А через три года пришел незнакомец с половинкой уже недействительной сотенной купюры…

За эти годы произошло многое.

После встречи Петра с Рифатом грянул путч. Неизвестно, чем занимался в те дни чеченец, а Козырев пребывал в панике. Он метался в бурлящей Москве и не знал, что ему делать: то ли мчаться в Анапу к своим, чтобы там искать какие-то выходы на Запад, хотя бы через Турцию, то ли окопаться на даче и держать круговую оборону. А может быть, вовсе податься в бега за Урал. Петр Ильич почему-то считал, что пришедшие к власти реваншисты-коммунисты тут же начнут ставить к стенке буржуев явных и тайных, а к последним он справедливо относил и себя. Правда, после визита тех «грузчиков» он вполне мог перейти в категорию первых. Он съездил на дачу, чтобы переждать возможную стрельбу в столице, а заодно и проверить, не побывали ли и там, возле главного тайника, непрошеные гости. Все оказалось в порядке. Замок на железной двери в глухом бетонном заборе открылся легко, грядки не были перекопаны, а в доме все на местах. Тайник, который он предусмотрительно оборудовал в подкопе под глухим забором между своим и соседним участком – так, чтоб доступ к нему был у него, а принадлежал он вроде бы соседу-генералу, никто не трогал: кирпичи над подкопом лежали в том же порядке, а непуганые черви под ними расползлись лишь при первых копках саперной лопатки. В общем, все обошлось.

Путч, как понял лишь потом Козырев, сыграл на руку ему и подобным ему деятелям: организовали все кагэбэшники, и после провала было уже не до них – впору самим спасаться, а не губить кого-то…

Началась неразбериха и в Союзгосцирке. Отменили все зарубежные гастроли, таинственным образом обнищала касса, не на что стало содержать зверинец Барковой. Ее подопечные тихо хирели и постепенно вымирали без надлежащего ухода. А вскоре она и сама умерла от сердечного приступа после запоя с лучшей подругой, дочкой бывшего генсека. Так оборвалась самая главная ниточка, которая связывала Петра с «каменным веком» в его биографии. Но не единственная, которая могла вдруг затянуться петлей на его шее – братья Залимхановы могли объявиться в любой момент. Да еще этот таинственный доброжелатель…

Козырев сидел в своем кабинете на пятом этаже кинотеатра «Ханой» в Ясеневе. Когда-то этот монстр влился в плеяду гигантских киноконцертных залов, выросших в спальных районах столицы и носящих имена столиц «братских» стран: «Будапешт», «Варшава», «Улан-Батор», «Ханой». В них планировалось организовывать досуг местного населения за счет показа фильмов и всяческих выступлений. Но после того, как осьминог Голливуда обвил своими щупальцами все каналы российского телевидения и выпустил чернильное облако видеокассет на бесчисленные лотки торговцев, эти неуклюжие броненосцы столичного кинопроката дали течь и затонули под собственным весом. Залы пустовали, а на бесчисленные подсобные помещения и фойе набросились пираньи-арендаторы. Одним из них и ухитрился почти сразу после провала путча стать Петр Ильич Козырев.

Начал он с того, что организовал кооператив «Досуг» и арендовал в «Ханое» репетиционный зал и клетушки гримерок под самой крышей. Туда он завез кучу игральных автоматов, гоняющих шарики по звякающим рычажкам и топящих жестяные корабли на экране при попадании в них световой трассы «торпеды». Закупил он это великолепие через своих цирковых друзей в Польше и Германии, где их уже собирались за деньги везти на свалку, но вдруг с прибылью уступили российскому бизнесмену. После небольшого ремонта и русификации правил игры они украсили собой не только фойе уже упомянутых киномонстров, но и пустеющие универсамы, аэропорты и залы ожидания московских вокзалов. Минимальные затраты Петра Ильича на аренду нескольких квадратных метров в каждой из точек, разбросанных по всей Москве, с лихвой покрывались потоком мелочи из карманов детворы и игроков постарше. Поток этот, кстати, не могли проконтролировать налоговики и, что самое главное, рэкетиры. Да и не связывались те с подобной мелочью: ну стоят несколько «брякалок» в «опекаемом» универсаме – не ехать же из-за них черт-те куда разбираться с хозяином. А вдруг его уже «крышат» местные ясеневские? Не забивать же стрелку по этому поводу.

Подзаработав живых денег на подобной мелочи и добавив кое-что из своих швейцарских запасов, Петр Ильич пошел дальше. Как только большинство столичных точек общепита через ваучеризацию акционировалось и приватизировалось, хозяева превратили их в дорогие кафе и ресторанчики, где стала проводить время местная молодежь, что побогаче. Музыка и танцы были не везде, а развлечься хотелось. Тут-то и подсуетился хозяин игровых автоматов: буквально за полгода взамен невинных детских игрушек, «развивающих глазомер и координацию у подрастающего поколения», как значилось в уставе кооператива «Досуг», Москву заполонили «однорукие бандиты», так же по дешевке закупленные Козыревым в объединившейся Германии. Но они развивали уже совсем другие качества играющих: скольких спустивших свои и чужие денежки юных незадачливых игроков игрушечные «однорукие бандиты» затащили в ряды настоящих, двуруких! Доходы Петра Ильича возросли многократно, а «крыша» все не налетала…

И наконец – та памятная встреча. Петр Ильич был в кабинете один. Дверь открылась, и на пороге показался невысокий, худощавый мужчина с осанкой бывшего военного, а может быть, спортсмена – пиджак на прямом торсе сидел идеально, явно не за счет подкладных плечиков. Гость на мгновение замер в дверях, оглядывая кабинет, словно боксер – ринг или командир – поле боя. Но лицо его в эти секунды выражало максимум приветливости, насколько это позволяли аккуратные шрамы, спускающиеся от внешних уголков глаз к волевому подбородку. Они несколько оттягивали нижние веки и холодили взгляд посетителя, отчего казалось, что он глубоко печалится, несмотря на белозубую улыбку.

– Вот мы и встретились наконец, Петр Ильич, – негромко сказал гость.

– Простите, с кем имею честь? – удивился Козырев. – И как вы сюда попали?

– Вы имеете в виду, что ваш страж внизу не отзвонил вам о посетителе?

– М-да, – согласился Петр.

– Начнем с первого вопроса. Моя фамилия Машков. Павел Павлович. Можно просто Павел. Мы с вами как два святых прямо, – кривовато, из-за шрамов, улыбнулся гость. – А что касается второго, то ваш цербер любезничал с буфетчицей метрах в пяти от двери и, даже если бы очень захотел, не смог бы меня остановить. Я сам его подозвал, чтоб узнать, на месте ли вы.

– И не позвонил, пропустив. Уволю бездельника, – нахмурился Петр.

– Уволить – это мягко. Гнать таких надо без оплаты за сегодняшний день. В наше время вход в офис должен охраняться надежней границы.

Петр во время этих сентенций машинально встал, не приглашая посетителя сесть, и подошел к окошку, из которого хорошо была видна площадка для парковки машин внизу, – так он решил определить, что за странный гость проник к нему. Ведь в наше время, как, впрочем, всегда, встречают по одежке, а автомобиль – та же одежка. На площадке рядом с его сильно постаревшим «ауди» стоял «ниссан-патрол».

«Так, мигалок нет, – значит, не силовики. Но тоже люди неслабые, судя по машине. Неужели наезд?» – испугался он.

– Нет, мы не оттуда, – словно угадав его мысли, усмехнулся гость. – И не из противоположного лагеря. Мы золотая середина.

– Хватит загадок, Павел Павлович, – почти строго сказал Петр. – Садитесь, пожалуйста, и рассказывайте, зачем я вам понадобился. Что-нибудь выпьете? Вы не за рулем?

– Нет, дорогой. Я не один приехал, – словно предостерег гость хозяина. – Так что от рюмочки не откажусь. Хотя виски не пьют рюмками, а вы любите именно его. По-прежнему «Белая лошадь»? – проявил он осведомленность о пристрастиях Петра.

– Да, но не помню, чтобы мы его с вами уже пили.

– А мы с вами и не виделись никогда. Но если англичане говорят: «Мой дом – моя крепость», то японцы: «Дом – внешняя душа». Побывав в нем, узнаешь хозяина.

– А, так вы знакомый Тамары! – догадался Петр. – Что-то она мне о вас не рассказывала, – в шутку изобразил он ревнивого мужа.

– Нет, холодно. С ней мы тоже не виделись.

– Что ж, – начал раздражаться Козырев, разливая виски по тяжелым желтоватым стопкам, – давайте выпьем. Может, это нас несколько сблизит.

Он боялся. Если не считать разгильдяя, стоящего у дверей внизу, в офисе было еще два дюжих охранника, которые при нажатии потайной кнопки вызвали бы милицию и ворвались в кабинет на выручку хозяину – так было договорено. Но почему-то Петр чувствовал, что такой ход событий не в его пользу. Он ощущал скрытую силу, сквозящую в каждом движении и взгляде Машкова, да и не известно еще, кто скрывается в чреве мощного джипа, стоящего внизу. Что ж, придется ждать и слушать.

– За очное знакомство, – приподнял стопку Машков и чуть пригубил виски. – Хорош. Чувствуется, что не польский суррогат. Как там Варшава, кстати? – оценил гость напиток и одновременно дал понять, что знает о недавней поездке Петра в Польшу за партией подержанных «колес фортуны» – нового для Москвы типа «одноруких бандитов».

– Я смотрю, вы многое обо мне знаете, Павел Павлович. Почему такой интерес?

– Позвольте представиться до конца: я генеральный директор частного охранного предприятия «Тень». Слышали о таком ЧОПе?

– Нет.

– И правильно. Мы не рекламируем себя. Нас сами находят те, кому нужно.

– Но я-то вас, признаться, не искал. Мне нечего особенно охранять.

– Думаете? – усмехнулся Машков. – Напрасно вы так уверены. Вот данные по работе ваших точек. Сумма доходов с точностью плюс-минус десять процентов, – ткнул он пальцем в строку, которую Козырев хотел бы видеть только в своей памяти, а никак не на бумаге. – Сами понимаете, так называемый бесконтактный аудит большей точности дать не может. А вот то, – показал Павел Павлович на другую строчку, – что вы потеряли от якобы вандализма и тайных изъятий жетонов из автоматов вашими же менялами, которые должны быть надежными охранниками вашей собственности. Данные, разумеется, за один месяц – большей роскоши наблюдений мое агентство не могло себе позволить без оплаты.

– Данные интересные. Кое о чем я догадывался, что-то совпадает с общеизвестной мировой статистикой, но все равно спасибо. То есть я понимаю, что «спасибо» не отделаешься. Сколько вы хотите за свои непрошеные, но все-таки услуги?

– Что вы? Это мелочи – потом сочтемся.

– Когда – потом? – удивился Петр, не только тому, что у них с гостем возможно совместное будущее, но и его уверенному тону.

– Видите ли, Петр Ильич… Можно просто Петр?

– Хорошо, Павел.

– Так вот, я пришел не за оплатой. Эти данные я принес просто как доказательство нашего профессионализма и моих возможностей. Я пришел предложить сотрудничество. Всерьез и надолго.

– И в чем оно заключается?

– В том, что вы будете заниматься развитием своего бизнеса, а я – его охраной.

– «Крыша»?

– Обижаете. Кстати, никто еще не продырявил столько этих «крыш», сколько наше агентство. Нет, я, конечно, буду получать свой процент от вашей черной прибыли, а мои сотрудники – твердые оклады плюс премиальные за особые заслуги, но поверьте, мы все будем честно отрабатывать. Сразу хочу объяснить, почему я появился именно сегодня. По нашим сведениям, завтра к вам должны явиться солнцевские и взять в оборот. Но если они узнают, что тут «Тень», тут же уедут.

– Откуда такая осведомленность и самоуверенность? Уж не гонец ли вы от них?

– Опять обижаете, – начал раздражаться Павел. – Просто я и сотрудники моего агентства – все бывшие работники почтенного ведомства, которое с некоторых пор перестали почитать. И напрасно, потому что именно связи с бывшими коллегами помогают нам работать безошибочно. Ну и сохраненные навыки, конечно. Вы поняли, о чем я говорю?

Козырев понял это, как и то, что ему лучше не отказываться от услуг профессионалов, один из которых оставил ему в свое время «черную метку».

– Хорошо, – сказал он после недолгих раздумий, – но на каких условиях вы предлагаете работать?

– Вот и правильно сделали, Петр, что решились. Тут я приготовил некое подобие бизнес-плана, ознакомьтесь, – протянул Машков несколько скрепленных листочков бумаги.

Козырев читал, и его брови непроизвольно ползли вверх от изумления: бизнес-план содержал не схему организации охраны рассыпанных по городу точек с игральными автоматами, а проект создания нескольких крупных игровых центров при не существующих еще ночных клубах и, более того, открытия в центре города настоящего казино, о котором в стране еще никто и не слыхивал, а сам Козырев лишь беспочвенно, как он считал, мечтал.

– Ну, Пал Палыч, удивили. Я принял вас за серьезного человека, а вы пришли ко мне как изобретатель вечного двигателя в Комитет по науке…

– В третий раз обижаете, Петр Ильич. Надеюсь – в последний.

– Извините, – осекся Петр. – Но посудите сами, как можно всерьез воспринимать ваши прожекты, если нет основных составляющих: этих самых клубов, разрешения на открытие казино и, самое главное, необходимых для этого денег?

– Я не прожектер, с вашего позволения. И очень ценю время. Но, с другой стороны, и очень хорошо его знаю, наше время, – у меня неплохие связи наверху. Так что отвечаю по пунктам. Уже есть решение правительства о переходе центров молодежного досуга в категорию ночных клубов, причем одним из его инициаторов выступило МВД – там считают, что так можно будет отвлечь подрастающее поколение от криминальных соблазнов, а заодно и контролировать братков. Созерцать всю ночь со стаканом виски голые попки, вихляющиеся возле шеста, удовольствие хоть и не дешевое, но соблазнительное, согласитесь. Теперь о казино. Мои люди наверху сообщают, что готовится еще одно решение правительства – об открытии казино. Вы, пожалуй, один из первых деятелей игрового бизнеса, узнающих это, – так что вам и карты в руки. Наш век – век информации. А готовит его, как ни странно, Минфин! Забавно, правда?

– Почему же? Стране нужны налоги, – возразил Козырев. – А при такой концентрации денег их легче собирать. В Америке именно поэтому возник Лас-Вегас. Там дневная прибыль сейчас доходит до восемнадцати «лимонов», из них один идет в налог.

– Верно мыслите, Петр. Вижу, что я обратился по адресу. Так вот, сейчас самое время начать подыскивать подходящее помещение и выступить первопроходцем в новом деле, пока не возникли конкуренты.

– Я могу дожать местного директора и отбить большое фойе и подвал, где буфеты, – начал воодушевляться Козырев.

– Мелко плаваете, Петя. Кому нужно большое казино на самой окраине. В вашем Ясеневе хоть и живет публика не простая, но она сюда приезжает спать, а не развлекаться. Нет, нам, – с нажимом на последнем слове произнес Машков, – нужна точка в центре. Даю наводку – двухэтажная районная библиотека на Раушской, с бибколлектором в подвале. Старинное кирпичное здание, неказистое, но добротное. Что неказистое – хорошо, потому что не охраняется как памятник архитектуры. То есть любая реконструкция пройдет гладко. Местное районное начальство, некто Кротов, большой друг вице-мэра, так что продержится на своем месте долго. Деньги любит, мы знаем. Советую потратиться слегка на приобретение нескольких компьютеров и организовать компьютерный клуб в подвале библиотеки – Кротов пойдет навстречу. Он любит шумную новизну… как и деньги, повторяю. Потом клуб перейдет в игровой – с уставом не мне вас учить играть, потом в ночной, а после реконструкции можно и казино открывать. Библиотеки все равно хиреют, так что начальство пойдет на это.

– Гладко у вас все получается, Павел, в теории. Но на практике нужно и современное оборудование – кстати, могу показать вам проспекты, собирал где можно, из любопытства, – и перестройка: все требует денег. А где я их возьму? – спросил Петр, наливая по полному стаканчику виски.

– А что, счет на имя Тамары Павловны в Лозанне уже пуст? – иронично прищурил свои деформированные шрамами веки гость, выпив виски одним глотком.

Козырев вздрогнул. Никто, кроме Рифата, не знал об этом счете. Даже сама Тамара. Она, подписывая доверенность на французском, которую когда-то подсунул ей муж, думала, что это нужно для покупки автомобиля. «А этот знает! Неужели КГБ пасло меня все эти годы? Вот что он имел в виду, говоря о „почтенном ведомстве“, – догадался Петр Ильич. – Неужели меня возьмут? Это он нарочно прикинулся деловым, чтоб расколоть меня».

Машков внимательно наблюдал за быстрой сменой выражений на лице собеседника, словно читая по ним его мысли.

– Не беспокойтесь, Петр, никто не собирается вас тащить на Лубянку за дела давно минувших дней. И у кого из наших бизнесменов нет сейчас счета за рубежом? Не дураки же, чтоб все здесь хранить. Так что живите спокойно и не отказывайтесь от моего плана. А деньги, если нужно, мы достанем. Хватит на все. Тот же Рифат Зелимханов вложится. Помните такого?

– А, это борец какой-то, – неуклюже сыграл безразличие Петр.

– Вот именно – борец, – передразнил его интонацию Павел Павлович. – За свободу независимой Чечни. Так он сказал, что инвестирует под определенный процент. Это будет лучше, чем брать кредит в банке. Да и не дадут его там на казино под гарантию ваших брякалок, половина которых, кстати, не зарегистрирована.

– А, так это он вас послал!

– Еще неизвестно, кто кого из нас может послать, – криво усмехнулся Машков. – Рифат теперь мой партнер и… даже друг. Надеюсь, что и вы станете таковым.

– А где он сейчас? Что-то давно о нем ничего не слышно.

– Где? В данный момент – в гостях у Заура, в Амстердаме. А так живет, то в Чечне, то в Мытищах. У них большой бизнес в новой сфере. Они из спортсменов стали спиртсменами. Членами партии «роялистов» – поставляют из Голландии спирт «Роял». Заур у нас теперь гражданин Нидерландов после женитьбы на какой-то тамошней журналистке – в Чечне своей подцепил, где она о Дудаеве делала фильм, а Рифат при Госкомспорте подвизался, в Фонде поддержки ветеранов – они главные поставщики этой гадости. Вот страна непуганых идиотов, а? Где еще додумаются дать льготы спортсменам на поставку алкоголя, а святошам – на табак?! Хотя, если подумать, правильно действует наш президент: алкоголизация нации – лучшая школа демократии, ведь на карачках все равны. Но что бы там ни было, братья смотрят в будущее и хотят вложиться в стабильный и прибыльный бизнес. А казино в новой России – тот самый случай.

– Вы в этом уверены? – с сомнением спросил Петр. – Я, признаюсь, мечтал о создании казино. И очень далеко залетал в своих мечтах, даже планы расстановки столов рисовал, но всегда остужал себя тем, что, во-первых, это запрещено, а во-вторых, не приживется у нас. Ведь для организации большой игры нужно большое количество богатых людей в стране. А если собрать в кучку наших богатеев, по крайней мере московских, то они уместятся в одном зале и наскучат друг другу через неделю, если не перегрызутся вплоть до стрельбы в первый же день. Вам налить еще? – кивнул он на опустевшие стаканчики.

– Нет, спасибо. Я почти не пью во время переговоров, поэтому позволю себе третью порцию, только когда мы ударим по рукам. Надеюсь, что мне недолго придется терпеть, – ответил Машков. – Попробую вам возразить. В отличие от вас, закончившего цирковое училище, где наверняка не изучали психологию, я штудировал этот предмет в заведении, где учился, – там он был одним из профилирующих. Так вот, кое-что нам рассказывали об игровых мотивациях. Напрасно вы думаете, что в казино играют только богатые люди или желающие стать ими за одну ночь. Деньги там не главное. Небось ведь сами в детстве играли на щелбаны, и не менее азартно, чем игроки в Монте-Карло каком-нибудь. Прежде всего играют от скуки, чтоб занять свободное время. Как в «дурака» в поезде или в «козла» во дворе. Потом, игра утоляет голод личности в острых ощущениях. Гоняет человек дурацкие шары по зеленому сукну с помощью палки, а на этом сукне разыгрываются целые трагедии, в которых он участвует, – с неизвестным финалом, заметьте. Чем не приключения, хоть и не опасные, если ставки невелики.

– Ну и переиграть соперника очень приятно, словно в дуэли победить, – заметил Петр. – Сам видел, как один пацан снял «джек-пот» на автомате внизу и орал: «Ну что, сука, получил по роже?» – не считая при этом жетоны…

– Верно мыслите, Петр Ильич, хоть академиев и не кончали, – похвалил Машков. – Еще замечено, что почти все игроки отрицают свою материальную заинтересованность в игре. Ее они заменяют желанием проявить свои интеллектуальные способности: мол, дуракам везет только в пословице, а в игре побеждает умнейший.

– Нет, бывает, что везет именно дуракам. Случай, знаете ли. Взять те же мои автоматы, – заметил Петр.

– Эт точно. На мой взгляд, на них можно играть и с помощью своей собаки – привязал ее за поводок к ручке, и пусть себе дергает. Но тут проявляется еще одна мотивация – желание человека доказать свое превосходство над силами случая или рока. Это как в «русской рулетке» с револьвером. Кстати, вот бы в казино такое организовать! – рассмеялся Машков. – Еще один момент, побуждающий человека играть, – социально-карьерный. Если высшее общество играет во что-то, то, чтоб вписаться в него, нужно и тебе играть в это. Вот сменил наш президент рюмку на теннисную ракетку, и смотрите, сколько вдруг теннисистов в верхах появилось и как возвысился Шамиль номер один страны. Был при Людовике Четырнадцатом почти его тезка, профессиональный игрок Шамильяр. Он время от времени специально проигрывал своему королю и получил титул. А наш – лицензию на спиртное. Кстати, наши братья-«роялисты» именно через него вышли на легальный бизнес впервые в своей жизни.

– А как вы-то на них вышли? – спросил вдруг Козырев.

– Когда-то нас свели мои служебные дела, да так и не развели… Но мы отвлекаемся. Есть еще один момент в игре, который привлекает многих, особенно в последнее время. По папаше Фрейду – слыхали такого? – игра может быть особой формой сексуального удовлетворения. Считается, что она позволяет заместить, или сублимировать, выражаясь по науке, сексуальные инстинкты. Мало кто из игроков, просидев ночь за преферансом, способен порадовать свою супругу поутру не только своим появлением, но и чем-то большим. А еще замечено, что многие наши бизнесмены, чья деятельность, – по сути, та же игра, как правило, не радуют своих подруг, а стараются провести время за игрой в карты или на бильярде. И последнее: игра привлекает как другая реальность. Человек уходит из надоевшего прагматичного мира в мир игры, где правят не законы, а случай, не разум, а голая страсть. Но все это справедливо для тех стран, где уровень жизни дает основания для подобных выводов. А у нас, если мы затеем свое дело, в первую очередь пойдут косяком желающие поставить на кон рубль, а получить миллион. И в этом мы будем где-то на уровне Буркина Фасо.

– Да-а, – вздохнул увлекшийся лекцией Козырев. – Очень все это интересно, но боюсь, что ничего не получится. Я не могу рисковать всем, что у меня есть, ради какой-то сомнительной затеи. Вы же шли договориться о намерениях, как сейчас говорят, так что я вправе отказаться.

– Боюсь, что нет, – жестко сказал Машков. – На вас сделана ставка. Да вам и самому хочется заняться этим, признайтесь.

– Ставка? – подхватился Козырев. – Это что же, меня, как принято на зоне, разыграли в карты? Неплохо для сотрудников Госкомспорта и бывших сотрудников «почтенного ведомства», – съязвил он.

– В карты? Пожалуй, – ласково улыбнулся гость. – И вот – козырная, – сказал он, доставая из нагрудного кармана половинку сторублевой банкноты еще советского образца.

Петр Ильич осел в своем кресле, как проколотый надувной матрас.

– Вот теперь, Петя, налей, пожалуй, и поговорим по-дружески на «ты», – помахал Машков пустой стопкой перед замершим взглядом хозяина кабинета.

Тот послушно повиновался и автоматически выпил, когда Павел Павлович приподнял свою стопку, опрокинул ее содержимое в рот и со стуком поставил на стол, словно ставя победную точку в разговоре.

– И что теперь со мной будет? – спросил Петр после минуты молчания. – Вы меня заберете?

– Заберем? Куда и зачем?

– Но раз эта карта у… тебя, – значит, ты из ФСБ. Ведь тогда у меня вы побывали?

– Петя, перестань бояться. Эту визитку я тебе предъявил не как улику, а как доказательство того, что ты мне можешь доверять. Ведь если я тебя не сдал за три года, значит, ничего не имею в виду плохого и сейчас. Согласен?

– Пожалуй, да… – нерешительно согласился Козырев.

За эти годы он не раз задумывался, почему неведомый ему сотрудник КГБ решил не выдавать его, и не исключал, что тот «отложил» его на потом. И вот это «потом» настало.

– А почему ты не сдал меня тогда? – задал Козырев мучивший его вопрос.

– А что бы мне это дало? Благодарность в приказе? Но она бы только принесла дополнительные расходы – коллег поить. А времена, сам знаешь, были какие. Не только вы, шустрики, понимали, что в стране все решают только деньги, а не идеи и их охранители. Как ты думаешь, зачем я и мои друзья-товарищи шли в КГБ?

– Ну в загранку ездить…

– «В загранку», скажешь тоже. Туда попадали единицы и не из нашего управления. А нам приходилось тут дерьмо разгребать. Точнее, не его, а чужие миллионы, в то время как сами мы сидели на своих нищенских зарплатах. Нет, дорогой, шли мы туда, я по крайней мере, за тем, чтоб никого не бояться. Ведь все боялись кадровиков, начальников, парткомов, милицию. А они все боялись нас. Ну а к моменту нашего с тобой заочного знакомства курс партии сменил курс доллара. И понял я, что нечего мне делать в нашей системе.

– Налей, – коротко велел гость и жадно выпил виски, словно заливая огонь, горящий в душе. – Так что, предчувствуя перемены, я уже не служил, а дослуживал и о будущем думал – вот почему и не сдал тебя. Ты у меня стал как бы вкладом в банке.

– И теперь ты пришел за процентами…

– Петя, ты же деловой человек и должен понимать, что я их и заработал, и отработаю.

– Слушай, Паша, но как ты тогда вышел на мой тайник? Как вообще на меня вышли? – слегка заплетающимся языком спросил Петр.

– Ладно, дело прошлое – можно рассказать. Когда Торопову замочили, мы стали проверять все ее связи – там явно сработал кто-то из своих. Ну а ты оказался в ее записной книжке.

– И никого так и не нашли до сих пор?