В смятении пошел Евлогий к братьям.

«Что делать мне?» — он старцев вопросил.

Они его к Антонию послали.

И на корабль он посадил больного,

И выехал, и прибыл к той земле,

Где жил Антоний, схимник, и с калекой

Пришел к нему Евлогий и сказал:

«Пятнадцать лет больному я служил, —

Он за любовь меня возненавидел.

И я спросить пришел к твоей святыне,

Что сотворю я с ним?» Тогда в ответ

Проговорил Антоний гласом тяжким

И яростным: «Евлогий, если ты

Отвергнешь брата, — помни, что Спаситель

Бездомного вовеки не отвергнет:

Его в раю высоко над тобой

Он вознесет». Евлогий ужаснулся;

Антоний же — расслабленному: «Раб,

Земли и неба недостойный, ты ли

Дерзнул хулу на Господа изречь?..

Так помни же, что Сам тебе Спаситель

Во образе Евлогия служил!»

Потом он стал учить обоих: «Дети,

Не разлучайтесь друг от друга, — нет:

От сатаны пришло вам искушенье.

Идите с миром, отложив печаль.

Я ведаю, что при конце вы оба,

Что близко смерть: вы у Христа венцов

Заслужите, ты — им, и он — тобою.

Но если б Ангел Смерти прилетел

И на земле вас не нашел бы вместе, —

То лишены вы были бы венцов.

Так те, кто любят — мученики оба,

Прикованы друг к другу навсегда:

И большего нет подвига пред Богом,

Нет в мире большей казни, чем любовь!»

Потом, когда они вернулись в келью

И в мире прожили двенадцать дней,

Исполнены любовью совершенной, —

Евлогий умер, и на третий день

Расслабленный за братом в лоно Бога

Для вечного покоя отошел.

1891

МОЛЧАНИЕ

Как часто выразить любовь мою хочу,

Но ничего сказать я не умею,

Я только радуюсь, страдаю и молчу:

Как будто стыдно мне — я говорить не смею.

И в близости ко мне живой души твоей

Так все таинственно, так все необычайно, —

Что слишком страшною божественною тайной

Мне кажется любовь, чтоб говорить о ней.

В нас чувства лучшие стыдливы и безмолвны,

И все священное объемлет тишина:

Пока шумят вверху сверкающие волны,

Безмолвствует морская глубина.

1892

ЛЮБОВЬ-ВРАЖДА

Мы любим и любви не ценим,

И жаждем оба новизны,

Но мы друг другу не изменим,

Мгновенной прихотью полны.

Порой, стремясь к свободе прежней,

Мы думаем, что цепь порвем,

Но каждый раз все безнадежней

Мы наше рабство сознаем.

И не хотим конца предвидеть,

И не умеем вместе жить, —

Ни всей душой возненавидеть,

Ни беспредельно полюбить.

О, эти вечные упреки!

О, эта хитрая вражда!

Тоскуя — оба одиноки,

Враждуя — близки навсегда.

В борьбе с тобой изнемогая

И все ж мучительно любя,

Я только чувствую, родная,

Что жизни нет, где нет тебя.

С каким коварством и обманом

Всю жизнь друг с другом спор ведем,

И каждый хочет быть тираном,

Никто не хочет быть рабом.

Меж тем, забыться не давая,

Она растет всегда, везде,

Как смерть, могучая, слепая

Любовь, подобная вражде.

Когда другой сойдет в могилу,

Тогда поймет один из нас

Любви божественную силу —

В тот страшный час, последний час!

<1892>

ОБЫКНОВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК

Он твердо шел прямой дорогой,

Ни перед кем не лицемерил,