В сердце моем гаснут слова.

Вечно ли я буду рабом?

Мчитесь ко мне, буря и гром!

Сердце мое, гибни в огне!

Полночь и свет, будьте во мне!

СЛОВО ЗАВЕТА

  О, человек, спроси зверей,

  Спроси безжизненные тучи!

  К пустыням вод беги скорей,

  Чтоб слышать, как они певучи!

  Беги в огромные леса,

  Взгляни на сонные растенья,

  В чьей нежной чашечке оса

  Впивает влагу наслажденья!

Им ведом их закон, им чуждо заблужденье.

  Зачем же только ты один

  Живешь в тревоге беспримерной?

  От колыбели до седин

  Ты каждый день—другой, неверный!

  Зачем сегодня, как вчера,

  Ты восклицанье без ответа?

  Как тень от яркого костра,

  Ты в ночь бежишь от места света,

И чаща вкруг тебя безмолвием одета.

  Проникни силою своей

  В язык безмолвия ночного!

  О, человек, спроси зверей

  О цели странствия земного!

  Ты каждый день убийцей был

  Своих же собственных мечтаний,

  Ты дух из тысячи могил,—

  Живи, как зверь, без колебаний!—

И в смерти будешь жить, как остов мощных

                                зданий!

МОРСКОЙ РАЗБОЙНИК

Есть серая птица морская с позорным названьем —

                                          глупыш.

Летит она вяло и низко, как будто бы спит,— но,

                                         глядишь,

Нависши уродливым телом над быстро сверкнувшей

                                          волной,

Она увлекает добычу с блестящей ее чешуей.

Она увлекает добычу, но дерзок, красив, и могуч,

Над ней альбатрос длиннокрылый, покинув

                               возвышенность туч,

Как камень, низринутый с неба, стремительно

                                      падает ниц,

При громких встревоженных криках окрест

                                пролетающих птиц.

Ударом свирепого клюва он рыбу швырнет

                                      в пустоту

И, быстрым комком промелькнувши, изловить ее

                                        налету,

И, глупую птицу ограбив, он крылья расправит

                                          свои,

И виден в его уже клюве блестящий отлив чешуи.—

Морской и воздушный разбойник, тебе я слагаю свой

                                           стих,

Тебя я люблю за бесстыдство пиратских порывов

                                          твоих.

Вы, глупые птицы, спешите, ловите сверкающих рыб,

Чтоб метким захватистым клювом он в воздухе

                                      их перешиб!

КАК ИСПАНЕЦ

Как Испанец, ослепленный верой в Бога и любовью,

И своею опьяненный и чужою красной кровью,

Я хочу быть первым в мире, на земле и на воде,

Я хочу цветов багряных, мною созданных везде.

Я, родившийся в ущельи, под Сиэррою-Невадой,

Где лишь коршуны кричали за утесистой громадой,

Я хочу, чтоб мне открылись первобытные леса,

Чтобы заревом над Перу засветились небеса.

Меди, золота, бальзама, бриллиантов, и рубинов,

Крови, брызнувшей из груди побежденных

                                    властелинов,

Ярких зарослей коралла, протянувшихся к лучу,

Мной отысканных пределов жарким сердцем

                                      я хочу.

И, стремясь от счастья к счастью, я пройду по

                                         океанам,

И в пустынях раскаленных я исчезну за туманом,

Чтобы с жадной быстротою Аравийского коня

Всюду мчаться за врагами под багряной вспышкой дня.

И, быть может, через годы, сосчитав свои владенья,

Я их сам же разбросаю, разгоню, как привиденья,

Но и в час переддремотный, между скал родимых

                                             вновь,

Я увижу Солнце, Солнце, Солнце, красное, как кровь.

КРАСНЫЙ ЦВЕТ

Быть может, предок мой был честным палачом:

Мне маки грезятся, согретые лучом,

Гвоздики алые, и, полные угрозы,

Махрово-алчные, раскрывшиеся розы.