Робот посмотрел на Верзилу своим красным немигающим взглядом.

– Мне приказано не отвечать на вопросы, непосредственно не связанные с моим заданием.

– Но послушай. – Верзила возбужденно отбросил удерживающую руку Дэвида. – Там, куда ты нас ведешь, сирианцы причинят нам вред. Даже могут убить. Если не Хочешь причинить нам вред, помоги уйти, уходи с нами… Да, Счастливчик, дай мне поговорить с ним!

Но тот отрицательно покачал головой, а робот сказал:

– Меня заверили, что никому не будет причинен вред. А теперь, если мне объяснят действие приборов, я смогу выполнить свое задание.

Старр последовательно объяснил роботу все детали управления. Робот проявил полную компетентность, искусно проверил каждый прибор, чтобы убедиться в его исправности, и к концу объяснений был вполне готов управлять «Метеором».

Старр улыбнулся, в глазах его светилось откровенное восхищение.

Верзила утащил его в каюту.

– Чему ты радуешься, Счастливчик?

– Великая Галактика, Верзила! Какая прекрасная машина! Нужно отдать сирианцам должное. Их роботы – это произведения искусства.

– Хорошо, но тише, я не Хочу, чтобы он услышал, что я скажу. Ты сдался, только чтобы попасть на Титан и собрать информацию о сирианцах. Но мы, вероятно, не сможем оттуда уйти, и что толку тогда в твоей информации? Сейчас у нас есть робот. Если мы убедим его помочь нам уйти, тогда у нас все, что нужно. У робота тонны информации о сирианцах. Так мы узнаем гораздо больше, чем высадившись на Титане.

Дэвид покачал головой:

– Звучит неплохо, Верзила. Но как ты сумеешь уговорить робота помочь нам?

– Первый закон. Мы ему объясним, что на Сириусе всего несколько миллионов человек, а в Земной федерации свыше шести миллиардов. Объясним, что важнее защитить большее количество людей. Первый закон на нашей стороне. Понимаешь, Счастливчик?

Тот ответил:

– Беда в том, что сирианцы умеют обращаться со своими роботами. Этот робот глубоко убежден, что его действия не принесут никакого вреда ни одному человеку. Он ничего не знает о шести миллиардах на Земле, узнает только с наших слов, и это на него не подействует. Ему нужно видеть, как человеку причиняют вред, чтобы нарушить свои инструкции.

– Ну, я все-таки попробую.

– Ладно. Давай. Опыт тебе полезен.

Верзила подошел к роботу, который направлял «Метеор» по новой орбите.

Верзила спросил:

– Что ты знаешь о Земле, о Земной федерации?

– Мне приказано не отвечать на вопросы, не связанные с моим заданием, – ответил робот.

– Приказываю тебе отказаться от этих инструкций.

После недолгого колебания послышался ответ:

– Мне приказано не принимать приказов от людей без соответствующего разрешения.

– Я тебе приказываю отказаться от этой инструкции, чтобы предотвратить вред людям. Поэтому ты должен подчиниться, – настаивал Верзила.

– Меня заверили, что никакого вреда людям причинено не будет, и я знаю, что людям ничего не угрожает. Мне приказано не отвечать на бесполезно повторяемый приказ.

– Лучше послушай. Мне причинят вред. – Верзила горячо говорил некоторое время, но робот не отвечал.

Старр сказал:

– Верзила, ты напрасно тратишь силы.

Верзила пнул робота в сверкающую ногу. С таким же успехом он мог пнуть корпус корабля. С красным от гнева лицом он подошел к Дэвиду.

– Отлично. Человек беспомощен, потому что у этой груды металла есть собственные идеи.

– Так бывало с машинами и до эры роботов.

– Мы даже не знаем, куда направляемся.

– А для этого нам робот не нужен. Я проверил курс. Мы явно направляемся на Титан.

В последние часы приближения к Титану они оба не отрывались от экрана. Это третий по величине спутник в Солнечной системе (только спутник Юпитера Ганимед и спутник Нептуна Тритон больше, да и то не намного), и из всех спутников у него самая плотная атмосфера.

Наличие атмосферы было очевидно даже на расстоянии. На большинстве спутников, в том числе на Луне, терминатор – линия, отделяющая день от ночи, – очень резок, с одной стороны черно, с другой – бело. Но тут было совсем не так.

Полумесяц Титана был ограничен не резкой линией, а размытой полоской, концы полумесяца смутно продолжались и почти встречались, образуя окружность.

– У него атмосфера почти такая же плотная, как у Земли, Верзила, – сказал Дэвид.

– Дышать можно?

– Нет. Почти сплошь метан.

Теперь стали видны и другие корабли. Не меньше десятка. Они сопровождали «Метеор» в полете к Титану.

Старр покачал головой:

– Двенадцать кораблей для такой работы. Великая Галактика, да они тут уже годы сидят и готовятся. Как их вышвырнуть отсюда без войны?

Верзила даже не пытался ответить.

Снова послышался свист: безошибочный признак того, что обтекаемый корпус корабля встретился с верхними слоями атмосферы.

Верзила беспокойно взглянул на прибор, регистрирующий температуру корпуса, но опасности не было. Робот уверенно вел корабль. Корабль облетал Титан по тугой спирали, теряя высоту и одновременно гася скорость, при этом не давая атмосфере слишком нагреть корпус.

Снова Старр восхищенно сказал:

– Он проделывает это, вообще не тратя горючего. Похоже, он может посадить корабль на площадку размером с банкноту при помощи только атмосферного торможения.

Верзила ответил:

– Ну и что в этом Хорошего, Счастливчик? Если эти штуки так управляются с кораблями, нам с сирианцами не справиться.

– Придется научиться строить собственные, Верзила. Эти роботы – большое достижение человечества. Конечно, их строят сирианцы, но они тоже люди, и все человечество может гордиться этим. Если мы боимся их достижений, нужно постараться достигнуть того же или даже опередить их. Но отказывать им в их достижениях нельзя.

Поверхность Титана перестала казаться черной. Видны были горные Хребты: не резкие вершины безвоздушного мира, а сглаженные под действием ветра и воды. Снег с вершин сдуло, но ущелья и долины были заполнены им.

– Этот снег на самом деле не из воды, – заметил Дэвид, – а замерзший аммиак.

Конечно, вокруг было пусто. Равнины внизу были покрыты снегом и голыми скалами. Никаких признаков жизни. Ни рек, ни озер. И вдруг…

– Великая Галактика! – воскликнул Старр.

Появился купол. Приплюснутый купол, Характерный для внутренних планет. Такие купола есть в пустынях Марса и на отмелях венерианского океана. На пустынном Титане такой купол казался совершенно неуместным. В нем вполне мог бы разместиться марсианский город.

– Мы проспали, как они это построили, – сказал Дэвид.

– Когда об этом станет известно, – заметил Верзила, – это будет не очень Хорошо для репутации Совета.

– Конечно, если мы не уничтожим эту штуку. Впрочем, Совет не заслуживает снисхождения. Да в Солнечной системе нельзя было ни одной скалы оставлять без постоянного присмотра, не говоря уже о Титане.

– Кто бы мог подумать…

– Совет Науки должен был подумать! Люди нашей системы доверили ему заботу о своей безопасности. Я должен был подумать!

Послышался голос робота:

– Корабль приземлится после еще одного облета спутника. При наличии ионного двигателя на борту никакие дополнительные предосторожности не нужны. Тем не менее беззаботность может причинить вред, и я этого не могу допустить. Поэтому прошу вас лечь и пристегнуться.

Верзила сказал:

– Слушай. Эта груда лома учит нас, как вести себя в космосе.

– Все равно лучше ложись, – посоветовал Старр. – Он может заставить нас силой. Его долг – не допустить никакого вреда.

Верзила неожиданно крикнул:

– Эй, робот, а сколько людей на Титане?

Ответа не было.

Поверхность приблизилась и поглотила их. «Метеор» опускался Хвостом вниз, и потребовались лишь легкие толчки двигателя, чтобы завершить посадку.

Робот отвернулся от приборов управления.

– Вы без всякого вреда доставлены на Титан. Мое задание выполнено, и я передаю вас в руки Хозяев.

– Стена Девура?

– Это один из Хозяев. Можете выходить из корабля. Температура, давление и сила тяжести нормальные.

– Можем выходить прямо сейчас? – спросил Старр.

– Да. Хозяева ждут.

Дэвид кивнул. Он не мог сдержать странного возбуждения. Сирианцы всегда были врагами, но за все время своей блестящей, Хоть и короткой карьеры в качестве члена Совета он с ними ни разу не встречался.

Он вышел из корабля на выдвижной трап, Верзила – за ним. Оба застыли в полном изумлении.

Глава 9

Враг

Старр поставил ногу на первую ступень лестницы. Верзила смотрел через плечо своего рослого друга. Оба были изумлены.

Они как будто оказались на поверхности Земли. Если над головой и была крыша – купол из прочного металла или стекла, – его не было видно в ослепительном солнечном свете; на голубом небе были даже облака.

Перед ними расстилались лужайки и разбросанные на большом расстоянии друг от друга здания, тут и там – цветочные клумбы. Недалеко журчал ручеек, через него был переброшен каменный мостик.

Повсюду шагали десятки роботов, каждый шел по своему делу с сосредоточенностью машины. В нескольких сотнях ярдов стояла группа людей – сирианцы, – они с любопытством смотрели в их сторону.

Раздался резкий, повелительный голос:

– Вы, там, вверху! Спускайтесь! Спускайтесь, я говорю! Никаких задержек.

Старр посмотрел вниз. У основания лестницы стоял рослый человек, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Его узкое оливковое лицо было высокомерно. Темные волосы были коротко подстрижены по сирианской моде. Вдобавок лицо украшали тщательно подстриженная бородка и тонкие усики. Одежда была свободная и очень яркая; рубашка распахнута на шее, рукава ее кончались над локтем.

Старр ответил:

– Конечно, сэр, если вы торопитесь.

Он повернулся, слегка придерживаясь руками. Оттолкнулся от корпуса и прыгнул. В прыжке он развернулся, чтобы приземлиться лицом к человеку на земле. Приземлившись на слегка согнутые ноги, чтобы смягчить толчок, он тут же отскочил в сторону, уступая место Верзиле.

Человек, встречавший Старра, был высок, но ниже его на дюйм, и на близком расстоянии было видно, что рубашка скрывает слегка раздобревшее тело.

Он презрительно сморщил верхнюю губу.

– Акробаты! Обезьяны!

– Не угадали, сэр, – с юмором ответил Счастливчик. – Земляне.

Тот ответил:

– Вы Дэвид Старр, по прозвищу Счастливчик. Могу ли я предположить, что на земном диалекте это означает то же, что в нашем языке?

– Это значит удачливый человек.

– По-видимому, теперь вы уже не счастливчик. Я Стен Девур.