– У тебя в лавке в десять. И не появляйся здесь раньше, – я нажал отбой и, тут же набрав номер Матиаша, сообщил ему, что Марьяны след простыл.

– Что ж, делать нечего, придется ждать, – ответил он.

Я вышел из лабиринта улочек и присел на скамье в одном из скверов. Легкий морозец чуть пощипывал кожу. Где-то совсем рядом на староместских курантах отбивая полдень Смерть ударяла в колокол...

Пару лет назад мы попали в переплет. В одно из полнолуний я познакомился с Марьяной. Как многие из ведьм, она прекрасно разбиралась в травах и снадобьях. Именно этим она и жила. Но нам и в голову не могло прийти, что ее услуги понадобятся семье вампиров. Когда мы выследили ее и проникли в дом, нас ждал пренеприятный сюрприз. Не будь меня, никогда не имевшие дела с вампирами Доминик и Петр погибли бы за минуту. На меня, шедшего впереди, напали первым. Кто-то пытался вцепиться мне в горло, но я вывернулся и сломал нападавшему шею. Запах тлена уже не вызывал сомнения, куда мы попали. Следующего я отшвырнул прочь, а вместе с третьим подлетел под потолок и нанзил на торчащий там крюк. При этом мы напрочь сорвали люстру. После этого, они поняли с кем столкнулись и спешно ретировались. Петр же в наступившей тьме в панике принялся палить из пистолета. Когда наконец Доминик нашел другой источник света и зажег слабенькое бра, они увидели меня на полу с пулевым ранением в груди. Марьяна, забившаяся в угол, узнала меня и через миг, рыдая, уже доставала бинты, пытаясь остановить кровь. И лишь, когда она закончила и увидела моих напарников, то осознала, что мы здесь делаем... Доминик поднес к ее голове пистолет, а она сидела, боясь шелохнуться, и лишь слезы текли из ее глаз. А потом Доминик заметил, что я в сознании.

– Ян?

У меня лишь хватило сил чуть повернуть голову, говоря нет. И уже отключаясь, я услышал бухнувшегося рядом Петра.

– Господи, Ян, – шептал он. – Мальчик мой, я не хотел...

Пуля прошла навылет, не задев ни один их важных органов. Через три дня я положил отчет на стол Матиаша, в конце которого излагал свое прошение. Матиаш нахмурился, побуравил меня взглядом.

– Под твою личную ответственность, – согласился он. – Если она примет твое предложение, с этого дня ни один человек не должен пострадать от ее снадобий. Разъясни ей это.

После этого я зашел в Марьяне, запертой в нашей тюрьме. Я посмотрел на ее бледное, изможденное бессонницей и внутренним напряжением лицо и, не сказав ни слова благодарности, изложил вариант ее будущей деятельности. У нее вряд ли был выбор. Правда, в дальнейшем я на многое закрывал глаза, хотя бы потому, что это всегда можно было списать на кого-нибудь другого.

Возвращаясь, я думал о последнем проступке Марьяны. Я знал, с кем она давно водила дружбу, но если пара ее подружек с ребенком, у которого также были способности, не послушались ее совета, кто в этом виноват?

В мрачном настроении я открыл дверь, едва не позабыв, что у меня в квартире гости, когда мне на шею бросилась Элишка.

– Янош, милый, – ее губы прижались к моим.

Мрачный мир в моих мыслях пошел трещинами и рассыпался в прах. Я прижал ее к себе, ощущая тепло, такое приятное после холодной улицы.

– Как вы тут? – поинтересовался я.

– Скучно, – призналась она. – Правда Катерина обнаружила в холодильнике поистине королевские запасы и хотела приготовить великолепный ужин. Теперь придется готовить обед, раз ты так рано вернулся. Ты уже не уйдешь?

– Нет.

– У тебя даже телевизора нет, – заметила появившаяся из кухни Катерина.

Обе уже не дефилировали по квартире в одежде короля из сказки Андерсена. Сестричкам очень приглянулись пара моих кашемировых свитеров, которые на них смотрелись как короткие платьица.

– Вас интересуют человеческие новости? – удивился я.

– Хотя бы фильмы.

– Для этого у меня есть кинотеатр.

– Что? – Элишка удивленно распахнула глаза, а Катерина взглянула с недоверием.

Я прошел в зал, показал им проектор под самым потолком, развернул на противоположной стене рулон экрана, а потом распахнув дверцы под журнальным столиком, показал им собрание dvd-дисков, проигрыватель и пульт управления.

– Любопытно, что включает в себя коллекция охотника на ведьм? – старшая сестра, усевшись на полу перед столиком, с увлечением принялась пересматривать диски.

– Договоришься, Катерина, – заметил я. – А что насчет обещанного обеда?

– Я думаю, это все-таки будет ужин, – она послала мне очаровательную улыбку. – Боже мой! «Сон в летнюю ночь» королевского шекспировского театра!

И я срочно убрался оттуда, чтобы не слышать комментариев насчет моих кинематографических предпочтений. На кухне Рыжик и Черныш отплясывали брызгу, размахивая хвостами и веточками укропа в лапках.

– Я вижу, вы становитесь вегетарианцами? – заметил я.

Черти замерли, оборвав танец, расшаркались сначала перед друг другом, потом передо мной.

– Все в порядке, хозяин, – тихо пискнул Рыжик. – Мы присмотрели за ними. Несколько раз они хотели отворить Комнату, но у них, конечно же, не получись. Не очень осмотрительно с твой стороны...

– В полнолуние у всех мозги плохо работают. У них – тоже, так что сестры ничего не поняли. Они что-то говорили об этом?

– Только удивлялись, почему эта комната закрыта, – доложился Черныш. – Им показалось, что это что-то вроде библиотеки...

– Вот и отлично, – я глянул на стол, на котором стояла баночка с повидлом и лежало несколько намазанных кусочков хлеба, а также чайник и две чашки.

Чашки я тут же машинально убрал в посудомойку и заглянул в холодильник – и чего они там, интересно, нашли особенного? Из гостиной послышался звук начинающегося фильма, потом стало темно, когда они занавесили шторы. Катерина на миг заглянула на кухню – я как раз ставил сковородку на плиту – и послав мне воздушный поцелуй, закрыла дверь. Я переглянулся с чертями. Черныш тут же исчез в гостиной, просочившись сквозь дверную щель, а Рыжик взялся за распаковку, брошенного ему филе. Через час я зашел в гостиную. Катерина остановила-таки свой выбор на Шекспире. Устроившись на диване и подобрав ноги обе сестрички хихикали, когда на экране заколдованный Пирам издавал вместо человеческих слов ослиный рев. Я присел между ними и сообщил, что обед будет готов минут через двадцать. Обе не сговариваясь придвинулись ко мне и Катерина первая поцеловала меня.

– Девочки, – я слабо запротивился.

Спустя двадцать минут перед лицом на миг мелькнула мордочка Рыжика.

– Обед готов, – глумливо пропел он.

– Исчезни, – сказал я.

На кухне мы появились еще через час и то, наверное, потому что у нас появилось чувство совершенно иного голода. Впрочем, с обедом ничего плохого не случилось. Рыжик выключил плиту и укутал сковороду полотенцем, чтобы ничего не остыло. Я достал из холодильника охлажденную бутылку вина и разлил по бокалам. Потом поставил сковороду в центре стола на керамическую подставку и раскрыл крышку.

– Мм, – Элишка зажмурилась от удовольствия, вдыхая аромат специй. – Карп.

Мы положили в тарелки золотистые кусочки рыбы и кнедлики.

– Теперь я понимаю, почему ты не убил нашу драгоценную мамочку, – Катерина распробовала кушанье. – Вы сошлись с ней в гастрономических взглядах... Боюсь то, что я задумала на ужин, по сравнению с этим – просто детский лепет.

– Вот как? Я надеялся, что вы меня немного побалуете.

– Тебя побаловать? – удивилась она и отхлебнула вина. – Тебе это надо? Тебя ведь воспитали два ублюдка. Вот если бы тебя воспитывала твоя собственная мать...

– Любая стерва могла бы вить из меня веревки, – я поставил точку.

– Пожалуйста, перестаньте, – Элишка нахмурилась. – Только что нам было хорошо, зачем...

– Сестренка, тебе надо трезво смотреть на вещи, – Катерина подлила себе еще вина. – Ты ведь не передумал нас спровадить, Янош? А то она надеется...

– Что именно тебя беспокоит, Катерина? – поинтересовался я, отрезая кусочек рыбы.

– Я, наверное, чуть-чуть умнее своей сестры, – заметила она. – Поэтому меня беспокоит многое. Или ты считаешь, если я осталась жива, я не должна задавать вопросы, как, например, Марьяна?

– При чем тут Марьяна? – спросил я, разлив остатки вина себе и Элишке.

– Кажется, она единственная, кто побывала в твоей постели и не была убита.

– Даже если это так – не вижу связи между этими двумя событиями. Откуда такие поразительные сведения?

– Как-то около года назад я пересекалась с ней – она должна была сделать для меня кое-какие мази. Заодно мы посидели в кафе и немного поболтали. Перед самым уходом я заметила чертовски привлекательного молодого мужчину, высокого, стройного, зеленоглазого брюнета – просто мечта! – и обратила на него внимание Марьяны. Тогда-то она и сказала мне, чтобы я держалась от тебя подальше.

– Спасибо за комплимент, – я пригубил вино и заметил, что щеки Элишки горят от ревности.

– Так почему же Марьяна осталась жива? – спросила Катерина. – Она работает на тебя?

– Если бы... – я нахмурился. – Я ее должник.

– Никогда бы не подумала, – мой ответ несколько разочаровал Катерину.

– Не окажись она рядом, пару лет назад я бы подох от потери крови. Впрочем, ведьмам ее не за что винить – оказывая помощь, она не знала кому помогает.

– Выходит, ты умеешь быть благодарным...

– Что тебя еще интересует? – я поднялся, убрал со стола опустевшую бутылку и выудил из холодильника еще одну.

– Каковы твои планы?

– Относительно чего?

– Своей дальнейшей жизни, Элишки, меня... остальных ведьм. Ты и дальше будешь делать свою грязную работу?

Я разлил вино. Херес пился удивительно легко. Так же легко он развязывал языки.

– Что касается вас обеих, я думаю у тебя хватило ума понять, что я не для того вас оставил в живых, чтобы...

– Но к чему был весь тот фарс, тот спектакль, разыгранный на нашей кухне? – Катерина мгновенно осушила бокал. – Зачем тебе надо было приводить охотников?

Я посмотрел на нее так, словно услышал несусветную чушь.

– Ты считаешь, что это я навел их на вашу квартиру? Но это они мне сказали, что мы должны «поработать» у вас.

Захмелевшая Элишка забралась ко мне на колени, обвила руками шею, прижавшись лицом к моей щеке.

– Хочешь сказать, что ты ни при чем? – не поверила Катерина. – Каким образом они тогда вычисляют нас?

– По разному. Иногда действительно через меня. Иногда до них доходят какие-то слухи, жалобы от граждан. А еще у них есть любопытные приборы, способные опознать в толпе ведьму. Поскольку ты не разбираешься в технике, бесполезно объяснять их принцип работы.

Катерина нахмурилась и вновь взялась за бокал, когда я подлил ей вина. Вопросы, похоже, временно иссякли. Мы в молчании закончили ужин. Элишка к этому времени успела задремать. Я подхватил ее на руки, попросив Катерину немного прибрать на кухне, и отнес Элишку в спальню. Я бережно опустил ее на подушки, присел рядом. Через пять минут появилась Катерина и присоединилась ко мне.

– Она влюбилась в тебя без памяти, – заметила она и опрокинулась на постель, – что даже не думает о том, чем ты занимаешься и сколько подобных ей на твоем счету. И ты будешь последней свиньей, если погубишь ее.

Я поднялся, глянул в окно. Солнце клонилось к заходу. Времени было около четырех часов.

– Через час будет темно. У тебя есть шанс успеть выспаться перед дорогой.

– Если ты ничего другого не хочешь... – Катерина глянула на меня. – Год назад, ты действительно произвел на меня с ног сшибающее впечатление... Знаешь, ты прав. Если бы тебя воспитала женщина, ты вырос бы слабым, безвольным ничтожеством, коими являются все остальные ведьмаки.

– Наверное, все ведьмы – немного феминистки.

Она рассмеялась.

– Пожалуй... И последний вопрос – что находится в той таинственной комнате, которую после твоего ухода мы не смогли отыскать?

– По идее там должна быть кладовка. Но у меня там хранятся книжки и документы по работе.

Катерина вздохнула, прижалась к Элишке, обняв сестру, и закрыла глаза.

Через час я с трудом добудился обеих.

– Я не хочу оставлять тебя, Янош, – Элишка повисла у меня на шее.

– Это невозможно, милая, – прошептал я, обнимая ее.

– Но... – она в отчаянии смотрела на меня. – Когда мы увидимся?

– Скоро, я что-нибудь придумаю.

За окном между тем было уже темно, небо захмурило, и шел мелкий снежок. Я попытался найти в своем гардеробе что-нибудь подходящее для них, но попытка оказалось не очень удачной. Я дал им теплые носки, Элишке достались спортивные штаны, которые ей пришлось прилично подворачивать, а Катерине – теплая пижама, сверху я дал ей еще один свитер, а на Элишку надел свое пальто.

Они посмотрели на себя в зеркало и принялись хохотать.

– Это все же лучше, чем вы снова замерзнете. Почему вы не догадались в прошлый раз натереться мазью от холода или хотя бы прихватить ее с собой?

– Она воняет прогорклым жиром, – хихикнула Элишка.

– И сестренка побоялась оскорбить твои эстетские чувства, – добавила Катерина.

– Чудесно... – я был в том же костюме, в котором ходил на работу, и лишь замотал на горло шарф.

– Ты действительно вознамерился провожать нас? – изумилась Катерина. – Это исключено!

– С какой стати?

– Нет, Янош, ты знаешь почему.

– Ты думаешь, я не знаю, где находятся колдовские леса? – полюбопытствовал я. – Я могу указать тебе на карте. Более того в совете тоже знают, где находится это место.

Они смотрели на меня во все глаза.

– Но почему же тогда...

– Люди защищают город, а колдовские леса они не считают своей территорией.