- На каком основании Казанская дорожка гоняет каждый праздник якобы рабочий поезд, населенный женами, прислугами и вообще элементов из Мурома, почти до станции Новашино, причем каждый и всякий лезет в двери поезда бесплатно?

И почему Курская, как какой-нибудь хищник, сжигает беспощадно топливо и гоняет бригаду бесцельно, отправляя поезд из Мурома до Селиванова, где паровоз отцепляют и гонят обратно в Муром, а ночью опять этот паровоз мчится за составом рабочего поезда в Селиванове и, наконец, уже утром из Селиванова везет рабочих на работу! Об этом никто ни гугу, а наш рабочий поезд проглотила администрация с необыкновенной легкостью!

Пишу и ожидаю защиты от газеты "Гудок".

Рассказ рабочего записали

Рабкор 68 и М.

"Гудок", 16 октября 1924г.

ПОД МУХОЙ

(Сцена с натуры)

На станции N открывали красный уголок. В назначенный час скамьи заполнились железнодорожниками. Приветливо замелькали красные повязки работников. Председатель встал и торжественно объявил:

- По случаю открытия Уголка, слово предоставляется оратору Рюмкину. Пожалуйте, Рюмкин, на эстраду.

Рюмкин пожаловал странным образом. Он качнулся, выдрался из гущи тел, стоящих у эстрады, взобрался к столу, и при этом все увидели, что галстук у него за левым ухом. Затем он улыбнулся, потом стал серьезен и долго смотрел на электрическую лампу под потолком с таким выражением, точно видел ее впервые. При этом он отдувался, как в сильную жару.

- Начинайте, Рюмкин, - сказал председатель удивленным голосом.

Рюмкин начал икать. Он прикрыл рот щитком ладони и икнул тихо. Затем бегло проикал 5 раз, и при этом в воздухе запахло пивом.

- Кажись, буфет открыли? - шепнул кто-то в первом ряду.

- Ваше слово, Рюмкин, - испуганно сказал председатель.

- Дара-гие граждане, - сказал диким голосом Рюмкин, подумал и добавил: - А равно и гражданки... женска...ва отдела.

Тут он рассмеялся, причем запахло луком. На скамейках невольно засмеялись в ответ.

Рюмкин стал мрачен и укоризненно посмотрел на графин с водой. Председатель тревожно позвонил и спросил:

- Вы нездоровы, Рюмкин?

- Всегда здоров, - ответил Рюмкин и поднял руку, как пионер. В публике засмеялись.

- Продолжайте, - бледнея, сказал председатель.

- Прадал... жать мне нечего, - заговорил хриплым голосом Рюмкин, - и без продолжения очень... хорошо. Ик! Впрочем... Если вы заставляете... так я скажу... Я все выскажу!!! - вдруг угрожающе выкрикнул он. - По какому поводу вообще собрание? Я вас спрашиваю? Которые тут смеются? Прошу их вытьтить! Гражданин председатель, вы своих обязана... зяби... зана...

Гул прошел по рядам, и все стали подниматься. Председатель всплеснул руками.

- Рюмкин! - в ужасе воскликнул он, - да вы пьяны?

- Как дым! - крикнул кто-то.

- Я? - изумленно спросил Рюмкин. Он подумал, повесил голову и молвил: Ну и пьяный. Так ведь не на ваши напился...

- Вывести его!

Председатель, красный и сконфуженный, нежно подхватил Рюмкина под руку.

- Руки прочь от Китая! - гордо крикнул Рюмкин. Секретарь поспешил на помощь председателю, и Рюмкина стали выводить.

- Из союза таких китайцев надо выкидывать! - крикнул кто-то.

Собрание бурно обсуждало инцидент.

Через 5 минут все успокоились; сконфуженный председатель появился на эстраде и объявил:

- Слово предоставляется следующему оратору.

"Гудок", 15 ноября 1924 г.

ТРИ ВИДА СВИНСТВА

"В наших густонаселенных домах

отсутствуют какие-либо правила и

порядок общежития".

(Из газет)

1. БЕЛАЯ ГОРЯЧКА

Пять раз сукин сын Гришка на животе, по перилам, с 5-го этажа съезжал в "Красную Баварию" и возвращался с парочкой. Кроме того, достоверно известно: с супругами Болдиными со службы возвратилось 1 1/2 бутылки высшего сорта нежинской рябиновки приготовления Госспирта, его же приготовления нежно-зеленой русской горькой 1 бутылка, 2 портвейна московского разлива.

- У Болдиных получка, - сказала Дуська и заперла дверь на ключ.

Заперся наглухо квартхоз, пекарь Володя и Павловна, мамаша.

Но в 11 часов они заперлись, а ровно в полночь открылись, когда в комнате Болдиных лопнуло первое оконное стекло. Второе лопнуло в двери. Затем последовательно в коридоре появился пестик, окровавленная супруга Болдина, а засим и сам супруг в совершенно разорванной сорочке.

Не всякий так может крикнуть "караул", как крикнула супруга Болдина. Словом, мгновенно во всех 8-ми окнах кв. 50, как на царской иллюминации, вспыхнул свет. После "портвейного разлива" прицелиться как следует невозможно, и брошенный пестик, проскочив в одном дюйме над головой квартхоза, прикончил Дуськино трюмо. Осталась лишь ореховая рама. Тут впервые вспыхнуло винтом грозовое слово:

- Милиция!

- Милиция, - повторили привидения в белье.

То не Фелия Литвин с оркестром в 100 человек режет резонанс театра страшными криками "Аиды", нет, то Василий Петрович Болдин режет свою жену:

- Милиция! Милиция!

2. ЗАКОННЫМ БРАКОМ

Когда молодой человек с усами в штопор проследовал по коридору, единодушно порхнуло восхищенное слово:

- Ах, молодец мужчина!

Ай да Павловнина Танька!

Подцепила жениха!

Молодец мужчина за стыдливой Таней, печатницей, последовал прямо в комнату э 2 и мамаше Павловне сказал такие слова:

- Я не какой-нибудь супчик, мамаша. Беспартийная личность. Я не то, чтобы поиграть с невинной девушкой и выставить ее коленом. А вас мамаша, будем лелеять. Ходите к обедне, сам за вас буду торговать.

Пошатнулась суровая Павловна, и поехал мерзавец Шурка по перилам в Моссельпром за сахарным песком.

Обвенчался молодец мужчина в церкви св. Матвея, что на Садовой ул., и видели постным маслом смазанную голову молодца мужчины рядом с головой Тани, украшенной флер-д'оранжем.

А через месяц сказал молодец мужчина мамаше Павловне:

- И когда вы издохнете, милая мамаша, с вашими обеднями. Тесно от вас.

Встала Павловна медленно, причем глаза у нее стали как у старого ужа:

- Я издохну? Сам сдохнешь, сынок. Ворюга. Обожрал меня с Танькой. Царица небесная, да ударь же ты его, дьявола, громом!

Но не успело ударить громом молодца мужчину. Он медленно встал из-за чайного стола и сказал так:

- Это кто же такой "ворюга"? Позвольте узнать, мамаша? Я ворюга? спросил он, и голос его упал до шепота. - Я ворюга? - прошептал он уже совсем близко, и при этом глаза его задернулись пеленой.

- Караул! - ответила Павловна, и легко и гулко взлетело повторное: Караул!

- Милиция! Милиция!

Милиция!

3. ИМЕНИНЫ

В день святых Веры, Надежды и Любови и матери их Софии (их же память празднуем 17-го, а по советскому стилю назло 30-го сентября) ударила итальянская гармония в квартире э 50, и весь громадный корпус заходил ходуном. А в половине второго ночи знаменитый танцор Пафнутьич решил показать, как некогда он делал рыбку. Он ее сделал, и в нижней квартире доктора Форточкера упала штукатурка с потолка, весом в шесть с половиной пудов. Остался в живых доктор лишь благодаря тому обстоятельству, что в тот момент находился в соседней комнате.

Вернулся Форточкер, увидал белый громадный пласт и белую тучу на том месте, где некогда был его письменный стол, и взвыл:

- Милиция! Милиция!

Милиция!

Михаил Булгаков,

литератор с женой, бездетный,

непьющий, ищет комнату в тихой

семье.

"Красный перец", э 21,1924 г.

Литвин Фелия Васильевна (1861-1936) - знаменитая русская певица, диапазон голоса которой охватывал, по выражению специалистов, две с половиной октавы от нижнего соль до верхнего ре. С легкостью необыкновенной она исполняла Джильду в "Риголетто" и Кармен в одноименной опере Визе, была непревзойденной исполнительницей партий Брунгильды и Изольды, вообще вагнеровского репертуара. Скорее всего, М. А. Булгаков слушал Фелию Литвин и восхищался ее мастерством.

СЧАСТЛИВЧИК

Выиграл! Выиграл!

Вот счастливец...

Он всегда выигрывает.

Песня

Вечером в квартиру железнодорожника Карнаухова на ст. Н. постучали. Супруга Карнаухова, накинув пуховый платок, пошла открывать.

- Кто там?

- Это я, Дашенька, - ответил за дверью под всхлипывания дождя нежным голосом сам Карнаухов и внезапно заржал, как лошадь.

- Напился, ирод? - заговорила Дашенька, гремя болтом.

Луч света брызнул на лампочки, и в пелене дождя показалось растерянное и совершенно трезвое лицо Карнаухова, а рядом с ним из мрака вылезла лошадиная морда с бельмом на глазу. Супруга отшатнулась.

- Иди, иди, Саврасочка, - плаксивым голосом заговорил Карнаухов и потянул лошадь за повод. Лошадь, гремя копытами, влезла на крыльцо, а оттуда - в сени.

- Да ты?! - начала Дашенька и осталась с открытым ртом.

- Тпррр-у... Дашенька, ты не ругайся... Но... но... о, сволочь, - робко заговорил Карнаухов, - она ничего - лошадка смирная. Она тут в сенцах постоит!..

Тут Дашенька опомнилась:

- Как это так в сенцах? Кобыла в сенцах? Да ты очумел!!

- Дашенька, нельзя ее на дворе держать. Сарайчика ведь нету. Она животная нежная. Дождик ее смочит - пропадет кобылка.

- И чтоб ты с ней пропал! - воскликнула Дашенька. - Откуда ж ты на мою голову такую гадину привел? Ведь ты глянь, она хромая.

- И слепая, Дашенька, - добавил Карнаухов, - вишь, у ей бельмо, как блин.

- Да ты что ж, смеешься, - взревела Дашенька. - Сколько ты за нее заплатил? И на какого тебе лешего лошадь, несчастный!..

- Полтинник, Дашенька. Пятьдесят копеек всего.

- Полтинник? Да я б два фунта сахара купила...

- Дашенька, верь совести, на дамские ботинки целился. Тебе ж думал подарочек к рождению сделать.