— Мы полагаем, что да, — подтвердил Дэвид.

— Надеюсь, Блейк услышит эту запись. Для меня это будет своего рода утешением.

После посещения посольства я в течение целого часа бесцельно бродил по Москве. В 7.30 вечера я оказался на бульваре около Арбатской площади. К этому времени в КГБ должны были уже все знать. Около станции метро «Арбатская» зашел в телефонную будку и набрал номер нашей квартиры. Трубку взял Блейк.

— Привет, это Шон.

— Здравствуй.

— Слушай внимательно. У меня для тебя важные новости. Я только что был в английском посольстве и попросил их помочь мне выехать в Ирландию.

— Где, где ты был? В английском посольстве? — заорал в трубку Блейк.

— Да, — ответил я спокойно.

— Ты дурак, законченный идиот! Почему ты это сделал?

— Потому что мне опротивели ты, КГБ и вся эта жизнь в стиле плаща и кинжала. Мне надоело быть пешкой в твоих мелочных попытках отомстить британской контрразведке. Меня вообще тошнит от всех этих ухищрений. Я хочу нормальной жизни, вернуться в Ирландию по настоящему паспорту, выданному на мое собственное имя. Англичане просили меня вновь зайти через неделю за паспортом. Потом я пойду в советский МИД и подам заявление на выездную визу. С сегодняшнего дня я буду действовать по принципу «все карты на стол». Я больше не хочу иметь никаких дел ни с тобой, ни с КГБ.

— Ты действительно полный дурак, даже глупее, чем я думал. Откуда ты звонишь?

— Из автомата где-то в Москве, — и я повесил трубку.

Выйдя на улицу, сразу зашел в метро и сел на поезд, идущий в западном направлении. Не имея представления о том, куда, собственно, еду, я твердо знал, что мне необходимо как можно быстрее выбираться из центра города.

Блейк наверняка сразу позвонил в КГБ, и они уже организовали поиск. На такси я доехал до Измайловского парка.

В парке я начал в который раз размышлять о своем положении. Постепенно я осознал, что выбирать мне приходится всего лишь между двумя способами отправиться на тот свет. Завтра истрачу свой последний рубль, и что дальше? Сколько протяну? Три дня, четыре? Ночи становятся все холоднее, долго не продержаться. А какова альтернатива? Пуля. Она все решит мгновенно. Так зачем же цепляться за жизнь, когда конец один. Я взглянул на остатки колбасы, с минуту колебался, потом забросил ее в кусты. Решение было принято.

Выйдя из парка, я сел на метро и доехал до станции «Курская», ближайшей от нашей квартиры. Из автомата я позвонил Блейку. Он сам взял трубку и сразу стал уговаривать меня вернуться, приводя всевозможные аргументы.

— Ладно, я сейчас приеду.

— Вот и хорошо! Ты принял здравое решение, — в голосе Блейка я услышал подлинное облегчение.

— Я буду через полчаса.

До дома мне было ходьбы всего минуты три, но у меня были основания скрыть это. По боковой дорожке я подошел к парадной двери дома и, не вызывая лифта и стараясь производить как можно меньше шума, поднялся наверх. У нашей двери остановился и приложил ухо к замочной скважине. Блейк по телефону говорил со Стэном.

— Привет, он возвращается… Да, он уже на пути сюда… Да, будет здесь примерно через 20 минут… Да… Да… Хорошо, но вам лучше сюда кого-нибудь послать, чтобы проследить за его приходом и убедиться, что за ним нет «хвоста»… Хорошо… Стэн, я позвоню, когда он придет. Пока.

Я подождал пять минут и потом позвонил. Дверь открыл Блейк.

— Ну, ну, вот ты и вернулся. Я ждал тебя немного позже.

— Мне повезло с автобусом.

— Видик у тебя довольно помятый. Ванна тебе не помешает, а я пока приготовлю что-нибудь поесть.

Дверь из столовой открылась, и в прихожую вошел Виктор. Мы поздоровались.

— Последние две ночи Виктор спал здесь, — объяснил Блейк. — Мы не знали, что с тобой случилось или в чьи руки ты попал, так что они решили послать сюда Виктора сразу же после того, как ты позвонил.

На Викторе был темный костюм и под левой рукой у него что-то заметно выпирало.

— Ну что ж, пойду в ванную, прошу меня извинить, — сказал я.

После ванны и яичницы с ветчиной и помидорами я по предложению Блейка, которое на этот раз совпадало с моим желанием, пошел в свою комнату отдохнуть. Открыв ящик стола, убедился, что мои ожидания подтвердились: отсутствовали все бумаги, фотографии, негативы, а также первая часть моей рукописи с рассказом о побеге.

Заснуть я не мог и только делал вид, что сплю. Было слышно, как пришел Стэн. Блейк зашел в мою комнату, убедился, что я мирно посапываю, и вернулся к своему гостю. Я прислушался. Блейк говорил Стэну, что он прочел мою рукопись и, по его мнению, она не содержит нежелательной информации.

Два часа спустя я «проснулся» и стал нарочито громко заправлять кровать. Через пять минут Стэн, Виктор и Блейк вошли в мою комнату. Мы поговорили все вместе несколько минут, потом Блейк пошел провожать Виктора, и я остался с глазу на глаз со Стэном.

— Когда начнется допрос? — спросил я, пристально глядя на собеседника.

— Не надо воспринимать все так формально. Давай поговорим как друзья. Ни о каком допросе или расследовании не может быть и речи.

— Хорошо, слушай, — и я поведал ему о своей «одиссее».

— А нужно ли было все это делать, Шон?

— Я думаю, нужно. На карту поставлена мол жизнь, мое будущее. Поэтому я вправе действовать для защиты своих интересов так, как считаю нужным. Когда я приехал в Москву, ты сам сказал мне, что я пробуду здесь всего несколько месяцев. А в прошлую пятницу ты объявил, что мне придется остаться здесь по крайней мере на пять лет.

— Но, Шон, я ведь только хотел, чтобы ты рассмотрел это предложение. Если тебе так не терпелось вернуться домой, ты должен был сказать мне об этом, и я бы все устроил.

— Стэн, я все-таки продолжаю считать, что нашел лучший вариант. Меньше хлопот для всех. Вам не нужно будет беспокоиться о фальшивых документах для меня. Все можно решить гораздо проще. Я вернусь в Ирландию и буду бороться в суде против выдачи меня англичанам.

Стэн пожал плечами.

— Хорошо, будь по-твоему. Здесь решаешь только ты сам. Я приму необходимые меры. Не думаю, что целесообразно получать паспорт в английском посольстве. Тогда они будут слишком много знать о твоих планах, они могут попытаться перехватить тебя по дороге в Ирландию. Думаю, что нам следует использовать другой канал. Готов ты положиться в этом на меня?

— Безусловно.

— Спасибо, Шон.

Я взглянул на Блейка, который давно уже вернулся.

Он казался растерянным и сердитым, но не проронил ни слова.

— Ты очень торопишься в Ирландию или мог бы подождать еще несколько месяцев? — спросил Стэн.

— Теперь, когда я знаю наверняка, что еду и что ты лично этим займешься, лишние несколько месяцев не играют роли.

Стэн вздохнул с облегчением.

— Я рад, что ты так смотришь на это. Наше положение, джентльмены, представляется мне следующим образом. До понедельника англичане не знали, что вы находитесь здесь. Но теперь, когда им стало известно, где вы, они могут начать за вами охотиться. Существует реальная опасность, что Эм-Ай-6 и даже ЦРУ предпримут попытку вашего захвата. Поэтому я предлагаю покинуть на время Москву. Для вас будет организована поездка по Советскому Союзу. В любом случае она будет увлекательной, так что мы совместим полезное с приятным. Желательно, чтобы вы не появлялись в Москве по крайней мере месяц.

— Звучит интригующе, — заставил себя улыбнуться Блейк. — Когда мы выезжаем?

— Приблизительно через неделю. Мне придется проделать большую подготовительную работу. Но в течение этой недели у тебя будет охрана. Не валяй дурака, Шон. Речь идет не о слежке, а об охране. Она нужна для твоей же безопасности. Мы не должны быть чрезмерно самоуверенными и недооценивать противника.

Он поднялся, чтобы идти.

— Охрана начнет работать с завтрашнего утра, — потом помедлил немного и посмотрел на меня: — Кстати, Шон, пожалуйста, не ходи больше в английское посольство. Если ты это сделаешь, у меня лично будут большие неприятности.

— Договорились, Стэн. Я обещаю, что этого не случится.

Наша поездка по СССР началась 23 сентября, когда мы ночным поездом выехали в Ленинград. Нас сопровождал сотрудник КГБ Слава. В Ленинграде к нам были приставлены два переводчика Интуриста, потому что наши с Блейком представления о хорошем времяпрепровождении были абсолютно разными. Блейк мог целыми днями ходить по музеям и картинным галереям, часами торчать в Эрмитаже. Я предпочитал пивоваренные заводы и заводы шампанских вин.

Наше пребывание в Ленинграде задало тон всей поездке. В каждом аэропорту или на железнодорожном вокзале нас поджидал автомобиль, принадлежавший КГБ. Размещали нас в лучших гостиницах. Принимали по высшему разряду. Хозяевам объясняли, что Блейк и я — «официальные высокопоставленные представители Великобритании, которые путешествуют по СССР в качестве гостей Советского правительства».

Из Ленинграда мы направились в Вильнюс, затем в Одессу.

После Одессы мы провели неделю в Сочи, купаясь и загорая, потом две недели в Армении. Затем, пробыв девять дней в Узбекистане, мы перебрались в Кисловодск. 15 ноября наша поездка закончилась, и мы прибыли в Москву.

Возвращение в Ирландию

Мать Блейка должна была прибыть в Москву непосредственно перед Рождеством, и в КГБ приняли решение, что мне не следует встречаться с ней. Она собиралась обосноваться вместе с сыном, и мне подыскивали отдельную квартиру. Пока же мне предложили пожить несколько недель в гостинице «Варшава».

Через несколько дней позвонил Стэн и пригласил на обед в «Метрополь». Во время нашей трапезы, которая продолжалась три часа, он еще раз затронул эту деликатную тему.

— Как тебе уже говорили, Шон, будет лучше, если вы не встретитесь с миссис Блейк. Пускай англичане думают, что ты уже уехал от нас. Нам не следует их провоцировать и демонстрировать твое присутствие в Москве. Они могут обратиться в МИД с официальным требованием твоей выдачи.

— Звучит довольно убедительно, но как заставить их поверить, что я уехал из СССР?

— Мы уже приняли меры, чтобы такая информация просочилась на Запад. Кроме того, было бы неплохо, если бы ты написал письмо, а мы опустим его в почтовый ящик где-нибудь в другой стране, например в Австрии.

Я написал письмо своему брату Кевину, который жил в Шотландии. Одновременно я написал другое письмо и адресовал его председателю КГБ. В нем содержалась благодарность за гостеприимство, оказанное мне в СССР, но также подчеркивалось, что с самого начала существовала договоренность о моем непродолжительном пребывании здесь. Я писал также, что только безусловное возвращение в Ирландию не позже июля будет рассматриваться мною как удовлетворительное решение вопроса.

Второе письмо удивило Стэна, но он, тем не менее, согласился доставить его адресату. У меня не было сомнений, что он сдержит слово. Я считал, что председатель КГБ лично должен знать, как я отношусь к этой проблеме. Мне было известно, что Андропов знает английский и, возможно, симпатизирует людям из англоговорящих стран.

В начале следующей недели Слава заехал, чтобы помочь мне перебраться в гостиницу «Варшава». Когда мы прощались с Блейком, он обещал, что будет меня там навещать.

В машине Слава сообщил, что в моей будущей квартире пока идет ремонт и въехать туда можно будет не раньше, чем через несколько недель. Затем он перешел к другой, не менее интересной теме.

— По-моему, будет неплохо, чтобы, пока ты живешь в гостинице, кто-то помогал тебе в качестве своего рода гида. Мой друг, который преподает в университете, обещал помочь. Он знает одну девушку-студентку, которая учится на филологическом факультете и бегло говорит по-английски. Он говорил с ней, и она будет очень рада возможности попрактиковаться в языке.

— Хорошая идея! — сказал я.

— Отлично! Я встречусь с ней завтра и приведу ее с собой в гостиницу. Для нее я представитель Интуриста.

Я поселился в гостинице «Варшава» под именем Комарова в номере 207.

Прощаясь со мной в этот вечер, Слава, понизив голос, сказал:

— Прошу тебя не посещать ресторанов вроде «Националя» и ему подобных. Это особенно опасно, если вы будете вместе с Джорджем. Мы наверняка знаем, что американцы в свое время планировали покушение на Дональда Маклина[8] в одном из московских ресторанов. Не говори об этом Джорджу, это может его огорчить.

— Будет сделано, Слава.

На следующий день он пришел в гостиницу вместе с девушкой, которая представилась как Лариса. Меня Слава представил как английского журналиста, который приехал в СССР изучать русский язык. Девушке на вид было чуть больше двадцати лет, овальное лицо, большие голубые глаза, полные чувственные губы, длинные каштановые волосы. Она, видно, следила за модой: на ней была темно-зеленая юбка, настолько короткая, насколько это было позволительно в Москве. Мы поговорили все вместе минут десять, а затем Слава откланялся.

С Ларисой мы проговорили около двух часов, потом спустились в ресторан, поужинали. Около полуночи я проводил ее на такси в общежитие Московского университета. Мы встретились на другой день, потом еще раз.

Лариса сделала мне подарок — маленькую игрушечную собаку, которая начинала лаять, если нажать ей на брюхо.

Официальное знакомство по инициативе КГБ быстро переросло в глубокие личные отношения. Я чувствовал, что должен быть откровенен с нею, и через несколько дней рассказал ей о себе, о том, что Блейк живет в Москве, а Слава и Стэн — офицеры КГБ. Постепенно всем стало ясно, что я рассказал ей правду, и игра в секретность кончилась. Создавалось впечатление, что Стэна и Славу это особенно не волновало. Они просто попросили ее не обсуждать эти вопросы со своими друзьями по университету.

К середине января я все еще не переехал на новую квартиру, и Лариса, у которой начались каникулы, предложила поехать вместе в студенческий дом отдыха, где можно покататься на лыжах. Стэн эти планы одобрил.

Дом отдыха находился под Можайском, недалеко от деревни Красновидово. Мое появление там вызвало небольшой переполох, но Лариса объяснила всем, что я — английский журналист, который изучает русский язык.

Мы пробыли в Красновидове две недели. После возвращения в Москву Лариса поехала на Урал навестить своих родителей, а я продолжал жить в «Варшаве». Без нее жизнь потускнела. Почти все время я проводил в ресторане, выпивая и закусывая. Однажды вечером, выпив бутылку коньяка и три бутылки вина, я, пошатываясь, брел в свой номер. Было около десяти часов вечера. И тут мне пришло в голову позвонить моему брату Кевину в Шотландию. Я поднял телефонную трубку, назвал оператору телефонной станции номер своего телефона, город в Шотландии, где жил Кевин, и номер его телефона. Он сказал, что разговор будет предоставлен через час.

Я, конечно, не ожидал, что эта моя выходка пройдет без последствий. Можно было ожидать, что через полчаса раздастся стук в дверь и сотрудник КГБ грозно спросит, что это я такое задумал. Но в подпитии мне море было по колено.

Приблизительно через час телефон зазвонил, и меня соединили с Шотландией.

— Это ты, Кевин?

— Да, это я.

— Это я, Шон, звоню из Москвы. Скажи ради бога, как вы все там?

— У нас все в порядке. Я безмерно рад услышать твой голос! Мы боялись, что не увидим тебя больше никогда. Говоря попросту, мы думали, что тебя ликвидировали.

— С чего вы это взяли?

— Газеты сообщили, как ты ходил в английское посольство. Тут распустили слух, что тебя за это расстреляли. Ко мне несколько раз приходил инспектор из Специального отдела. Он сказал мне, что им точно известно о твоем заключении в тюрьму на Лубянке после посещения посольства.

— Все это выдумки, Кевин. Совсем напротив, после этого случая мне предоставили возможность попутешествовать по Советскому Союзу. С материальной точки зрения я живу здесь вполне обеспеченно: не работаю, получаю 30 фунтов в неделю.

— И, тем не менее, ты хочешь вернуться?

— Да, это уже решено.

— Ты помог бежать шпиону, и тебя будут судить на основании закона о государственных секретах.

— Все же я готов пойти на риск.

— Дело твое, Шон. Просто хотел тебя предостеречь.

— Спасибо. Слушай, есть ряд вопросов, которые я хотел бы решить до своего возвращения. Не сможешь ли ты летом приехать ко мне в Москву?

— Мне бы очень хотелось. Я сам хотел это предложить.

— Отлично! Мы обсудим сроки и маршруты позже, я тебе напишу. До встречи!

В этот вечер я напрасно ждал стука в дверь. Ничего не случилось и в следующие два дня. Тогда я решил сам позвонить на Лубянку.