Этого требовала логика его существования. Он выполнил свою работу до конца...

Откуда взялась эта идиотская мысль? Это не последний город на свете... Но у каждого города свой палач. Он, оказывается, знал и это.

Да, он - тот, кто открывает людям глаза на правду, как консервы. Только палачи и дураки занимаются этим. Что ж, на его долю выпала неблагодарная миссия, но это его удел. И он превратится в дурака, если захочет узнать правду о себе. В конце концов, разве недостаточно знать, что ему нравиться стрелять? Ведь, в принципе, это единственное, чем занимается в свободное время...

В свободное от чего?

Это была его последняя мысль перед тем, как он провалился в свой обычный, без сновидений, сон покойника.

А за окном в ночи нарастал глухой, как далекий прибой, шум. Это был топот тысяч босых ног. В кромешной темноте горожане шли на кладбище. Там они вдоволь похихикают над проделками своего городского шута и при свете костров похвастаются друг перед другом свежими ранами. И пожарят в золе картошки, а потом, возможно, займутся сексом...

Отклонение от нормы - оно стимулирует, ведь только дураки - бессмертны.

ХОРОШИЕ НОВОСТИ

/ Евангелие от Иннокентия /

Благодаря тому, что многие до меня рвались сообщить Человечеству благие вести, то и я решил не ударить тем, что у меня есть, в грязь. Во первых строках этого евангелия должен признать, что теория Дарвина однозначно верна. Вы не поверите, но люди и в самом деле произошли от обезьян. Много есть тому свидетельств. Думаю, что не меньше, чем доказательств существования Бога.

Кстати, об этом курьезном персонаже нашей истории. Все дело в том, что Он был обезьяной. Вернее, очень на нее похожим. И, ничтоже сумняшасе, создал первых "людей" по образу своему и подобию. Как и все гомункулусы, Адам и Лилит, а именно от нее пошли первые современные обезьяны, были страшными недоумками. Это касается как их внешнего вида, так и сообразительности. Подруга первого мужика, правда, была еще более глупой и сбежала в неокультуренные джунгли, где первое время размножалась почкованием. Адаму стало скучно и он начал ныть о том, что, мол, одинок, как... Нет, тут я соврал. Не было тогда ему с чем сравнивать, да и с лексиконом у него было скудно, как у попугая. Однако, как-то он все-таки умудрился втолкнуть в волосатые уши Создателя эту мысль и Тот, глядя с тоской и щемящей жалостью на первое своё творение, крепко задумался.

Дело было в том, что глина, то бишь, в современном понимании биомасса была к тому времени уже растрачена на всяких там мошек, птичек и остальную экологию. Делать было нечего и тут Его осенила блестящая мысль. А не попробовать ли генную инженерию? Сказано-сделано. Он в секунду препарировал Адама, как лягушку, и выдернул первую попавшуюся кость. Как уже известно из свидетельств очевидцев, это было ребро. Тут будет кстати сказать, что генным инженером был Святой Дух. В полную силу он проявит себя гораздо позже, при опытах с Марией...

Долго ли, коротко ли длился эксперимент не суть важно. Третья особь грядущего Человечества тоже получилась волосатой. И сказал Он тогда, что это хорошо и пошел отдыхать. Адам же, понятия не имея о тестировании на интеллект, просто отправился гулять с ней по Эдему. Лишенный возможности выбирать как подруг, так и место прогулок, он, бездумно бормоча, таскал обретенное ребро по саду... Свежеиспеченное счастье отвечало ему взаимностью, в смысле безмозглым мяуканьем, и тащило в рот все подряд. И это неудивительно. Спросите любого и он вам ответит, что внутривенным раствором сыт не будешь.

За этим-то занятием и застал их Творец. Прищучил, можно сказать, и крепко задумался. Его низкий лоб сполз на нос, отчего выражение, скажем так, лица приобрело недоброе выражение.

- Господи, чего это с тобой?! - на правах старого знакомого поинтересовался Адам. Со временем это выражение приобрело характер беспредельного удивления.

Тот разгладил немногочисленные морщины и сказал еще одну историческую фразу:

- Жрите все, но там, в глубине сада все еще стоит дерево. Древо, так сказать, Добра и Зла. Плодов с него трогать не смейте. Иначе будет вам нехорошо!

- Да и так с голоду не помрем! - оскалился Адам и потащил Еву от первого греха подальше.

Бог задумчиво глядел им вслед и чесал в затылке. Еще первый опыт показал, что самки склонны к непослушанию. Слова словами, но было бы нелишним предпринять что-нибудь еще. Проще всего было бы, конечно, выкорчевать деревцо, но это был Символ, а с ними и до сих пор носятся, как дурень со ступой. Такая вот темная наследственность.

Скорее всего, это в самом деле было так, потому что иного объяснения глупому упрямству я не вижу. В общем, отказавшись от здравой мысли, Он начал искать иной выход. И нашел, иначе не было бы нас с вами.

Из наблюдений за строптивой Лилит Ему было известно, что она панически боится змей, пауков и мышей. Так, как пауки приснились Ему в кошмаре и были отнюдь не самыми эстетичными Его творениями, а мышки выглядели слишком несерьезно для требующейся роли, то пришлось остановиться на змеях.

Подобрав гада покрупнее, Он вправил ему мозги и определил ареал обитания под кроной яблони. Вот тут-то и начинается самое интересное. Все дело в том, что Дерево это после очередного Его эксперимента стало ужасно радиоактивным. Баловался Он с ураном в свое время, как люди с Чернобылем... Короче, долго сказка сказывается, да быстро благие вести разносятся. Основной сюжет уже давно всем хорошо известен и я лишь уточняю некоторые детали.

Итак, от длительного обитания в зараженной зоне вправленные мозги у Змея съехали набок и вместо того, чтобы шугать обезьянок от ядовитых яблок, он начал им их предлагать. Гад ползал по саду за ними по пятам с плодом в пасти и стал до такой степени привычным атрибутом прогулок, что Ева, поддавшись на уговоры, как-то раз грызнула-таки подарочек.

Сейчас даже ребенок знает, что вода и радиоактивность вкуса и запаха не имеют. Тогда же для пращуров это была тайна за семью печатями. Нет ничего удивительного в том, что гром опосля грехопадения не грянул и Адам не перекрестился.

- Вкусно! - взвизгнула та, которой вскоре было суждено стать первой женщиной, и добавила, прожевав первый кусок, - Очень вкусно!

Адам заподозрил Бога в первом обмане и, будучи дураком, тоже принялся наверстывать упущенное. После плотного обеда парочку разморило и они мирно почили едва ли не в обнимку со Змеем, а когда очнулись, то увидели, что наги. Теперь этот факт может объяснить любой школьник, но тогда они здорово струхнули, видя, как с них клочьями лезет шерсть.

Так состоялась первая мутация.

В наше время бесплатной медицины они сдохли бы непременно, но Бог на то и всемогущ, чтобы откачать непутевых. Вид их, однако, Его здорово смущал и из Эдема Он ушел, чертыхаясь и плюясь ядовитой слюной. Змей же, наоборот, несмотря на то, что Адам и Ева на него здорово обиделись, людей в покое не оставляет заботами до наших дней. Пресмыкающиеся - твари, за редким исключением, довольно незлопамятные и поэтому приручить их нет никакой возможности.

Аминь.

ЖИЛИЩНАЯ ПРОБЛЕМА

"Призраки бродят по Европе!.. Помогите!!!"

"Коммунистический манифест-2"

В лунном свете привидение тихо покачивало шторообразным телом. Оно выглядело грустным. Штопанная-перештопанная простыня, заменявшая ему тунику, была покрыта подозрительными темными пятнами, очень похожими на плесень. Чувствовалось, что к нему никогда не приезжала родственница с отбеливателем.

"Да, тяжелые нынче времена, - подумал Степан Криворучко, наблюдая за выходцем с того света. - Разве это жизнь, когда и после смерти ходишь черт знает в чем?.."

- Ну, чего ты там стоишь? Все равно от меня не спрячешься, - нагло заявила полупрозрачная занавеска и поплыла навстречу.

Степа доверчиво, как непуганый зверь, сделал шаг вперед. В свои тридцать восемь он к чертовщине относился довольно равнодушно, особенно в нетрезвом виде. Нужно, кстати, отметить, что и теперешнее его состояние было соответствующим.

- Ты кто? - на всякий случай поинтересовался Криворучко, сделав скидку на возможный оптический обман и изобретательность бомжей. Он хотел знать наверняка, что все это ему не мерещится. Ведь были же случаи, были! То зеленые санитары, а то белые человечки. Насмотрелся Степан на своем веку всякой чертовщины. Что да, то да.

- Сам знаешь, - штора продолжала вести себя, как рассекреченный шпион.

- Привидение-таки, значит, - полуутвердительно-полувопросительно пробормотал он и тут вовремя вспомнил, что при встрече с призраком нужно нажать большим пальцем на глазное яблоко. Если перед тобой самозванец, то должен раздвоиться. Народ врать не станет - у него вековая история.

Криворучко ткнул себя в глаз и взвыл от боли. Простыня не раздвоилась, а глаз разболелся.

- Убедился, Фома Неверующий!

- Дерьмо! - кажется, он ненароком доставил простыне удовольствие и от этого начал злиться.

- Нет, я - привидение, - в голосе звучала неприкрытая гордость, смешанная, правда, с непонятной горечью.

- Чье же это, интересно? - Степан не поскупился на презрение, словно общаться с ним достоин был, как минимум, дух Наполеона.

Ответ его обескуражил. Более того, даже немного напугал.

- Твое.

- То есть... как это мое? - и правда, в такое не каждый поверит. - Это что же?.. По-твоему выходит, что я умер, да?

- Нет еще, - тут привидение душераздирающе вздохнуло, - к счастью.

- Так что же ты тут людей пугаешь? А если бы инфаркт? А?! Я тебя спрашиваю! - Степану полегчало до такой степени, что он даже начал трезветь. - Нет, что же это делается? Всякая проклятая душа будет шляться во дворе моего дома и пугать меня до полусмерти! Ты бы лучше старушкам померещилось! Сплошные сплетни от них.

- Они и так уже одной ногой в могиле, - резонно ответил призрак.

- Что-то я тебя не пойму. А я тебе на кой сдался? Ведь я еще... Криворучко распирало от радости жизни и он, не найдя слов, самовыразился в вопле, - ого-го-го-ооо!!!!

- Это ты так думаешь, - штора вся сморщилась. - Не ори, соседей разбудишь.

- Да и черт с ними!

- Так-то оно так, но ведь с тобой-то я.

Кого-нибудь другого, например, философа эти слова заставили бы задуматься о смысле существования, но только не Степу и не сейчас. Подобные мысли были свойственны ему исключительно с похмелья, когда в кармане ни копейки.

- Да пошло ты... - он умолк. Ругательство в таком контексте явно не звучало.

- Слышь, а почему ты мне все время тыкаешь? - и привидениям, оказывается, свойственно любопытство.

- Да иди ты к чертовой бабушке! - нашел выход из семантического тупика Криворучко.

- Ты должен гордиться, что имеешь дело со мной!

- Тоже мне, Владимир Ильич, мать твою! - черт его знает откуда выскочило на язык это имячко, но на привидение оно оказало совершенно неожиданное воздействие.

Ирреальный дух даже шарахнулся от него и чуть было не перекрестился.

- Откуда ты знаешь?

- Да уж догадался, - самодовольно осклабился новоявленный спирит. Он, конечно, и сам немного обалдел, но виду решил не подавать. - "Знай наших!"

Фантом шмыгнул в кусты и оттуда донеслись булькающие звуки.

- Эй, ты чего там делаешь? - забеспокоился Степан. Если булькает, значит, пьет, а он к таким проявлениям неуважения не привык. - Нет, козел ты все-таки, а не Ильич. Хотя и разницы, конечно, никакой...

Бледная тень выскользнула из зарослей и заискивающе пробормотала:

- Да вот, балуюсь тут звездным эликсирчиком, но, боюсь, не с твоей нынешней физиологией его глотать. Вот помрешь, тогда и посидим.

- И на том спасибо. Я уж тут пока водочкой обойдусь.

- Давай-давай. Если денег не хватает, советую продать квартиру. Попьешь еще с годик, а там уже и эликсирчик не за горами. С циррозом печени он согласуется в самый раз!

- Ну да, стану я крышу над головой продавать! И, вообще, типун тебе... в тебя!

- Да что ты знаешь о крышах-то? - малость заплетающимся языком спросило привидение, затем без предупреждения превратилось в огромный указательный палец и укоризненно покачалось.

- Ну, ты! Не балуй!

- Извини. Понимаешь, мы - привидения, то бишь, неприкаянные души, которых на небо не пускают, а земля не принимает... И вот, возникает вопрос. О, это очень интересный вопросик... И я тебя спрашиваю, куда нам, горемычным, деваться? Ась?

- Ну, на кладбище там, - Степан добросовестно напрягся и даже почесал в затылке, - Или, к примеру, в заброшенные церкви...

- А ты сам когда-нибудь ночевал на кладбище?

- Мой автопилот меня еще ни разу не подводил. - Степан сплюнул.

- То-то и оно. Холод, ветер собачий, тело так и сдувает, так и сдувает привидение всхлипнуло и у Криворучко тоже на глаза навернулись слезы.

- Да тебе ли об этом беспокоится? У тебя же целый Мавзолей!

- Пфф, очень весело с покойником вековать! Никакого, понимаешь, тебе духовного общения... Да и как первый коммунист, я не могу оставить своих товарищей по несчастью - тьфу! - по партии, я имею в виду. А их тысячи, миллионы коммунистов со стажем! Так куда же нам?

- Ну, за бугор, например. Там же Карлы Марлы всякие... Должны поддержать!

- Ага, со свиным рылом да в калашный ряд. Там у них, конечно, очень здорово. Легенды, родовые замки и нашего брата ценят, потому что понимают каждый может оказаться между небом и землей. Высокая культура страха и уважения фамильных грешников. А у нас?

- А что у нас?

- А у нас мы селимся, более того, по очереди ютимся в телах пролетариата, - ошарашил Степу бессмертный дух Ильича. - Вот, сегодня меняюсь в тебе с Малютой.

- Во мне?

- А ты думал, что зря по земле бродишь? Нет, я еще при жизни сказал, что все в природе устроено рационально.

- К черту такую рационализацию! И, вообще, почему только пролетариат?

- Карма у него такая!

- Что за зверь?

- Темный, ты, как подземелье.

- А "новые русские"? - перебил его неграмотный оппонент.

- Э-э, ненадежный в витальном отношении контингент. Мрут, как мухи. Статистику читать надо. Киллеры-шмиллеры всякие, понимаешь, да? - в складках простыни наметилось что-то татарское. - А мы боремся за сокращение мигрирующих душ, потому что это снижает качество инкарнаций!

- Что же делать?

- Да ты прям, как Чернышевский, - ухмыльнулось бесплотное постельное белье и вдруг страшным голосом заорало. - Ротик открывать, батенька, ротик!

Криворучко растерялся до того, что нижняя челюсть отпала сама по себе.

- Скуратов! А, Скуратов! Время уже! - просительно заныло привидение.

"У ходоков, видать, набрался," - сообразил Степан, но рот закрыть не успел, потому что оттуда неожиданно послышалось рычание дикого зверя.

- Рано еще!!!

- Да как же рано-то... - хныкало бестелесное существо. - Гляди, светает уже!

- Выходной до третьих петухов! - гаркнуло из Степановой утробы и разговор оборвался.

Пауза затянулась минут на пять, пока челюсть, наконец, со щелчком не встала на место.