Сияет хрисолит огнистых двух полос:

То след от солнечных промчавшихся колес.

Вот ветвь червонная — не та ли, что Энея

Вела чрез темный дол?— волшебно пламенея,

Хвостатым светочем висит во мгле чащоб.

А там и Лучница возносит ясный лоб

Над бахромой ветвей, и стали кущи белы,

Где первые легли серебряные стрелы.

Но ласки лунные таит ревниво бор.

Мне памятен олень, добыча ловчих свор:

Что видел, не скажу, пугливый соглядатай;

Собак я днем боюсь, как Актеон рогатый.

Пришельцы древние из солнечной земли,

Любезны кошки мне, и — помнится — влекли

В повозке Вакховой меня младенцем тигры,

Я с пардами делил в раю невинном игры.

Подалее ж уйдем, о Муза, от охот

И чар лесных под кров, где ужин, свет и кот.

8

Какою ленью дышит лес,

Зеленовейный и воздушный.

Дреме полуденной послушный,

Слагая луга жаркий вес,

Войди под лиственный навес

Отдохновительно-радушный

И в облаке ее завес

Усни с Дриадой равнодушной.

9

Осенний дышит пар и хвоей, и теплом.

Чрез желтый папортник, плаун и бурелом

Ступаю сторожко. Едва шуршат вершины.

Луч бродит ощупью, и лоснится крушины

Коварной гроздие; и, пышно разодет

В листву румяную, кичится бересклет

Красой оранжевых и розовых подвесок.

Лиловым вереском дымится перелесок.

А сосны, как палат незыблемых столпы,

В угрюмо-сизые стеснилися толпы,

Лучу воинственным багрянцем отвечают

И, равнодушные, ущерб времен встречают.

10

      Творит природа свой закон

   И знает срок суровости и неге,

      Себе верна в цветах и в снеге,

                В беге

   Несущих злак и плод, ущерб и сон

                Времен…

   А человек — всё недоволен он.

   Мгновенье замедляет иль торопит,

Ветр хочет упредить иль облак удержать,

      Обиду в горьких сотах копит;

На пиршестве богов пришедший возлежать —

Тоску по скудости в нектарных кубках топит.

      Не буду же грустить о том,

   Что летним подошел конец усладам;

      Мирюсь в душе с извечным ладом —

                 С хладом,

   С ударившим в свой колокол постом,—

                 С листом,

   Пестреющим в лесу еще густом.

Прощальная

Песню спеть — не хитрая наука,

Если в сердце песня запоет.

Божий мир весь полон света, звука:

Человек угрюмо прочь идет.

А когда б, как на лужайке дети,

Он вмешался в общий хор без слов,

И его в свои поймало б сети

Солнышко, веселый рыболов.

В полном сердце песня бы запела,

Как растет весною мурава,

И душа, что, вдовствуя, немела,

Золотые родила б слова.

ОСЕНЬ

Поля порожнего

Вдовое пожниво;

Раменье ржавое;

Гроздье кровавое;

Бурые ворохи;

Шепоты, шорохи;

В ветошах осени

Царственной — просини,

В нищенских — яркие;

Синью сквозь жаркие

Клены сходящий хлад —

   Смерти возврат.

РУБКА ЛЕСА

Поэту Валериану Бородаевскому

Пел «Свете тихий»,— длясь,— в парчах осенних

                                         день.

По рыжим пожнивам тянулась наша тень,

Когда из смуглых рощ отзвучием металла

Убийца звонкая далече прозвучала.

И вскоре нас покрыл сквозной зеленый кров

Огнистым проливнем закапанных дубов,

Узорчатый шатер ветвей перекрученных,

Наитье пращуров, секире обреченных;

Радушно старые кивали нам челом,

Из вещих шелестов слагая свой псалом;

Но стыд нам запрещал с доверием взаимным