Утратив всякий интерес к моей персоне, вся стая гремлинов сгрудилась вокруг только что построенной пирамиды. Они шипели, яростно топали ногами, в общем всячески выражали своё неудовольствие новым атрибутом ландшафта. Только разрушить не пытались, а держались на некотором отдалении. Один из лопоухих, отличающийся более темным цветом шерстки, бочком бочком приблизился к пирамиде на расстояние шага и вытянув тоненькую ручку попытался дотронуться до неё. Но когда между маленькой ладошкой и одной из граней пирамиды оказалось сантиметров десять, он истошно заверещал и резко отпрыгнул назад.

– Ты смотри Малыш, им не нравится! – сказав это, я погладил ручного зверька.

Одна пирамида, которая явно не приводила лопоухих в восторг, конечно хорошо, но мало. С этой логичной мыслью, я принялся за возведение композиции «пирамид много не бывает». При всех моих способностях, данное предприятие, было не из легких. Если на первую конструкцию, я потратил чуть более получаса, то на следующую почти в два раза больше времени, хлама в амфитеатре было много, но вот подходящего хлама, увы. Стройматериал для каждой новой пирамиды, отыскать было всё сложнее и сложнее, да и гремлины мне мешали, старательно уничтожая подходящие для постройки предметы. В любое другое время, я бы вдоволь повеселился, наблюдая за потугами щуплых существ, как они вчетвером пытаются сломать древко дварфовской алебарды из мраморного вяза. Хотя почему в любое другое, стоит быть честным, я и так от души повеселился. Минут десять потратив на наблюдение, за столь комичной сценой, решил, что это копьё мне очень хорошо подойдет для строительства и без зазрения совести отобрал его у лопоухих. После завершения шестой постройки, захотелось передохнуть.

Шесть пирамид «величественно» возвышались над прочим мусором. Как ни как, а самая маленькая возносилась на полметра, над самой большой мусорной кучей! Качество моих трудовых подвигов, подтверждалось реакцией гремлинов. Которые старались держаться от построек на приличном расстоянии и всячески выражали свой протест, моим архитектурным гением. Их глумливое и обычно радостное настроение, куда-то подевалось, сменившись глубокой печалью и расстройством. Моя месть явно удалась, что ж будут впредь задумываться, кому можно пакостить, а кому нет.

Удовлетворив свои низменные потребности в мести, я вернулся к основное проблеме, распутыванию. Это как же должны быть устроены мозги, для создания таких переплетений? Мои явно не подходили, для решения данной задачи. Неприятно чувствовать себя глупее лопоухих, но придется смириться с данным фактом. Тяжело вздохнув, изменил один из ногтей на коготь-лезвие, иначе как резать узлы, выхода не виделось, согревало лишь ощущение о удавшейся мести.

Но исполнить своё решение не успел. На расстоянии двух метров от меня, с другой стороны от запутанной горы вещей, в напряженной позе застыл самый смелый темно шерстный гремлин. Заметив моё внимание, просительно засвистел. Как можно свистеть просительно? Не знаю, но у лопоухого получилось. Продолжая свой переливчатый свист, мохнатый указал ручонкой на ближайшую пирамиду, затем молниеносным движением наклонился и дернул за одну из веревок переплетенной амуниции. Часть моих вещей освободившись из плена узлов, упала на пол амфитеатра.

О как! Со мной пытаются договориться! Такого эффекта, своей мести не ожидал. Впрочем злопамятство никогда не входило в число моих «достоинств». Подобрав валявшийся поблизости шлем, снял магические скобы с указанной пирамиды, та немного просела, а пущенный в стремительный полет защитный головной убор сбил одну из стоек. Радостно завизжав, гремлины напали на потерявшую форму фигуру, в считанные секунды не оставив от неё и следа. Приободренный вожак ушанов вновь распутал часть вещей. В ответ еще одна пирамидка потеряла форму, а я поиграл в городки.

Всё же логика у гремлинов не в почете, впрочем как и математика. Когда последняя часть вещей была освобождена, целыми остались еще две пирамиды. Сообразив это намного быстрее ушанов, резко сгреб все вещи поближе к себе, одновременно знаком малого разрушения отогнав главаря подальше. Тёмный недоуменно взирал на меня с безопасного расстояния. В глазах явно плескалось непонимание, вроде так хорошо всё шло. В ответ я состроил издевательскую гримасу и указал на нетронутые фигуры. Гремлин быстро оценил ситуацию, испустил тяжелый свист-вздох и обхватив огромную голову тонкими ручонками, расстроено уселся на холодный камень. 2-1 в мою пользу.

Через десять минут я уже был одет, а все вещи заняли своё место. Гремлины не проявляли никакой активности, угрюмо и бесцельно бродя среди хлама. Лишь вождь всё так же сидел, «подвывая» своим унылым свистом. Но вот что-то мешало мне полностью насладиться своей победой. Это «что-то» было памятью о полной беспомощности перед узлами, нелегко осознавать свою ущербность по сравнению с серошерстыми. Свистом привлек внимание вожака:

– Подойди ко мне. – подкрепив слова недвусмысленным жестом. – Не трону.

Гремлин прервал свои причитания и бочком-бочком начал подходить, впрочем его движения явно показывали, чуть что он мгновенно удерет. Порывшись в вещмешке, нашел полуметровый ремешок и бросил его подошедшему лопоухому.

– Свяжи, сделай узел, – попросил я. Пару секунд гремлин осматривал ремешок. Затем неуловимым движением переплел его, тут же бросив обратно.

– Ну ё моё, – не смог я скрыть разочарования. Помимо того, что рассмотреть, что же сделал гремлин, не получилось, так еще опять было не понятно как распутывать! Разрушив предпоследнюю пирамиду попросил, бросив головоломку обратно: – Развяжи, а потом свяжи медленно, что бы я видел все движения!

Приободрившись разрушенной фигурой гремлин начал медленно связывать узлы. Первые движения были понятны, но чем дальше тем всё труднее получалось уследить. Несколько раз пришлось просить начинать лопоухого заново, тот причитал, но продолжал показывать. Через пол часа я понял бесплодность своих попыток разобраться в гремлиновском искусстве, как игра в карты с опытным шулером, вроде и знаешь что мухлюет, но где и как, уследить не получается. Уничтожив последнюю пирамиду, что сопровождалось улюлюканьем и задорным свистом серошерстой стаи, пригорюнился. Не давала успокоиться мысль, о том, что научиться просто, только найти надо правильный подход.

Приплясывающий и вновь радостный вожак стаи был сильно удивлен, отскакивая от брошенной мной палки, привлечь внимание гремлина как то иначе не удалось:

– Темношерстый, подойди как снова! Не трону, разговор есть, – вожак недоуменно воззрился на меня, но всё же подошел, в своей обычной манере опасливого движения. – Будешь меня учить, узелки ваши связывать. – Я иногда бываю упертым, причем настолько, что легендарные ослы прародины обзавидовались. Не лучшая конечно черта характера, но на удивление единственная, которая могла побороть природную лень.

– "Ехидное посвистывание" – гремлина сопровождалось широким жестом, показывающим, что в амфитеатре больше нет пирамид, т.е. разговаривать ему со мной не о чем, а затем вожак повторил мою издевательскую гримасу.

– Кхе! – я усмехнулся, бедное наивное создание, видно мало времени ты проводил рядом с людьми, а тем более с эрмами: – Лопоухинький! Чудо ты хаотическое, поведай, что мешает мне сделать еще десяток малых пирамид?

– Пфффф, – гремлин подавился своим ехидным свистом, его вид стал настолько несчастным, что захотелось расплакаться.

– Так что садись на скамью рядышком, – похлопал по свободному от хлама месту около себя: – и не пытайся меня разжалобить своим видом. Вы первые эту бучу начали, значит завершать её мне. А будешь сильно возмущаться, расскажу о вашей реакции на пирамидки Джарту. Представляешь последствия? – посмотрев в огромные глаза лопоухого понял, представляет причем в красках и очень отчетливо.

Через два часа, я держался только на уязвленном самолюбии. У меня не получалось, не то что связать узелок по-гремлиновски, но и просто понять как они это делают. В начале все движения и сплетения понятны, а потом РАЗ! и без всякого перехода, абсолютно не понятны, только что вроде всё было логично, а оп! и как канал по ТВ переключили, весь узелок одним движением превращается в конструкцию для моего сознания неприемлемую. Магия какая-то, хотя точно могу сказать, что никакими силами мой невольный учитель не баловался. Очень захотелось, схватить гремлина, вскрыть тому черепушку и посмотреть как устроены его мозги, позволяющие создавать такие плетения. Стоп, стоп, стоп! А зачем так грубо? Хватать, вскрывать.

– Такой метод обучения, как видишь ни к чему не приводит, а я упертый, хоть год так сидеть будем. Уловил? – вожак обреченно кивнул. – Есть предложение. Я создаю астральную проекцию и смотрю на мир твоими глазами, а ты продолжаешь плести узлы. – Гремлин зашипел, шерстка по всему телу вздыбилась. Стало понятно в свои мозги он никого не пустит и никакими пирамидами его не запугать, разве что Великой Пирамидой Порядка во плоти, но где ж я её возьму? Примирительно разведя руками, продолжил: – в голову тебе забираться никто не будет! Я просто буду смотреть твоими глазами, это не опасно, слово эрма.

Видимо вожак знал, чего стоит данное слово и дал мне разрешение на эксперимент. Правда сперва вытребовал моё согласие на то, что если не получится и в этот раз, я его отпущу и приставать больше не буду. Плетение астрала, позволяющее смотреть чужими глазами, было мне известно, его когда-то давно разработал Ларт, подсмотрев что-то в шаманских обрядах гоблинов. Помимо самого заклинания, требовалось еще и согласие второго участника, но оно уже было получено и трудностей не возникло. Приняв позу лотоса, прикрыл глаза и активировал астральное плетение.

Смотреть чужими глазами, даже если это представитель твоей расы непривычно. Немного отличается цветовосприятие, угол обзора и прочие мелочи, должен еще присутствовать небольшой психошок. Но тому кто привык к телевидению, это не страшно, мы привыкли мир воспринимать и через объектив телекамер.

Но вот смотреть на окружающее глазами гремлина, это иное. И дело оказалось не в цветовосприятии или расширенном по сравнению с человеком спектре. Мир стал другим, само ощущение окружающего изменилось. Правильная форма Арены и всего колизея, вызывала отторжение, не приятно было находится в этом месте, а вот разбросанный кругом мусор был КРАСИВ! Взгляд на него умиротворял и приносил покой на душу, хотелось петь и радоваться.

Мохнатые ручонки гремлина пришли в движение. Ремешок начал свое превращение. Я наблюдал затаив дыхание. Не видя моей реакции темношерстый раза три четыре, связывал и распускал узлы. Наконец выдохнув, разорвал соединяющую нас астральную нить. Всё гениальное просто, и я только что получил полное тому подтверждение. Бесполезно было мне пытаться понять гремлиновское искусство, смотря на мир так как привык, но стоило посмотреть на окружающее иначе и… Отобранный у лопоухого ремень, легко связался в необходимую конструкцию, полностью не логичную, но вполне действенную. Одно подергивающее движение, ничем не примечательной части узелка и… Казавшийся нераспутываемым узел распадается сам.

– Спасибо! – поднявшись я церемонно поклонился гремлину, как кланяется ученик учителю. Это была правда, темношерстный вожак научил меня большему нежели плетение узлов. Облегченно вздохнув лопоухий махнул лапкой и убежал в сторону своей стаи.

Еще некоторое время я тренировался, меняя восприятие мира с обычного, на взгляд хаоса, как для себя назвал подобное зрение на мир. Держать одновременно обычный взгляд и вновь приобретенное умение было тяжело, голова начинала болеть, а тело плохо слушаться команд. Что ж значит будем пользоваться умением гремлинов когда будет необходимо, а не повсеместно, только и всего.

Меня ждала Арена, как никак, а именно за этим я сюда и пришел. Надо было немного успокоить совесть, хоть попытавшись вернуть сломанное Ларту. Но попытка ступить на песок арены, оказалась неудачной. Что-то не пускало! Сколько веков сюда хожу, а такое первый раз! Сделав несколько попыток понял, арена не против пустить меня, она против чего-то иного. После не продолжительных экспериментов, я стоял на чистом песочке. Только для этого мне пришлось оставить на лавках, не только дискоида, но и «Мерцающего», а так же всё иное вооружение. Странно.

Открылись ворота, выпуская моего противника. Я чуть не подавился от такого зрелища. Тяжелый пехотинец Хиорта, закованная в броню консервная банка, с коротким мечом и строевым щитом. На песочке перед моими ногами появился гладий и такой же двереподобный щит. Тяжелая пехота не предназначена для боя один на один, их стихия плотный строй, как то Арена ошиблась, выставив мне настолько слабого соперника.

Проигнорировав предложенное оружие, я легкой трусцой побежал на встречу пехотинцу. Солдат видя мое приближение остановился, уперев щит в землю, целиком спрятавшись за ним, только верхушка шлема торчит и внимательные глаза. Обычная тактика, принять первый удар на щит и тут же ударить гладием в ответ. Только вот никто ему подобной возможности не предоставит. Резкий удар ногой в верхнюю часть щита, солдат не успевает правильно среагировать и бронированная кромка его похожей на сейфовую дверь защиты, вминает его переносицу внутрь черепа. Труп не успевает полностью осесть на песок, растворяясь в матовой дымке, оставив на арене только гладий. С раздражением выкидываю его в общую свалку амфитеатра, не понимаю что происходит.

Второй противник не развеивает моего недоумения. Пират Острова Свободы, легкая кожаная броня и тяжелая абордажная сабля. Пффф, настолько слабых оппонентов, Арена не выставляла мне уже без малого четыре века. Подобрав появившуюся саблю, без сантиментов метнул её в приближающегося охотника открытых морей. Судя по попытке заблокировать летящие оружие, пират был достаточно опытным, что бы отбить саблю пущенную рукой человека, но вот я то давно не человек. О чем и свидетельствовала тающая фигурка, судорожно сжимающая лезвие торчащее из живота.

Калейдоскопом сменяются: рейджер Рааста, страж Островов, спецназовец Северной империи, благородный идальго юга, рыцарь-барон. На каждого я трачу не более десяти секунд. Горка трофейного вооружения постепенно растет.

Следующий враг, вызывает у меня плотоядную усмешку. Дварф из клана Великих Пустошей, сжимающий в руках, предмет моих семидесятилетних поисков. Ослепительно великолепную в своем совершенстве, полуторную секиру из легендарной синей стали. Такую же Арена предлагает и мне, в этот раз отказываться не собираюсь.

Гном начинает боевой разбег, страшный прием, если ты весишь полтора центнера, закован в лучшие доспехи мира, а сам сильнее любого из людей. Не собираюсь в этот раз отсиживаться на месте и повторяю боевой разгон. Наши тела с грохотом врезаются друг в друга, быть бы мне калекой, так как сталкиваются не только секиры, но и наши тела. Закованные в доспех колени и локти дварфа наносят удар, но встречают не податливую плоть, а хитин брони измененного тела. Противник немного изумлен, но совсем чуть чуть, опытный боец не позволяющий чувствам управлять собой. Отпрыгиваю разрывая дистанцию, секира в моих руках превращается в гибрид гидравлического молота и отбойного молотка, удары следуют с силой первого и частотой второго. Гномам не в первой сталкиваться с противниками быстрее себя, вся их боевая техника, учитывает природную медлительность расы. Но вот сочетание того, что враг не только быстрее, но и сильнее, этого боевые искусства дварфов не рассматривали. Через полминуты секира пополняет коллекцию сегодняшних побед.

Всё интереснее и интереснее. Мягкой поступью, практически стелясь по земле в низкой стойке, ко мне приближается высокородный представитель дома Шарха. Дроу, в своей излюбленной броне хамелеоне, три косички заплетенные на челке, указывают на статус не наследного принца дома. И ставшие синонимом дроу парные мечи в руках. Увидите где-нибудь дроу с оружием отличным от пары одинаковых мечей, знайте это проходимец. В иных мирах может и иначе, а у нас, прямо ощущение, что в них генетически заложена тяга к подобному выбору вооружения.

Темные – великолепные бойцы: сила, скорость, отточенная техника и долгая жизнь, плюс окружение постоянных интриг. Один у них недостаток, эта приверженность парным мечам. Да до определенного уровня умения, это эффективно и кажется, что двурукий не победим. Но перешагнув очередную планку в искусстве фехтования, приходит понимание ущербности такого подбора оружия. Именно поэтому лучшая гвардия не у дроу, а у вампов.

Подняв два клинка, без сожаления обламываю один по середине, благо обычная сталь, а не адамантит. Самая простая и эффектная техника боя, против одинакового по длине оружия, техника магнита. Когда твои клинки намертво прилипают к клинкам противника, ни на долю секунды не прерывая касания. Ей тяжело научится, но бой этой школы напоминает медленный танец и очень красив, сопровождающейся несмолкаемой песней клинков. Со стороны кажется, что оружие это любовники слившиеся в экстазе страсти, не желающие выпускать друг друга из объятий. Дроу не пытается уже атаковать, у него одно желание, что бы его клинки перестали путаться и сталкиваться меж собой, но я их не отпускаю, продолжая танец. Тёмный отшатывается назад, отступая на пол шага, поймав момент когда мои мечи находятся снаружи, а его внутри боя. И разводит резко руки в стороны, что ж его желание избавится от прилипчивых лезвий противника понятно, да и нанести удар клинками я из этого положения не могу. Но, это бой, а не танцы, удар ногой в пах, и согнувшемуся от невыносимой боли высокородному, не суждено разогнутся живым.

Очередное открытие ворот. Такого противника я еще не встречал, хотя и прекрасно осведомлен о том, что подобные есть в мире. Оранжевая тога, подпоясанная черным шелковым ремнем. Абсолютно лысая голова, ловит солнечные блики, длинный двадцатичетрыхкулачный шест в руках. Монах Н`Шао. В начале их монастырь, назывался по иному, а именно Нью Шао Линь, но время неумолимо сократило столь длинное наименование. Их отбирают в раннем детстве, не старше трех лет из круглых сирот, а потом всю жизнь монахи проводят в совершенствовании своего тела и боевых умений. Лишь металлическое оружие им запрещено применять внутренними правилами. Но это не повод рассматривать монахов Н`Шао, как посредственных противников. Не будь монастырь ксенофобно людским, было бы страшно, а так слишком коротка жизнь человека. Что не мешает впрочем, монахам быть великолепнейшими воинам, стоящими на одной ступени с высокородными темными или же с боевыми клиньями светлых, а то и графской гвардии. Бой быстр и скоротечен, оставив без внимания, предложенный ареной шест, я шагаю на встречу дублю. Мгновенно на мою голову, пытается опустится шест из железного дерева, чуть откланяюсь, дерево бьет по ключице, уже закованной в броню изменения. Удар силен и разбивает защиту ломая ключицу, но это весь успех монаха. Я уже близко и без всяких приемов сдавливаю в медвежьем захвате тело врага. Слышится хруст сломанных костей. Можно было провести поединок более красиво и без малейших последствий для себя, но уже надоедает этот цирк. Тем более обнаруживаю, что покинуть арену не могу!

Следующим арена выставила варма, элитного варма, главу телохранителей Первого Графа, лучшего из лучших, если так можно сказать о вампире. Передергивает от отвращения, не собираюсь играть честно, моя ненависть к вампирам, слишком стара. Старше этого мира. Глаза застилает пелена ярости, когда пелена проходит, я вновь один на арене и лишь по ладоням окрашенным кровью, понимаю убивал голыми руками.

А вот теперь пора сказать «нет!», скуке и недооценке. Даже попросил у Арены пару минут на медитацию и разогрев мышц. Зеленокожий, щупленький на вид, с непропорционально длинными руками, сжимающий в худеньких ладошках древко короткого костяного копья, передо мной стоял гоблин из ветви воинов. Брррр! Меня передернуло, один раз уже доставался такой противник. Я тогда победил, но с арены уползал, получив в бою шесть колотых ран, из которых две были сквозными! Корявое на вид копьецо, было выточено из цельной кости морского чудища и заговорено шаманами, его удары оставляли след на адамантите. Чем же гоблины так опасны? Во-первых они намного сильнее чем кажутся, во-вторых их руки огромной длинны дают большую фору, в-третьих и в главном, реакция и скорость у гоблинов выше чем даже у меня. Не забываем уникальную технику владения копьем, недоступную другим расам, по причине тех же рук. К тому же мне вновь предложили драться оружием идентичным, оружию противника. Хорошо, что не выкинул серпы варма, с копьем шансы на победу были бы ниже. После первой встречи с гоблином, я очень усердно изучал боевое искусство дварфов, умению драться против более скоростных противников. Мне сильно не понравилось быть дрявым.

В этот раз мне повезло. Какое оружие лучшее против копья? Любой клинок не длиннее локтя, желательно парный. А залог победы ближний бой. Что ж серпы подходят под это очень хорошо, а боевой гномий разбег обеспечит сокращение дистанции. Как только прошло две отведенных на отдых минуты, я резко стартовал в сторону клона. На ходу развивая максимальную скорость. Всё должно решится одним ударом. Или я превращусь в бабочку пришпиленную костяным копьем или… От встречного выпада, уклонится полностью невозможно, слишком высока скорость сближения и молниеносен удар гоблина. Правый серп, немного отклоняет острие, левый еще на пару сантиметров сдвигает фокус атаки. Глубокой бороздой оставляет костяной наконечник метку на моей груди, но только рану, страшную на вид, жутко кровоточащую, совсем не смертельную. А сближение продолжается, клинки серпов скользят по древку. У зеленого был шанс спастись, бросив своё оружие. Он не стал и его пальцы, до это сжимавшие копье, чисто срезанные адамантом упали на песок. Первый раз видел, когда Арена забрала не убитого дубля, после моего удара гоблин растаял.

– Тайм АУТ! – кричу я, шипя от боли в разорванной груди. Зачем кричу сам не знаю, достаточно мысленной просьбы. Чистый, мелкий песок боевой площадки приходит в движение:

– СКОЛЬКО? – складываются песчинки в слово. Ну семиступы мне в друзья! Оно разговаривает!

– Много! – в шоке продолжаю говорить в слух.

– Пятнадцать минут. – даёт мне песок в ответ.

Я удивлен, до сегодня считал Арену вполне понятной, а тут одни сюрпризы. Сперва странное не желание допускать со своим оружием, потом череда противников, без права выхода, а тут еще и это! Заращивая рану, размышлял о том, что Арена намного большее чем нам казалось. Четверть часа мелькает незаметно.

Мой противник великолепен! Алайота Сайрус Тэр! Во всей своей красе. Наследный принц Высоких эльфов. Лучший воин этого мира, по словам Ларта, а в этой оценке нашему лентяю можно доверять. Ровесник момента творения, зачатый в преджизни и родившийся тут. Взявший лучшее от людей и от зеленых эльфов. Бессмертное совершенство грации и пластики. А в руках, артефакт меч целой расы. Лезвие Леса – меч, целиком выросший из Тауэльгера[11] и подаренный высоким эльфам. Интересно Арена вновь предложит аналог? А нет, всё оказалось проще, у моих ног материализовался «Мерцающий».

Ладони сжимают привычную рукоять, пустота клинка наполняется вспышками далеких звезд, ведущих хороводы по голомени. Я рад! Я Смеюсь!

Описывать наш бой не имеет смысла, не передать словами великолепие поединка двух мастеров. Сайрус и правда лучший в большом мире, там за непроницаемой завесой. Наслаждаюсь поединком, как бокалом лучшего на свете вина. А`Тэр, да я смеюсь! Потому что ты хуже, чуть чуть, но хуже и во всем. Ты лишь второй! Уже не раз могу нанести смертельный удар, но удерживаю лезвие. Наслаждаюсь. Хождением по грани, знаю, малейшая ошибка и мой труп упадет безвольной куклой на песок, от этого удовольствие во много раз выше. Но всему приходит конец. С сожалением ставлю точку, перерубая позвоночник, умри легко, подаривший мне такое счастье поединка. Продолжая смеяться кричу:

– Надеюсь это всё?

– НЕТ. – чертит песок. А не растаявшая в руках, рукоять клинка, заставляет прервать мой смех.

Что ж и тебе здравствуй, старый знакомец из далекого прошлого. В ворота пригибая голову проходит, падший ангел Лимба. Его руки пламенеют заревом Адского Клинка, но и «Мерцающий» не покидает меня. Четыре сотни лет назад, ты гонял меня как мальчишку по островам ангел. Пришло время возвращать долги. Расправляя могучие крылья, падший взлетает над ареной и на секунду замерев в высшей точке, пикирует прямо на меня. Его меч оставляет пламенеющие следы, далеко позади. В этом бою удар будет один и кто его нанесет тот выиграет. Когда ангелу остается около восьми метров до земли, я прыгаю. Песок взрывается на том месте где стоял. То что наша встреча произошла в четырех метрах над песком, для обитателя Лимба, оказалось сюрпризом. Фатальным, он растаял еще до того как, мои ноги опустились на арену.

– Еще много?

– ПОСЛЕДНИЙ.

Хоть это радует. Но радость не долговечна. Неприятно признавать, но я испугался и страх чуть не захлестнул накатившей волной. На песке арены поигрывая шпагой, стоял Ларт. А`Тэр, я кричал, что ты второй: прости, ты третий, второй я. Я который сейчас умрет.

Как и в поединке с наследным принцем, все повторялось, только наоборот, я во всем уступал Ларту. Немного с точки зрения техники и безгранично много, что бы выжить. Арена создала точную копию, Ларт играл со мной. Насчитал уже четыре раза когда, меня можно было убить, но бой продолжался. В бессильном отчаянии я крошил эмаль зубов. Это как игра в шахматы с суперкомпьютером, твой любой ход приводит к проигрышу, не потому что ты плох, а потому что выиграть нельзя в принципе. Самый лучший ход лишь отсрочка неминуемого. Боевое мастерство Ларта, было пределом, мне недоступным. Все мои атаки неминуемо упирались в шпагу противника. Движения «лентяя» были скупы и точны, упорядочены и … СТОП! Упорядочены! Частью сознания хватаюсь за свой шанс, угол зрения меняется.

Я смотрю на Ларта глазами Хаоса. Он противен, слишком правилен и точен, неприятен. Нельзя так, мир скучен без сумбура и неопределенности. Это движение шпаги очень точное, бррр, помешать! Что для этого нужно, воткнуть свой меч в землю? Пожалуйста! Звон сошедшихся клинков и шпага атакует мою руку, там где она должна держать рукоять, Ха-ха-ха а её то там нет! Нижняя подсечка, да что ж ты прыгаешь? Не тебе она предназначалась дорогой мой друг. Ступня мощным ударом бьет по клинку, торчащего из земли «Мерцающего», отправляя того в хаотичный полет. Но Ларт мастер, с легкостью отбивает удар отбрасывая меч обратно ко мне. Я это не вижу, просто знаю, что так и есть, тяжело видеть стоя спиной к происходящему. Падая на спину, пропускаю летящую сталь над собой. Атака Ларта которой по плану суждено пробить мою грудь, застревает в открытой ладони. Шпага пробив ладонь на секунду замирает в своем движении. А «Мерцающий» футбольным ударом ногами через себя отправленный в обратный полет, чисто срезает голову дублю моего друга.

Падение на спину болезненно! Потому как падаю не на песок Арены, а на каменную скамью колизея. О как, пинком под зад меня выбросили, ничего себе! На теле не одной раны, только спина болит и правая бровь жжется подергиваясь в нервном тике. Но так не пойдет, выбрасывать с арены я себя не позволял. Но мои измышления и злость, были никому не интересны. На арену меня просто не пустило. Лишь на песке красовалась надпись: «Для Вас Арена закрыта, спасибо за понимание.» Тьфу! Три раза тьфу! Птерадонта тебе в собеседники.

Подлетевший дискоид радостно потерся о мою щеку. Оглядев трофеи сегодняшнего дня, увидел по мимо дварфовской секиры, еще и парные клинки красной стали. Странно, не помню, что бы сегодня был противник с таким оружием. Слишком много необычного, произошло за сегодня. Надо было посоветоваться с остальными и начать разумеется с Ларта, благо искать его не нужно.

Так и есть, прототип моего противника сидел на излюбленном месте в первых рядах театра и с увлечением наблюдал за разворачивающимся там действием.

– Ларт, есть разговор. – попытался прервать занятие эрма.

– Что прям так срочно? И десяти минут не подождет?

– Десять подождет, как и двадцать, но не больше.

– О как мы серьезны! – Ларт беззаботно рассмеялся, – но тут концовка сериала за которым наблюдаю уже пятый год! А повторов тут нема, так что подожди будь ласка.

– Рассказывай, что б и мне было интересно смотреть, – предложил я, заодно приведу мысли в порядок.

– Значит так, вот тот парень. – Рука показывает, на паренька лет двадцати пяти, всего взъерошенного и такое ощущение не спавшего несколько ночей. – Главное действующее лицо. Пять лет назад, его клан перебрался со своих гор в портовый город. И надо же такому случится, на следующий день, после их приезда на город нападают пираты Черного. – видя моё удивление, Ларт продолжает. – Ага представляешь этот бесхозный долгожитель, до сих пор иногда выбирается в море. – Черный, так называли уникального пирата Свободных Островов. Единственный в мире не подчиненный графам вампир. Во время Первых Войн, его хозяин погиб и участь Черного была предопределена, но тот на своё счастье находился с посольством графств на Отсровах. И Архимаг взял его под свою опеку, даровал жизнь в обмен на трехсотлетнюю службу. Триста лет прошло и Черный стал невозможным: вармом не подчиненным никому.

– Я думал его прибили давно, – не зачем мне скрывать свою нелюбовь к кровососам перед Лартом.

– Неа, плавает скотина, – рассказчик сплюнул: – Так вот, грабит Черный городок и увозит с собой сестренку нашего героя. А тот же горец! Ему мстить положено! И теперь самое интересное! Этот на вид обычный парнишка, уже на протяжении ПЯТИ! лет, мстит Черному. Изобретательно и изощренно, подставляя его то там то тут. Умный понимает, прямого столкновения ему не пережить. Но ты представь каково, сестра мертва давно, а он не унимается. И умудряется переинтриговать вампира разменявшего пятый век! В общем любопытный кадр этот горец, а из каких передряг организованных Черным он выбирался! Прямо Маклауд у него фамилия. За это время он умудрился стать врагом номер один в глазах грозы морей. И это один без поддержки кого либо.

– А сейчас значит финал истории?

– Точно. Я тут не много пропустил и не пойму. В общем парень готовит какой-то ритуал, причем с уверенностью могу сказать что ритуал он не переживет, я немного разбираюсь в начертательной магии. – Ларт кивнул на пол разукрашенный линиями связанных пентаграмм, в помещении за которым мы наблюдали.

– Да знаю, активация этой фигуры произойдет только со смертью заклинателя. – в магии я далеко не профан.

– Одновременно с этим, к зданию в котором проходит подготовка к ритуалу, сейчас двигается Черный с тремя телохранителями.

– Может быть надеется, убить вампира ритуалом?

– Хех, я уже подумал над этим, силенок магических у парня не хватит, совсем. Потому как приглядись к форме, в которую он расставляет свечи. – Присмотревшись и сопоставив с фигурами на полу, я присвистнул!

– Ну и это гений? Он что пытается пробить завесу внешнего свода? И выпустить гончих или что-то похожее? Тут и Архимаг силенки то надорвет!

– Вот и я в непонятках. Точно говорю парень почти гений, а творит не пойми что! – тем временем наблюдаемый персонаж завершил все приготовления, заняв место в центре рисунка. Поймав его взгляд я понял, взор идущего на смерть и знающего, мимо она не пройдет. На наших глазах готовился к смерти не гениальный паренек, а мужчина, четко сознающий чего он хочет и ту цену которую придется заплатить. Не вязался этот взгляд с безумным предположением о прорыве свода, хоть и остальное говорило об обратном.

– Жаль мужика, умрет просто так. – Не на секунду, я не верил в возможность прорыва, даже ценой жизни заклинателя. Распустив ремни, сложил свое оружие рядышком, так было удобнее.

– Жаль, вот смотри, – картинка перескакивает, Черный и его команда, уже вошли в здание. Хммм, а постройка то раритет, одна из немногочисленных церквей, давно заброшенная и на половину разрушенная.

Обзор сменился еще раз. Теперь мы видели, одновременно пиратов и мстителя. Их разделяла дверь. Резкий удар подкованного сталью сапога, сметает преграду с петель. Телохранители первыми врываются в помещение с пентаграммами, рассредотачиваясь вдоль стен. Не спеша в залу вошел Черный, но увидев рисунок, мгновенно прыгнул обратно в коридор. Лишь затем что бы через пару секунд появится вновь, в этот раз громко смеясь.

– Ха! Ну напугал старика! Давно так не пугался! Спасибо! Только вот я не уйду, так как очень хорошо знаю, что делает приготовленная тобой магия. Не зря столько служил Архимагу, – Черный расслаблено похохатывал.: – Силенки надорвешь мститель, а выйдет Пшик и ничего более. Уж поверь старику. Готовый к смерти горец, не слушал, а что то шептал.

– Ты думаешь твоя смерть, послужит причиной, запуска заклинания? Мне лень тебя разубеждать наивный, просто умри! – Черный метнул нож.

Покачнувшись от удара впившегося в грудь клинка, заклинатель не схватился за него руками, а наоборот разведя руки в стороны, громко прошептал окончание заклятия:

– И придет в мир смерть всего твоего рода, кровосос.

И метнулись сполохом линии пентаграмм, а свечи стали метровыми факелами чистого пламени. Но не в сферы ушла энергия ритуала. Она ударила в Театр! С той стороны со стороны сцены. Не пробить Завесу Непроницаемости, ей слишком слаба, если бы не одно НО!

Это одно «но» Я и это уже много! Одновременно с осознанием последних слов мстителя, тело взлетает в прыжке. Весь резерв накопленных за века энергий, вгрызается в Сферу с моей стороны. И она не выдерживает, пропуская меня в Большой мир! Детская загадка: «Как выглядит смерть вампира?» И ответ на неё: « Как Эрм!»

Глава II.

В глазах темнеет так, что на миг теряю сознание. Боли нет, но ощущение как будто распылили на атомы и собрали снова. Мышцы подрагивают в спазмах. Но времени на отдых и восстановление нет, как никак со мной в одном помещении находится пятисотлетний вамп с тремя телохранителями. На инстинктах группируюсь и падаю, на заваленный осколками и пылью битого камня пол, мягко. Что бы через секунду вскочить на ноги.

Я готов к отражению атак одновременно с вернувшимся зрением. Зря торопился, мог полежать на полу, отдохнуть и собраться с силами вполне спокойно. Молельный зал заброшенной церквушки выглядит как после попадания танкового снаряда. Ободранные до голого камня стены сочатся мелкими трещинами, пол усыпан осколками так, что не видно и намека на нарисованную пентаграмму. Откат разрыва Сферы ударил тут не слабо, как здание устояло не пойму, видно когда строили душу вкладывали.

Наклонившись над телом мстителя, закрываю ему веки. «Спи» спокойно, ты сделал то, что считал нужным, твоя сестра скоро будет отомщена. На счет всего вампирского рода, я бы может и рад, но не справлюсь, хотя обещаю стараться.

Последствия моего прорыва в большой мир, не прошли даром для преследователей. Трупы телохранителей изломанными куклами сползали со стен. Вампир, к моему сожалению, был жив и даже в сознании, только тело его не слушалось, а застыло в мышечной судороге.

– В некоторых селениях, далеко от цивилизации, сохранились старые легенды и предания. – Подойдя к временно беспомощному варму, заговорил заглядывая в глаза. – И есть совсем старая загадка, её загадывают детям, когда те испуганы ночными страшилками про вас. А звучит она так: «Как выглядит смерть вампира?».

– Эхррр, – сведенное спазмом горло, не дало Черному возможности проговорить. Но по мелькнувшему недоумению, стало понятно, не знает он ответа. Впрочем просвещать пирата в фольклор горских племен, в мои планы не входило.

Вампы живучие создания, кто-то даже верит в их бессмертие, но правда во всех мирах одна, убить легко кого угодно, с одной только поправкой – если знаешь как. По ничуть не удивительному совпадению, как убивать кровососов я знал превосходно.

– Так, и что я тут имею? – хмм, с привычкой разговаривать самому с собой пора завязывать. Тут не безлюдный Архипелаг, а вполне себе «цивилизованное» место. Могут неправильно понять.

Я сумел вырваться из места заточения моей расы. Факт с какой стороны не посмотри радующий. Как не велик Архипелаг, но чувство несвободы ни на секунду не покидало ни одного эрма. Радость радостью, но думать, что раз выбрался то всё и закончилось, это глупо. Теперь предстояло учиться жить в Большом Мире.

Еще раз осмотрел погром учиненный мстителем. Чисто физические разрушения, которых было не мало, затмевало собой буйство энергий всех видов. Разрыв малой защитной сферы, далеко не рядовое явление и без последствий для магических потоков не проходит. Еще раз оценив последствия рукотворного катаклизма, с очевидностью вынужден был признать, моих сил и знаний сделать так «как будто ничего не произошло» не хватит. Если провести аналогию, то так же трудно скрыть атомный взрыв на моей прародине.

Но выйти к людям и заявить: «Здравствуйте я эрм! Который вырвался из сферы заточения, созданной самим Творцом!», что то останавливало от подобного, может быть инстинкт самосохранения? В общем такая идея мне сильно не понравилась. Но то, что нельзя скрыть полностью, можно несколько изменить, так что бы выводы о произошедшем не соответствовали реальному положению дел.

Любой маг, даже закончивший имперскую Академию с отличием, скажет работать с магическими энергиями в таком нестабильном месте, в которое на некоторое время превратилась церквушка, невозможно и безмерно опасно. Со своей колокольни он безусловно прав, но для того кто провел столько времени на Архипелаге, происходящее было вполне в допустимых рамках.

Чуть чуть по иному напитать энергией разрушенную пентаграмму. Немного поправить следы магии смерти, сделать их более сфокусированными в одной точке. Придать мертвому телу заклинателя иную позу, сплести не успевшие окоченеть пальцы в знаки. Несколько по иному расположить труп Черного, трогать остальных пиратов смысла нет, и так лежат как нужно, еще пара мелких штрихов и мизансцена готова.