— Поздравляю! Наконец-то ты стала настоящей женщиной! Если решила поделиться впечатлениями о первой ночи, то подожди до обеда, когда я высплюсь! Чего тебе и желаю!

— Таня, я не знаю его!

— Отлично, если не помнишь имя мужика, с которым засыпала, то вечеринка прошла удачно! По статистике шестьдесят процентов девушек теряют невинность на пьяную голову. Молодец, ты как раз попала в эти шестьдесят! Спокойной ночи!

— Да, стой ты! — Я едва не плакала, пытаясь подобрать нужные слова. — В том-то все и дело: засыпала-то я одна, а проснулась уже с ним!

— Же-е-енька, — протянула подруга, — говорила же тебе, что ты выпивать не умеешь… Мой тебе совет, если хочешь вспомнить имя, то найди его паспорт и посмотри. Паспорт — это такая маленькая красная книжечка с гербом на корочке. Именно такую ты потеряла в прошлом месяце. Кстати, глянь, женат он или нет.

— Зачем? — Не поняла я.

— Чтобы перспективы понять.

— Таня, — плюнула я, — ты дура! Ты не слышишь, что я говорю?! Я засыпала одна! Проснулась, а он уже рядом лежит! И умирает!

— Что значит умирает?! — Кажется, подруга стала просыпаться.

— То и значит! У него на боку вот такая рана, — я махнула рукой, будто Татьяна могла видеть размеры ранения.

— Женя, ты чего его ножом пырнула, защищаясь?! Так он тебя того…?! — Вскричала та.

— Господи, да нет же! Он лежал уже раненный! Я выскочила от страха в подъезд…

— Соколовская, ты милицию вызывала? — Строго уточнила подруга.

— Да! Но ты представляешь, мы в квартиру заходим, а в комнате, как будто мы с этим… — я подавилась дымом и закашлялась, — веселились всю ночь! — Голос мой зазвенел от слез. — Танька, мне так страшно! Он появился ниоткуда и сейчас помрет в моей квартире, что я в суде говорить буду?! Что мама с папой подумают?!

— Слушай, Жень, ты чего его серьезно ранила?

Похоже, достучаться до сознания Татьяны оказалось делом таким же нереальным, как ходить по высоковольтным проводам в сорока метрах от земли.

— Ты где сейчас? — Задала она снова вопрос.

— В подъезде сижу, его закрыла! Одного.

— В квартиру без меня не суйся! Еду! — Заявила та.

— И аптечку прихвати! — Крикнула я в трубку, где уже звучали короткие гудки.

Огонек истлевшей сигареты обжег пальцы, выбросив окурок, я прикурила снова. Подруга появилась минут через сорок, когда в подъезде уже во всю весело гудел лифт, выпроваживая жильцов дома на работу. Высокая, стройная с модной стрижкой и в беспечно короткой юбке моя подруга мало походила на спасительницу. По сравнению со мной, растрепанной и опухшей от слез, выглядела она свежей и ухоженной, только аккуратно замазанные тональным кремом синяки под глазами выдавали секрет о вчерашнем веселом девичнике. Знала бы я, чем он закончится, в жизни не пошла, а сидела дома с какой-нибудь книжечкой или, на худой конец, посмотрела бы индийский фильм по телевизору.

— Господи, ты и накраситься успела! — Буркнула я, чувствуя ее предательницей.

Мое замечание Танька пропустила мимо ушей.

— Где он?

— Да, в квартире!

— Открывай, — скомандовала она.

— Слушай, Тань, — я схватила ее за рукав модного плаща, — давай лучше туда не пойдем! Мне страшно!

— Ты же сама говоришь, что он умирает! Пойдем хоть посмотрим, — она отодрала мои пальцы, судорожно сжимавшие ее плащ. — Я же врач! Раз уж тебе милиция не помогла, так может оживить его сумеем и спросить, как он у тебя оказался и что успел спереть.

— Ты же ветеринар!

— Да, — с достоинством кивнула подруга, — и давно научилась скручивать паршивых собак. Открывай дверь, я с собой газовый баллончик взяла.

Я отперла замок, и мы обе воровато заглянули в темную прихожую. Стул по-прежнему подпирал дверь спальни, не сдвинувшись за время моего отсутствия ни на миллиметр. Выставив вперед маленький оранжевый баллончик с перцовым газом, подруга с воинственно сведенными бровями вошла в квартиру.

Но маньяк как-то не торопился накидываться на нас, чтобы вытащить награбленное добро.

Из добра у меня имелся только ноутбук и мобильный телефон, а еще десять тысяч рублей, спрятанные на черный день в верхнем ящике комода.

Подруга решительно отодвинула стул и, крадучись, вошла в комнату. Я мелкими шашками следовала за ней, умирая от страха. Неожиданно Таня встала, опустив баллончик, что мне пришлось уткнуться в ее спину. Подруга была выше меня на голову, к тому же носила высокие шпильки.

— Женя, — тихо произнесла Таня, — у меня нет слов.

— Да? — Я выглянула из-за ее спины.

Мужчина на моей постели делал вид, что безмятежно дрых, кажется даже похрапывал. Спальня вернула прежний вид с разбросанными мужскими вещами, только бутыль теперь стояла с коньяком известной марки, а не с виски.

— Так. — Татьяна быстро вышла в коридорчик и, споткнувшись о мои туфли, сморщилась. — Соколовская, я тебе, как врач…

— Ветеринар, — рассеянно поправила я.

— Как врач животных заявляю — тебе просто необходимо показаться у психиатра! Проспишься — позвони!

Она с такой силой сердито хлопнула дверью, что я испуганно моргнула, а на стене сиротливо тренькнул ночник.

Похоже, спасение утопающих дело рук самих утопающих. Из кухонного ящика я вытащила совершенно тупой нож для резки овощей, и крадучись прошла в комнату. У мужчины на постели началась агония, не замечая меня, незнакомец, словно в бреду, стал стаскивать рубаху, мокрую от крови. От боли и напряжения на лбу выступили капельки пота.

Я почувствовала, как меня снова замутило. Руки похолодели, а выставленный вперед нож истерично затрясся. Мужчина никак не мог справиться с рукавом и застонал. Выбившись из сил, он откинулся на подушку, сдаваясь.

— Помоги мне, — простонал он, обращаясь будто в пустоту. Потом он снова глянул на меня полными безнадежной мольбы черными глазами. Губы еле зашевелились: — Выброси нож, а то поранишься.

Он снова отключился, резко, как будто села батарейка.

— Боже мой! — Я нерешительно смотрела то на красавчика, то на нож в своей руке.

А потом меня словно подбросило. Швырнув смехотворное оружие, которым даже палец не могла порезать во время готовки, на журнальный столик я кинулась к умирающему. Стянуть с него рубаху оказалось просто, незнакомец походил на тряпичную куклу и как-то легко позволил такую вольность. Ботинки с грохотом упали на пол, туда же полетели брюки. Теперь мужчина лежал почти обнаженный, но в черных носках, и выглядел хуже некуда.

Я лихорадочно вспоминала уроки первой медицинской помощи, рассказанные на курсах вождения, но в билетах ничего не упоминалось об открытых ранах. От страха слезились глаза. Если ничего не предпринимать, то тогда красавчик действительно умрет от потери крови! Ярко нарисовавшиеся перспективы заставили действовать с удвоенной скоростью.

Руки чесались позвонить Таньке и спросить, как дезинфицировать раны, но подруга, похоже, рассердилась ни на шутку. Неожиданно в голову пришла гениальная в своей простоте идея о йоде! Вскочив с крови, я метнулась на кухню. В скудной аптечке оказалось пару таблеток анальгина и пузатая баночка с зеленкой. Чувствуя себя настоящей сестрой милосердия, трясущейся рукой я намочила ватку в изумрудной жидкости, тут же пролив несколько капель себе на футболку, и уже собиралась хорошенько смазать красавчику рану, как он пришел в себя.

— Что. Ты. Делаешь? — Едва слышно пробормотал он, отодвигаясь, как от раскаленного клейма.

— Жизнь тебе спасаю! — Деловито заявила я, целясь смоченной в зеленке ваткой в кровоточившую середку.

— Только не это! — Прошептал он, полный ужаса.

— Предлагаешь, оставить тебя помирать в моем доме? — Я закусила губу и почти добралась до раны. — Ну, уж нет! Вот сейчас зеленочкой смажу, а потом скорую вызову!

— Только не этой гадостью! — Сморщился он и резко добавил, словно приказывая. — Просто принеси воды и добавь в нее сахара. Вода поможет. Все силы ведь вытянули…

Я оторопела, потом, вернувшись на кухню, быстро включила электрический чайник. Так и не дождавшись пока он закипит, налила немного едва теплой воды в тарелку, высыпала туда всю сахарницу и, подхватив полотенце, вернулась в спальню.

Мужчина лежал, как будто стараясь не дышать, красивое лицо исказила гримаса нечеловеческой боли.

— И как решилась на убийство? — Пробормотал он, разглядывая рану со странными обожженными краями.

Он слегка тронул блестящую корочку, глянул на испачканный палец, и у меня поплыло перед глазами.

— Я воды принесла, — пролепетала я, едва держась на ногах.

Кажется, он только заметил мое присутствие и кивнул, протянув перепачканную кровью руку.

— Давай полотенце. Я сам. — В каждом слове читался приказ и глухое раздражение.

Сглотнув, я быстро смочила тряпицу, отжала и отдала мужчине. Зашипев, вероятно, от боли он приложил полотенце, которое моментально пропиталось кровью.

Комната сделала головокружительное па у меня перед глазами, и я свалилась в обморок. Последнее, что помнилось, это грохот разбитой тарелки…

— Эй, ты! — Кто-то бесцеремонно, не жалеючи, хлопал меня щекам.

Я едва приоткрыла глаза, и первое что увидела прекрасное лицо с черными демоническими глазами.

— Спасительница, приходи в себя!

— Ты что уже выздоровел? — Только и смогла пролепетать я, впиваясь взглядом в рану на боку.

Та покрылась некрасивой корочкой свернувшейся крови.

— Не смешно. Но с кровати сполз, чтобы спасти тебя, спасительница, — хмуро отозвался он, улегшись рядом со мной на полу.

Мужчина был худощав, но на гладком теле проступали твердые мускулы. Просто невероятно, как такой красавец мог быть обычным вором!

— У нас вода, что ли, живая? — Пытаясь заглушить в себе панический страх, пробормотала я.

— В вашем мире вся вода мертвая, — отозвался он туманно.

Черти знает что. Лежу на полу собственной квартиры среди осколков тарелки, в луже сладкой воды и в компании маньяка, на котором раны заживают, как на собаке. Танька бы порадовалась. Собаки как раз из сферы ее профессиональных интересов.

— Ты встать сможешь? — Спросил он каким-то будничным тоном.

— А ты? — Отозвалась я.

— Если поднапрячься… — он неловко сел, схватившись за край кровати, а потом невероятным легким движением перекатился на спину и выдохнул, блаженно прикрыв синеватые веки.

— Отлично, — я поднялась; ноги тряслись, руки тоже, — если ты уже можешь двигаться, то выметывайся из моей квартиры! Будь уверен — компьютер стащишь только через мой труп!

— Ты дура, — произнес он, как неоспоримый факт, не открывая глаз.

От подобного хамства я опешила.

— Я сейчас вызову милицию! — Пригрозила я и покосилась на нож, оставленный на журнальном столике.

— Уже вызывала, — ухмыльнулся мужчина. — Хочешь еще раз попробовать? — он глянул на меня через опущенные ресницы.

— Да, кто ты такой?! — От бессилия взорвалась я.

Похоже, странный тип собирался провести весь день в моей постели и восвояси убираться не торопился.

— Я вампир, — усмехнулся он.

— Чего?

Я быстро сгребла его вещи с пола и швырнула нахалу в лицо:

— Одевайся и исчезай так же, как появился! Вампир хренов! И дверь за собой не забудь закрыть! — Напоследок проорала я, прежде чем выскочить на кухню и запереться на щеколду.

Только чем может помочь замок, если дверь все равно стеклянная? Нервно прикурив, я ждала, когда нежданный гость выберется в коридор, и зорко следила, чтобы он не прихватил с собой ноутбук, но вор как-то не торопился. Кажется, прошло минут двадцать, и истлели две сигареты, а мужчина так и не появился. Сдавшись, я вышла и осторожно заглянула в комнату. Маньяк сладко спал, и во сне его лицо казалось расслабленным и совершенным.

ИЯ

В высокие окна коридора в здании конторы хранителей забрезжили утренние сумерки. Серые облака затянули небо, накрапывал дождь, и капли слезами стекали по стеклам.

Первая параллель — мир — вершина мироздания, такой похожий на своего параллельного близнеца и такой отличный от него. Мир, где технологии соединились с великим знанием об энергетических волнах. Прекрасный чистый дом, поделенный на островки Городов. Ия всей душой любила его, и сейчас она чувствовала, что ее могут выкинуть в нежилую зону лесов, куда отправляли всех преступников. Где не было ни одного энергетического хранилища. Осознание того, что она подорвала доверие хранителей, не исполнила собственных надежд, охватывали ее душу черным панцирем отчаянья.

Девушка сидела в коридоре, сиротливо спрятав ноги под стул. Напротив в одной позе застыл хмурый охранник и разглядывал ее презрительным взглядом. Его посадили следить за ней, наверное, чтобы она не убежала.

Всю свою жизнь Ия мечтала стать хранителем. Вступить в один строй с отцом и братом, творить добро, помогать людям, ловить преступников, отвернувшихся от света в тень. Разве два месяца назад могла Ия, окончившая учебу с красным дипломом, представить, что будет сидеть перед кабинетом Главного и ждать приговора?

Девушка провела здесь всю ночь, но от страха спать все равно не хотелось, хотя и горели воспаленные глаза. Плотно закрытая деревянная дверь, выкрашенная в белый цвет, казалась непреодолимой стеной между Ией и ее уходящей мечтой. Неожиданно она увидела, как повернулась ручка на двери, а потом на пороге появился ее руководитель ее отдела — Анатоль, с радостью пожимавший ей руку всего восемь коротких недель назад на выпускном вечере в Академии. Выглядел он сильно помятым и расстроенным. Его опрятно круглое лицо делала гораздо старше бородка клинышком. На широкой груди висел крупный медальон ловца энергии с хрусталем посередине, такой скорее подходил какой-нибудь престарелой кокетке.

— Анатоль! — Она порывисто вскочила со стула и почти кинулась к мужчине. Сердце стучало, как сумасшедшее, а от нервов пред глазами потемнело.

— Ия, — мужчина оставался серьезным с озабоченно сведенными бровями, — проходи, мы хотим задать тебе несколько вопросов.

Ия в нерешительности посмотрела на дверь, и прошла мимо мужчины, застыв у порога.

Кабинет Главного, которого за глаза вся контора хранителей называла «папаша», смотрелась более чем скромно. Стоял огромный стол, заваленный бумагами, к нему приставлен поменьше — для посетителей. У стены громоздился обычный канцелярский шкаф с открывающимися дверцами, подоткнутыми сложенными газетными листочками. Пожалуй, их общий кабинет на пятом этаже здания выглядел намного приличнее — с современными перегородками между рабочими столами, красивыми лампами, тонкими стоечками с документами и личными делами.

В ярком свете, струившемся от старой хрустальной люстры, Главный выглядел уставшим сердитым стариком в мятом костюме. На лице как-то сильно выделялись мелкие морщинки, он хмуро изучал какую-то бумагу. В кабинете царила напряженная взрывоопасная тишина.

— Проходи, — подтолкнул девушку в спину Анатоль, и она сделала еще один нерешительный шажок.