Молчун направился к воротам (значит, Хис), тот, что меня застиг при ловле курицы, пнул древком копья в бок, заставляя идти туда же (получается, это Ликсар: знание – сила, и надо запоминать все).

Когда добрался до ворот, увидел настораживающую картину – Хис, остановившись под перекладиной проема, деловито, с явным знанием дела завязывал на конце веревки петлю. Диаметр петли бы характерным – как раз голова пролезет. Сомнений по поводу упомянутого до этого «испытания» я теперь не испытывал и начал лихорадочно думать, как бы мне выпутаться из этой не очень перспективной ситуации.

Насчет бежать – сразу пас: до леса добраться мне на дадут, лошади – твари быстрые. Шмыгнуть назад, в деревню – это значит оказаться в ловушке частокола. Перелезть через него, конечно можно, но не со всадниками за спиной: копьями подсадят.

Вот же гадство – на объекте меня почему-то не научили выкручиваться из таких переделок. Может, и правда стоило на месяц-другой задержаться? Глядишь, и получил бы так необходимые сейчас знания…

Захлопали крылья, на плечо приземлился Зеленый, тут же, не тратя времени зря, начал прилизывать перья на брюхе. В поведении окружающих мгновенно произошли существенные изменения: Хис, уже закидывающий второй конец веревки через проем, замер; Ликсар подал лошадь назад, явно не желая находиться рядом со мной; Цезер, вытаращившись на птицу, ошеломленно поинтересовался:

– Это твой попугай?!

Что будет, если отвечу «нет»? Я получу статус «человек без попугая». А человека без попугая они только что собирались вешать на воротах. Лучше уж скажу «да» – может, они передумают. Или казнят более мучительным способом… Я кивнул.

Тройка «конанов» издала дружный вздох, затем Хис, едва не уронив веревку, охнул:

– Да он, наверное, страж! Хотя больно уж молод – разве бывают такие стражи?! Цезер недоверчиво уточнил:

– Ты – страж?

Врать так врать – опять кивнул, догадываясь, что ответ «нет» может завести наши отношения в невыгодную для меня стартовую позицию.

Всадники начали озираться друг на друга – они явно растерялись. Наконец тот, что Цезер (явно главный), приказал:

– Хис: посади его за спину – с нами поедет. Это точно нормальный – попугай на обращенного не сядет. И на дема тоже. Наверное… Уж не знаю, что с ним приключилось, но немых стражей не бывает. Надо к сэру Флорису отвезти – это он должен решать. Проверим Напу – и к нему быстрее.

* * *

На лошади мне ездить доводилось два раза в жизни. Один раз в детстве – на пони; второй – на объекте. Разумеется, в бункер коня никто доставлять не стал: меня вывезли на какую-то подозрительную ферму, где почти целый день я учился запрягать разных четвероногих в телеги, седлал их, чистил. Ну и, само собой, катался. Кавалериста из меня, конечно, не сделали, но общее представление получил.

Спина Хиса воняла дубленой кожей и потом, седло скрипело под весом его туши и амуниции, лошадка неторопливо шагала по лесу, вслед за Цезером. Оглядываясь, я каждый раз натыкался на колючий взгляд Ликсара – тот замыкал колонну, явно контролируя мое поведение.

А еще я заметил, что Хис очень странно косится на попугая – с явной опаской. Зеленому я был благодарен – он каким-то образом одним фактом своего появления избавил меня от намечающихся проблем. Но поведение всадника настораживало: похоже, мой птиц чем-то его напрягает. Пернатый столь небезобиден, что его боятся местные рыцари? Неужто я, наконец, обзавелся ценным бонусом, классикой жанра – миниатюрным смертоносным говорящим драконом с массой полезных опций? Не очень-то он похож на такое грозное существо… Надо будет этот вопрос прояснить, если переживу встречу с загадочным сэром Флорисом.

Впереди начало светлеть – подъезжали к опушке леса. Цезер, внезапно остановившись, поднял левую руку:

– Сэр страж – слезайте. Я вижу, в Напе действительно нелады – как бы драки не вышло. Идите следом – и не попадите под копыта, если дело до копий дойдет.

Чудненько – может, слинять под шумок? Хотя не стоит – с этими хоть какой-то контакт наладить удалось: другие могут опять за веревку взяться. И если говорящий птиц вовремя не появится, то…

Всадники между тем перегруппировались – встали в одну линию. Затем опустили копья и, пришпоривая лошадей, помчались к опушке. Я осторожно направился следом, сильно отстав.

Когда вышел из лесу, всадники уже не скакали – стояли посреди того, что еще совсем недавно было, по-видимому, такой же деревней, как та, в которой я попался на попытке кражи курицы. Тот же частокол, дома, сараи. Только далеко не так аккуратно покинута: здесь отъезд был жестким.

На первый взгляд, через деревню на полном ходу прошел танковый взвод в развернутом порядке, после чего поработали огнеметчики. Колья, прикрывающие дальние подступы, снесены во многих местах. Частокол там зиял огромными проломами – бревна были вырваны из земли с такой силой, что некоторые отбросило на десятки метров. На месте большинства домов дымились груды обгорелой древесины – лишь парочка неповрежденных осталась. Когда подошел к выбитым воротам, увидел груду внутренностей и мяса – с трудом опознал в этом непотребстве останки лошади. А когда пробрался мимо нее и оглянулся на створку ворот, не сдержался – согнулся в три погибели, залив землю содержимым желудка.

На воротах висел человек. Нет – не повешенный. Его прибили к створкам деревянными колышками. За руки, за ноги… за пах… за шею и живот. Хис, подъехав, показал рукой в сторону колодца:

– Сэр страж – там ведро опущено. Вам бы напиться, а то вон как мутит. Съели что-то несвежее, наверное, – вода студеная от такого дела помогает.

Стараясь не смотреть по сторонам (везде кровь, трупы и бесформенные куски мяса), торопливо посеменил в указанном направлении – вода и впрямь не помешает.

Скрипучий ворот начал наматывать веревку, но вместо ведра из колодца показались чьи-то белые ноги, покрытые рваными ранами. Пить я не стал – едва желудок не выблевал.

Ко мне подъехал Цезер, склонился, разглядывая попугая. Затем вдруг спросил (причем не меня):

– Что делать будем?

– Предадим всех огню? – прокаркал птиц свою коронную фразу.

– Так и поступим, но мне не то хочется слышать. Скажи, попугай стража: враги человеческие рядом остались? Нечисть? Демы?

– Туч на горизонте нет – можно вспомнить про вино, – с намеком ответил пернатый. (Это что же за птиц такой, раз к нему люди прислушиваются?)

– Спасибо, попугай стража, – очень серьезно произнес Цезер и обернулся к своим подчиненным: – В окрестностях, похоже, чисто! Да и день… не так страшно… Стаскивайте всех в крайний дом и пускайте огонь под крышу. Потом уйдем. А я пока следы посмотрю – надо выведать, кто здесь был и как много.

Ликсар и Хис спешились, с помочью крючьев на копьях начали таскать трупы к уцелевшему дому. Меня привлекать для помощи не стали, а сам я не горел желанием присоединяться к такой грязной работе – выбрался из разоренной деревни, присел у опушки; отгоняя кровавые видения, начал размышлять.

Что мы имеем? Имеем одну деревню, покинутую жителями, и одну уничтоженную вместе с жителями. И трех мужчин, посетивших и ту и другую. Я у них то ли в плену, то ли в гостях – статус пока не определен. Кто они? Логичнее всего предположить, что это солдаты какого-то местного аристократа – один раз упоминался некий сэр Флорис, который, похоже, своей волей решает сложные вопросы. С другой стороны, нельзя быть уверенным, что я понял все слова правильно. То, что мой мозг воспринимает как «сэр», в реальности звучит «наблис». Я же не виноват, что мое знание языка работает столь странно – переводит местные термины в земные аналоги. При этом погрешность не исключена – услышанные фразы нередко архаичны или неестественны. Подсознание мое явно не способно к качественному переводу – ошибки не исключены.

Ладно, допустим, имеется некий сэр-барон, и меня пленили доблестные войска его великой армии. Высокотехнологичных устройств я у всадников не заметил: наконечники копий железные, выкованные без излишеств и показушного изящества. Единственное усложнение – крюки, столь же непритязательные, так что невелико усовершенствование. Амуниция столь же проста, груба и функциональна. У Цезера имеется меч в кожаных ножнах, которого он пока что ни разу не показывал, и булава – столь же невзрачная, как и копье. Остальные солдаты с боевыми топорами – широкое лезвие и обух-клюв. Лазерной заточки на кованых лезвиях не замечено.

Что из этого следует? А следует то, что с приобретением криптона восемьдесят шесть могут возникнуть большие сложности: ни малейших признаков развитого индустриального общества я пока что не наблюдаю.

Ладно, спустимся от стратегии к тактике. Что здесь произошло? Почему одна деревня покинута, а вторая уничтожена столь жестоко? Понятия не имею… Похоже, эта троица что-то вроде патруля, или разведчики, посланные проверить, что происходит в этих населенных пунктах. И что дальше? Проверили они – и увидели, что здесь не все ладно. Деревня, похоже, для них не чужая – вон как стараются с похоронами. И? И сейчас они вернутся для отчета, прихватив меня с собой. Их феодал, узнав про потерю собственности, будет огорчен и озадачен планами мести или сбережения оставшихся у него человеческих ресурсов. И много внимания мне уделить не сможет – ограничится беглым допросом. Допросом… Как допрашивать того, кто знает лишь несколько слов, полученных от попугая? Тем более что попугай не очень-то часто клюв раскрывает, да и характер у него скверный.

Стоп! Идиот! Я же столько слов получил от вояк этих! Совсем умственно деградировал! Если я хочу здесь выжить, то должен много думать, и думать правильно – замечая и анализируя все с ходу! Все, что у меня есть, – разум человека, выросшего в условиях плотного потока информации. Это единственное, что может позволить мне дать фору местным патриархатам. Стоило о них подумать – и вот они, все трое.

– Сэр страж, забирайтесь к Хису. Нам пора возвращаться.

* * *

На этот раз пришлось натирать зад седлом долго – дорога затянулась. Троица пробиралась по лесу уверенно: ни разу не сбились с тропы и не петляли – двигались почти прямо. Заметно, что чувствуют они себя здесь как дома. Руки от копий не убирали, а там, где ими трудно было работать, брались за короткое оружие – дом домом, но, похоже, здесь не все ладно (а то ты в деревне этого не понял!).

Очередная опушка – на этот раз широченное открытое пространство. Впереди виднеется пологий, очень низкий холм, оседланный очередной деревней. А может, и городом – не сравнить с населенными пунктами, встреченными ранее. Стена в два моих роста тянется метров на сто. Если предположить, что укрепление квадратное, то огражден целый гектар. По аналогии с тем, что уже видел, думаю, там домов сорок-пятьдесят может оказаться.

Сами укрепления выглядят тоже посолиднее, чем деревенские. Стена заметно выше, и бревна толще; рядов заостренных кольев перед нею тоже побольше будет. На углах и у ворот – вышки с закрытыми площадками. Даже от опушки там можно разглядеть маленькие бойницы – значит, помимо копий, топоров и мечей, здесь используют и метательное оружие.

От ворот подскакал всадник – такой же солдат в коже, железе и при копье, с клочковатой рыжей бородкой. Осадив лошадь в двух шагах от Цезера, он коротко спросил:

– Как там?

– Напы больше нет, – мрачно ответил Цезер. – Мы привезли с собой человека – нашли его в Матере. Он ничего не говорит, но понимает. И у него есть попугай стража – вон, на плече сидит. Говорит о себе, что страж. Мы решили, что его надо показать сэру Флорису. Незнакомый всадник кивнул:

– Я доложу ему.

Развернулся, пришпоривая лошадь, помчался обратно. Похоже, сейчас мне предстоит новый экзамен… Ворота, кстати, здесь пошире и повыше – таких, как я, человек семь можно легко развесить. Это я так, от нечего делать подумал…

Впервые я видел местное поселение, не брошенное жителями и не разоренное неизвестными садистами. На дома и сараи я уже насмотрелся – здесь в них отличий не заметил, а вот живых жителей встретил впервые. Мужик в короткой кольчуге и при луке, стоящий на помосте над воротами, девочка в длинном сером платье, хворостиной подгоняющая стаю гусей, кучка женщин у колодца, в такой же длинной, но уже более веселых расцветок одежде, два мужика, голых по пояс, перетаскивающих ошкуренное тонкое бревно. И толпы праздных зрителей куда не глянь – таращатся на нас и друг на друга, не занимаясь при этом ничем общественно-полезным. На удивление многолюдно здесь.

Высоких технологий так и не заметил – вся одежда незатейливая, явно не от Кутюр; на женских лицах ни намека на косметику; стекол не видно – все та же непонятная пленка; крыши перекрыты темным тесом. Жители при нашем проезде оглядывались, но помалкивали, только пара мелких беспородных собак осмелилась нас облаять, убравшись с курса после угрожающего жеста Цезера.

За «центральной площадью» с колодцем возвышался самый большой здешний дом. Нет, не в два этажа – просто не совсем в землю врос, как все остальные. У него даже высокое крыльцо имелось, и на крыльце этом сейчас стоял тот тип, что нас у ворот встречал, а рядом с ним, на ступеньку выше, местный владыка – наверное, тот самый сэр Флорис. Не опознать его было трудно: он разительно отличался от мирных граждан и моих пленителей. Габариты впечатляли – плечи не во всякую дверь позволят прямо войти, рост тоже не подкачал. Голова непокрыта, черная борода подрезана достаточно аккуратно – почти щегольски. Тело закрыто панцирем, будто рыбьей чешуей; на широченном ярко-красном поясе висят ножны с длинным мечом; сапоги, почти достающие до колен, начищены столь тщательно, что в них, наверное, можно смотреться как в зеркало.

Солдаты начали спешиваться, подскочившие откуда ни возьмись проворные пареньки повели их лошадок к коновязи. И вообще народ начал быстро подтягиваться – нас обступали со спины и боков, явно желая приобщиться к новостям.

Цезер, подойдя к крыльцу, коротко поклонился, без подобострастия, информативно, доложил:

– Сэр Флорис, Напа полностью разорена.

– Как там? – феодал требовал подробностей.

– Все случилось быстро – три дюжины мелких обращенных при бурдюке. В землю сходу всех втоптали. Наши успели загнать своих детей в дом и зажечь его, но, похоже, сгорели там не все. Пожар потом затушили, бревна разгребли. Тел там осталось немного – только сильно подгоревшие. Демы, похоже, тоже были – над стариками поиздевались, а погань такого не делает. Но не знаю сколько – по следам не понятно.

Ничего себе дела – если я правильно понимаю, жители в той Напе сами сожгли своих детей?! Или с восприятием языка у меня большие проблемы, или здешние порядки очень уж оригинальны… причем нехорошо оригинальны.

– Плохо, Цезер, очень плохо. А остальные?

– С остальными как всегда – остались только тела стариков и старух. Некоторые умирали очень плохой смертью – обращенные и демы не торопились. Скота тоже не осталось – только лошадей бросили.

– Все как обычно… Эх… Велик ли бурдюк?

– След широк, но неглубок, и хотят, чтобы мы думали, что он гораздо больше. По частоколу видно, что завяз в кольях и расшатывал его, а не сходу проламывал. Бревна потом растащили дальше, чтобы провести нас.

– Понятно: напугать хотят… Что с вашим пленником?

– Ничего с ним – нашли его в Матере. Он гонялся там за курицей и не заметил, как мы подъехали. У него есть попугай стража, и он сам подтвердил, что страж. Только он еще и немой – ни слова не сказал.

– Как же он тогда вам поведал, что страж?

– Сэр Флорис, он кивнул, когда его об этом спросили.

– Ну-ка…

«Феодал» спустился с крыльца, приблизился, осмотрел меня с ног до головы, недоверчиво хмыкнул:

– Одежда у него не из дорогих, да и потрепана изрядно. И молод совсем – не слыхал, чтобы среди стражей тощие юнцы встречались. Что скажешь, Арисат? – спросил он, обернувшись к рыжебородому.

– Сэр Флорис, он к тому же еще и бос, – ответил тот от крыльца.

– Цезер, почему ты решил, что он страж?

– Сер Флорис, он сам это подтвердил.

– Цезер, ты болван! Он подтвердил, когда ты прямо об этом его спросил – сам же ни слова тебе не говорил! С чего ты вообще взял, что он страж?!

– У него есть попугай стража. И еще мы его ни разу не видели – он чужой здесь. Не с нами пришел: лицо у него приметное, ясное, мы бы такого запомнили. А кто на здешнем побережье, кроме стража, по своей воле появиться может сейчас?

– Ты и впрямь болван: зеленого попугая может завести кто угодно. Не обязательно страж. Главное, чтобы духу на такую дерзость хватило, – не у многих хватает. А что чужой… Неужто сам не знаешь, чего здесь можно ожидать от чужих? Думаешь, раз лицо ясное и при свете бродит, так свой? Позабыл про демов, или перерожденных? Или того хуже? Что с лица спал? Ладно, Цезер, я тебя не виню, но больше так не ошибайся.

– Не повторится! Сэр Флорис, так получается, он не страж?

– Сейчас проверим.

Я похолодел, начиная готовиться к неизбежному знакомству с веревкой, а сэр Флорис, повернувшись, требовательно произнес:

– Quisnam es vos?1 # # 1 Кто ты? (лат.)

Мама! Это же, похоже, самый что ни на есть латинский! Земной латинский! Пусть произнесено не классически, с искажениями и безграмотно, но я вполне его понял! С трудом вспоминая давно забытую латынь (если откровенно, не очень-то в «ин-язе» ее учили), не нашел ничего лучшего, как ответить совершенно по-идиотски:

– Homo sapiens2. # # 1 Человек разумный (лат.). Видовое название человека.

Флорис, уважительно кивнув как равный равному, уже на обычном местном с достоинством произнес:

– Приветствую вас, сэр страж, простите за не слишком вежливую встречу. У нас, в славном городе Талле, тяжелое положение, вот и напрягаемся по любому поводу.

В свою очередь, с максимально невозмутимым видом кивнув, как можно спокойнее ответил:

– И вас приветствую, сэр Флорис. Извинения принимаю – я уже понял, что у вас сложности.

– А чего ж ты раньше молчал? – обиженно вскинулся Цезер, тут же поспешно поправившись: – Ой, простите, сэр страж! Это я от неожиданности!

Я не обращал на него внимания. И вообще – немного выпал из реальности. Я только что разговаривал на местном языке!!! Не на латинском – именно на том, на котором говорят эти солдаты, их феодал, и даже зеленый попугай со скверным характером! Абсолютно все могли говорить, кроме меня, – я лишь слушал. Ответив Флорису словом из земного мертвого языка, будто плотину в своем сознании разрушил – внезапно чужие слова пошли легко, как будто я с детства на этом наречии общался. Возможно, какие-то неточности и есть, но общение уже возможно в двустороннем порядке – меня прекрасно поняли. Кстати, а откуда здесь латынь известна?!

Глава 6

Ужасы на сон грядущий

Я парился в бане. Боже, какое это блаженство! И пусть она топилась по-черному, пусть вместо мыла использовался какой-то подозрительный слизкий порошок в смеси с песком, а вместо мочалки откровенно садистское деревянное приспособление и пучки пакли, – это все же истинная благодать. После четырех дней бродяжничества по чужому миру ничего лучше не пожелаешь.

Одна-единственная фраза на латыни решила все вопросы – я получил статус стража (похоже, почетный) и право на гостеприимство по полной программе. Флорис тут же заявил, что сегодня мы будем ужинать за одним столом (судя по реакции толпы, даже чаепитие с английской королевой рядом не стоит с подобной честью), а пока что я могу посетить баню, и мне подберут одежду и обувь.

В бане я был не один. Нет – веселыми девочками, увы, не снабдили: вместо них выделили мрачного горбуна с таким знатным носярой, что в профиль он напоминал Зеленого. Мужик возился с печкой, плескал квас на камни и от души обхаживал меня дубовым веником – то, что надо.

В покое меня даже здесь не оставляли: сперва пришел какой-то суетливый мужик, попросил осмотреть ступню, чтобы решить вопрос с обувью. Едва с ним разобрался, заглянула женщина лет сорока на вид (хотя с местными уверен быть не могу). Ничуть не стесняясь, сняла с меня мерку – уже для одежды.

Попытки разговорить горбуна к успеху не привели – он отвечал односложно, и выдавить из него лишнее слово было затруднительно. Так что с точки зрения пополнения информационного багажа время в бане потратил зря.

Вышел оттуда почти человеком. Меня снабдили одеждой: явно ношенными, но крепкими шерстяными штанами, льняной рубахой (вроде совсем новая) и чуток потасканной кожаной курткой с деревянными пуговицами, которую не стал застегивать по причине теплой погоды. Белье, похоже, здесь не в почете или вовсе неизвестно… Про обувь тоже не забыли: на ногах у меня красовалось непонятно что – два треугольных куска кожи, подвязанных к щиколоткам хитрым способом. Очень напоминало те простейшие изделия, которые Здравствуйте учил выкраивать из звериных шкур. В общем, относятся ко мне хорошо, но с сапогами пожадничали. Хотя не исключено, что здесь это редкая роскошь, которую делают долго и только по предварительному заказу.

На улице меня дожидался рыжебородый Арисат – похоже, особа, приближенная к Флорису.

– Сэр страж, ох, вы и горазды париться – мало кто с Туком столько продержаться может!