– Ты не раз спасала мою жизнь за последние 20 000 лет, – сказал я. Поэтому я больше не сержусь за то, что так внезапно был унесен в эту парилку вместо возвращения в Корпус. Но можешь ты по крайней мере мне объяснить, что произошло и что Койцу сказал тебе?

– Он хотел сказать о многом, но суть я поняла. Он работал со своей машиной времени, или как они ее там называют, и сопровождал твои прыжки во времени, так же, как и тот, о котором он упоминал как о враге, которого ты называешь ОН. Враг сделал что-то со временем, создал вероятностную петлю, которая длилась пять лет, затем подошла к пределу. Тогда ОН покинул коллапсирующую петлю, а ты нет. Вот почему Койцу послал меня в прошлое несколькими минутами раньше, чем она закончилась, чтобы вытащить тебя. Он дал мне данные темпоральной спирали времени, которые позволят нам сопровождать ЕГО в это время. Я спросила, что предположительно мы должны делать здесь, но он все бормотал – «Парадокс, парадокс», – и не ответил мне. У тебя есть какие-нибудь идеи насчет того, что должно произойти?

– Все довольно просто. Надо найти ЕГО и убить. Игра стоит свеч. Я два раза пытался это сделать: первый раз стрелял в него, второй пустил в ход гранаты, но оба раза меня постигала неудача. Может быть, на третий раз повезет.

– Может быть, тебе стоит предоставить мне заботу о НЕМ, – мягко произнесла Анжела.

– Прекрасная идея. Мы уничтожим ЕГО вместе. Мне порядком надоело это временное преследование.

– Как мы ЕГО найдем?

– Проще простого, если у тебя есть энергетический детектор времени.

Благодаря предусмотрительности Койцу, он был. Анжела протянула его мне.

– Обычный щелчок переключателем, и стрелка покажет нам направление к нашему врагу.

Щелкнул переключатель, но лишь освободил немного сконденсировавшейся влаги, которая вытекла мне на ладонь.

– Кажется, он не работает, – сказала Анжела, ласково улыбаясь.

– Либо так, либо они не используют в данный момент темпоральную спираль. – Я покопался в своем снаряжении. Мне пришлось оставить свой скафандр и некоторые другие вещи в 1807 году, но Скользкий Джим никогда не расстается со своим искажетелем. Я гордился приспособлением, которое изобрел сам, и это была одна из вещей, которую ОН не отобрал у меня. Стойкий к различным средам, он не мог находиться только в расплаве металла.

Компактный, не более чем в ладонь величиной, он мог определить слабейшие проблески радиации в огромном диапазоне частот. Я включил его и провел обычный контроль.

– Очень интересно, – сказал я и попробовал радиочастоты.

– Если ты сейчас же не просветишь меня, я больше никогда не спасу тебе жизнь.

– Придется, поскольку ты навеки влюблена в меня. Я нашел два источника, один из которых слабый и очень далекий. Другой не может быть далеко и прослушивается в большом диапазоне частот, включая атомное излучение, тепловое, а также радиопередачу. И что-то еще очень настойчивое.

Достань крем от солнечных ожогов – ультрафиолетовое излучение на максимуме.

Держу пари, что мы уже подгорели.

Мы смазались кремом и, несмотря на жару, оделись, чтобы защититься от невидимого излучения, льющегося с закрытого лучами неба.

– Странные события происходят на Земле, – сказал я. – Излучение, этот влажный климат. Я боюсь …

– Я – нет. После выполнения миссии ты сможешь выполнить палеонтологические исследования. Давай сначала убьем ЕГО.

– Сказано решительно. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я настрою аппаратуру так, что мы в равной степени сможем оценить преимущества гравитатора.

– Смешно звучит, – сказала она, освобождая стропы. Мы понеслись в направлении замеченной активности. Грязь и топь продолжались достаточно долгое время, и я начал ворочаться в стропах, пока, наконец, не появилась земля. Сначала это были камни, появившиеся из воды, затем каменистое плато.

Потребовалось еще немного энергии, чтобы поднять нас на его край, и тут индикаторная стрелка быстро поползла вниз.

– Скоро придется идти пешком, – сказал я. – Это по крайней мере лучше, чем плавание в болоте.

– Если только животные на суше не стоят тех, что в воде. Моя Анжела всегда оптимистична. И пока я подыскивал ответ поядовитее, гряда камней впереди озарилась вспышкой света, за которой последовала резкая боль в ноге.

– Я ранен! – закричал я, больше от удивления, чем от боли: потянувшись к тумблерам гравитатора, я увидел, что Анжела уже убрала мощность.

Мы опустились на большую гряду камней, и, замедляя ход, остановились. Я перевалился на одной ноге и пытался достать мою индивидуальную аптечку, в то время как Анжела уже разорвала одежду на ноге, посыпала антисептиком, ввела обезболивающее и прозондировала рану. Она всегда опережала меня во всем, но никогда не относилась ко мне неуважительно.

– Небольшое проникающее ранение, – объявила она, обрабатывая ногу аэрозолем. – Заживет быстро, нет сомнений, не наваливайся на нее, а я пока убью того…

Я ослаб от лекарств, и, прежде чем я ответил, она бесшумно исчезла среди камней. Нет ничего похожего в мире на любящую и нежную жену, которая в то же время хладнокровный убийца. Хотя брюки носил я, пистолеты носили оба.

Вскоре после ее ухода послышались звуки разрывов, шум падающих камней и, спустя короткое время после этого, несколько ужасных криков, которые тут же сменились гробовым молчанием. Надо отдать дань доблести Анжелы, я ни на секунду не усомнился в ее безопасности. Я задремал, сраженный лекарствами, циркулирующими в крови, и проснулся только тогда, когда почувствовал, что меня дергают за стропы гравитатора. Я вскрикнул и уставился, моргая, на нее, когда она прилегла рядом.

– Можно мне спросить, что произошло? – спросил я. Она нахмурилась.

– Там только один человек. Я не нашла других. Это что-то вроде фермы, какой-то цех и поле злаков. Должно быть, я поскользнулась. Сбила его, а потом еле смогла удержаться, чтобы не убить его, пока он лежал без сознания.

Я поцеловал ее, когда мы поднимались.

– Сознательнее, моя сладкая, прошу тебя. Некоторые из нас родились с этим, другим это было привито искусственно, а результат один и тот же.

– Не думаю, чтобы мне это нравилось. В прошлом я действительно была на это способна.

– Когда-нибудь мы все станем цивилизованными. Она вздохнула и кивнула, а затем быстро чмокнула меня в щеку.

– Возможно, ты прав. Но это было бы нам только интересно – раздробить его на мелкие кусочки.

Мы были теперь над осыпью и над господствующим здесь утесом. Здесь, на вершине, было небольшое плато, на котором находилось приземистое здание, сложенное из сцементированных камней. Дверь была открыта, и я протиснулся в нее, опираясь на плечо Анжелы. Внутри был слабый свет, падающий из маленьких окошек, он открывал большую комнату с двумя скамьями около дальней стены. На одной из них лежал связанный человек, во рту его был кляп.

– Осмотри другую скамью, – подсказала Анжела, – а я попробую чего-либо добиться от этого ужасного существа. Не успел я сделать и нескольких шагов, как сообразил:

– Постели! Их две? Кто-то еще должен быть здесь рядом.

Ответ застыл на губах Анжелы, так как в двери позади нее кто-то появился и выстрелил в нас.

Глава 18

Анжела опередила его и выбила оружие из его рук, как только он нажал на спуск, а немного позже он был вышвырнут за дверь. Я увидел все это, когда с разбегу грохнулся, покатившись, вытаскивая пистолет в тот момент, когда Анжела откидывала свой в сторону.

– Ну, с этого достаточно, – сказала она, явно обращаясь к безмолвной паре ботинок в дверном проеме.

– Пережиток это цивилизации или нет, я считаю, что стрельба – лучшее средство самообороны. Я увидела этого среди камней, подкрадывающегося к нам, но не смогла в него попасть. Я приготовлю немного супа, поедим, а потом ты немного подремлешь…

– Нет! – Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь говорил «нет» более твердо. Я выпучил глаза и пожирал ими ее. – Есть, конечно, определенное удовольствие, когда за тобой ухаживают и наставляют как глупого ребенка, но с меня довольно. Я напал на ЕГО след до этого и прогнал из двух берлог, и поэтому хочу покончить с НИМ сам. Я знаю ЕГО методы, и я во главе этой экспедиции, поэтому ты будешь следовать за мной, а не вести меня, и подчиняться приказам.

– Есть, сэр, – ответила она, опустив ресницы и склонив голову. Не для того ли, чтобы скрыть улыбку? Об этом я не думал. Я – глава.

– Я – глава, – сказал я еще более твердым и громким голосом.

– Есть, босс, – сказала она и весело захихикала, в то время как человек на кровати ворочался и сопел, а ботинки в дверном проеме оставались без движения.

Мы приступили к работе. Наш пленник стал шумно ругаться на неизвестном языке, когда я вытащил кляп, и пытался укусить меня за палец, когда я переворачивал его. На полке стоял неказистый приемник, который передавал новости на том же языке, когда я включил его. Анжела была намного продуктивнее меня. Она подкатила к двери ужасное транспортное средство, выглядевшее, как наспех собранная пурпурная пластиковая ванна, закрепленная на четырех осях с колесами. Оно забормотало и зашипело на меня, когда я забрался наверх, чтобы изучить его.

– Очень просто в обращении, – сказала Анжела, показывая свою техническую осведомленность. – Здесь есть выключатель, который ее заводит.

И две рукоятки для поворота колес.

– И нейтралка, – сказал я, чтобы продемонстрировать и свою осведомленность, а также мужское превосходство.

– А этот покрытый свинцом чурбан посредине, должно быть, ядерный генератор. Незакрытый желоб с радиоактивным материалом, нагреватель жидкости, здесь преобразователь тепла, вторичная жидкость для привода электрического генератора, двигатель на каждом колесе – ужасно примитивно, но практично. Куда мы на нем поедем? – Она показала. – Там, кажется, дорога или что-то вроде тропы, идущей через обработанное поле. И, насколько я помню, знаю, ты сразу поправишь меня, это, кажется, в том самом направлении, откуда ты засек сигналы.

Слабое женское сопротивление, и я его проигнорировал. В частности, вскоре она оказалась права, что и подтвердил искатель…

– Тогда выезжаем, – сказал я вновь командным тоном.

– Мы убьем пленника? – спросила она с надеждой.

– Благодарю, нет. Но я возьму его одежду, поскольку моя превратилась в тряпки. Если мы сломаем радио, то оставим в секрете для кого бы то ни было, что прибываем. Он перегрызет свой кляп и веревки за пару часов, так что можно возложить на него обязанности по похоронам его напарника. А мы тем временем оседлаем своего коня и будем в пути.

Несколькими минутами позже мы тряслись по хорошо наезженному тракту, который петлял по плато.

Грубый ландшафт пересекался оврагами, которые уносили воду от частых ливней, а так же перемещал тот тонкий пахотный слой, который еще оставался.

Худосочные растения прижимались к камням в надежде на защиту от непогоды.

Вскоре мы пересекли ответвляющуюся колею, но указатель направления на искателе держал нас на верном курсе. Твердые сиденья были в высшей степени неудобны, и я приветствовал наступающие сумерки – чего, конечно, я не сказал вслух – и повернул на заросший холм, сложенный из больших камней, на ночлег. Я был еще слаб, но чувствовал себя уже лучше. Живительные лекарства вызывали бешеный рост моих клеток, что наполовину залечило мои всевозможные раны и разбудило дьявольский аппетит. Мы пообедали и выпили из запасов, которые принесла Анжела, вместе с черствым хлебом и сухим мясом, изъятых у воинственных фермеров. Анжела взяла управление в свои руки, а я наготове держал пистолет, совсем не восторгаясь меняющимся ландшафтом. Колея теперь петляла вниз по склону плато, сменяющегося крутым каменным откосом. Затем появилось еще несколько топей и неприятные на вид джунгли, в которые углублялась дорога. Ползучие растения росли достаточно низко, чтобы причесывать наши головы. Воздух, которым и там невозможно было дышать, стал еще более влажным и горячим.

– Не нравится мне это место, – сказала Анжела, объезжая болотистую поляну, которая растянулась поперек дороги.

– Мне оно нравится еще меньше, – сказал я, с пистолетом в одной руке и обоймой гранат в другой. – Если дикая жизнь здесь чем-нибудь похожа на ту, что в реке, у нас будет достаточно развлечений.

Я был постоянно начеку, посмотрел вперед, назад, вправо и влево. Среди деревьев мелькали бесчисленные подозрительные твари, и изредка доносились тяжелые удары, но ничего такого не появлялось, чтобы угрожать нам.

Единственное, за чем я не следил, это за дорогой, а именно там нас и подстерегала опасность.

– Там, поперек дороги, упавшее дерево! – воскликнула Анжела. Просто переедем через него…

– Я бы не стал! – воскликнул я, но немного опоздал, потому что колеса нашей машины уже перевалили через ствол (зеленого цвета), который лежал поперек дороги и терялся в джунглях по обе стороны.

Передние колеса были как раз на нем, когда он вздрогнул и изогнулся в большую петлю. Повозка перевернулась, и мы с Анжелой вывалились из нее.

Ударившись о землю, втянув голову, я покатился и встал с пистолетом наготове, и правильно сделал. Псевдоствол приятно извивался, пока из зарослей возле дороги появилась его передняя часть. Змея, с большой, как бочонок, головой, разинутой пастью, шевелящимся языком, с глазами-бусинками, шипящая, как паровой котел. Справа от этой пасти сидела Анжела, тряся головой, и совершенно не понимала, что происходит. Оставалось время только для одного выстрела, и я не хотел промахнуться. Как только эта ужасная голова стала опускаться, я подпер левой рукой пистолет и выпустил заряд прямо в пасть этой штуковине. С глухим стуком отстреленная голова упала в облаке дыма.

Это был ее конец, но судорога пробежала по всей длине мускулистого тела. Прежде чем я мог скрыться, извивающаяся петля ударила меня, обвилась вокруг и швырнула на деревья. После этого я с хрустом пролетел сквозь сучья и ветки. Ударившись, я почувствовал сильную боль в затылке.

Не знаю, сколько прошло времени. Меня привела в сознание боль в голове плюс новая и более острая боль в ноге. Я открыл один глаз и увидел, как что-то маленькое и коричневое, со множеством когтей и зубов, пыталось разорвать одежду на моей ноге в надежде пообедать.

Первый же голодный укус привел меня в чувство, и я ударил животное ботинком. Оно заворчало в ответ на это и показало мне все свои зубы и тут же скрылось в зарослях после моей слабой попытки ударить еще раз. Я чувствовал себя очень слабым. Лежа, я перебирал в памяти все, что произошло: дорога, змея, удар…

– Анжела! – заорал я и попытался встать на ноги, превозмогая боль. Анжела!

Ответа не было. Я полз сквозь колючий кустарник навстречу неприглядному зрелищу. Длинный ряд коричневых животных, родственников тому, что напал на меня, работали над телом змеи и уже освободили большие участки скелета, похожие теперь на отполированные прутья клетки. Мой пистолет исчез. Я вернулся назад и исследовал то место, где упал, но и там его не было. Что-то было не так. Совсем не так. Я старался не поддаваться панике.

Пока я стоял вдалеке от них, жующие твари игнорировали меня, поэтому я сделал большой крюк вокруг дороги. Ни машины, ни Анжелы не было.

Этот неоспоримый факт никак не приживался во мне среди боли и ран. И надо было что-то делать с насекомыми, которые жужжали вокруг раны на голове.

Моя аптечка была еще в кармане, ею я в первую очередь и воспользовался.

Через несколько минут я уже не чувствовал боли, был простимулирован и готов к действию. Но к какому действию? Мелькавшие мысли пытались сосредоточиться на том, где машина. Ее следы были достаточно ясно видны в грязном грунте, который так же ясно показывал тайну исчезновения Анжелы. Там были, по крайней мере, два отпечатка больших мускулистых ног вокруг того места, где была перевернута машина, и еще след от колес другой машины. Либо за нами ехали, либо это случайные туристы, появившиеся после инцидента со змеей.

Комья грязи и примятая трава показывали, что обе машины уехали в том же направлении, в каком двигались и мы. Я аллюром припустился туда же, пытаясь не думать о том, что могло произойти с Анжелой.

Мой аллюр продолжался недолго. Из-за жары и усталости пришлось прекратить бег и перейти на шаг. Следы были хорошо видны, и я шел по ним.

Меньше чем через час дорога выбралась из джунглей навстречу скалам. Выйдя за поворот, я мельком увидел машину, стоящую впереди, и быстро повернул назад.

Нужен план. Мой пистолет исчез, поэтому вопрос о том, чтобы перестрелять похитителей, даже и не вставал. Поскольку оставшиеся приспособления моей экипировки не могли быть оружием, хотя у меня оставалось несколько гранат, которые Анжела дала мне.

Это было решение. Горстка слезоточивых бомб, чтобы вывести похитителей из строя прежде, чем они успеют выстрелить в меня. И может, пара кусков взрывчатки на случай, если враг далеко от Анжелы и придется применять более серьезное средство уничтожения.

С таким вооружением я крался от одного камня к другому, затем глубоко вздохнул и прыгнул на открытое место, где ждали обе машины.

И тут же получил деревянной дубинкой по затылку, которую держал часовой, ждущий всякого, на ком можно применить это эффективное средство.

Глава 19

Я был без сознания всего доли секунды, но этого оказалось достаточно, чтобы связать мои руки и ноги и отобрать все вооружение, которое они у меня нашли. За эту оплошность я мог винить только себя и свою невнимательность.

Меня потащили по траве и бросили рядом с Анжелой.

Кое-кто должен заплатить за это, и заплатить сполна. Я услышал, как скрипят мои зубы. Она была связана, так же, как и я.

– Они подумали, что ты мертв, – сказала она. – И я тоже. – Ее слова были полны таким невысказанным чувством, что я попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. – Я не знаю, сколько мы лежали там, я тоже была без сознания. Когда очнулась, то была уже связана, а они забрали все пистолеты и весь груз в машине. Потом мы поехали.

Они были так же безобразны, как и их язык. Все в неряшливой одежде, подпоясанные засаленными кожаными ремнями, с копнами грязных волос и такими же грязными бородами. Я имел неосторожность более пристально взглянуть на одного из них, как вдруг он подошел ко мне и стал вертеть мою голову из стороны в сторону, сравнивая мою потрепанную наружность с качественной фотографией моей персоны, которая у него была.

Это, должно быть, один из ЕГО людей; фотография это доказывала, хотя я и не знал, как он мог раздобыть ее. Нет сомнения, что она была сделана во время наших встреч во времени. В этот момент я заметил, что самый безобразный и вонючий из всех влюбленно смотрит на Анжелу. И я вцепился в его ногу, но был отброшен, как футбольный мяч.

Надо отдать должное Анжеле, она всегда была целеустремленной девушкой.

Когда знала, чего хотела, и всегда получала это, независимо от способа.

Сейчас она увидела единственный путь, которым мы могли бы выбраться из этой кутерьмы, и использовала его – женские чары. Она стала расточать знаки внимания этому ужасному животному, она не могла говорить на их языке, но «язык», на котором она изъяснялась, был стар, как мир. Отвернувшись от меня, она улыбнулась волосатому скоту и кивком головы подозвала его. Четко очерченная очаровательная фигура, красивые плечи, чуть полноватые, соблазнительные бедра…

Конечно, это сработало. Среди этих скотов возникла небольшая оживленная дискуссия, но волосатый сбил одного из них с ног, прекратив этим дебаты. Они с ревностью смотрели, как он шествовал к ней. Она тепло и мило улыбнулась и страстно протянула к нему связанные руки.

Какой мужчина мог сопротивляться этому бессловесному приглашению?

Конечно, не эта неуклюжая туша. Он обрезал путы на ее руках и отложил нож, когда она потянулась развязать ноги. Когда он потянул ее за ступню, Анжела нетерпеливо поднялась. Он заключил ее в медвежьи объятия, склонив к ней лицо.