Так и знал, что этот тощий еретик не даст пожрать, пока всего важного не обговорим. Спасибо, что не пытается в свою веру обратить, – так есть охота, что могу согласиться.

– Верю: ваши люди, похоже, во всем мастера.

– Лучшие мастера, – епископ указал на мои ноги. – Сапог, гляжу, у вас нет еще?

– Завтра будут.

– Наш сапожник снимет мерку, и завтра у вас будут боевые сапоги от иридиан.

– Зачем мне две пары?

– Как оденете, то снимать не захотите, и будут бакайские без дела пылиться – сами убедитесь. А вот и обед! Еда здесь, кстати, оказалась на порядок разнообразнее, чем в Талле. И вкуснее.

Милейшие люди – не понимаю, почему бакайцы с ними общего языка не нашли. Или предрассудки мешают?

* * *

«Продолжение отчета добровольца номер девять. День шестой.

Сегодня обедал у местных мормонов. Или адвентистов – не знаю, как правильно перевести на русский. Пирог с осетриной. Тушеная зайчатина. Фаршированные куропатки. Рыбный и овощной салаты. Вареные в укропе крабы. Черная икра. Ложками. С хлебом черным и белым. Плакал, вспоминая товарища Сухова и Петруху. Криптона не дали. Подумываю о смене веры – может, со своим поделятся. Если кормить будут так же, согласен даже на обрезание».

Глава 12

На чемоданах

Почти все жители Талля демонстративно занимались подготовкой к пешему драпу из этих благодатных мест. Даже ночью, при свете факелов и костров, чинили старые телеги и сколачивали новые. При этом все, за исключением меня, Арисата, и, наверное, Зеленого, считали, что делают это лишь ради дезинформации врага. Пойдем-то по морю – струги и плоты готовили в тайне, чтобы никто из погани не заметил; занимались этим только днем – не слишком демонстративно и не забывая про маскировку.

Помимо общественной задачи, каждый столкнулся с личной – надо определить, что из имущества стоит тащить с собой, а что можно бросить как малоценное. Желательно, чтобы первого было как можно меньше: большой груз при отступлении нежелателен.

Мне тоже пришлось делать этот выбор. Вернувшись от иридиан, велел Туку собирать мои пожитки – ведь он при сэре Флорисе кем-то вроде завхоза был.

Тук остановился лишь с началом ночи, сообщив, что завтра все доведет до конца. Я остаток дня бегал между кузницей, плотником, сапожником и «тренировочным закутком», не контролируя процесса сборов, о чем сильно пожалел.

Тук собрал абсолютно все, кроме трех столов, топчана, печи, избы и поленницы. Три огромных сундука из кладовой были набиты под самые крышки. На стенах не осталось ни оружия, ни щитов – даже ломаное увязал и запасные древки к копьям и топорам. Постели больше не было – спать мне теперь предстояло на голых, не слишком ровных досках. Горшки и другая глиняная посуда набиты в мешки и переложены сеном. Апофеозом хомячества Тука была связка из ухватов, деревянных вил и грабель, перемотанная соломенной веревкой. Рядом, в такой же связке, возвышалась стопка струганых досок. К ней была прицеплена медная ночная ваза и два деревянных ведра. Занавес… Похоже, в Тука вселилась информационная матрица моей жабы… Чтобы все это увезти, не хватит двух телег… Утром пошел выяснять отношения.

«Завхоз» нашелся на своей любимой завалинке – горбун с аппетитом поглощал все те же яйца и зеленый лук.

– Здравствуй, Тук.

– И вам здравствуйте, сэр страж, и попугаю вашему тоже здоровья побольше. Выпьете чего-нибудь с утречка?

– Нет, благодарю. Скажи мне, Тук: то имущество, что ты собрал…

– Если вы насчет того, что собрал не все, так это я мигом доделаю. Сейчас дожую и займусь. Может, даже к обеду управлюсь, а не управлюсь – так до вечера точно.

Меня чуть не передернуло: он собрался еще пару телег хлама по всем местным помойкам насобирать?!

– Тук, ты хорошо понял мои слова? Я приказал забирать самое ценное – остальное бросаем.

– Я так и делаю! Сено не буду забирать, даже нынешнего покоса, – на овсе лошади протянут, а там где-нибудь разживемся. Смолу, что для конюшни готовили, так и оставил у ямы, вместе с тесом липовым – на новом месте накурим. Что мы – пней для такого дела не накорчуем? Кадку, в которой капуста завонялась…

– Стоп! Ты, похоже, меня не понял. Представь, что мы должны забрать только то, что сумеем унести в руках. Представил? Вот это и оставляй. Остальное бросим здесь.

– Да как же! – вскинулся горбун. – Одного оружия столько, что впятером не поднять! А бронь сэра Флориса?! А одежды полон сундук?! А мехов лисьих и куньих четырнадцать полных связок, и бобровых две?! А перина, почти не старая?! А две подушки перьевые?! А пуха гусиного четыре мешка?! А две шкуры медвежьи?! А посуда?! А…

– Стоп! Оружие раздаем дружинникам – у кого свое похуже; и боевитым мужикам из жителей – пусть сами и тащат… уж такое они не бросят.

– Э! Да оно же денег великих стоит!

– Жизнь дороже. Бронь эту… На тебя она налезет?

– При моей-то спине? Без переделки никак…

– Сам сможешь переделать?

– Я, конечно, не Грат, но по кузнечному делу не дурак – смогу, если он рядом будет.

– Вот и займись – на себе броню и потащишь: твоя теперь будет.

– Благодарствую, сэр Дан, вот только вот оружия мне до слез жалко – может, оставим?

– Что это ты то на меня, то на попугая смотришь? Он точно ничего нести не будет – даже не мечтай.

– Эх… разорение же… Выходит, зря оружейную спасали…

– Не зря – оружие это на нас работать будет: в руках наших людей погань рубить.

– Все равно очень уж жалко.

– Посуду только походную возьмем, остальную бросим. Одежду сам выберу, что останется – можно и раздать. И вообще – сейчас вместе разбирать все будем, а то ты опять каких-нибудь досок и бочек наберешь.

* * *

До обеда пришлось выслушивать стоны и причитания Тука – он оказался жадиной пострашнее классического Плюшкина. Дай волю – ни соломинки врагу не оставит.

Затем устроил обход деревни, подозревая, что жители недалеко ушли от моего завхоза, – такие же матерые хомяки. Удивительно, но все оказалось не столь ужасно – брали в основном действительно лишь самое-самое (или мастерски скрывали от меня лишнее). Дисциплинированный народ – Тук, по-видимому, просто использовал право сеньора на привилегии, пытаясь эвакуировать абсолютно все барахло.

Я даже решился усилить дезинформационное давление – приказал начать грузить на плоты то, чего мы с собой не собирались брать. Приказ этот получили лишь несколько дружинников, которым лично пояснил, что делаем это для проверки грузоподъемности плотов, и завтра, при настоящей погрузке, все это барахло пинком отправится в воду. Но для тех, кто «не в теме», их поведение должно казаться началом настоящей погрузки.

Кстати, на струги и плоты смотреть без слез невозможно. Даже с самым скудным запасом продовольствия и бросив абсолютно все имущество, мы вряд ли сможем на них разместиться. А ведь еще иридиане имеются. Если погань такая же умная, как я, то может заподозрить, что ее пытаются надуть.

И вообще сама идея, что несколько стругов и лодок на веслах будут бороздить море, таская за собой караваны тяжеленных плотов с людьми, скотом и нажитым добром, представлялась теперь несколько наивной…

Пришлось делать опасное допущение, надеясь на низкий интеллект противника. Знаю, что это неправильно, но у меня не оставалось другого выхода: смутные дни на носу – нельзя нам время терять, а полноценный спектакль потребует его много…

Не забывая о своих шкурных интересах, вернулся к кузнице – устроился за верстаком, подгоняя детали. Грат, увидев приклад с ложем, вырезанный плотником, наконец догадался:

– Так это и впрямь самострел, а то я сомневался.

– Да, арбалет. А почему сомневался?

– Лук маловат, да и деталей лишних много.

– Лишних нет – всем место найдется.

– Взводить трудно будет – поясным крюком такую железяку ох, как тяжко сгибать. Сами просили потолще делать.

– Я не крюком. Вот – рычагом. Даже ребенок сможет, если не совсем хлипкий.

– Долго работать придется, покуда взведешь…

– Ничего – не тороплюсь.

– Не мое дело советовать, но лучше уж лук – тоже неблагородное оружие, но зато работает быстро.

– Не умею я из него, а вот с арбалетом толк будет. Раз от ваших луков польза в бою есть, то и от него будет.

– В бою один выстрел, и бросить придется – не успеете перезарядить.

– Иногда и один выстрел – это много.

– Да… бывает и такое…

Удивительно, но арбалет оказался работоспособным – первый же выстрел в склон холма едва не закончился потерей болта: пришлось копаться в земле, чтобы достать. Машинка компактная, но мощная. Дай время – я из нее научусь прилично бить, но и сейчас шагов за двадцать не промахнусь.

Два типа болтов: деревянные стержни с широкими режущими наконечниками – рану оставляют, будто лопаткой ткнули; и бронебойки – граненые наконечники способные пробить доспех.

По крайней мере, я надеялся, что смогут – если Здравствуйте не соврал и если я не напортачил при расчетах и изготовлении.

* * *

Иридиане прибыли к вечеру – на это дело сбежался весь городок.

Было на что посмотреть – даже я удивился. Сплошная колонна телег – ни единого разрыва. Все высокие, аккуратные, узкие, с крытым задком. Впереди бредет несколько мужиков в кожаных доспехах, при шлемах, с длинными копьями в руках. Издали кажутся настоящими воинами, хотя бакайцы наверняка мысленно плюются. Арисат, остановившись рядом, покачал головой:

– Странные у них телеги.

– Ты о чем?

– Сэр Дан, их повозки слишком уж узкие. Специально сделаны, чтобы по лесам да буеракам удобнее ездить: в теснинах не завязнут. Да и колеса очень большие и толстые – хоть по болотам на таких катайся.

– И что?

– Да ничего. Просто незачем обычному мужику такие телеги в хозяйстве держать – много не нагрузишь, да и перевернуться на ухабе легко. А вот тем, кто без дорог идти собрался, лесами, в самый раз. Странно это…

– Епископ догадался, что мы решили сушей идти.

– Давно ли догадался?

– Не знаю… вероятно, вчера.

– И за день телеги переделали все? Не поверю… Иридиане, конечно, мастера стоящие, но не настолько же. Все у них уже загодя готово было.

– И что из этого?

– А то: небось, собирались драпать от пригляда сэра Флориса.

– Для такого дела корабли больше подходят – следов на воде не найти.

– Мы бы такое строительство заметили.

– Ладно, пусть даже собирались. Нам-то какая разница – теперь же не собираются.

– Да, теперь – никакой. Просто чудно – не думал, что они на такое решатся.

– Умирать никому не охота, вот и они не захотели.

– Да уж, греха в том не вижу: они ведь не под клятвой здесь. Хорошо, что вы с ними договориться сумели, рубить их – последнее дело… а деваться иначе некуда…

– Вдвойне хорошо – теперь у нас несколько десятков «джипов» появилось.

– Что еще за «джипы»?

– Так на юге телеги называют подобные – повышенной проходимости.

– Во как – не знал, что по проклятым пустыням на таких гоняют.

– Сейчас подъедет епископ, и на совет его потащим.

– И зачем он нам нужен на совете?

– Ты готов сам заниматься иридианами? Решать их проблемы в дороге? Вникать во все мелочи?

– Да на кой они мне сдались – со своими бы разобраться!

– Значит, заниматься ими будет Конфидус, а раз под его рукой полтысячи, то на совете он обязан присутствовать и право голоса иметь.

– Неслыханное дело – с еретиками совет держать.