Людмила Безусова

Зеркало Триглавы

Вместо пролога

Первое, что услышала запыхавшаяся девушка, вбежав в холл музея, где она проходила преддипломную практику, был противный голос Ирины Ивановны, которая почему-то с первого взгляда невзлюбила симпатичную практикантку.

— Людочка, — елейным голосом пропела заведующая музейным архивом. Она тщательно скрывала свое отношение к дипломнице, боясь попасть под директорский гнев. — Опаздываешь, а я тебя уже давно жду. Сегодня мы с тобой работаем у меня, архив требует порядка.

"Ага, как же, всего на полчаса опоздала! — с раздражением подумала девушка. — Разве я виновата, что ни одна машина не остановилась, пришлось ждать автобус, а они ходят раз в час…"

Людмила терпеть не могла приторно-сладкую Ирину Ивановну за ее любовь к перемыванию косточек всем знакомым, причем делалось это с такой завистью и злобой, что, казалось, яд капает с зубов милейшей исторички. Сегодня же весь персонал музея будет осведомлен о том, как нынешняя молодежь относится к работе, вот в их время (надо думать при Сталине!) все было не так, все делалось на чистом энтузиазме, никто не думал о нарядах, деньгах и прочем…

Кто бы мог подумать! Как меняются люди, ибо большей сквалыги, чем заведующая архивом, Людмила не встречала! А наводить порядок в архиве такая скука… Практикантка, будущий историк, кстати, будет тупо гонять пыль и пауков под нудное брюзжание Ирины Ивановны о ценности экспонатов, многие из которых, по мнению Людмилы, явно нуждались в хорошем реставраторе. И это всё вместо того, чтобы заниматься действительно увлекательным делом — рассматривать стародавние грамоты, изучать отжившие свой век экспонаты и прочие интересные вещи…

Правда, в хранилище практикантка была только один раз, когда ее только знакомили с музеем, потому что посторонним без специального допуска вход в "святая святых" был запрещен. Ну, не глупость ли? Кого ещё, кроме узких специалистов, мог заинтересовать архив заштатного музея?

Будущий историк уже начала разочаровываться в выбранной ею профессии, поэтому скептицизм Людмилы был вполне понятен. Магия и колдовство куда интереснее и занятнее!..

Вот в таком, прямо скажем, мрачном настроении, девушка начала очередной день своей преддипломной практики.

Переодевшись в халатик, практикантка отправилась за Ириной Ивановной, по пути выслушивая распоряжения о фронте работ в отделе древнеславянского искусства. На войне, как на войне!

День близился к вечеру. В небольшой комнате ощутимо потемнело, похолодало. Закатное солнце осветило унылые беленые стены, окрасив их оттенками тусклого золота. Редкие вкрапления розоватых бликов походили на причудливые фееричные цветы. Людмила поежилась, думая о том, что где-то идут давно обещанные дожди.

Она открыла очередной картонный коробок, вытащила из груды небрежно сваленных туда экспонатов плоский предмет.

"Варвары… все в кучу свалили… — девушка задумчиво посмотрела на свое отражение, проступившее на темной поверхностности. — Интересно, что это? Зеркало, служащее древней кокетке? Красивое и камень отполирован так чисто, что следов обработки почти не видать". Она покрутила его в руках — никаких разъясняющих бирок. Странное упущение «дотошных» историков? Непонятно…

Людмила застыла, решая, куда определить этот экспонат, а перед глазами тем временем поплыли неясные образы:

звездолетчики в закрытых наглухо скафандрах с прозрачным лицевым щитком неуклюже носятся, перетаскивая какие-то ящики (она видела таких в фильмах про освоение космоса)…

посреди болота нечто, похожее на летающую тарелку, боком погружается в темную жижу….

убитый зверь и рядом с ним длинноволосый человек с диковинным оружием в руках, в изрядно обтрепанных куртке и штанах….

еще люди среди толпы косматых дикарей — что-то рассказывают им, резко жестикулируя….

женщина в черной накидке, скрывающей лицо, склонилась к костру — отблески его освещают середину огромного зала, стены которого едва угадываются в темноте…

взъерошенный светловолосый паренек озадаченно рассматривает широкий браслет, туго охвативший его запястье….

Антон, с перекошенным от страха лицом, несется по странному, искореженному лесу…. Антон?!!! А он здесь откуда?

Девушка очнулась от своих видений, быстро оглянулась по сторонам. Ага, Ирина Ивановна вышла, бросив на ходу, мол, я на минуточку. Знаем мы эту минуточку! Чай попить, да языки почесать!

Каменное зеркало по-прежнему было в руках Людмилы. И вдруг, повинуясь неясному импульсу, она опустила музейную вещь в карман халатика, попутно ужасаясь своему поступку. Осмотрев коробок, Людмила нашла небрежно написанную заметку. Прочитав ее, она успокоилась — буду считать, что я это нашла, тем более что до сих пор находки эти никому не были нужны. Так бы и валялись в запасниках, там много такого добра, руки ни у кого не доходят разобрать. А ей оно пригодится…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

Легкий ветерок из приоткрытой форточки взъерошил волосы, шаловливыми пальчиками тронул лицо и умчался по своим делам.

Антон лениво потянулся, попутно обдумывая планы на ближайший выходной: — "Погоду на сегодня хорошую обещали, может, выбраться порыбачить? Или ещё поваляться?.. А, ладно, все равно уже проснулся, пора вставать, толку лежать-то".

В глаза ударил ослепительный солнечный свет, на ярко-голубом небе — ни облачка. Парень снова сомкнул веки, и тут пребывающий в полусонном состоянии мозг, наконец — то очнулся.

Он лежал на лесной опушке, ошалело вертел головой, рассматривая открывшийся пейзаж….

Сначала в поле зрения попали влажно блестевшие шляпки грибов, кокетливо выглядывающие из слишком яркой для этого времени года травы.

Чуть дальше трепетала листочками березовая поросль, над ней поднимались деревья посерьезнее — вязы вперемешку с дубами и сливались вдали в одну сплошную темную стену леса.

— Где я? — непонятно кого спросил парень, чутко прислушиваясь к лесным звукам.

Ответом была только переливчатая трель какой-то невидимой птахи.

Антон рывком сел, глянул еще раз по сторонам, оглядел себя и чуть не взвыл — на нем была грязно-белая полотняная рубаха, подпоясанная веревкой, какие-то невообразимые портки, иначе не скажешь, а на ногах (господи!!!) лапти… Где только отыскали такие в наше время?

— Эй, народ! Вы где? Дурацкие шутки… — на всякий случай крикнул парень, про себя подумав, что корпоративный поход в сауну, похоже, удался, вот только ни черта не помнится. Он с осуждением уставился на густые заросли неподалеку, ожидая, что из них с гоготом выскочат Леха со Стасом. Такие приколы как раз в их духе, но кустарник был тих и неподвижен. Ни одной живой души рядом не появилось.

А голова, как ни странно не болела, да и остальных неприятных симптомов не наблюдалось. Значит, не пил…

"Да, — думал Антон, обозревая окрестности, — лес, солнышко, небо голубое. Все классно, но лапти — это явный перебор".

Он грустно посмотрел на весьма неудобную обувку, пошевелил пальцами ног. Никакого сравнения с фирменными кроссовками.

— И что будем делать? Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, как сказал классик, — и опять огляделся по сторонам, все ещё надеясь на появление друзей.

День уже клонился к вечеру, солнце пошло на закат, расцветив небосвод красно-розовыми оттенками. Перспектива ночевки в незнакомом лесу не прельщала. Да и не собирался он здесь ночевать, на работу завтра. Если он не появится, накроется прибыльный подряд, на согласование которого потрачено столько времени и сил. Так что надо выбираться поскорей отсюда.

Антон поднялся, затянул потуже пояс-веревку и пошел, куда глаза глядят.

Глядели они, естественно, туда, где лес пореже. Парень продирался через колючий кустарник, норовящий разодрать полотняную свободную рубаху на мелкие клочки, чертыхался про себя, но упорно шел в ту сторону, где среди редких исполинов виднелись молоденькие деревца, стоящие шеренгой, словно новички-первогодки перед матерыми «дедами».

Все было бы ничего, но парень все время чувствовал, что за ним кто-то исподтишка подсматривает. Мерзковатое ощущение, признаться… Антон всегда очень остро реагировал на чужой взгляд, ну, а в этом месте сам бог велел держать ухо востро. Однако сколько он не оглядывался: и быстро, и исподтишка (совсем по-детски прятался за ближайшим деревом и внезапно выскакивал из-за него), обнаружить чересчур скромных наблюдателей не смог, хотя на сто процентов был уверен, что розыгрыш продолжается, и за ним втихомолку следуют приятели, давясь от хохота. Игра в прятки ему скоро надоела, и он перестал выпрыгивать из укрытий, как чертик из коробочки. И без того плелся еле-еле — напрямки, хоженых тропок не попалось.

Как ни странно, способ визуального ориентирования оказался вполне надежен, ибо вскоре Антон вышел на опушку. Несколько поваленных ошкуренных деревьев лежали на земле, сучья кто-то сложил аккуратными охапками, приготовив к дальнейшей транспортировке. Вся поляна была усеяна щепками.

"Вырубка, что ли? Явно топорами работали. Дровосеки… — он усмехнулся: — Глупо в наше время рубить деревья таким дедовским способом, когда есть бензопилы, но в каждой избушке свои погремушки. О, я уже, как сестра изъясняться начал… Не иначе, как ветром принесло. Вот ещё бы этим же ветром меня отсюда вынесло, да поскорей".

— Сяду на пенек, съем пирожок, — вслух произнес парень, хорошо понимая, что пирожков ему еще долго не видать. В лесной тишине его хрипловатый басок прозвучал как-то диковато. Но в ответ из ближайших к нему кустов раздался какой-то странный звук, то ли рычание, то ли всхрап.

Крадучись, он подошел поближе, остороооожненько заглянул туда, откуда услышал не вызывающий доверия шум, и сразу отпрянул назад.

В зарослях орешника лежала большущая собака и тщательно вылизывала кровь, которая обильно текла из свежей раны. Антон присмотрелся: из передней лапы торчала деревянная стрела. Кому нужно стрелять в собаку, да ещё из лука? Кому чем помешала?

— Не в службу, а в дружбу…. Помоги мне, а я тебе добром отплачу, — неожиданно подала голос псина. Было странно видеть, как она произносит слова — с усилием выталкивая их из раскрытой пасти, помогая себе языком.

Антон застыл, как соляной столп, а до него вдруг дошло. Какая собака? Зверюга грязновато-серого цвета, кое-где отливающего сизоватым оттенком.

"Да это же волк. Матерый волчара! Да еще изъясняющийся на чистом русском языке! Офигеть! Меня глючит, как зависший комп. Это сон, просто сон такой, а во сне все может быть. И говорящие волки тоже… Раз завел разговор, значит, закусывать мной не собирается. Это только маньяки сначала заговаривают зубы, а потом… Ниче, ниче, я скоро проснусь…".

И хотя Антон сильно сомневался в том, что снящийся ему говорящий волк может быть ещё и маньяком в придачу, подошел он к нему не без робости. Стрела пробила лапу навылет, и мешала волку зализывать рану. Он цеплял за нее языком, что тоже, надо думать, приятных ощущений зверю не добавляло.

— Что-то во всем этом есть очень знакомое, — задумчиво проговорил Антон, обламывая стрелу и перебинтовывая лапу куском ткани, с трудом оторванной от низа крепкой холщовой рубахи. Волк лежал спокойно, только дернулся и взвизгнул, когда парень неаккуратно дернул стрелу, но стерпел боль.

— А где Иван? — вдруг спросил волк, уставившись на парня немигающим взглядом. Бешено пульсирующий зрачок его желтых глаз постепенно сужался до едва видимой точки. «Медбрат» медленно и тщательно осмотрелся вокруг. Никого…. В зоне свободного доступа чужих не наблюдалось. Это если считать волка почти своим.

— Не знаю. Может, в лесу заблудился, — беспечно ответил парень, на всякий случай отодвигаясь подальше: кто их знает этих волков, что у них там на уме. Решит ещё заменить ужин из Ивана Антоном.

— Да не бойся, я добро умею ценить, и дружбу тоже. — Антон дипломатично промолчал, а волк, зловеще ухмыльнувшись, продолжил: — А ты, видать, не местный, непуганый еще… Ладно, иди, свидимся еще… — милостиво произнес зверь, махнув здоровой лапой в ту сторону, куда, по его мнению, надо идти парню.

Антон, выйдя из кустов, рванул так, что опомнился только на холме довольно-таки далеко от леса. Он в изнеможении упал в высокую траву, приподнял голову — никто за ним не гнался: ни говорящий волк, ни неизвестный Иван, ни коренные обитатели леса. И хорошо!

ГЛАВА 2

Алел закат. В голове не было ни одной мысли…

Информации к размышлению тоже…

Самое главное на этот час Антон сделал — "он из лесу вышел…". С вершины холма открывалась живописная картина — внизу, в лощине, сонно плескалась неширокая река, на прибрежном лугу паслись пятнистые коровы, пастушок в соломенной шляпе с обвисшими полями изредка лениво хлопал кнутом, сгоняя стадо в кучу.

Такая пастораль!

Ближе к лесу расположилось селенье — около сотни бревенчатых домиков с покатыми черепичными крышами прятались в тени деревьев. К каждому двору прилепились небольшие огороженные участки. Парень присмотрелся: — "Огороды? А что ж ещё? Селяне… До сих пор телеги в ходу. Машину, что ли, купить не за что?"

За околицей села по дороге еле тащилась с верхом нагруженная мешками подвода с пегой лошадью.

Между лесом и рекой поле, с набравшим силу колосом. Там вовсю резвился ветер, прогоняя от края до края нивы широкие пологие волны.

Немного выше по течению реки высились белокаменные хоромы. Антон сначала решил — монастырь, судя по необычной архитектуре, но не увидел ни колокольни, ни крестов на золоченых куполах. Наткнувшись взглядом на деревянных идолов, внушительных даже отсюда, издали, подумал: — "Неужели в наше время еще где-то сохранились идолопоклонники? Что-то не слышал… Да и церкви в селении я не вижу. Похоже, в Бога единого здесь не веруют. Да мне-то какая разница? Мне б домой скорее и морду набить тому, кто меня сюда завез".

Истуканы расположились по кругу. У подножия самого высокого что-то краснело. Посередине, на равном удалении от фигур, горел костер. Вокруг него по странной траектории вышагивал старец в белом развевающемся балахоне. Дедок лихо жонглировал двумя длинными факелами — искры сыпались во все стороны. Длинные волосы и бороду старика трепал ураганный ветер, взявшийся неизвестно откуда. А ведь на возвышенности был полный штиль: — "Непонятно! Ладно, подойду поближе, разберусь, что к чему. Главное, люди есть…".

С вершины холма вниз вела широкая, хорошо утоптанная тропа. Ничего ни оставалось, как идти по ней.

Парень поднялся и неторопливо зашагал вниз.

— Эй, — раздалось позади, — погоди чуток.

Антон обернулся. Его догонял худощавый невысокий парнишка, одетый так же прикольно, как сам Антон, вот только на ногах у него (Антон завистливо вздохнул) были щегольские сапожки. Парнишка приветливо улыбался и всем своим видом пытался показать, что рад Антону, как родному брату.

"Ролевик, что ли? Вот, блин, попал. Может быть, такая доброжелательность здесь в ходу, но все-таки… Ладно, поиграем" — Антон ни на миг не сомневался, что дурацкий розыгрыш продолжается.

— Ты Иван? — сразу решил прояснить обстановку Антон, так как незнакомец шел со стороны леса и других дорог поблизости не наблюдалось.

— Тимофей, — охотно представился парень, — а ты Ивана ждешь?

— Да нет, — пожал плечами Антон, — просто он в лесу плутал, думаю, может, уже вышел, хотел спросить у него про говорящего волка, — он уже с большим трудом удерживался, чтобы не расхохотаться во весь голос.

— А ты куда путь держишь? И откуда? — с ненавязчивостью инквизитора поинтересовался Тимофей, слова про волка пропустив мимо ушей.

— Да вот хочу мир посмотреть, занятие по душе поискать, — уже с удовольствием пояснил Антон. Похоже, в этих ролевых играх что-то есть. Привлекательное.

— Ну, не хочешь говорить, как хочешь, — покладисто согласился попутчик, — а я в селение славичей иду, он тебе по пути?

Антону ничего не оставалось, как согласится. Ему сейчас все было по пути.

— Славичи довольно-таки дружелюбные люди, — щедро делился местными сплетнями новый знакомый. — Княжит у них Мстислав — мудрый правитель, ухитряется со всеми соседями в мире быть, сам ни к кому разбойничать не ходит и к себе с набегами не пускает. Говорит, славичей боги хранят до тех пор, пока по законам, ими поставленными живут. А дружину держит… Да, держит. Человек тридцать воинов из особо близких соратников. У нас тут свои заморочки. Без защиты никак нельзя.

— Какие-то неприятности? — стараясь узнать побольше, спросил Антон.

— Да нечисти расплодилось видимо-невидимо, шалят иногда, приходится силу демонстрировать, чтоб не очень людям докучали. — Квалифицировать нечисть Тимофей не стал, решил, что и так сказал немало для первого раза и продолжил: — А так дружинники народ не притесняют, в основном, на охоте да в трактире время проводят, Мстислав их в этом не ограничивает.

"Ну ещё бы, — захихикал про себя Антон. Уж больно уверено Тимофей все это говорил. — А чем ещё заняться великовозрастным дитяткам? На роль нечисти небось не всякий согласится, а за воображаемым противником бегать неинтересно".

За разговором до селения дошли быстро, хотя дорога была неблизкой. Лесная тропка перешла в накатанную грунтовку.

— Ты не против поесть?

Антон сдержанно кивнул, хотя в животе предательски заурчало.

— Тут всего один трактир — "Мельницы богов", — Тимофей свернул на широкую мощеную булыжником улицу. — И хозяин славный, я его давно знаю. И кормят неплохо.

Больше всего его сейчас волновали пятки, отбитые о бугристые камни дороги — его спутник шел быстро. Антон едва поспевал за ним, а лапти все же не сапоги, того и гляди развалятся. К тому же он старался не слишком откровенно глазеть по сторонам, опасаясь показаться излишне любопытным. Дома стояли далеко друг от друга, и рассмотреть что-либо за высокими плетнями, кроме выглядывающих крыш, было затруднительно. Одно только здание было без изгороди, к нему и направился Тимофей. Антон уставился на поперечный брус между двумя невысокими столбами — к нему были привязаны несколько оседланных лошадей.

"Коновяз или коновязь? — мелькнуло в голове у парня, — а, какая разница, как это называют, главное, кони не разбредаются. — Лошадей он видел только по телевизору и не думал, что рядом с его городом кто-то их разводит. — Затейливое названьице, с претензией, — он покосился на грубо намалеванную вывеску, на которой был изображен бородатый мужик с громаднейшим мечом, — многообещающее, интересно, что нам там предложат?".

Вопреки ожиданиям, общепитовское заведение было довольно-таки чистым, из кухни долетали заманчивые запахи, и парень подумал, что все, в конце концов, образуется, стараясь не уточнять для себя, что именно.

Навстречу им выскочил улыбающийся румяный толстяк-хозяин, по-дружески хлопнул Тимофея по спине и усадил обоих за стол недалеко от входной двери. Путники изрядно проголодались — Тимофей заказал жареное мясо и кувшин кваса, Антон решил не экспериментировать и попросил то же самое, только хлеба побольше, как ни крути, а последний раз он ел ещё вчера — заскочил после работы в «Макдональдс».

В ожидании трапезы он лениво рассматривал зал. Ничего сверхъестественного. Грубо сколоченные столы, лавки из плохо ошкуренного дерева, кстати, довольно удобные (парень поерзал, проверяя, не загонит ли занозу в мягкое место, вроде нет), на стенах в металлических держателях — незажженные факелы, изрядно закопченные стены. Незатейливое место отдыха и встреч для простого люда, не избалованного излишним комфортом.

Антон прислушался к беседе за соседним столом, где собрались местные «крестьяне».

Разговор крутился вокруг двух наболевших тем, мол, Перун посевы пожег на дальних полях, видно, неугодной была последняя жертва, халтурят кудесники, с богами общаясь, да о том, что скоро парубков не на ком женить будет, девок-то почти не осталось, и от Сварога помощи славичам нет, сколько не просили…

"Что-то не так, — слегка заволновался парень, — они так серьезно обо всем говорят, словно это их действительно волнует…".

Хозяин лично принес заказ и, ловко держа одной рукой тарелки, а другой два объемных кувшина, накрыл стол. Антон взглядом поискал вилки, потом вздохнул и вытер руки о штаны. Народ вокруг обходился без лишних предметов сервировки. Парень впился зубами в сочный кусок мяса. Вкуснятина какая….

Ощущение нереальности происходящего не оставляло Антона. В том, что не спит, он уже убедился — на предплечье остался внушительный синяк. Переборщил малость с проверкой. Болело до сих пор. Тщательно покопавшись в кладовых памяти, Антон обнаружил там только предыдущий вечер, горестно вздохнул: — "Ну, сестрица! Ну, удружила!"

И стал вспоминать, благо времени было навалом… Уж в этом-то он не сомневался.