– Договорились, но не дай бог тебе подцепить кого-нибудь на этом сборище сопливой молодежи. Пожалей того парня…

– Успокойся, я уже иду готовить кофе.

– Зад прикрой, бесстыжая!

* * *

Бобров снова сидел на излюбленной лавочке и пил пиво, которое любезно притаранил Паша.

Юрика, как всегда, не было. Он был в городе и постигал премудрости музыкальной науки, что для их группы было очень даже хорошо.

– Ну мы вчера и учудили! – проскрипел Паша.

– Да-а, – согласился Сергей, наслаждаясь пивом.

– Надо было их пропустить.

– Ага…

– Но какие на ней были серьги! Ты видел?!

– Спрашиваешь!..

– И надо же такому случиться: у мужика была пушка!

– Да уж… Больше мы так гулять не будем. Риску много – толку мало.

Паша постучал воблиной по доске.

– Я сегодня нормально спать не мог. Постоянные кошмары, все от кого-то бегу. Слушай, а если бы он выстрелил?

– Рожа у него была очень спокойная, с такой чаще всего и убивают.

– Бедный Юра был на волосок от смерти. – Чешуя полетела на землю. – И все-таки мы классно играем. И нам нужен новый синтезатор.

Серега промолчал. Он понимал, что товарищ прав: без инструмента делать нечего. Сочинять ему сейчас не сочинялось. Да и так написал сто песен. Играть-то рано или поздно все это надо… И из-за отсутствия какой-то электроники у него теперь производственный застой. Ему деньги нужны не на дебош или мотовство, ему деньги нужны для дела!

Газетка, на которой уютно расположились баночка тушенки, мягкая буханочка хлеба да зелененький лучок, привлекла внимание Пашки.

– О, бля, опять гастроль! Какая-то попсовая мочалка Вика из столицы. Ну как она, баба, пробилась? Это сколько ж надо «давать»?!

– В том-то и фокус, что «давать» надо одному-двум, но тем, кому надо, а то пойдешь по рукам, – сумничал Серега.

– Из тебя бы вышел крутой сутенер! – отвесил своему предводителю комплимент Паша.

Боброву понравилась мысль:

– Может быть. Главное в том, что в нее вкладывают бабки, а в нас никто ничего не вкладывает.

Паша заржал:

– А в нас некуда! У нас все очень узкое!.. У нее там пещера Арара, а у нас? У нее и свет, и звук, и техника последняя!

– Вот именно, – согласился Серега и в задумчивости уставился в бесконечность.

– Ты чего? – Паша не любил, когда человек вот так, ни с того ни с сего, вдруг берет и выпадает из разговора, начиная бродить по лабиринтам собственных мыслей.

– Ничего, думать будем.

Паша хлопнул приятеля по плечу:

– Чего думать? Воровать надо. Давай разденем девочку!

Они очень хорошо понимали друг друга, в противном случае и друзьями бы не были. Один намекал, второй въезжал в тему и дополнял.

– Украсть несколько тонн оборудования? Да мы даже с девчонок золотишко поснимать не можем!..

Паша чувствовал, как «длинный» начал дозревать – до жирафа всегда тяжелее доходит!.. Приятель хоть и возражал, но делал это с ленцой, проявляя озабоченность лишь трудностью столь грандиозной задачи. Ударнику требовалось всего лишь чуть-чуть надавить на Сергея, и тот даст слабину.

– Да когда у нас будет еще шанс?! Девочка новенькая – значит, команда небольшая; устроимся помощниками, колонки таскать, а потом «кинем» их!

– До концерта или после? – Предводитель советовался. Вопрос был уже непосредственно по теме.

Зажевывая солененькую спинку воблы, Паша мечтательно посмотрел на голубое небо:

– А какая разница? Только вот без Юрки нам опять же не обойтись. Он водитель. На себе же не потащим…

– Хорошо… – Серега почувствовал, что пиво больше не вмещается. – Только… только «что и как» обсудим уже втроем. Во что ты меня втягиваешь, Паша, во что?

* * *

Глядя на то, как Ира, а теперь Вика, двигается на сцене, продюсер не переставал себя нахваливать. Подобранная им прямо с улицы угловатая ровесница покойной на поверку оказалась более стройной и пластичной. Мордашка у нее была посмазливее, что тоже немаловажно. Вопрос непосредственно пения на сцене решался как всегда: фонограмма есть, остальное дело техники – разевай рот да двигай попой.

Еще вчера он сомневался – на правильном ли стоит пути, но теперь – нет, теперь все идет как надо.

Когда Лидия Яковлевна увидела девочку, которую привез Иволгин, она очень долго не могла закрыть рот от удивления.

– Это мысль! – ответила она шефу на его подмигивание.

– О! Как у вас здесь здорово! – Ира рассматривала кабинет, отделанный в современном стиле: итальянская мебель, на стенах престижная сине-зеленая «мазня» продвинутых художников… вазочки, кожаные вертящиеся креслица…

Тут же в кабинете появились кофе и пирожные.

– Я не стану ходить вокруг да около. Вы мне нужны.

Ире было безумно интересно. Кто бы мог подумать, что ей предложат работу, да еще и привезут в шикарный офис!

– И что я должна делать? – Она и не думала отказываться от заварных с прекрасным кремом.

– Я продюсер. Я вкладываю деньги в талант. Одна моя подопечная неожиданно очень сильно заболела, и ее надо подменить на пару концертов.

Ира слушала и ела.

Когда она выслушала все до конца и дала согласие, на столе появились деньги, много денег. Тысяча долларов задатка. Увидев бабки, она мысленно послала Ашота подальше. Маршрут – пусть сам выбирает…

Куркин встретил новую Вику с долей скептицизма, но уже к вечеру его глаза блестели. Испытывая подъем, он подошел к Иволгину.

– У девочки дар божий! Как ни жаль ту Вику, но эта намного, – он просто задыхался от восторга, – намного лучше! Оставшиеся три дня я с нее не слезу, и у нас будет результат.

– Отлично, – похвалил продюсер.

«Мне бы только удержаться на плаву! Только бы ускребстись! Вместо Вики Беспритыкиной на сцене будет Ирина Соплякова? Ну и хрен бы с ним, лишь бы дело выгорело!» – Размышляя столь рациональным образом, Иволгин широкими шагами шел прочь от сцены. Предстояло еще позаботиться о том, чтобы весть о смерти начинающей певицы затерялась на столах редакторов местных газет. По телевидению сюжет, слава богу, не прошел. Кроме того, ему предстояло вычислить своего противника. Убийца в милицейской форме – подумать только!

* * *

Дарья съездила за билетом заранее, поэтому в день, когда пришло время отправиться в ледовый дворец спорта «Кристалл», у нее было приподнятое настроение, в отличие от тех, кто еще не успел приобрести билет на шоу.

Не забывая слова Иннокентия о том, чтоб никаких мужчин и мальчиков после концерта «Ни-ни», она оделась весьма скромно – юбка доходила едва ли не до колен, а белая блузка была абсолютно непрозрачной. Макияж очень скромненький: только щечки попудрила и губки с глазками подвела.

Когда она подъехала к Дворцу спорта, на автостоянке мест уже не было, пришлось парковаться рядышком, на тихой улочке.

Причесавшись, она вылезла из «девятки» и придирчиво осмотрела гардеробчик. Не дай бог на чулочке складочка! Не говоря уже о более страшных вещах типа темной полосочки на апельсиновой юбочке… Осмотр не дал отрицательных результатов, и она выступила по направлению к сборищу страждущих зрелища.

Чем ближе она подходила к толпе, тем тревожней становилось у нее на душе. Народ сгрудился у закрытой двери. До объявленного в рекламе начала представления оставалось около пяти минут, но людей внутрь не пускали, и те выражали свое недовольство редкими вскриками, которые по мере приближения Дарьи стали более интенсивными. Толпа загудела.

Ощущение, что «кина не будет», овладело и ею. Дрянное это чувство – облом по полной программе! Ничего нельзя изменить, ничего перенести. Ты беспомощная песчинка в огромном потоке обстоятельств.

– Что случилось? – спросила Дарья у размалеванной девчоночки, выкрики которой были ярким примером ненормативной лексики.

– Эти козлы не хотят нас пускать! – В голубых глазах было столько ненависти, что Дарья отшатнулась.

Молодежь, притопавшая на концерт со всех концов города, пока еще держала бутылки с пивом при себе. Время «Ч» стремительно приближалось. Не желая находиться в толпе в тот момент, когда время выйдет, Дарья отошла подальше.

Наконец, к людям решил обратиться какой-то бородатый здоровяк. На улице он так и не показался, но мегафон в узкую щель, организованную милиционерами, просунул:

– Я продюсер этого турне!

Толпа замолкла.

– К сожалению, у нас украли часть оборудования, без которого невозможно дать концерт!

Крики недовольства были весьма сильными. В прозрачные двери полетели пустые и не пустые бутылки и банки. Стеклянная тара разбивалась о преграду, и сотни осколков стали рассекать лица тех, кто стоял около дверей.

Люди, получившие ранения, отпрянули назад, в то время как стоящие сзади недовольные, наоборот, навалились. Началась давка. Милиция, до этого стоявшая без дела, пустила в ход дубинки и в очень недружелюбной форме стала ликвидировать пробку перед главным входом.

На фразу в сообщении о том, что в течение недели все смогут сдать свои билеты и получить обратно деньги, уже никто не обратил внимания. Народ был озабочен единственной целью: нанести как можно больший вред Дворцу спорта.

Здесь делать ей больше нечего, поняла Дарья. Билетик она разорвала на кусочки, после чего аккуратно опустила бумажечки в ближайшую урну, дымящуюся, словно вулкан, благодаря незатушенным бычкам.

Грустно было уходить ни с чем. Хорошо, что Иннокентий компенсировал собственное отсутствие деньгами. Это несколько скрашивало отвратительное настроение. Захотелось в постельку, под мужское крылышко. Грустно вот так разворачиваться на все сто восемьдесят градусов и ковылять по тротуару. Посмотрев по сторонам, она увидела неоновую вывеску, зазывающую перекусить в кафе «Иноходец». Пожав плечами, решила заглушить тоску поеданием парочки свеженьких пирожных. Нельзя же уходить совсем ни с чем! Приехала сюда за десять верст… хоть поесть, и то праздник.

Из динамиков вылетал хриплый голос Высоцкого. Дарья любила его песни – впрочем, кто ж их не любит в России? Песенка была веселая, про людоедов. Под такой аккомпанемент уничтожать сдобу было делом очень легким и приятным. Как-то незаметно пролетел целый час. Она не ожидала, что так засидится. Будто на самом деле на концерте побывала!

– Девочка, можно я с тобой сяду рядышком?

Рядом с ее столиком стоял тот самый бородач, который безуспешно пытался извиниться перед публикой.

Она не стала останавливать его, когда он, так и не дождавшись разрешения, уселся напротив. То, что перед ней человек обеспеченный, она чувствовала кожей. Он не суетится, не колготится. Делает все размеренно и спокойно. Одет непросто: костюмчик сшит на заказ, жилеточка из дорогой ткани. На мизинце перстенек. Борода ухожена лучше, чем лужайка в саду какого-нибудь Людовика.

– Я хотела сегодня попасть на ваше шоу, – уколола она. – Вместо этого приходится объедаться мучным.

– И вы о том же! Такая красивая, стройная, а все о том же! Вы думаете, что шоу-бизнес – это свет фонариков и огромные деньги? Нет, дорогая моя, это еще и неудачи, которые надо уметь переносить. Не против, если я закажу себе немного водочки?

– Как хотите. Только мне не предлагайте.

– Договорились.

После того как он пропустил подряд пару стопок, Дарья решила выведать, что же все-таки произошло.

– Ну, я не могу с вами разговаривать о таких вещах. К тому же вы уже все слышали.

– Почему бы вам не выпустить певицу одну? Поплясала бы под фонограмму, без музыкантов, которым в руках держать нечего. Зато народ остался бы доволен.

– Я Дмитрий, а вас как зовут?

Дарья представилась.

– Знаете, Даша, ситуация у нас весьма напряженная. Через два дня мы должны уже быть в Волгограде. Стоимость похищенного несколько тысяч долларов. Убытки потому, что сегодня ничего не состоялось, примерно того же порядка.

– И что же вы будете делать?

– Придется гонять самолет в Москву за новым оборудованием, а это – снова деньги.

– Вы врете мне, Дима.

Она поднялась, собираясь уходить.