Утесов отвесы,

Грозя, мелькнут порой

Из-за хмурой завесы.

ТРАМОНТАНА

Если влажный воздух густ

Над поморием счастливым,

Над ленивым, горделивым, -

Дхну я буйным острым хладом

Из теснинных гулких уст;

Я низвергнусь по оливам

Светлосклонным водопадом,

Синеву неся заливам,

Расчищая небеса;

Взвею веяньем гульливым

Над раздольем волн измятым,

Всклочу зыбь руном мохнатым…

Пойте, сосен голоса,

По утесам оснеженным

Над полуднем остуженным!

Накреняйтесь, паруса!

НАРЦИСС

помпейская бронза

Кто ты, прекрасный? В лесах, как Сатир одинокий,

                 ты бродишь,

  Сам же не чадо дубрав: так благороден твой лик.

Прелесть движений пристойных, убранной обуви

                   пышность -

  Всё говорит мне: ты - сын вышних иль смертных

                     царей,

Чутко, свой шаг удержав, ты последовал тайному

                     звуку

  Стройным склоненьем главы, мерным движеньем

                    перста:

Пана ли внял ты свирель, иль Эхо влюбленные стоны?

  Говор ли резвых наяд? шепот ли робких дриад?

Праздную руку, едва оперев о бедро, прихотливо

  Легким наплечным руном ты перевил, как Лиэй:

Дивный, не сам ли ты Вакх, лелеемый нимфами Низы,

  Ловчий, ленивец нагой, нежных любимец богинь?

Или ты - гордый Нарцисс, упоенный мечтой

                    одинокой,

  В томном блуждающий сне, тайной гармонии полн?

К нимфе зовущей иди, ты, доселе себя не познавший,

  Но не гляди, наклонясь, в зеркало сонной волны!

Ах, если ты не Нарцисс, то, свой лик отраженный

                    увидев,

О незнакомец,- дрожу,- новый ты станешь

                    Нарцисс.

ХУДОЖНИК И ПОЭТ

Светел, мир отразив, как волна, бескорыстный

                    художник.

  В зыблемый образ глядясь, счастлив поэт:

                   он Нарцисс.

Грустно-блажен художник-поэт! Он - небо и воды:

  Ловит, влюбленный, свой лик, видит

             прозрачность и - мир.

СОВРЕМЕННИКИ

1 VАLERIO VATI[3]

S.[4]

Здесь вал, мутясь, непокоривой

У ног мятежится тоской:

А там на мыс - уж белогривый

Высоко прянул конь морской.

Тебе несу подснежник ранний

Я с воскресающих полей, -

А ты мне: «Милый, чу, в тумане -

Перекликанье журавлей!»

2 ЕМУ ЖЕ

Твой правый стих, твой стих победный,

Как неуклонный наш язык,

Облекся наготою медной,

Незыблем, как латинсккй зык!

В нем слышу клект орлов на кручах

И ночи шелесный Аверн,

И зов мятежный мачт скрипучих,

И молвь субур, и хрип таверн.

Взлетит и прянет зверь крылатый,

Как оный идол медяной

Пред венетийскою палатой, -

Лик благовестия земной.

Твой зорок стих, как око рыси,

И сам ты - духа страж, Линкей,

Елену уследивший с выси,

Мир расточающий пред ней.

Ты - мышц восторг и вызов буйный,

Языкова прозябший хмель.

Своей отравы огнеструйной

Ты сам не разгадал досель.

Твоя тоска, твое взыванье -

Свист тирса,- тирсоносца ж нет…

Тебе в Иакхе целованье,

И в Дионисе мой привет.

3 SOLE SАТО[5]

S.

Cui palmamque fero sacramque laurum?

Balmonti, tibi nam quod incohasti

Spirnt molle melos novisque multis

Bacchatum modulans Camena carmen

Devinxit numeris modisque saeclum

Sensumque edocuit vaga intimum aevi.[6]

 Твой, Бальмонт, этот лавр! Напев твой дышит