Через горы, цветущие горы,

Где шпалеры лозы золотой,

Где монахов келейные норы

И сокровища веры святой,

Мы промчались под песни и марши

Полем Косова. И за бугром,

Возле Приштины воинство наше

Лихо заняло аэродром.

Нас в Афгане не худо учили

Слышать запах врага за версту,

Зря пендосы ногами сучили

И кричали: — Ату, их, ату!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Трус не знает ни рода, ни веры…

Затворили для нас небеса

И болгары, и румы, и венгры.

А борта всё ждала полоса.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Там, где Принципы пулей чреваты,

Глухо ждать милосердья с высот.

Там, где ангелы подслеповаты,

Вряд ли снова Россия спасёт.

III.

Дух предательства стелется низко,

Отравляя угаром сердца,

Словно русская Кэт-пианистка,

Мы в плену, но стоим до конца.

Обложили — французы, датчане,

Мерикосы — как бройлеры в ряд,

И себе на уме — англичане

Окружают российский отряд.

И не вырвешься, и не поспоришь…

Лишь албанцы мышкуют своё:

Им КейФОР и помога, и кореш,

И живого товара сбытьё.

Где взорвать, где поджечь или выкрасть,

Где продать человека за грош…

По-холопьи — во взрослые игры -

И для Запада будешь хорош!

Наркотрафик — весёлое дело!

Сбыт оружия — тоже бабло…

Хашим Тачи! ты — Нельсон Мандела!

Как же с родиной вам повезло!

IV.

Нас мытарили год или боле,

Как умеет лишь еврокагал,

Эту песнь униженья и боли

И Шекспир никогда не слагал.

Никого мы, брат, не защитили,

Не спасли ни ребёнка, ни мать,

И ни храм, ни плиту на могиле

Мы взорвать не смогли помешать.

А погосты росли и гремели

Взрывы чаще, чем грозы в горах.

Воевать мы, конечно, умели,

Только где он — неведомый враг?

Тот ли мальчик в рямках и заплатах

Из семьи о двенадцати душ,

Что готов за ничтожную плату

Верить в самую чёрную чушь.

Та ли девочка, ангел окраин,

Что пластид волокла в рюкзаке

И расплакалась в нашей охране,

Зажимая два бакса в руке.

Эти пыльные сёла албанцев,

Этот мусорный ветер и стыд!..

Нищету, что готова взорваться,

Нам Господь никогда не простит.

V.

Джентльмены галанта и лоска,

Что стоят у беды за спиной,

Отольётся вам девичья слёзка,

Детский страх и торговля войной.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Я жену потерял в Кандагаре,

Когда миной накрыло санчасть.

С той поры только в пьяном угаре

Мог на ласки девчат отвечать.

А увидел Айни в окруженье

Своих скалоподобных бойцов

И забыл о войне, о служенье

И о прошлом, в конце-то концов!

Как рыдала она, как хотела

Умереть, мусульманка Айни,

И тряслась, и глазами блестела,

Как боялась отца и родни.

Мы в рюкзак ей продукты набили,

Я в конвой отрядил четверых,

И когда они в хату ступили,

У семьи переклинило дых -

Каждый был чуть поменьше медведя

И с базукою наперевес.

Я просил передать: вы в ответе

За девчонку — братья и отец.

Если с нею беда приключится,

Не сойдёт вам пластид задарма,

Если вздумает кто сволочиться -