Помост под пышным, увитым цветами и зеленью пологом возвели прямо на главной площади перед императорским замком — вот что значит бракосочетание родовитой аристократки. Наверное, всё это придумано для того, чтоб императору не надо было далеко идти, чтоб ножки не трудить. Внезапно, словно от толчка в грудь, осознал, что вот-вот увижу вблизи себя человека, благодаря которому очутился в этом мире. Мимолётно представил себе, что кидаюсь бить ему морду. Почему-то не слишком увлекло.

Площадь была окружена плотным кольцом разодетого народа, знать и богачи поближе, простолюдины подальше. Цепочка гвардии, блистающей щитами и доспехами, отделяла всю эту массу людей от брусчатки, устланной коврами и усыпанной цветами. Полоса красного ковра пересекала всю площадь и уходила в даль проспекта — ого, неужто до самого дома госпожи Солор постарались? Где только достали столько ковров?

Его величество появился из парадно распахнувшихся ворот чуть позже, чем невеста поднялась на помост. Перед ним склонились все, исключая гвардию и охрану. Помедлив полсекунды, я последовал общему примеру — не стоило выделяться.

— Раз ты воинского сословия, так можешь досчитать до десяти и выпрямляться, — сквозь зубы пробормотала мне нянька Кариншии. — Это нам, купеческому кругу, надо считать до пятнадцати. Неужто забыл всё, чему тебя отец и мать учили?

Как только догадалась, что сии тонкости мне не известны? Краем глаза я проследил за собратьями по профессии, охраняющими Прахима, и поднял голову одновременно с ними. Оценивающе взглянул на правителя. То первое впечатление, что осталось в моей памяти, было малоприятным и чрезвычайно неоднозначным. Сильная личность, не поспоришь, презирать при всём желании не получится. Это вам не последыш выродившейся династии, способный разве что башку под корону подставлять. Это человек, способный взять и удержать власть.

Но симпатии у меня лично, конечно, не вызывает. Такие люди вообще не для симпатии существуют.

Император смотрел сквозь присутствующих. Он не удостоил приветственным кивком ни купца, ни членов его семьи, ни тех аристократов, кто теснился неподалёку. Лицо жёсткое, малоподвижное — хоть вырубай, как есть, в камне. Взгляд углублён в себя… Короче говоря, памятник собственному царствованию, иначе и не скажешь. Я уже знал о том, что прежде Империей правила вполне себе человеческая династия, и всего-то лет восемнадцать назад на трон воссел полудемон, который правит страной и ныне. Как воссел? Да обыкновенно, вторгся в этот мир с армией, подобрав момент, когда основные имперские силы воевали далеко от трёх столиц, быстро всё захватил и короновался.

И снова загрохотали барабаны, сопровождавшие здесь практически любое зрелище, гулко задышали трубы, и вдалеке, дробно прищёлкивая чем-то наподобие кастаньет, появились танцовщицы. Их совершенно не затрудняло безупречно вести рисунок танца, при этом двигаться со скоростью ездовых ящеров, размеренно шагавших и по сторонам, и в самом центре их танца. И при этом танцовщиц было очень много. Очень и очень много. Некоторые танцевали с веерами размером с опахало, некоторые — с шёлковыми длинными шарфами самых ярких оттенков, некоторые — с цветочными гирляндами. Некоторые — с фигнями, напоминающими белоснежные, изящнейшей формы лопаты.

Ступив на площадь, они словно вознамерились занять всё застеленное коврами пространство, плотный «строй» их разомкнулся, растянулся и выпустил вперёд танцовщиц с мечами и боевыми серпами. Я вытянул шею — такого мне ещё не случалось видеть. Публика тоже не осталась безучастной — звучали и приветственные крики, и просто бессвязный гул, создававший фон для ритма той музыки, что направляла танцовщиц. Через пару минут распался и этот танец, и открылся коридор, которым к помосту следовали те, кого здесь, собственно, и ждали — представители Дома Солор. Госпожа Аштия шла навстречу невесте в сопровождении нескольких мужчин и всего одной женщины. Причём сильно моложе себя.

— А кто эта девушка? — шёпотом полюбопытствовал я у няни.

— Которая? Вон та? Это ж сестра госпожи Аштии. Младшая. Мирра Солор. Должна быть ещё средняя, Нега, вишь, не явилась на бракосочетание главы своего рода. Она всегда была в плохих отношениях с сестрой, но уж на свадьбу могла б явиться, — и нянька презрительно фыркнула, показав всем своим видом, что чем-чем, а свадьбой ни в коем случае нельзя пренебречь.

Остановившись, Аштия неспешно сняла с пояса меч и передала его оруженосцу — тот с глубоким поклоном отступил назад. Мирра — миловидная юная девушка, в отличие от большинства местных красоток всего лишь приятно фигуристая — помогла сестре скинуть плащ и набросила его себе на плечо. Лишь после этого госпожа Солор-старшая поставила ногу на первую ступень лестницы.

Кариншия несколько раз слышно перехватила ртом воздух, рука её, спрятанная в складках нежно-зелёного, как весенняя листва, свадебного платья, зримо задрожала. «Интересно, чего она так боится?» — подумал я. Поднявшись на помост, Аштия без спешки низко поклонилась императору — тот ответил коротким кивком — и шагнула к невесте.

Обождав пару мгновений, Прахим слегка подтолкнул дочь в спину, и та, вздрагивая, приблизилась к будущей супруге. Грузно рухнула на колени, вздохнула пару раз и наклонилась приложиться к сапогу. Госпожа Солор смотрела на неё бесстрастно, без какого-либо сочувствия или симпатии, и руку подала не сразу, а лишь выслушав до конца каноническую клятву. Но всё-таки подала, помогла встать на ноги. Я не видел лица Кариншии, но мог поспорить, что на теперешнюю главу своей семьи она смотрит если и не с ненавистью, то неласково.

Голос у Аштии оказался глубокий, выразительный, в меру низковатый. Её формулировку брачной клятвы слушали особенно внимательно — полагаю, не только мне было интересно, как она выкрутится с формулировками «про любовь» и «про верность». Выкрутилась — видно было, что всё продумано заранее. Выговорив положенное, замерла, придерживая «жену» за запястье.

Император медленно развёл руки в стороны.

— Все мы слышали, — произнёс он.

И площадь ответила ликующим глубоким стоном. Вступили барабаны, потом и трубы, и откуда-то вновь появились танцовщицы, ни одна из которых теперь не решалась хоть разок ступить ногой на ковёр, предназначенный для молодых, а затем и их родных, близких, друзей — словом, сопровождающих.

Уже внизу помоста на Кариншию накинули такой же, как у Аштии, плащ, застегнули на запястьях массивные браслеты, которые здесь носили все аристократы. Пожалуй, только на этом этапе ожесточение в её глазах, жестах и движениях сменилось удовольствием — она торжествующе оглянулась на отца, словно тот всячески препятствовал этому браку и был принуждён теперь уступить.

«Значит, так здесь женятся самые родовитые, — подумал я. — Надо же, такая гигантомания в строительстве, а в вопросе брачных обычаев такой минимализм». А вообще правильно, конечно — коротко, ясно, но при этом вполне себе пышно и дорого.

До особняка Солор, куда вела ковровая дорожка, оказалось не так уж далеко, но если учитывать, что всю дорогу процессия шагала со скоростью больной улитки, словно стремилась обязательно передавить все брошенные цветы — далековато. Улучив момент, я поинтересовался у Прахима Айми, могу ли отправляться домой, нужен ли ещё?

— Разумеется, нужен, — хмуро буркнул мой работодатель. — Ты ещё должен будешь представиться госпоже Аштии. А за тобой уже — все слуги моей дочери, которых она решила взять с собой в новую семью. Госпожа Аштия должна себе представлять, что ещё помимо приданого и жены появится в её доме.

— Что — прямо сегодня?

— А когда ж?

— Я думал, сегодня празднество, да и всё…

— Ну, здравствуй. Не та расстановка сил, чтоб моей дочке кобениться, давать два дня, гадать о том, сохранять ли этот брак. Госпожа Аштия получит всё приданое уже сегодня, и с людьми, которые придут с Кариншией в её дом, тоже познакомится сегодня.

— А разве самой госпоже Солор не нужны два дня на раздумья? Хотя бы формально?

Купец подвигал бровями и вздохнул.

— Если госпожа Солор захочет вернуть Кариншию, по традициям она, при неравном браке, может это сделать в течение года. Надеюсь, не сделает. Впрочем, моя дура что угодно может натворить, с неё станется. Нет, не будем об этом, — и Прахим отмахнулся от меня.

Нечего было ожидать, что нас допустят на праздник, хотя угощением не обделили. В зальце, где мы пировали, угощались также и слуги дома Солор. На меня, обряженного по всем традициям воинского сословия, да ещё и при браслетах-наградах, они смотрели с уважением — на единственного из числа новоприбывшей челяди.

Аштию мне пришлось ещё раз увидеть вблизи в тот же день — она сама спустилась в залу, чтоб познакомиться с людьми Кариншии. Разглядывая её, я подумал, что по меркам моего родного мира это вполне себе привлекательная дама, даже начальственная закваска не так уж сильно прёт. Черты лица на удивление мягкие, взгляд спокойный, любезный. Так вполне может выглядеть обычная моя соотечественница. Да, госпожа Солор выделяется на здешнем фоне хотя бы тем, что она не такая расслабленная, не аморфная, как подавляющее большинство дам Империи. И повадки при всей их внешней мягкости не без сюрприза.

Ощутив на себе её оценивающий взгляд, примирительно улыбнулся. Что ж, хорошие отношения с работодателями никому не мешали. К тому же женщина, несомненно, заслуживает уважения своими заслугами.

Разглядывая меня, госпожа Солор приподняла бровь.

— Я тебя знаю… Нет, постой! — вежливо, но настойчиво прервала она мою попытку объяснить, где и как мы сталкивались. — Я сама… — покосилась на мои браслеты, нахмурилась. — Так… Ты гладиатор из чужаков — я права?

— Да-да, из тех гладиаторов, которых по заказу его величества надёргали из других миров.

— Ясно. Уже успел тут жениться? Очень хорошо. А скажи-ка мне вот что — в твоём родном мире в ходу магия?

— К чему этот вопрос?

— Возможно, будет иметь большое значение в перспективе. Так что — в ходу?

— Нет.

— И здесь ты магии не обучался?

— Кто б меня обучил, — я пытался понять, к чему она клонит. Или дама настолько крута, что при своей супруге не потерпит телохранителя без магических навыков? Впрочем, да, она-то крута. Интересно, смогу ли я добиться от неё хороших рекомендаций? Мне сойдут, конечно, и бумажки, подписанные Прахимом Айми, но подпись Солор стоила бы дороже, и работу я себе с ними мог бы найти получше…

Правда, реакция на мой ответ оказалась скорее положительной.

— Хорошо, — и, отвернувшись, Аштия взглянула на смущённых и вместе с тем восторженно-оживлённых служанок Кариншии. — Добро пожаловать в мой дом.

«Очень правильная практика — по-человечески общаться с обслуживающим персоналом собственного обиталища, — подумал я. — Им-то подгадить хозяевам труда не составляет. С приближённой прислугой и охраной лучше не ссориться». Мне всё больше нравились местные традиции.

Меня никто не спешил рассчитывать. После свадьбы жизнь Кариншии стала более замкнутой и степенной — похоже, девчонка по первости просто боялась натворить чего-нибудь такое, что вызвало бы недовольство госпожи Солор. Браком своим она всё равно по большей части была недовольна и обрушивала на меня смешанные тирады: «Да как вообще можно так жить?!» и «Мне все-все-все завидуют, потому что я теперь родовита и богата». И, не находя у меня сочувствия к первому и согласия со вторым, бесилась.

Бесилась забавно. Я давно уже привык воспринимать её наезды, как когда-то выходки «троллей» в Интернете: тренировался в остроумии, искал её слабые места и не стеснялся бить по ним. Чего мне было бояться? Уверенность, что увольнение у меня на носу, подпитывала решимость не щепетильничать. Аштию я видел редко, чаще мельком, и разговоров со мной на тему недопустимости такого отношения к её жене госпожа военный министр не заводила.

Похоже, ей было, в общем-то, наплевать на свою супругу. Та обеспечила ей должное в обществе положение «женатого чиновника», худо-бедно, но занималась домом с помощью двух экономок и управляющего и пока умеренно тратила деньги. Чего ещё нужно?

Судя по всему, Дом Солор действительно был из очень богатых и чрезвычайно знатных. С аристократией здесь приходилось встречаться почти так же часто, как со слугами, хотя появлялся я, собственно, только в вестибюле, где дожидался выхода своей подопечной. Та появлялась обычно в сопровождении пары служанок, секретаря и в половине случаев в отвратительном настроении. О чём немедленно сообщала мне и расписывала причины.

Я едва прислушивался.

— Ты ж рассказывала, как круто быть аристократкой, вот и утешайся этим, — неизменно было моим ответом на поток претензий.

И если б в ответ на это Кариншия не огрызалась, она не была бы собой. Перебирала буквально всё, что придёт в голову, я лениво парировал, и примерно на третьем-четвёртом выпаде запал у девчонки, лишённой привычных развлечений, пропадал, она сердито супилась и отправлялась за покупками.

Однако как-то раз выступление затянулось, ибо пылу юной скандалистке придало появление в вестибюле Аштии, которую горе-жена, похоже, видела не чаще, чем я сам.

— Чёрт побери! — вспыхнула новобрачная. — Только-только сыграли свадьбу! После свадьбы молодая супруга имеет право кое на что! И где оно? Где оно, чёрт побери? Я госпожу свою супругу вижу в лучшем случае раз в неделю!

— Ты уверена, что хочешь, чтоб я ночевала с тобой в одной постели? — любезно ответила глава семьи Солор. — И какой тебе с этого толк?

— А мне плевать, каким образом ты это всё устроишь! Чёрт побери! Полон дом мужиков, но все от меня, как от чумной, шарахаются! Замуж выходят, чтоб получить не только обязанности, но и права! Радости какие-то!

— На это, думаю, ты пожаловаться не можешь, — отметил я. — Положение аристократки, куча золота — не так ли?

— А ты вообще не лезь!

— Интересно — это почему? Разговор-то со мной был начат, почему я не могу его продолжать?

— Господа разговаривают, что, не видишь?

— Нет. Я вижу вздорную девчонку, которая готова порвать всех вокруг, потому что ей недостаточно игрушек. Сама уже не знает, чего хочет, но вопит…

— Я знаю, чего хочу! Я хочу быть нормально замужем! Хочу иметь мужа! Или другого мужчину!

— Кто тебе мешал вести себя достойно до свадьбы? Тогда б вышла замуж, как все приличные девицы, — с ноткой скуки отозвался я. Аштия, внимательно слушавшая весь этот диалог, усмехалась, но молчала. Сопровождающие её мужчины делали вид, будто их тут вообще нет, и одновременно украдкой разглядывали Кариншию.

— Да я нормально себя вела! Какое твоё дело, вообще?!

— Слушай, кому ври, только не мне. Я ж очевидец. Могу такого порассказать, если попросят!..

— Ненавижу тебя, тупой завистливый неотёсанный мужик! — прошипела Кариншия.

— Так это и на пользу. Сильнее возненавидишь мужиков — проникнешься большей симпатией к супруге.

На меня кинулись: драть то ли волосы, то ли лицо. Но на этот случай последовательность действий была уже отработана — перехватить, развернуть, поднять в воздух, подержать, пока не выдохнется. Комбинацию я проделал под аккомпанемент смеха Аштии. Увиденное и услышанное её, похоже, нисколько не задело.

— Сколько ты получал у Прахима Айми, покоритель девиц? — поинтересовалась она. — Шесть полулун в неделю? Плачу тебе десять, но ты всё-таки поаккуратнее.

Я поспешил следом за Кариншией — как бы та ни злилась на меня, а из дому без охраны выходить не могла. Не дай бог убежит, проблемы-то будут в первую очередь у меня.

Известие о новой зарплате не могло не порадовать, ещё больше приободрила мысль: «Ага, значит, всё-таки оставляют на работе. Хорошо». Злящаяся на меня Кариншия уже не могла подпортить настроение — коль скоро это её нормальное состояние, то чему изумляться? Я уже почти привык к дням, наполненным посещением дамских магазинов, поневоле научился немного разбираться в качестве шелков (ведь их при мне обсуждали громко и подробно), аксессуаров, видах отделки, украшениях, свыкся с общением на уровне «принял удар, тут же отразил, ответил сообразно следующему выпаду». Главное было не забыться и не ответить в том же духе кому-то другому, не Кариншии.

— Ну что, — с ехидцей заявила моя подопечная, стоило нам вернуться домой. — Раз ты такой любимчик моей достопочтенной супруги, то и неси ей сам, — и сунула мне в руку охапку бумажек.

Знакомые бумажки — на таких владельцы дорогих магазинов выписывали счета своим знатным и богатым посетительницам, дабы не обременять их обязанностью таскать с собой большую и увесистую сумму денег. Такие счета передавались главе семьи, и если он считал нужным поставить под суммой подпись, считались вполне себе полноценным платёжным средством. Если ж нет… Увы, представительнице семейства приходилось расстаться с облюбованной вещицей и вернуть её купцу. И, возможно, получить нагоняй за расточительность.

Я взял солидную пачку счетов и криво усмехнулся.

— Что — самой боязно?

— При чём тут боязно?! — обрушились на меня. — Да я имею право ещё и на большее, моё-то приданое — не горстка зёрнышек и не два полотенца, как у твоей жены…

— Так, либо оставляешь мою жену и её приданое в покое, либо сама понесёшь бумажки, поняла?

— Ты мне условия тут не ставь! Нашёлся тоже!

— Ладно. Относи сама.

— Эй!.. Ну, хватит уже. Тоже мне, обиженного ещё строит. Никто твою жену не трогает. Неси давай… Ладно-ладно. Ну не буду, сказала же.

Я снова усмехнулся — меня не трогал её трепет перед Аштией, даже сочувствовать не тянуло. Однако счета я взял и понёс их в несвойственной мне посыльной функции на верхний этаж особняка, в кабинет хозяйки дома. За прошедшее время сумел понять, что при местной кастовости мало найдётся бойцов, согласных выполнять поручения, обычно адресуемые представителям другого сословия. Но проникнуться этим не успел. Не понимал, чем меня может унизить редкое выполнение «невоинской» работы.

Странное дело — даже Кариншия на эту тему никогда не прокатывалась в наших перепалках. Табу, что ли? Или серьёзно боится, что я могу обидеться и отказаться подавать ей руку, помогать запихнуть коробку с тканями в экипаж и так далее?

На стук в дверь Аштия сразу отозвалась приглашающей фразой. Кабинет оказался просторным, стены обшиты потемневшими от времени деревянными панелями с тонкой резьбой, узорная бронза и хрустальные экраны придавали зальце вид королевских покоев в каком-нибудь старинном замке — чувствовалось, что интерьеру этому не меньше сотни лет. Единственная новая здесь вещь — огромный массивный стол — был завален бумагами, сложенными стопкой большими костяными пластинами с гравировкой, штуками наподобие досок для письма. Госпожа Солор перебирала какую-то подшивку бумаг, но на меня отвлеклась без недовольства.

— Что тебе? — миролюбиво спросила она.

— Супруга госпожи, — местные формы вежливости до сих пор давались мне с большим трудом, но что поделаешь, — боится передавать счета самостоятельно. Просила меня, — и я положил перед Аштией стопку.

— Ясно, — женщина мельком проглядела счета, быстро поставила подпись на каждом. — Хорошо… Нет, подожди. Тебя зовут Серт, не ошибаюсь?

— Вообще-то Сергей, — внезапной вспышке раздражения проще было подчиниться. — Сертом меня назвал император.

— Это понятно. Садись, — она кивнула на кресло.

Я осторожно приземлился, озадаченный.

— Значит, ты у нас чужак, родом из немагического мира, где об иных мирах ничего не знают. Всё так?

— Вернее будет сказать — некоторые верят в их существование.

Госпожа Солор отмахнулась.

— Верить — не то, что знать. И у тебя есть опыт охотника на демонов?

— Есть небольшой.

— Одиночкой тоже ходил?

— Хм… Всего раз. Не очень успешно.

— Почему так?

— Ну, как сказать… Столкнулся с тварью, которая без малого меня не убила. Решил, что с меня одного такого опыта достаточно.

— Жаль, — это было последнее, что я ожидал услышать, однако ж… — Был бы очень полезен разносторонний опыт охотника-одиночки, если я верно понимаю специфику.

— Для чего именно полезен?

Аштия поднялась.