Но почему же во время круизаонане переставаядумала о том, что плывет сейчас по маршруту капитана Блада? Ивспоминала,как когда-то,лежа в обнимку,онисмотрели фильм про врача-пирата, радостно удивляясь, что книжка «Капитан Блад»была любимойдетской книгой обоих?

Лайнер благополучно пришелна Ямайку.Солнце, пальмы, бирюзовый океан,ав портовых магазинах- тот самыйямайский ром, который пил капитан Блад, пытаясь утопитьсвою любовь к гордой Арабелле. Иназвание островаснованавевает воспоминания о нем- любимомиз прошлой жизни, которого давноужнет на свете, и даже письма, хранящие его прикосновения,превратились в пепел!

Она стоит у окна на темной кухне и повторяет как мантру:

«У меня все,все прекрасно: семья, работа, статьи в журналах!Все, чего можно пожелать, есть у меня. Откуда же эта тревога, этислезыбез причины?Надо взятьсебя в руки: неистраченные страсти должныулечься, а пары можно выпуститьна беговой дорожке илибешеновыплясать на берегу океана,и пустьлетящие соленые брызгиподарят иллюзию танца под дождем… Наконец, можно выплеснуть всена бумагу,этот рассказдоставит кому-нибудь несколько приятных минут.Лишь бы полегчало, лишь бы отпустило… Писем больше нет,они сожжены, надо жить дальше!»

Почему же она помнит каждое словотехсожженныхписем? Неужелиогонь оказался настолько бесполезен?Слова упрямо строятся в строчкии звучат в ушах его голосом:

»….ты обалденно красивая!…»

»…почувствуймои руки на твоих бедрах…»

»…я проезжаю иногда мимо твоего бывшего дома и забываю на мгновенье, что ты далеко… Мне кажется, чтоя снова поднимаюсь по твоей лестнице, и ты улыбаешься и достаешьиз холодильника замороженные ягоды…»

Как же избавиться отэтого наваждения?»

Первый же комментарий оказался от Казадора:

-Без пафосности.Ощущается искренность. Ты можешь заставить читателяжить твоими ощущениями и удивляться им.

- Спасибо.

-Но втвоей жизни нет любви. Ты мучаешься от этого.

- Неправда, у меня есть все, что нужно. Можно прекрасно жить и без любви.

-Даже лучше?

- Не смейся.Лучше бы мне вообще не знать, что это такое...

- Вот почемуты выбрала ник«Арабелла»! Ты хочешь быть любимой умным, сильным и властным мужчиной, ищешь своего капитанаБлада. Ты сказала, что твой любовник умер. Прости, смертьотменяетвсе. Но ты мучишься, аон не может тебе ничем помочь. Не в его власти посадить тебяголуюна колени и большими пальцами потереть твои соски.

Ничего себе! Таких комментариев мне еще никто не писал - у меня же приличный блог. Да и читатель этот не похож на босяка. Как он написал? «большими пальцами», надо же…

А ну-ка, посмотрим, что он о себе пишет в информации… Ну да, я так и думала - с Украины, зовут Евгений, тридцать лет, немного моложе меня. Блог завел совсем недавно, всего несколько записей и фотографии - зеленые берега, степь, закаты. Красивые. Пара историй из жизни - довольно занятных, немного необычныx рассуждений о добре и зле. И несколько кулинарных рецептов - пироги, блины, овощные блюда: он любит готовить, и пишет об этом так вкусно! А вот и его фотография. Довольно интересный мужчина, большеглазый, тонкие черты лица. Лучше с ним быть построже, а то еще решит, что мне можно подобные комментapии писать.

Дни тянулись как обычно. В центре все привыкли к доктору Хьюзу и его пациентам.

Он и правда был прекрасным специалистом - уделял пациентам много времени, а это они ценят больше всего. За несколько месяцев Хьюз стал таким популярным, что даже создалась очередь к нему на прием. Все наши общие пациенты делали необыкновенные успехи. После худышки Эллы и ее антипода Вики мы вместе занимались бывшей манекенщицей Карен. Пока ее снимали для журналов, она, как многие несчастные девушки ее профессии, могла прожить день на баночке йогурта. А когда карьера модели завершилась - сорвалась, ела с утра до ночи, стала толстой и впала в жуткую депрессию.

Помню Дину - самоубийцу с авитаминозом, которая всегда звонила друзьям или родственникам и истерично прощалась аккурат перед тем, как очередной раз открыть газ или выбраться на карниз.

Мы обсуждали с Хьюзом разных пациентов, и он всегда давал дельный совет. Помню, я все говорила, что депрессия случается, когда человек с жиру бесится и не знает чем бы заняться. Вот если бы ему надо было одновременно работать и учиться, как многим эмигрантам приходится, он и не вспомнил бы о своей депрессии. И бессонницы оттого же: крепкий сон надо заслужить, устав физически или умственно, а лучше и так, и этак. Я рассказывала Хьюзу, как в колледже записывала лекции профессоров на диктофон, чтоб прослушать их вечером, после работы. Но засыпала в процессе, мозг защищался и требовал отдыха. А его пациенты целый день дурью маются, ночью ворочаются, а утром к врачу бегут - на бессонницу жаловаться. Доктор Хьюз возражал, приводил примеры и неожиданные доводы - беседовать с ним было всегда интересно.

Вел он себя безупречно, ничем не напоминая о неловкости первого нашего знакомства. Всегда был сдержан и дружелюбен, хоть и посматривал на меня временами с чисто мужским интересом и нескрываемым удовольствием.

Забавно: к его предшественнику, доктору Бергу, приходили в основном старушки, пожаловаться на одиночество. А к Хьюзу все больше тянулись молодые дамы, что стало предметом шуток и сплетен коллег. И всегда возле его офиса крутились странные личности. Однажды я не выдержала и спросила у администраторши Линн, кто они такие. Она призналась, что ее тоже интересовали типы, которые заходят в кабинет психиатра как к себе домой даже в его отсутствие и подолгу там сидят. Однажды она потребовала у одного из них, странного такого, веснушчатого со вздернутым носом, смешного и неуклюжего как клоун, предъявить удостоверение личности. Но он вместо ответа больно зажал ее нос двумя пальцами. Линн вскрикнула, тип отпустил нос и, пока администраторша его терла, исчез в неизвестном направлении. Хулиган какой-то!

А еще Линн вспомнила, что однажды захотела послушать музыку в кабинете Хьюза - у него же там специальная какая-то коллекция, для медитаций, что ли. Она включила магнитофон и закрыла глаза, чтобы расслабиться, а когда открыла их, то комната была заполнена престраннейшими личностями. Они ссорились, шумели, вели себя крайне развязно и даже делали ей, Линн, непристойные предложения. А потом в кабинет вошел доктор Хьюз, всех разогнал и очень рассердился, что она без спросу включила музыку. Ей, администратору, значит нельзя входить в его кабинет, а им, посторонним,- пожалуйста, сколько угодно!

Вика - первая наша с Хьюзом общая пациентка,- на удивление ревностно выполняла все мои рекомендации. Она не пропустила ни одного назначенного визита, аккуратнейшим образом заполняла дневники питания, контролировала чувство голода и насыщения, осваивала новые рецепты, и даже по моему совету выписала пару научно-популярных журналов. Я посоветовала ей заняться обновлением гардероба, потому что прежняя одежда висела на ней мешком.

Настроение у нее было намного лучше - было очевидно, что она поверила в себя; значит, Хьюзу все же удалось рассеять «чары». Из любопытства я поинтересовалась, как продвигается психотерапия. Вика радостно сообщила, что наш психиатр действительно «снял с нее сглаз».

- Каким же образом? - поинтересовалась я.

- О, он меня услал в какой-то мир, загипнотизировал, что ли… - рассказала Вика. - Я встретила там Сонечку, ту самую толстую девочку, которую дразнила… Она выросла и превратилась в стройную элегантную даму в туфлях на высоких каблуках, длинном плаще и шляпе. К тому же, она писательницей стала. Неудивительно, она всегда любила сказки сочинять.

- И что же было дальше? - метод лечения оказался весьма занимательным.

- Ну, у Сонечки нетрудно было прощения вымолить, она всегда была доброй девочкой. Сказала, что не только не сердится на меня за злые слова и обидные дразнилки, а напротив, даже благодарна, потому что именно я побудила ее прекратить уничтожать по коробке пирожных ежедневно, записаться в бассейн и на танцы, так что сейчас у нее все в порядке. Видите, доктор, даже к лучшему все получилось, а если бы с ней все сюсюкали, то она так и осталась бы толстушкой. Но с тетей Лидой пришлось повозиться.

Мне показалось, что Вика и впрямь была в каком-то другом мире. Уж больно живо и образно описывала она свое общение с его обитателями.

- Повозиться?

- Ну да. Она вредной и злопамятной оказалась. - Вика вдруг спохватилась и огляделась по сторонам, как будто тетя Лида могла ее слышать, - Кстати, она ничуть не постарела, выглядит прекрасно! Стала владелицей какой то знаменитой кулинарной школы или что-то в этом роде.

- Школа «Карлик Нос»?- хихикнула я, но Вика была абсолютно серьезна.

- Тетя Лида сделала вид, что не понимает, о чем речь идет. Потом вспомнила, долго смеялась и заявила, что не простит ни за что, и желает, чтобы я и впредь несла кару за мою черствость, невоспитанность и бестактность. Пришлось долго умолять, пока она не смилостивилась. Я уверена, что она сделала это намеренно.

- Намеренно?

- Ну да. У нее было много возможностей: она всегда угощала детей своим печеньем, а легче всего сглазить кого-то во время еды.

- Сглазить во время еды?

- Да, человек открыт в эту минуту и часто бывает беззащитен. Не верите - спросите сами у доктора Хьюза. Это он мне сказал.

- Вот как? А что еще сказал?

- Что именно поэтому нельзя брать еду из рук недруга и преломлять хлеб с врагом. Он потом еще долго с тетей Лидой беседовал, но я не слышала, о чем.

- И доктор Хьюз с тетей Лидой беседовал?

- Ну да…

Интересная терапия у этого Хьюза, однако! Или это у Вики такое живое воображение?

***

Это случилось посреди недели, хотя у меня-то как раз в этот день был выходной. Но вечером все же пришлось вернуться в центр: дописать некоторые карточки, закончить оформление всякой документации… И с порога налетела на администраторшу Линн, которая тут же принялась мне за что-то выговаривать. Вообще-то у меня, единственной из всего медицинского центра, сохранились с ней хорошие отношения, со всеми остальными эта милая дама давно успела переругаться. Ее тихо ненавидели и громко скандалили с ней из-за неодолимой привычки совать нос в чужие дела. Но со мной она всегда была вежлива и даже пыталась подружиться. Я, конечно, знала из горького опыта: если вас все предупреждают, что некто - кусок дерьма, а вы не верите по той причине, что лично вас этот человек пока не трогает, не обольщайтесь. И не думайте, что беднягу просто никто не понимает, и только вы с вашим тактом и обаянием способны найти общий язык с кем угодно. Неизбежно настанет и ваш черед быть вывалянным в грязи. Как только я возомнила себя великим знатоком человеческих душ, перед которым лебезит сама склочница Линн, как меня тут же окунуло мордой куда надо: не льсти себе, милочка, ты такая же как и все. Это случилось именно в тот вечер:

- Ты зачем сегодня пришла?

- Надо поработать.

- Если бы ты предупредила заранее, я записала бы тебе на прием пару человек.

- Сегодня приема нет, мне просто нужно окончить всякие бумажные дела.

- Но ведь есть пациенты, которые не могут прийти в другие дни… И они очень просили принять их, а я отказала, а ты взяла и пришла - не предупредив!

- Линн, перезвони им, и мы придумаем что-нибудь в удобное для них время.

- А сегодня никак?

- Нет.

- Знаю я, почему ты не успела карточки написать. Ты слишком много торчишь в Интернете в рабочее время!

Я тут же ответила ей фразой, которая в переводе на русский означала «не твое собачье дело». Но, видимо, ей очень нужно было, чтобы я приняла каких-то ее знакомых, поэтому она продолжала:

- Думаю, директору очень не понравится, что ты отказалась принять кого-то… И если он узнает об этом, может дойти до увольнения…

Это уже был прямой шантаж.

Я хмыкнула:

- Ха! Напугала! В Нью-Йорке полным-полно работы для диетологов, а таких как я - считанные единицы.

В ответ она хлопнула дверью, не найдя другой аргументации.

Я вошла в свой кабинет, швырнула не глядя сумку и, не зажигая света, плюхнулась в кресло, чтобы немного остыть. И тут же вскочила с визгом, потому что в кресле кто-то сидел - этому кому-то я шлепнулась прямо на колени.

Сильные мужские руки охватили меня за талию, и знакомый голос зашептал прямо в ухо, почему-то по-французски:

- Моя богиня, моя царица, ты только скажи, и я превращу ее в жабу…

- Как это? - поинтересовалась я, одновременно демонстративно вытирая ухо. Вспыхнул свет. Интересно, как Хьюз догадался, что в детстве мама и папа исправно таскали меня на уроки «языка галантности» вдобавок к усиленному курсу французской спецшколы? Да и сам-то он откуда владеет французским? В его внешности и манерах до сих пор ничто не выдавало европейца… Между тем, произношение прекрасное, просто какой-то парижский выговор.

- Я ей внушу, что она - жаба. Она будет квакать, ты только скажи.

- Вы и меня можете превратить во что-нибудь? (И почему вы позволяете себе обращаться ко мне на «ты»?!) - эту фразу я произнести хотела, но отчего-то не смогла.

- Тебя - нет.

- Почему?

- Я не могу никого загипнотизировать против его воли. И никто не может.

- А Линн согласится, что ли?

- Я сделаю так, что согласится, - он опять задышал мне в ухо и провел губами по шее.

- Доктор Хьюз, отпустите меня сейчас же! И извольте говорить по-английски! Мало того, что вы меня напугали до полусмерти… кстати, что вы вообще делали в моем офисе, да еще и в темноте? И почему включен мой компьютер?

- Я вас ждал здесь, - столь же непринужденно перешел он на официальный язык. - Ну и невольно подслушал ваш разговор с Линн… Прошу, зовите меня просто Джефф, тогда и я вас буду Полиной звать, ладно?

- Как же вы узнали, что я приду сюда сегодня? Ведь приема-то нет? Может, вы просто так шарите у меня в столе, хотите спереть что-нибудь?

Он засмеялся:

- Надеюсь, это убедит вас в том, что я не мелкий воришка, - жестом факира он сдернул со столика салфетку. Под ней оказалась бутылка белого калифорнийского вина, два бокала, фрукты, орешки и коробка шоколадных конфет. - Честно говоря, я хотел все это тут оставить, чтобы сделать вам завтра сюрприз. Но раз вы пришли сегодня, у меня появилась идея.

- Какая же?

- Немного выпить, потом сходить на концерт в Карнеги Холл…

- А дальше?

- Как прикажете, моя фея. После концерта можно заглянуть в один великолепный ночной клуб в Манхеттене, вам понравится.

- Доктор Хьюз! Джефф! Вы знаете, что я замужем?

- Как будто вам это когда-нибудь мешало!

Похоже, я выдала себя взглядом или выражением лица - Хьюз довольно хмыкнул. Дурацкая ситуация, в которой мне даже было его немного жаль: бедняга так старался, сюрприз готовил… И я согласилась на первую часть программы - выпить, но совсем немного, потому что мне еще поработать предстоит.

Хьюз так расцвел, что я поспешила расставить все точки над «и» - по глотку вина и ничего больше! На что он ответил, радостно кивая:

- Сегодня - ничегошеньки.

Мы подняли бокалы, отпили. Я протянула руку к угощению, бросила в рот орешек, отщипнула виноградину. Хьюз очень внимательно следил за тем, как я ем, буквально провожал взглядом каждую крошку и чему-то радовался.

- Скажите, Джефф, вы практикуете групповую терапию?

- Нет, никогда. Только персональные консультации. А почему вы спрашиваете?

- Я видела, что к вам заходят двое и даже трое пациентов сразу.

- Нет, пациент всегда только один.

- А кто же остальные?

- Ну, скажем, мои ученики. Интересно, на кого из них вы обратили внимание?

- На женщину, интересную, в змеином платье, она мне еще улыбнулась. Потом - на молодого человека с римским профилем и еще …

- Вы разговаривали с кем-нибудь из них?

- Нет, не припомню…

Он посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом и сказал:

- Обещайте мне не вступать с ними в контакт, особенно в мое отсутствие. По крайней мере, пока.