Исчерченная узором знакомых трещин чашка и чайничек подогретого вина, что еще нужно старику? Старику, уставшему от стремительно проносящихся мимо дней и лиц. Похоронившему своих сыновей и уже начинающему хоронить внуков. Осколку старого времени. Тому самому 'старому хрычу' видевшему даже культурную революцию и помнящему те вещи о которых в сегодняшние дни не принято вспоминать. Столкновение хорька и мертвого дракона в далекой северной стране, вылившееся в великое потрясение в пределах поднебесной, унесшее сонмы жизней и переломавшее немало судеб. Ты ведь помнишь все это? Босоногий малец, пятый ребенок в кое-как сводящей концы с концами рыбацкой семье, мечтающий изо дня в день о самом великом чуде — о том чтобы хоть раз в жизни лечь спать без терзающего внутренности почище тигриных когтей чувства голода… Хотя… хотя это было позже… старая память подводит, смешивая в чаше воспоминаний события, лица и чувства, щедро поливая их молоком забытья. Но иногда… в такие вот безлунные ночи, когда старое немощное тело гложет бессонница из тумана воспоминаний приходят лица… образы и воспоминания… те самые — даже о самом существовании которых стоило бы забыть. Забыть и никогда… никогда и никому… Взмахи японских штыков и гогот солдатни рубящих загнанную в теснину улиц толпу… Выстрелы… втоптанное в гнилую солому тело первенца и распростертое, зияющее выколотыми глазами и отрезанными грудями, все еще содрогающееся в конвульсиях тело жены… Старому человеку всегда есть что вспомнить, только вот по какой-то злой прихоти небес с каждым прожитым годом все больше горькой желчи приносит веер памяти, составленный из образов прошлого. Толи небесный император так карает жившего нечестным трудом, то ли в жизни действительно было так мало прекрасного, достойного отпечататься на пурпурном шелке судьбы и заслонить подпалины зла и ненастий. Вот что значит — пережить свое поколение… Сейчас уже даже мало кто знает, что под видом старого контрабандиста, мирного старичка уважаемого всеми соседями и имеющего немалый вес в обществе рыбаков, скрывается бывший член той самой 'Зеленой банды' в свое время бывшей одной из самых влиятельных политических сил в Шанхае. Да и сейчас, как будто бы отошедший от дел, окруженный любящими племянниками, кряхтящий от боли в суставах…
Старый шо-хай 'Братства большого кольца', перешедший нынешней организации по наследству, помнящий нынешнего 'Мастера горы' еще пузатым малышом на руках его матери… Усталый старик, пьющий свое вино под взором небес, в безветренной тиши летней ночи. Влажной ночи, наполненной испарениями залива и миазмами города. Этого вместилища порока и беспредела, гигантской язвой раскинувшегося на берегах мангровой лагуны где-то на побережье Южно-китайского моря. Моря, где встретить с контрабандиста или пирата в разы более вероятно чем обычного рыбака. Впрочем, где они — эти обычные рыбаки? Если только в памяти…
Переделы влияния между триадами, героиновые войны, тот злосчастный вечер когда боевики Шуйфонг… Воспоминания… их проклятое бремя…
Впрочем были и веселые деньки. Были. Так всегда бывает со стариками — вино уже не грет, певички уже не так прелестны, как в молодости. А о том чтобы 'пролить дождик из тучки' или 'теребить башмачок' уже не стоит и мечтать, какие бы микстуры и притирания не продавались у знакомых аптекарей. Остается, как говорят в народе 'уксуснице есть дикую сливу' и вприглядку радоваться за окружающих. Вот например та необычная пара, уже пожалуй сведшая с ума братьев из Дацзюань, которым было поручено за ними следить. Олаф и Инельда. Огонь и тьма. Взбитая крыльями феникса кроваво красная тьма, плещущаяся в глазах девушки… знакомая тьма, появляющаяся у захлебывающихся от безнаказанности кровавых зверей в которых превращаются солдаты на улицах захваченных городов… странная пара… пара надломленных судеб, горькой усмешкой судьбы сплетенных в один тугой жгут, который по-моему не в силах разрубить сами боги. Потрепанный жизнью ирландец с тем самым взглядом загнанного в угол волка, окруженного охотниками. Волка, оскалившегося в последней и безнадежной попытке унести за собой как можно больше врагов. И девушка, странная девушка в которой чувствуется надломленный стальной, покрытый острыми шипами стрежень. Истерзанные, окровавленные судьбы спаянные вместе прочнейшим бетоном из золота, оружия и тайны. Той самой тайны, которая заставляет так биться мое старое сердце, пьяня почище крепкого вина или рисовой водки…
Мне немного осталось, поэтому те жалкие мысли гложущие моих подчиненных в отношении этой пары, не вызывают у меня интереса. Мельчает племя тех, кому самой судьбой выпало 'в чащи гнать пичужек'. Племяннички — тьфу! Единственное на что хватает их придумок так на то чтобы схватить и выбить все золото, вдобавок всем скопом усладить свои чресла с девой…
Эх… Резать феникса только распускающего крылья значит перечить воле небес, а у молодежи вечно не хватает крохи разума, хотя бы с гречишное зерно размером. Как говориться — 'Купивший жемчуг не ценил жемчуг, а ценил коробку'. Их глаза затмил мерцающий блеск проклятого металла, мешающий осознать и оценить все те знаки, которые щедрой рукой рассыпает прелестница судьба.
И пока я твердо держу поводья в своих руках 'подпоясанные кушаками не сдуют и пылинку с листа лотоса'. Ведь если история ирландца более или менее понятна старому китайцу… То вот взявшееся из ниоткуда золото и исчезающее в никуда из запертого склада оружие… Периодическое странное молчание установленного одним из расторопных племянников подслушивающего устройства, искусно спрятанного в полом каблуке, купленных в рекомендованном мною магазине готового платья, туфель. Вдобавок, как будто бы всего перечисленного было мало — иероглифы, которыми по повелению Сына Неба написан визитный листок сей девицы скорее всего непонятны никому из подлунных мудрецов. И если бы я был более суеверен, то сказал бы что эта Инельда или 'расчесывает девять хвостов' или прислуживает в ведомстве самого Яньло.
Ну не бывает у обычной девушки таких, тщательно спрятанных прической ушей, подергивающихся в такт сильным эмоциям. Форма черепа, отличия в скелете и ее очаровательный прикус. Как же — Нигерия. Ставшему на старости лет мастером чжень-цзю, по недостатку учености называемому на западе иглоукалыванием, не нужно приглядываться и щупать чтобы не перепутать явно нечеловеческое тело с чем то еще. Негритянка — как бы не так. И это не врожденный дефект строения и не последствия родовой травмы. Это тело, обладающее нечеловеческой, хищной пластикой прирожденной убийцы, было совершенным. Самым совершенным оружием, которое глаза старого китайца видели за свою долгую жизнь.
Все по отдельности было бы всего лишь странностью, необычной и таинственной, но собранное вместе рождало Тайну. А любая тайна, тем более связанная с золотом и оружием, как 'несверленная яшма' девичьей судьбы не терпит грубого напора. Ее приходится обхаживать, выясняя сколько ей лет и как расположены ее знаки, чтобы по истечении верного срока исполнить обряд соединения чаш. Ведь чем еще может заняться старый греховодник на склоне своих лет? Только попытаться зажечь брачную узорную свечу в покоях Тайны…
Приподняв наполненную вином чашу, Большеухий Лю воздел ее к осыпанным звездами небесам и, чокнувшись с полной луной, залихватски, как в далекой молодости, опрокинул в свое горло. Пряное вино и запах тайны — что еще нужно для созерцания Лунного зайца который, сидя в тени дерева, круглый год толчёт в ступе снадобье бессмертия?
— Пришли результаты сканирования интересующей нас парочками датчиками аэропорта, — незаметно подошедший к старому китайцу Ли являлся, вероятно, самым лучшим из всех его родственников.
Хотя бы потому, что о связывающей их крови не вспоминал с самого детства, да в добавок не питал иллюзий относительно того, будто сможет удержать в руках могущество, собранное не им. Да и помимо вышеперечисленного имел массу достоинств. В частности, иногда умел думать своей головой и оставаться в быту относительно неприхотливым. Если часы за сто долларов и за десять тысяч долларов выглядят и работают одинаково, то зачем же платить больше?
— Мои предположения подтвердились? — с интересом взглянул на папку в его руках Лю.
— Более чем, — его племянник протянул папку свою родственнику и начальнику. — Удачно, что мэрия закупила у американцев, последнее время просто свихнувшихся на проверке всего и вся их приборы, способны обнаружить у возможного террориста даже камни в почках. И еще более хорошо практически абсолютное незнание служащих о их наличии.
— Давай кратко, — решил резко подобравшийся старый китаец, едва ли не впервые в жизни столкнувшийся с мистикой, которую не мог объяснить доводами разума.
И чуявший запах грандиозной добычи. Однако же, судя по шедшим откуда-то из глубины души ощущениям, способной сожрать самого охотника не поперхнувшись.
— Скелет аномален, внутренние органы тоже строением на обычные местами непохожи, — Ли задумчиво посмотрел на снимки, которые его родич крутил в руках. — Отправленные на экспертизу образцы ДНК, которые мы взяли из оставшихся в местах пребывания объекта следов, представителю рода хомо сапиенс также не принадлежат. Материалы проверяли опытные специалисты, не знающие друг о друге и источнике данных и их мнение однозначно — качественная подделка. Вроде тех, какие делают из шерсти горилл, пытаясь выдать их за волосы снежного человека. Вот только расти такое образование на живом существе не может даже в принципе.
— Мутант? — Лю, привыкший за едва ли не век свой жизни во всем находить рациональное объяснение, пошел по самому простому пути. — Или все-таки дальние родственники этой псевдонегритянки носят девять хвостов?
— Современная наука не располагает возможностями, необходимыми для создания столь тщательно измененных организмов, — ответил ему Ли. — Иначе в аптеке уже продавались бы пилюли от старения, мази для отращивания рук, а на улице не удалось бы плюнуть, чтобы не попасть в клона исторической личности. А армии искусственно выведенных солдат, не знающих страха и боли покоряли бы мир, уничтожая друг друга. Мне это один из ученых-медиков прямо так и сказал, когда его пытались осторожно убедить, что перед ним не подделка.
— Сам-то, что думаешь? — скосил глаза на родственника шо-хай. — Все-таки мутант? Или, может, настоящий демон?
— Ну, — один из многих членов отнюдь не самой маленькой преступной организации покосился на добытые им материалы. — Если все-таки не подстава, безумно сложная и продуманная, достойная объединенных усилий ЦРУ, КГБ и Моссада, то, возможно, повторюсь, только возможно, нам повезло наладить торговлю с инопланетянами.
— Ну и зачем им автоматы? — вздохнул Лю, заново изучая рентгеновские снимки подозрительной особы и убеждаясь, что его старые глаза ему не врали. Абсолютно нечеловеческое строение черепа. — Да тем более, такие старые? У них же должны быть лазеры, роботы, звездолеты и прочая высоконаучная дребедень, рядом с которой наши шедевры будут смотреться как каменный топор у подножия танка!
— Не знаю, — признался Ли. — Может, они их как собственные раритеты коллекционерам продают?
Вернулся, демоны его раздери! Злой как собака и практически без заказанного оружия — не считать же укутанную странной жесткой мешковиной железяку на колесах, топорщащую какими-то странными выступами и трубами, тем самым универсальным средством для взятия городов? Ну и пяток деревянных ящиков в комплекте… лучше бы еще один 'пулемет', так хорошо показавший себя против демонов и тяжелой рыцарской конницы. Нет — парочка меньшего калибра, обслуживаемые выжившими наемниками это тоже большая сила, но как говорится — не спутаешь тигра с шакалом.
— Ну и где обещанное оружие? И где твоя… — вот ведь послали боги родственничка, по сумасшедшей папеньки будет. Это же надо взять в любовницы главу гильдии убийц, да и вдобавок дроу. Впрочем, я сам не лучше… светлоэльфийские леди, особенно благородных кровей, по смертоносности немного уступают своим темнокожим аналогам, разве что оставляют меньше следов. Самосохранение вообще видимо не является нашей фамильной чертой, особенно в отношении женщин и власти. Ну и богатства, но уже в намного меньшей мере. Каноническим примером является постоянно мелькающий за спиной Канлер, пере… как бы это покуртуазнее сказать… перелюбивший всех дам в зоне досягаемости, надорвавший свое здоровье и разваливший империю как раз из-за своих неуемных аппетитов по части женского пола и золота. Во всяком случае большинство летописцев заставших это время не сговариваясь склоняются как раз к такому объяснению начала развала империи и последовавших за ним катаклизмов.
— Все там же. — последовавшая за этим высказыванием тирада Олафа заставила амулет переводчик захлебнуться и разразиться сложномодулированным атональным шипением, означающим полную непереводимость высказанного на общий язык. Впрочем, ожидать от хорошего, но в общем-то рядового амулета передачи многогранной смысловой нагрузки высказанного на трех языках и двух диалектах отношения оратора к некоторым 'нехорошим личностям', было бы странно. — В общем я пожадничал и не смог трезво оценить ведущиеся подковерные течения в том, скажем так — 'королевстве', с торговыми представителям которого меня свели.
— А поподробнее? — появившийся как всегда неожиданно призрак старого императора заинтересованно уставился на родственника.
— Политика… — разведя руками Олаф, скривился как будто бы проглотил невызревший плод финийской сливы. — Того что я заказал хватило бы на переворот в средней величине стране моего мира. И поэтому в связи с возросшей напряженностью на мировой арене представители поставщика, показали некоторую мутность на переговорах. Что конечно же не устроило меня и заставило прервать дальнейшее обсуждение. Так что пока придется обходиться тем что есть. В принципе и этого должно хватить.
— Слабо верится, — моя потенциальная невеста смерила взглядом ношу Олафа и явно преисполнилась самых дурных предчувствий. — Как хоть называются эти штуки?
— Многоствольная система залпового огня, — торговец оружием выкладывал из своей ноши рядок каких-то небольших деталей, которые только очень богатое воображение смогло бы представить в виде единой конструкции. — Не отвлекай. Соберу не в том порядке и вместо огненного дождя на ваш каменный сарайчик мы получим точно такой же, но у себя под носом.
— А где эта… — Селес явно не поверила в реальность угрозы. Да и правильно. Такие мелочи как разговор вряд ли отвлекут опытного воина от известного ему до мелочей процесса. — Союзница?
В последнее слово высокорожденная леди вложила столько интонации, что ее бы хватило среднему барду на сагу, которую быстрее чем за полдня пропеть невозможно.
— В моем мире, — даже глаз на нас не скосил Олаф. — Оставил ее с ним поближе познакомиться. Ну и поразвлечься немного, понятное дело. А то она жаловалась, что у вас без пары-тройки маскирующих заклятий на себе даже по дому не ходила.
Я на секунду представил себе способы скрасить досуг, приемлемые для истинной дроу. Тем более, впервые за очень долгое время расслабившейся в относительно безопасной, по меркам темных эльфов, обстановке. Ну, то есть оказавшейся там, где ее только за черную кожу и острые уши не убьют, ибо аборигены просто не знают, какими опасностями грозят им их обладатели. Похищения, убийства, пытки, казни, кровавые жертвоприношения…
— Слушай, — дальний родич определенно не понимал всей опасности сложившейся ситуации. — Тебе может оказаться некуда возвращаться. Вернее, само место то никуда не денется, но вот живых людей там, скорее всего уже не окажется.
— Не сгущай краски, — фыркнул Олаф, больше увлеченный своим оружием, постепенно увеличивающемся в размерах и обрастающем новыми деталями. — Видал я психов и маньячек, всяких и разных, так Инельда на их фоне смотрится вполне вменяемой особой. Просто так никого не убьет, чтобы по крайней мере не привлекать к себе внимания. И на мужиков не скалится, словно злая собака, как какая-нибудь феминистка махровая, хоть и вся из себя независимая. Да и потом, население Руанапры примерно двести тысяч человек. И два-три десятка якобы пропавших без вести в день, а на самом деле убитых и сваленных в ближайшую канаву, там давно уже норма. И вообще. За ней есть, кому присмотреть.
— Мои ему соболезнования, — искренне произнесла Селес. — Посмертные. Олаф, ты не понима…
Гулкий звук взрыва прервал нашу беседу, над головой расцвел шикарный огненный цветок, однако же не дотянувшийся своими всеиспепеляющими лепестками до земли. На стенах замка кишели защитники. И, судя по виднеющимися даже отсюда всполохам различных заклинаний, среди них имелись не только стрелки, но и немало толковых магов. Рядом с крышей самой высокой из башен начал формироваться в воздухе еще один гигантский огненный шар вроде того, который только что разбился о защиту лагеря.
— Вылазка! Вылазка! — начали надрываться в крике часовые, вероятно решившие, будто у остальной массы войска мозгов в голове нет вообще.
Да даже идиоту понятно, что сейчас ворота замка распахиваются настежь и из них быстрой рекой выплескиваются прячущиеся внутри воины, надеющиеся поймать своих врагов со спущенными штанами. И у них есть на это шансы. Основная масса солдат оружие может далеко и не отложила, но доспехи то сняла! В железной одежде ходить круглый день может либо покойник, либо дурак. А в случае столкновения один облаченный в латы рыцарь может уничтожить до нескольких десятков противников, чью кожу прикрывает только ткань.
Любая военная операция при близком рассмотрении больше всего похожа на пожар в плавучем борделе, когда неизвестно куда бежать, что делать и что вообще происходит. И только мужество или что скорее безбашенность некоторых личностей более или менее повидавших на своем веку, заставляет мечущуюся без всякой цели толпу взяться за оружие и начать наконец-то прислушиваться к дружеским словесным экзерсисам командиров, наполненных просто ангельским смирением и всепрощением. Все же лучше поздно чем никогда, ведь большая часть воинства Аксимилиана состояла в первую очередь из ополчения, хоть уже и немного закалившегося в горниле сражения при закрытии врат хаоса. Во всяком случае бежать от каких-то там рыцарей после того как устояли перед демонами, для вчерашних крестьян и лавочников было просто немыслимо. Поэтому первые нестройные залпы начали раздаваться практически сразу как копыта конницы прогрохотали по мостовому настилу барбакана. Результативность их была не особенно велика, но пара или даже тройка всадников от ударов была выброшена из седел под копыта напирающих лошадей. Прерывистый лай штурмовых винтовок двух наемников и автоматов выживших охотников за нечистью, раздавшийся практически в ту же секунду оказался в разы смертоноснее. Что было связанно не только с большей меткостью стрелков, но и с мелькавшими тут и там в первых рядах несущейся конницы туманными полусферами срабатывающих амулетов. Удельного веса очереди автоматического оружия как раз хватало для того чтобы перегрузить даже самый мощный амулет и заставить схлопнуться образованное им телекинетическое поле первоначально предназначавшееся для отклонения стрел и арбалетных болтов. С пулями огнестрельного оружия в связи с их большей скоростью и как следствие кинетической энергией большинство фамильных, бережно передаваемых в роду магических цацек, изготовленных в большинстве своем еще до прихода Хаоса, справлялись крайне плохо. И если их сил еще хватало для того чтобы отклонить арбалетный болт на пару футов, то для разогнанной зарядом бездымного пороха оболочечной пули калибра пять сорок пять его воздействие составляло не более двух-трех сантиметров. Да и выдерживали эти амулеты до полного израсходования манны в накопителях не более пяти попаданий. Магов, сумасшедших настолько чтобы рваться в первых рядах самоубийственной атаки и заниматься подпиткой сформированного защитного поля в осажденном замке просто не наблюдалось. То есть — маги то были, но вот достаточно сумасшедших личностей среди них не наблюдалось.
Вообще — маги, если разбираться, являясь аналогом стратегического вооружения в нашем мире не особенно часто использовались в прямых столкновениях. Занимаясь в основном более прибыльными и менее опасными делами в виде изготовления всевозможных амулетов и их заполнения. Конечно, существовало несколько магических школ именно боевой направленности, но тут как говориться — от шальной стрелы или что еще страшнее от внезапно появившегося за спиной занесенного двуручного меча магия может и не сработать. Так что ввязываться непосредственно в бой, по примеру Аксимилиана, особых любителей не было.
Но вот огневая поддержка боя и всевозможные магические каверзы — для этого у магов всегда находилось время и что самое главное — желание и мозги. Да взять только амулеты щитов которыми были экипированы рыцари первого ряда. Откуда-то появившиеся в громадном для войск этого мира количестве они могли бы полностью свести преимущество воинства Аксимилиана, если бы не один фактор, о существовании которого начинающему императору стало известно только через несколько дней. И то только из-за чрезмерного любопытства старого некроманта, утащившего к себе в палатку парочку самых сохранившихся, как он высказался — 'железных дуболомов'. Что именно он там делал с обвешанными искореженными латами трупами история умалчивает, но вот выражение его лица когда он, отозвав Аксимилиана в сторону, шептал ему на ухо нечто совсем уж секретное, одновременно тыкая чуть ли не в лицо своей иссушенной ладонью на которой перекатывались несколько темных стерженьков, говорило само за себя.
О том что привезенное Олафом оружие выполнено из хладного железа маги будущего императора, да и он сам уже давно знали — но вот о том что под тонким слоем латуни и свинца в каждой пуле, которую выплевывают эти дьявольские стрекоталки, так полюбившиеся охотникам за нечистью, скрывается небольшой кусочек хладного железа, при контакте крайне агрессивно относящийся к любой магии — это было откровением. Да что щиты — даже природная, никак не связанная с внешней магией регенерация оборотня спасовала бы с вытягивающим саму суть магических эманаций кусочком этого поистине легендарного металла. Нет — покрытое шерстью чудовище, противное лику господа при одном-двух попаданиях выжило бы, но заживление ран затянулось бы в пять-шесть раз дольше обычного. Правда оказалось, что пули длинноствольных винтовок и пистолетов не содержат в себе этого смертоносного подарочка. Вспомнив о некоторых разногласиях с епископом Фанулом, закончившихся стрельбой из подаренного Олафом пистолета Аксимилиан только удивился мере везения данного слуги Светоносного — попади в него хотя бы одна пуля с таким вот подарочком и как минимум долгое и не менее болезненное лечение священнику было бы гарантированно. Ведь проникающее ранение в кишечник, плохо поддающееся из-за наличия в ране хладного железа магическому лечению, подобно простуде за пару дней не проходит.
Лавина закованных в латы защитников замка вышла на просто[р], рассыпавшись в густую цепь, представляющую собой практически идеальный строй для конной атаки. То и дело кто-то падал, но остальные этого просто не всегда замечали, видимо думая, что обладатели худших коней отстают. К тому же далеко не всегда падение для наездника означало гибель. Иногда он вставал и ловил бежать свое животное. Или просто бежал. Дальше к цели или же обратно в крепость. Амулеты, помогающие без особых проблем свалиться с лошади даже в доспехе, всегда ценились профессиональными военными лишь немногим меньше, чем хорошее оружие и доспехи.
— Пулеметом бы их! — процедил сквозь зубы Олаф, работая руками с еще большей скоростью. — Авиационным. С вертолета. Секунд десять палец на гашетке подержать и все, хороните идиотов в общей яме, ибо тела из получившегося месива собрать станет проблематично.
— Дай только срок, — посулил призрак великого короля-завоевателя, при жизни в числе прочих титулов называвшегося и всемилостивейшим, неизвестно когда и как очутившийся у него за левым плечом. — Все у нас будет. Всех перережем! И первыми будут те идиоты, которые имевшиеся в армии пулеметы не держат в боевой готовности. Я точно помню, после схватки с демонами несколько работающих у нас оставалось. Повесить! Немедленно повесить тунеядцев!
— Смерть не изменила тебя нисколько, — вздохнул кандидат в императоры, создавая уже четвертый огненный шар и метая его в наступающего неприятеля.
Разрывы и языки пламени не сильно вредили обладателям качественных доспехов и амулетов, а потому пока будущей правитель никого не убил, но вот лошади подобной стойкостью не отличались. Да, животных специально обучали, но кони в массе своей остаются умнее людей несмотря ни на какую дрессуру и туда где убивают, идти очень не хотят. Они пугались, шарахались, сталкивались между собой. А каждое препятствие на пути задерживало часть делающих вылазку солдат на несколько мгновений, очень важных в такой напряженный момент.
Всадники, приблизившееся к лагерю, уже на расстояние броска копья, воспользовались метательным оружием и боевыми артефактами, у кого последние были. Несколько человек щелкнули курками арбалетов, до того удерживаемых в руках. Их целью были владельцы автоматов и маги защитников, не сообразившие убраться подальше в тыл. Число нападающих заметно поредело, уменьшившись примерно на половину, а раненые или просто медлительные вытянулись в длинный хвост, тянущийся на сотню шагов, но они все еще представляли собой грозную силу.
Заклинания с вершины башни посыпались куда чаще, поддерживая атакующих.
— Да чего у них там, архимаг, что ли засел? — захрипел Аксимилиан, вздымая руки со скрючившимися пальцами вверх, будто поднимая над головой мешок с пшеницей. Небольшое, но очень быстрое облако фиолетового цвета отклонилось от траектории, ведущей к венценосной особе и ее окружению, сместившись за их спины и упав на землю где-то в глубинах лагеря. Оттуда немедленно послышались жуткие крики терзаемых магией людей.
— Вероятно, просто обычных чародеев толпа, — Селес тоже сейчас на эльфийскую принцессу не походила.
Скорее уж на злобную ведьму, которая по ночам крадет детей. Черты лица заострились, глаза покраснели, длинные ногти с изящным маникюром покрылись трещинами, но ни один дротик или болт в опасной близости от нее или ее избранника так и не пролетел. Их, конечно, щитами прикрывала охрана, сбившаяся в некое подобие ощетинившегося оружием ежа, но против иных артефактов и крепостная стена не всегда помогает. Однако пока телохранители под предводительством доверенного лица лорда перворожденных выполняли свои обязанности четко.
Каждый, кто приближался к ним, падал с белооперенной стрелой в жизненно важной части тела. Немногочисленных счастливчиков, подобравшихся на расстояние удара рубили длинными прямыми мечами, лучившимся звездным светом.
Ворвавшиеся в лагерь всадники сеяли суматоху и смерть. Таранный удар копий нашел свои цели, моментально распростившиеся с жизнью, и профессионалы войны начали безжалостную рубку. Их клинки сшибали головы ополченцев, вооруженных короткими винтовками, совсем не способными заменить длинные копья, тыквы. Перерубали руки и ноги. Двуручные мечи даже могли располовинить тела. В ответ звучали выстрелы. С близкой дистанции попасть было легче. Да и доспехи держали пули значительно хуже. Но воин в горячке боя далеко не всегда моментально падает от смертельной раны.
Даже с пробитой грудью защитники замка успевали еще несколько раз взмахнуть мечом, промахиваясь очень редко. А их обученные кони, пускай и лишившиеся седоков, таранили врагов своих хозяев, кусали их и топтали копытами. Но, тем не менее, техническое превосходство и большая численность армии Аксимилиана все же брали свое. Число нападавших стремительно таяло, пусть даже они разменивали одну свою жизнь на две-три чужих. Вот только воспитать и обучить профессионального воина, чувствующего меч как продолжение своей руки, можно лишь за несколько лет. А научить крестьянина из винтовки делать залп в сторону цели за день. Через неделю же он может в нее даже и попасть.
Вообще весь этот дурдом, по какой то странной причине названный осадой скатился именно к такому вот трагическому развитию из-за нескольких причин, по отдельности в общем-то не являющимися критическими но вот вместе несомненно сыгравшими свою роль. Так уж получилось что в большинстве своем командиры осуществлявшие руководство отдельными отрядами, составляющими войско Аксимилиана не пережили сражения с демонами при закрытии врат. Таковы уж были законы эпохи — и прятаться за спинами солдат, а еще лучше находиться за пару десятков километров от передовой в просторном хорошо отапливаемом блиндаже командирский состав еще не научился. По этой причине, несмотря на в разы более качественное обмундирование и вооружение, зачастую представляющее передаваемые из поколения в поколения артефакты, лишь по странной прихоти создателя похожие на доспехи, средняя продолжительность жизни командного состава, рванувшего из героических соображений в ближний бой с демоническими отродьями в последнем сражении, составила примерно пять — десять секунд. Вот этим-то и объяснялся тот разброд и шатание, которое творилось в лагере осаждающих. Более или менее сохранили остатки управляемости охотники за нечистью и эльфы, а вот ополчение, управляемое в меру своего разумения парочкой оставшихся рыцарей, не поднимавшими в жизни свой баньер над отрядами больше десяти человек, было похоже на испуганное овечье стадо. Что поделать — навыками управления армии обладал только Канлер, но вот появляться на людях призраку старого императора было противопоказано — крайняя религиозность и дремучесть ополчения в этом случае сыграла бы только на руку осажденным.
Вот и получилось что если бы не четыре очага сопротивления, то вырвавшийся на простор отряд тяжелой конницы имел бы очень даже неплохой шанс на успех, несмотря на наличие у противоположной стороны огнестрельного оружия. Но как говориться — чуть-чуть не считается. Длинные злобные очереди наконец-то заговоривших двух РПК буквально выгрызающие фланговым огнем сбывшихся в кучу рыцарей и, чего уж там разбирать, на свою беду попавших в сектор огня ополченцев. То и дело раздающиеся хлопки прицельных выстрелов эльфийского спецназа, поголовно оснащенного добытыми Олафом колиматорными прицелами, которые некоторые длинноухие умельцы даже умудрились прикрутить на луки, доказывая этим самым, что сумрачный гений не является стопроцентной прерогативой человеческого разума, встречаясь и у эльфов. Взрывы и треск метаемых окружающими Аксимилиана магами заклятий. Ну и несомненно злобный лай 'укоротов' охотников за нечистью. Все это в сумме и было тем бревном (ну не соломинкой же) которая и переломила спину отборному отряду баронской конницы еще до недавнего времени бывшей чуть ли не 'вундерваффе' местного разлива. Впрочем сама концепция 'волшебного' или 'чудестного' оружия была крайне близка местным. Вдобавок в отличии от элиты третьего рейха в этом мире в существовании подобного оружия не сомневался даже последний крестьянин. Тем более что там сомневаться — если вот оно в руках — наводи и стреляй. Ведь даже появившиеся в результате эволюции вооружения арбалеты не стали в этом мире тем 'уравнителем' с помощью которого необученный ополченец или горожанин смог бы сражаться на равных с тяжело вооруженным рыцарем. И именно поэтому та негативная реакция, вплоть до отречения использующих дьявольское оружие от церкви, бытовавшая в средние века в нашем мире тут просто не могла возникнуть. Просто из-за того, что тяжело бронированный феодал бывший основной опорой церкви мог просто не опасаться стрел и болтов человеческого производства из-за вплетаемых при изготовлении брони заклинаний и магических способов упрочнения стали. А эльфийские или того хуже гномские метательные машины и боеприпас к ним стоили столько, что за полный колчан стрел можно было бы купить немалого размера деревню. Просто от того, что эти расы, будучи в трезвом уме и светлой памяти не торговали стратегическим товаром с периодически сходящими с ума короткоживущими созданиями, вдобавок абсолютно не помнящими доброго к себе отношения. Ведь уже не раз случалось что подаренные прапрадеду стрелы или арбалет применялись его далеким потомком для нападения на дарителя, просто от того что память человеческая вельми коротка, а аппетиты безграничны.
Вот и получилось что к тому времени как поминающий всеми словами Святого Патрика и Сатану со всеми его легионами Олаф наконец-то собрал орудийную панораму и срывая себе спину закончил заряжать нелепо раскинувшую, подобно продажной девке, станины конструкцию, все уже было кончено. Остатки нападающих уже откатились обратно через приоткрытые ворота в замок, щедро усеяв при этом землю содрогающимися в конвульсиях телами. Из трех сотен обратно за стены ходило не более двух-трех десятков. Остальные, если рассматривать традиции северных варваров и до боли похожих на них верований подгорного народа, обеспечили себе хорошее посмертие — забрав за собой в небесные залы примерно пару-тройку сотен ополчения и нескольких затерявшихся длинноухих.
— На штурм! — странно, но в первых рядах стихийно образовавшейся погони несся словно призовой рысак Секрес, размахивающий автоматом, сжатом в левой руке как дубинкой. Ручной нежити некроманта рядом с ним почему-то не было. В правой маг смерти держал зазубренный нож, чье лезвие ощутимо светилось недобрым темно-синим светом. Прямо на глазах Аксимилиана старый чародей метнул огнестрельное оружие, вышиб им из седла отставшего рыцаря и одним мимолетным движением отрезал тому голову.
Прямо вместе с металлическим воротником. А призванное изрыгать из себя очереди пуль устройство, немного повисев в воздухе, вернулось обратно, чтобы спустя мгновение снова отправиться в полет.
— Ааа! — орали то ли от страха, то ли от переполнявшего их восторга ополченцы, пытаясь поспеть за пожилым некромантом. Впрочем, они были обречены на неудачу. Маэстро темных искусств, судя по всему, вспомнил молодость, когда за ним, еще молодым и неопытным, попеременно гонялись инквизиторы, толпы крестьян с вилами, кредиторы и прочий люд, не поминающий всю важность выбранного волшебником направления искусства. А потому передвигался со скоростью стащившей со стола аппетитно пахнущий кусок кошки, дополнительно пнутой под зад хозяином и освистанной его детьми.
Охотники на чудовищ и эльфы действовали более разумно. Стояли на месте. И стреляли. Кто из огнестрельного оружия, кто из привычных луков, это уж по их собственному усмотрению. Из пытающихся спастись бегством благодаря усилиям любителей дистанционной борьбы ушел едва ли каждый четвертый. Да и со стен только наружу упало восемь человек. Впрочем, защитники замка тоже не вчера на свет родились и воевать умели.
— Бум! — гигантский огненный шар, метнувшийся от крыши донжона вниз, испепелил первые ряды ополченцев, пытающиеся с ходу вломиться в крепость. Магов среди них кроме быстроного некроманта не оказалось, а имевшиеся амулеты были не достаточно хороши, чтобы отразить такую атаку. Сам же Секрес, уже вскочивший на опустившийся мост и обнаруживший себя перед целой толпой злых вражеских воинов, среди которых и пара волшебников затесалась, перестал изображать из себя чародея-берсеркера и мудро отступил, собрав штук пять стрел и половину дротика.
Вторую он обломил, чтобы пробивший голень метательный снаряд не мешал улепетывать. Несколько горстей жидкого пламени, посланных ему вслед, бессильно скользнули по выставленной защите.
— Ну все, — Олаф закончил собирать свое оружие и кровожадно усмехнулся, смотря на замок. — Сейчас наибольшая концентрация их силы прямо перед воротами?
— Да, — уверил его призрак. — Но их даже твоим громыхалкам не пробить. Ну, во всяком случае быстро. А стену даже и пробовать на прочность не стоит, в таких крепостях она меньше пяти шагов в толщину и не бывает никогда.
— Ну и пусть, — разрешил Олаф, заряжая первый заряд. — Зачем, по вашему, изобретали стрельбу навесом?
Многозначительно сплевывать в замковый ров не высовываясь из-за зубцов стены… — для того чтобы это делать необходимо или быть мастером плевков или сидеть в обнимку со штатным арбалетом около навесной бойницы предназначенной для обстрела штурмующего ров противника. В принципе сквозь нее еще очень замечательно льется кипящая смола, закопченный котел с которой чадно дымил неподалеку. Парило. И на побитом оспой лице Сиплого Вилли стражника его милости барона Мейхарда все сильнее и сильнее сквозь бледность вызванную банальным страхом проступало то самое желание которое Вилли успешно скрывал от десятника с самого утра. Впрочем, зная своего десятника, бывшего по общему мнению любого из его подчиненных той еще сволочью, похмелье мучавшее жарившегося на солнцепеке стражника не было для него каким-нибудь страшным секретом.
Наконец, жажда перевесила осторожность и скудные доводы чахлого разума. Фляжка, содержимое которой воняло сивухой на несколько шагов вокруг будто бы сама прыгнула в руки, а горло сделало первый судорожный глоток. И последний.
— Собака! — десятник, чье имя давно уже позабыл даже он сам из-за намертво прилипшей клички Ржавый Кулак возник за плечом Вилли, словно грозный демон, явившийся за грешной душой из самых недр Хаоса. — Мы в бою! А ты пьянствуешь?!
Фляжка полетела в одну сторону. Солдат в другую. Ни то ни другое сильно не пострадало. Умение бить подчиненных, по их единодушному мнению, было у мелкого командира стражи врожденным. Хотя, скорее всего, он выработал его в силу частых тренировок. Благо поводов хватало.
— Да какой бой? — нарочито громко захныкал Вилли, не пробуя вставать.
Вдобавок к раскалывающейся голове, скрывающиеся в перетянутом ремнем пузе кишки решили внезапно устроить бунт и принялись выталкивать желудок и его содержимое наружу. Все еще не продравшему зенки после вчерашней пьянки стражнику, большую половину своей жизни тупо собиравшего ежедневную мзду на рынке, все эти войны и раздававшийся в последние несколько минут из-за стены грохот был до такого фонаря, что даже профессиональный летописец был бы не в состоянии передать это письменным языком. Нет — о том что собравшиеся в замке бароны, включая нашего незабвенного владетеля Мейхарда договорились устроить вылазку он знал. Но вот желание наблюдать за сим действом у него не было абсолютно никакого из-за танцующих перед глазами мух и сильной головной боли. Да и что там было бы интересного? Ведь еще вчера весь замок потешался над этой босотой решившей, это же надо до такого додуматься — осадить! Ха-Ха-Ха! Взять в осаду жемчужину княжества Онацт замок Мурнау не пытались даже в темные годы, начавшиеся после вторжения Хаоса на земли быстро распавшейся империи. А уж теперь такими смехотворными силами — да и подавно смешно. Ведь на вчерашней пьянке один из воинов из княжеской дружины снизошедший после пятой кружки вина до разговора с простым стражником заштатного барона буквально на пальцах объяснил что все эти колдовские арбалеты на которые делает ставку самозванец — это пыль под копытами тяжелой рыцарской конницы и что как не повезло тем кто не примет участие в разграблении лагеря нападающих. Несомненно сбегущих с поля боя после первого удара копыта о доски подъемного моста.
Но вот высказывать все эти стратегические экзерсисы десятнику Вилли не стал…
А то с десятника станется уронить его еще раз. И хорошо если на стену, а не с нее. Профессионализм профессионализмом, но всякое бывает.
— Всадники уже давно достигли их лагеря, сейчас там рубка идет! Стрелять не по кому!
— А это что, собака? — стражника как щенка подняли на ноги и ткнули носом в бойницу.
Там, внизу, перед стенами замка, непобедимая рыцарская кавалерия спешно отступала, без всяких видимых причин тая, как снежный ком под жарким солнцем. А за ним мчалось несколько преследователей, в том числе и явный маг. А ведь за каждого убитого вражеского чародея князь обещал выплачивать по шесть серебрушек. Это же целое состояние! Можно целый месяц надираться дешевым пойлом.
— Счаз! — Вилли и сам не понял как, но арбалет оказался у него уже в руках. И даже выстрелил. Но увы, короткий толстый болт, способный пробить в упор даже рыцарские латы, пусть и не самого хорошего качества, пролетел мимо цели.
— Мазила, — сплюнул десятник, наблюдая, как его подчиненный отчаянно пыхтит, стараясь снова натянуть тетиву при помощи специального рычага.
Эта гномская придумка значительно увеличивала темп стрельбы по сравнению с обычным способом, когда стрелок вставал на свое оружие ногами и рвя себе жилы тянул тетиву вверх.
Под тяжелым взглядом начальства, а самое главное подбадриваемый его добрыми высказываниями стражник добился небывалой для него в обычные дни меткости — целых три из семи пущенных в уже отступающих противников болтов попали. Причем один из них — пусть даже на излете но тюкнул того сумасшедшего мага в спину. Но вот зубовный скрежет при виде прихрамывающих шести серебрушек издевательски медленно уходящих из зоны обстрела штатного арбалета получился у Вилли как будто сам собой. Он даже чуть ли не всплакнул, чего по его собственным воспоминаниям, сильно разбавленным алкогольными парами, не случалось с ним лет с пяти.
— Зараза! Бздырь вонючий!
— Гадский маг! — возмущение, также охватившее десятника при неудаче стражника, объяснялось не товарищескими чувствами, а сугубо меркантильным интересом.
Ведь из шести серебрушек которые княжеский казначей отсыпал бы этому долбоклюю, как минимум две, а то и три можно было бы конфисковать на нужды десятка, то есть для себя любимого.
— Ну вот почему так! — Сплюнув от обиды в замковый ров Вилли поискал взглядом откатившуюся куда-то в сторону флягу и только тут в его разрушенный алкогольными парами разум постучалась картина открывшаяся перед его глазами. — поле перед лагерем осаждающих было буквально завалено бьющимися в агонии лошадьми и телами облаченными в доспехи людей. Тем самым что осталось от сборного отряда вольных баронов еще недавно грозной рекой выплеснувшегося из створа барбакана.
— Это невозможно! — прошептал стражник, рассматривая трупы, среди которых раненные если и были, то очень и очень тяжело. Иначе бы они ковыляли к воротам замка, от которого осаждающие отхлынули обратно в свой лагерь, а не маскировались под падаль. — Рыцари не могут гибнуть вот так, словно мыши, которых по амбару гоняет матерый кот-крысодав! У них броня, у них мечи, у них копья!
— Если самозванец каким-то чудом действительно завалил армию демонов и закрыл ворота в наш мир из их обители, — задумчиво пробормотал себе под нос десятник, — а, кажется, это все-таки, правда, то у нас крупные неприятности. Очень крупные.
Внезапно раздался жуткий переливчатый рев, достойный дракона, которому гномы хотели забить в пасть таран, но перепутали перед и зад чудовища. От него дрожали руки, стучали зубы, а выпитое с утра сильно просилось наружу. Казалось, жидкости стало страшно находиться в организме владельца.
— Что это? — завопил перепуганный Вилли и заметался на одном месте, не зная, куда бежать от приближающейся напасти, которую арбалетом явно не взять.
Его десятник, обладавший куда более крепкими нервами, отметил, как из облака белого дыма, неожиданно появившегося в лагере осаждающих, вылетают какие-то странные сгустки пламени и несутся к замку. Разглядеть их не получалось из-за высокой скорости, а потом Ржавому Кулаку стало не до того. Близкий взрыв, произошедший в каких-то десяти метрах от его головы, нашинковал обоих военных мелкими осколками и размазал их тела в кровавую кашу. С башни, где засели маги, наперерез странным объектам рванулись заклинания. Но попасть по столь быстрым целям могли лишь молнии или же жгучие потоки всеиспепеляющего света. Остальной богатый арсенал чародеев лишь бессильно сотрясал воздух.
Кто-то активизировал чары, дополняющие в комплексе защитных сооружений стену на всю мощь, и над укреплением замерцал полупрозрачный купол. Вот только рассчитан он был на легкие стрелы. В крайнем случае, одно-два попадания снарядов катапульт. Но не на то, что его будут буравить десятками взрывов, между которыми и вздохнуть-то можно не успеть. Замерцавший барьер поддерживаемый всеми находящимися за стеной магами смог конечно замедлить и даже остановить некоторые снаряды. Но… всегда есть небольшое но…
Основной залп этого странного оружия нападающих пришелся на стену и крыши высоких зданий изрядно покосив находящихся на них защитников, но практически не затронув центральный замковый двор. А вот зависшие в барьере огненные стрелы, оказавшиеся при внимательном рассмотрении какими-то жалкими железными болванками, сработали ровно в ту секунду когда в их чреве прогорел пороховой замедлитель. По закону подлости, справедливому для любого обитаемого мира, детонационная волна от первого снаряда была той самой последней соломинкой заставившей барьер силового поля схлопнуться, раскрыв находящихся под ним для ливня стальных шариков разогнанных древней как сама жизнь химической взрывчаткой до скорости немыслимой ни для какого арбалета, даже гномского.
Вероятно какой-нибудь архимаг мучимый скукой смог бы при хорошей подготовке и концентрации метнуть подобный объект до скорости в пару-тройку километров в секунду, но о таком вот стальном ливне, обрушившемся на замковый двор не стоило бы даже говорить. Уцелевших практически не было. Отряд пехоты, караулившей ворота, вернувшиеся из провальной вылазки рыцари, начавшие снимать доспехи, кинувшиеся им на подмогу слуги, маги-целители, намеревавшиеся залатать раненных, все погибли, будучи буквально перемолотыми в фарш, среди которого найти целый фрагмент могло считаться большой удачей. А пара счастливчиков, отделавшихся серьезными, но не смертельными повреждениями, просто сошла с ума.
Поделиться книгой: