— Не должны, — отозвался бородатый водитель. — Вообще-то я впереди лебедку приспособил, так что если что, сможем вытащить сами себя из болота.

Водитель подмигнул и добавил для полного спокойствия гостя: «Да и ездил я здесь на прошлой неделе. Если с тех пор дорогу не разбили, доедем без проблем».

Без проблем не обошлось. Нырнув в очередную лужу, уазик заскочил колесом в яму, отчего бампер машины почти полностью скрылся под водой. Колеса замылили. Двигатель взвыл на повышенных оборотах — не помогло. Водитель переключился на пониженную и попробовал вылезти потихоньку там, где не удалось выйти с ходу. Машина сидела в грязи прочно.

— Так и знал, что она понадобится. Я сейчас, — бородач засучил заколенники и вышел за дверь. Через несколько секунд он уже разматывал трос лебедки. Закрепив его на дереве метрах в двадцати от машины, водитель вернулся в кабину.

— Ну, где наша не пропадала!

Двигатель заурчал, трос натянулся, загудел как струна, и уазик стал медленно выползать из грязи.

Такое экстремальное вождение было для Саши в новинку. Да, в городе такого не увидишь.

К вечеру, оставив позади почти полсотни километров, причем половина из них по бездорожью, они выбрались на небольшое поле, местами щедро поросшее кустарником. Два давно развалившихся дома стояли в центре.

— Когда-то здесь был хутор, — пояснил Сашин провожатый, — но уже много лет здесь никто не живет. Машину оставим здесь. Дальше лесные дороги будут только отдалять нас от цели.

Что делал археолог-любитель в этих всеми забытых местах, было неизвестно.

Путешественники развели костер. Бородач вскипятил чай в предусмотрительно захваченном котелке — родник нашелся неподалеку. Должно быть именно этим обстоятельством был оправдан выбор места для строительства здесь хутора много лет назад.

Наскоро перекусив, спать расположились в машине. Ночевка привела Александра к неутешительному выводу — уазик для того, чтобы в нем спать, решительно не приспособлен. Увы, другая машина сюда просто не проехала бы.

Сделав несколько энергичных взмахов руками, он попытался разогнать застоявшуюся кровь и решительно взвалил себе на плечи рюкзак.

Местность постепенно повышалась. Осенние осины шелестели листьями. Утро было прохладным, но постепенно солнце пригрело и Саша, сняв куртку, переложил ее в рюкзак.

Часа через три путешественники подошли к небольшой скале. Бородач, всю дорогу развлекавший Александра рассказами об этих местах, остановился.

— Ну вот, почти пришли. Рюкзаки лучше оставить здесь. До места не более тридцати метров.

Александр с облегчением скинул на землю рюкзак и повел уставшими плечами. Еженедельные плавания в бассейне хорошо развивали плечевой пояс, но и рюкзак был немал.

— Вот сюда, наверх, — комментировал путь бородач. — Эта площадка заинтересовала меня своей поразительно гладкой формой. Я не поленился, счистил мох и вот, пожалуйста.

Археолог-любитель сделал жест рукой, демонстрируя свою находку.

Площадка, действительно, была подозрительно гладкой, имела форму круга с невысоким каменным бордюром, который почти полностью разрушился от времени. Игра природы? Сомнительно. Природа, при всем ее разнообразии, избегает подобных форм. Перед площадкой была такая же ровная вертикальная стена (или выровненная). Прямоугольная. Размером примерно три на два метра. Вот на ней-то и находились найденные письмена. Площадка перед стеной небольшая. Понятно, расстояние до стены невелико, трудно захватить в панораму объектива всю стену разом, да и разрешение будет не то, если снимать издалека.

— Как Вам? — бородач торжествовал. Надо признать, совершенно оправдано. Знаки на подделку не были похожи. Нагнести знаки на стену в принципе могли и недавно. Но только в принципе. Чтобы так искусно состарить скалу со знаками, надо очень сильно постараться. Практически это нереально.

— Потрясающе. Должен Вас поздравить, это действительно замечательная находка.

— И Вы можете сказать, что здесь написано?

— Гхм, — Саша задумался.

Какие тайны скрывает неизвестная надпись?

История письменности не менее интересна, чем история человеческих отношений. Она неотделима от них, но стоит немного в стороне. По крайней мере, вспоминают о ней не всегда. А зря. Письменность сопровождает нас почти с того самого момента, как появился человек разумный. Нельзя недооценивать ее значение в развитие человека. Появилась письменность десятки тысяч лет назад в виде предметного письма. Попросту говоря, предметное письмо — это рисунки. У Александра на кафедре среди молодых сотрудников прижилась шутка — «Древний человек не умел ни писать, ни читать, и потому придумал комиксы». Профессор ужасно злился, если ему доводилось такое услышать, и называл их осталопами и невежами, которые не могут оценить всего значения зарождающейся письменности. Тем не менее, шутка исчезать не торопилась.

Пиктография была шагом вперед. Пиктографию можно принять за буквы, но только при очень поверхностном взгляде. В сущности — это то же предметное письмо, но изображения в нем заменены символами. Порой довольно далекими от рисунков. Пиктография хороша тем, что хорошо поддается расшифровке. Правда вариантов ее толкования, как правило, бывает несколько. Постепенно пиктография переросла в иероглифы, где каждый знак отражает определенное понятие. В свое время это был существенный шаг вперед. Количество понятий, которые отражают иироглифы, исчисляется тысячами и все равно… Все равно понятий не хватает на то, чтобы отразить все что требуется отразить человеку. Что до введения новых понятий, то здесь вообще труба — или извольте изобретать новый иероглиф, или используйте сочетание старых. Так и получается — для отображения одного нового слова с помощью иероглифов приходится написать целое предложение. Что до новых иероглифов? Представьте, что в алфавите каждый месяц появляются новые буквы… Жуть!

Большим шагом вперед было изобретение слоговой письменности. Наподобие древнеперсидской или шумерской. Или финикийского письма, от которого произошло греческое. От греческого письма в том числе произошла кириллица.

Последним достижением человека в области письменности стал алфавит. Алфавит удобен, прежде всего, тем, что в нем относительно небольшое количество знаков. Изобретение букв было одним из важнейших изобретений в истории. Более значимым, чем изобретение колеса. Мало изобрести колесо, надо еще описать технологию его производства, чтобы передать это изобретение другим людям. Алфавит универсален. Всего лишь с помощью трех десятков знаков он позволяет описать миллионы понятий.

Минут двадцать Саша разглядывал странные знаки, пытаясь разгадать их секрет. Пожалуй, это все-таки пиктограмма. Он достал ноутбук и фотоаппарат. Перенести надпись на экран — минутное дело. Остальное требовало гораздо более тщательной работы — распознавание знаков (надо учесть, что некоторые из них были повреждены), их сортировка…

— Идем? — поинтересовался бородач.

— Идите-идите, — Саша не хотел отвлекаться. — Разбейте пока лагерь.

Бородач исчез.

День перевалил далеко за полдень. Археолог-любитель заглядывал пару раз, находил Сашу погруженным в расчеты и размышления и оставлял его одного.

Ближе к вечеру стало что-то получаться. По крайней мере, у Саши начало складываться нечто осмысленное, и осмысленное это было весьма любопытным. Ноутбук выдал несколько вариантов значения надписи. Если перевести текст на современный русский язык более приемлемый вариант, выглядел примерно так:

«Встаньте посредине сих врат лицом на восток. Совместите знак солнца с требуемым вам знаком и задействуйте привод, направив на него отражение луча».

Далее шло длинное описание знаков и того, чему они соответствуют.

Александр с недоумением покрутил головой. Ничего, напоминающего описанные врата, в обозримых окрестностях не наблюдалось. Обыкновенные скальные уступы, лишь стена с надписью и площадка, покрытая мхом.

Мох! Бородач счистил его со стены и совершенно не обратил внимания на площадку. Выхвалив из ножен небольшой походный нож, Саша принялся счищать вековой нарост мха с площадки, на которой стоял.

Диск с символами нашелся в самом центре ее. Похоже, диск когда-то вращался, но сейчас он намертво прирос к каменному основанию. Один из сегментов диска совмещался со знаком, выбитым напротив скалы вне круга. Судя по надписи на скале, этот знак был обозначением именно того места, где сейчас находился Александр. Посредине диска находился небольшой сверкающий камень красного цвета. Александр назвал бы его рубином, если бы лучше разбирался в камнях.

Направить луч света? Куда? Судя по всему, на камень, находящийся в центре круга. И что тогда?

Саша похлопал по карманам в поисках того, чем можно поймать солнечный зайчик. Нужного предмета при себе не нашлось.

Азарт исследователя полностью захватил его. Быстро сбежав к лагерю, где археолог-любитель готовил ужин, Александр стал рыться в рюкзаке в поисках нужного предмета.

— У Вас зеркала нет?

— Есть. Александр, Вы ужинать собираетесь? — откликнулся Сашин спутник.

— Сейчас-сейчас, — Саша схватил небольшое зеркало, которое запасливый бородач нашел в своем рюкзаке и бросился наверх к найденной площадке. Через час солнце зайдет за горизонт и эксперимент не удастся.

Так, стать лицом на восток, поймать отражение солнца (это оказалось не так просто, учитывая то, что солнце находилось почти за спиной), направить луч на камень в центре круга. Сделано.

Камень заискрился, сверкнула вспышка, сопровождающаяся ужасным грохотом, и незадачливый экспериментатор потерял сознание.

Когда он очнулся, солнце стояло в зените. Что само по себе удивительно, неужели он провалялся без памяти до следующего дня. Но более удивительным было не это. Очнулся Саша оттого, что какой-то волосатый верзила тыкал в него мечом. Ощущения были самые неприятные.

Бородатого археолога-любителя поблизости не наблюдалось. Более того, Саша совершенно не узнавал местность, в которой находился.

— Мужик, ты на самом деле есть, или мне снишься?

— Гзыр тхыр пыр.

Ничего себе! Это что за тарабарщина?

Верзила рассмеялся, хлопнул Александра мечом по спине (слава богу, на этот раз плашмя) и указал на группу людей, стоявших неподалеку.

4

Группа людей, стоящих на дороге, выглядела очень живописно. Да, рядом, оказывается, проходила дорога. Александр не заметил ее из-за того, что все время смотрел в другую сторону. Дорога, это сильно сказано. Не шоссе, не автобан — тропа шириной метра полтора, протоптанная множеством ног, или множеством колес. Скорее всего, и тем и другим. Вот в сторону этой дороги и приглашал пройти Сашу странный человек с мечом.

Не менее странными были люди, столпившиеся на дороге. Что это? Костюмированное представление сельского театра? Выход на природу любителей Толкиена? Нет, те предпочитают более экстравагантные наряды. Ни гномов, ни эльфов не наблюдалось — обыкновенные люди в странных нелепых одеяниях.

Людей этих Саша сразу поделил на две группы — те, что были с оружием и те, что были без него.

Те, что были с оружием, имели некое подобие униформы — длинные легкие кожаные накидки с неровным волнистым краем снизу, подпоясанные широким поясом, к которому подвешивались ножны для мечей. Ибо воины были вооружены мечами. Те из них, которые не были вооружены пиками. Те, что были без оружия, были одеты более разношерстно. Кто-то совсем бедно, кто-то более добротно. Тех, кто мог откровенно блеснуть роскошью нарядов, не наблюдалось.

— Что за странное представление? — спросил Саша у собравшихся на дороге людей. — Кто вы?

Люди переглянулись. Причем, как вооруженные, так и безоружные.

— Тыр пыр.

— Хыр мыр гыр.

И эти туда же. Несут какую-то несусветную тарабарщину.

Саша попробовал сказать несколько фраз на английском и немецком — его явно не понимали. Собравшись с силами, он выдал несколько фраз на итальянском и испанском. Они составляли весь его словарный запас на этих языках. Отзыва не последовало. Воин, который пригласил его на дорогу, разозлился и толкнул аспиранта-языковеда к тем, кто был без оружия.

Все понятно — плен. Все эти люди — пленники! И он, Саша, тоже! Как? Почему? Похоже в ближайшее время ответов на эти вопросы Александру не получить. Он, специалист по языкам, оказался на положении немого. Александр просто не мог себе представить, что попадет в такую ситуацию, когда не сможет объясниться с окружающими. Вот и загадывай на будущее! Что ж, немой так немой. Ни к чему смешить людей звуками, которые никто не понимает. Лучше помолчать, помолчать и понаблюдать. Со временем, может, и получится сделать правильные выводы.

Они шли до конца дня уверенно, но не слишком спешно — Саша успел придти в себя и внимательно осматривался по сторонам. Никаких признаков цивилизации, странно. Дорога хорошо натоптана, видно, что ею постоянно пользуются. Опять же кто? Отпечатков протекторов Саша не нашел. Лишь следы людей и многочисленные отпечатки копыт коней. Похоже автомобиль на этой дороге не появлялся.

Странно все это — незнакомый язык, практически полное отсутствие цивилизации. Саша хлопнул себя ладонью по лбу, чем привлек в себе ненужное внимание. Осторожнее надо быть и тише. По крайней мере, пока он не поймет, что к чему. Мысль, его посетившая, была такой же простой, как и гениальной. И то, что она не посетила его ранее, можно было объяснить только растерянностью, вызванной последствиями взрыва и неожиданным пробуждением.

Подождав, когда все успокоятся, он незаметно сунул руку во внутренний карман куртки и вытащил портативный навигатор. Сети не было. Никакой поломки, прибор функционировал исправно, вот только связи со спутником не наблюдалось. Ладно, телефон. Его нахождение вне зоны приема — явление обычное, но чтобы не функционировал исправный спутниковый навигатор… Такое представить трудно.

Вздохнув, Саша убрал навигатор во внутренний карман, перехватив внимательный взгляд соседа слева. Его действия все-таки не остались незамеченными.

Шли до самого вечера. Солнце уже клонилось к горизонту.

— Тфыр пхыр, — скомандовал старший среди воинов. Тот самый, что пригласил Александра в колонну.

Должно быть, это была команда располагаться на привал, поскольку спутники Саши принялись разбивать лагерь.

Воины выставили караул. Те, кто не попал на дежурство, начали доставать походное снаряжение. Запылали костры, из походных мешков люди достали нехитрую снедь. Через четверть часа в котлах, подвешенных на треноги, готовился обед. К удивлению Саши, тем, кто был безоружен, выдали точно такой же паек, как и воинам. Получил свою порцию и он. Не сразу.

Кашевар подошел к Александру и с полминуты неодобрительно ворчал, покачивая головой. Затем направился к десятнику и вернулся с глиняной миской и деревянной ложкой. В придачу ко всему полагался такой же деревянный стакан без ручки. Все эти предметы перешли в ведение языковеда. Как и простой холщовый мешок для их переноски.

Странно все это. Когда это пленников кормили из одного котла с теми, кто их пленил? Саша постарался своего удивления не показать. Начнешь удивляться, рацион питания могут и уменьшить. Ему это надо? Тем более что все остальные воспринимали происходящее без удивления.

Кто знает, может, здесь действует конвенция построже, чем женевская, и с пленниками принято так обращаться. Главное понять, где именно это самое «здесь».

После ужина все завалились спать. Постели никто не предлагал. Посмотрев на своих соседей, которые наломали лапника, Саша решил последовать их примеру — спать на голой земле не лучшая затея. Уснуть оказалось, на удивление, нелегко. Нет, он не неженка и походными условиями его не удивить. Просто день выдался слишком насыщенный событиями. Очень необычными событиями. Как здесь уснешь? Далеко за полночь усталость победила, и сон все-таки сморил Александра.

Утром его разбудили крики. Десятник поднимал людей, подбадривая неторопливых хорошей затрещиной. Через десять минут запылали костры. Лапник, использованный для постелей, горел ярко и трещал, разбрасывая снопы искр. Кто-то попытался пойти за дровами, но десятник прикрикнул, заставив людей вернуться. Впрочем, если хворост бросать понемногу, костер горит довольно ровно. Позавтракав, тронулись в путь прежним порядком.

Саша решил посмотреть, не заработал ли навигатор. Сунул руку в карман — навигатора не было. Телефона тоже не оказалось на месте. Обронил? Потерял в спешке утренних сборов? Или? Вспомнив хитрый взгляд рыжего соседа слева, перехваченный им вчера, Александр стал искать его в колонне. Тот, напротив, сегодня занял положение, как можно более удаленное от вчерашнего соседа. Аспирант попытался перехватить взгляд рыжего. Рыжий упорно делал вид, что ничего не замечает. Саша подошел и дернул вчерашнего соседа за рукав. Тот резко отдернул руку и разразился тирадой похожей на отборную брань. Десятник тут же оказался рядом и прикрикнул, восстанавливая порядок.

Не иначе, пропажа навигатора не обошлась без рыжего пройдохи. И зачем ему навигатор?! Наверняка даже не представляет, что это такое. Увидел блестящую вещь и стянул, как та сорока. Предъявить претензии? Как? При отсутствии возможности общаться с окружающими это не так-то просто. Да и как он докажет, что вещь его? Никто, кроме вчерашнего соседа, навигатор у Саши не видел.

«Ну погоди же, рыжая морда!», — подумал Александр. — «Еще не вечер».

К обеду отряд вышел к деревне. Странная это была деревня. Невысокие дома, крытые соломой, маленькие окна. Но самым странным было даже не это. В деревне стояла абсолютная тишина. Не лаяли собаки, не блеяли овцы, даже захудалая курица не давала о себе знать. Надо ли говорить, что людей тоже не было. Деревня будто вымерла. Вся целиком, вместе со всей хозяйской живностью.

Десятник нахмурился, остальные воины тоже смотрели угрюмо. Через деревню колонна проследовали без остановок. Десятник проводил село грустным взглядом и прикрикнул. Судя по реакции окружающих, потребовал прибавить шаг. За день они миновали еще две таких деревни. Как сестры-близнецы, деревни ничем не отличались от первой. Странно все это. Впрочем, не более странно, чем все окружающее.

К конечному пункту путешествия импровизированная колонна подошла на третий день, считая с того момента, когда Сашу подобрали около дороги. Как он там оказался и что значит все происходящее вокруг? Александр перебрал все возможные варианты, но из-за почти полного отсутствия информации, так ни на чем и не остановился.

«Если задача не имеет решения, на время отложи ее в сторону». Александр решил не ломать голову и продолжить наблюдения. Рано делать выводы.

Наконец-то они увидели людей. Место, куда они пришли, напоминало крепость. Земляной вал метра три высотой, по верху которого проходила стена, сложенная из целых бревен. Стволы располагались горизонтально, зажатые между вкопанных в землю стоек. Стена была двойной. Расстояние между деревянными кладками было заполнено землей, придавая стене требуемую ширину. По гребню стены расхаживали дозорные, всматриваясь вдаль. Их отряд не вызвал у стражей стены никаких вопросов. Видимо, на роль ожидаемого врага они не тянули, или десятник с воинами были в крепости хорошо известны. Беспрепятственно миновав ворота, вновь прибывший отряд оказался в обширном военном лагере, насчитывающем, по прикидкам Александра, никак не менее тысячи человек.

Их построили на площади в центре. Важный человек в куртке лучшего качества, чем у десятника и накинутом поверх ее красном ниспадающем плаще вышел к строю и минут десять о чем-то вещал, расхаживая перед строем.

Зачитывает приговор или толкает речь? Попробуй разбери, если не понимаешь языка. Судя по всему, скорее последнее.

Вслед за капитаном, как условно назвал державшего речь военного Александр, к строю поспешил человек попроще со свитком пергамента в руках и большим гусиным пером. Он подходил к каждому из вновь прибывших, спрашивал их о чем-то и записывал ответы в свой свиток, время от времени обмакивая перо в резную деревянную чернильницу.

Подошел он и к Александру.

— Фыр мыр хыр?

Саша пожал плечами. Кто знает, о чем он там лопочет. Может, спрашивает, как его зовут, а может, интересуется, откуда он родом или сколько Саше лет.

Десятник, что вел их отряд, подошел и что-то объяснил писарю. Тот поставил длинный прочерк и перешел к следующему человеку, стоящему в строю.

Ну вот, так можно сойти за полного невежду, который даже имени своего не помнит и не знает, откуда он родом. Саша разве виноват в том, что не понимает ни слова из того, что говорят окружающие? Впрочем, ни слова — это слишком громко сказано. Несколько слов он успел запомнить из тех, что десятник и воины употребляли наиболее часто. Их слова расшифровывались легче, чем разговор безоружных спутников, поскольку часто за ними следовало действие.

Надо срочно осваиваться и учить язык. Языковед он или нет?! Кто бы ни были эти странные люди, без знания языка совсем плохо. Саша шепотом повторил несколько слов из числа тех, что он успел запомнить.

Куда их теперь? Дальнейшее откровенно порадовало — всех их отправили на кухню. Большие деревянные грубо сколоченные столы стояли на улице под навесами. Десятник построил их в очередь к массивному чугунному котлу, от которого, вопреки опасениям Александра, исходил довольно вкусный запах. А кормят здесь неплохо. Без изысков, но добротно. Это уже радует.

Крепость продолжала удивлять Сашу. После обеда их повели к свободной части лагеря. Толстый усатый военный выдал им палатки и показал, где их следует устанавливать. Несмотря на то что палатка была незнакомой конструкции, установка ее была работой привычной. Палатка была большой и полагалась одна на четверых. Вместе с Сашей поселился верзила под два метра ростом с чуть простоватым, будто вырубленным из гранита лицом, задумчивый парень в совсем изношенной одежде и крепкий мужичок в годах, явно крестьянской закваски, с твердыми мозолями на руках. С мира по нитке… Странной была компания, собранная в их отряде.

Долго прохлаждаться им не дали. Как только палатки были установлены, грозные крики десятника погнали их на находящуюся рядом площадку. Десятник был другой, не тот, который привел их группу в крепость.

Тот же усатый толстяк, что выдавал им палатки, притащил два десятка мечей и роздал их Сашиной группе. Мечи были настоящими. Почти настоящими: они были абсолютно тупыми.