– Кого?
– Я тоже первый раз услышала. Зачем-то соврала ему: «Читала». А он давай всё спрашивать: про этого героя, про того... Короче, опозорилась.
– А давай спросим бабушку? Глядишь, твой Рэй найдётся. За ночь прочитаешь.
– Нет, – сказала Майя. – Эта тема уже потеряла актуальность. Мы теперь с ним в города играем, он Тагил назвал, когда работа кончилась. До завтра надо атлас выучить.
Влюблённая сестра была упорной. Кончив есть, она тотчас же отыскала атлас мира и села изучать в нём города.
А Юля между тем всё думала. До сих пор никакого объяснения копейке в слое двухсотлетней (по сравнению с ней, с монетой) давности найти никто не смог. Хотя все и обрадовались каменной иконке, Юля не могла взять в толк, как так студентки, вынувшие это чудо из земли, засунули источник своей премии в коробку массовых находок. И в конце концов, все эти разговоры насчёт призраков. Уже на всех раскопах, говорили парни... Кроме нашего. А что, если Ивановский раскоп ждёт что-то важное? Иначе почему он стал последним? Может быть, придёт сам Аракчеев? Или Волк? Или не призрак, а живая личность – и поможет разгадать секрет копейки, «заблудившейся» в земле?
Все эти мысли Юля изложила Майе ровно в девять. Та лишь отмахнулась.
В десять Майя подошла сама, ещё раз попросив ей рассказать, о чём поведал мусорщик. Подумала и снова возвратилась к атласу.
В одиннадцать из бабушкиной комнаты уже вовсю раздавался храп. Юля тоже забралась в постель, но свет не погасила: всё ждала, когда сестра зубрёжку закончит. Наконец явилась Майя.
– Ну, – сказала она весело. – Идём, что ли?
– Куда? – шепнула Юля, уже зная, что услышит в ответ.
– Конечно, на раскопки. Ловить призраков.
Нет, ночью, тайно, искать призраков – и Юля! Ну никто бы не поверил. Она ж девочка разумная... Вот стыда-то будет, если кто узнает! По дороге Юля сочинила оправдание: во-первых, привидений никаких нет – сёстры просто ищут хулиганов; во-вторых, она должна следить за Майей. А что же делать, если Майя потащилась ночью на раскоп? Сопровождать её...
Идти по тёмным улицам, как вскоре оказалось, было вовсе даже и не страшно. Скромный городок казался безопасным – хотя, может, и напрасно. Думалось: бандиты – в мегаполисах, а здесь все люди честные. Прохладный чистый воздух делал удовольствием нелепую прогулку. Тишина вокруг была не угрожающей, а мирной.
Разумеется, ворота в окружавшем весь раскоп заборе были прочно заперты. Девчонки тихо перелезли через верх. У Майи был фонарик, но его решили не включать для маскировки. В полной темноте, рискуя провалиться в яму и сломать хребет о слой XIV века, девочки на ощупь отыскали место переборки, «свой» навес и «свои» ящики. За ними-то и спрятались.
Прошло минут пятнадцать. Девочки молчали, чтоб себя не выдать. Наконец, устав от скучной тишины, Майя спросила:
– Юль... Скажи мне букву!
– Т-с-с! Какую ещё букву?
– Да любую. Я бы город на неё придумала. Проверить – сколько помню.
– Ну давай... Э!
– Э-э-э... Электросталь!
– Что? Нет такого города.
– А вот и есть. Он... – Майя не закончила. – Ой, слышишь, кто-то ходит?
Сёстры замерли. Нет, вроде Майе показалось.
– Давай ещё раз... – попросила старшая. – Да только посложнее.
– Гэ! – шепнула Юля.
– Гуанчжоу! – гордо сообщила ей сестра.
– Так ты и иностранные...
Раздался явный хруст. Девчонки замолчали, взялись за руки, чтоб было не так страшно, и все обратились в слух. Но слушать стало нечего. Наверно, тот, кто захрустел, стал осторожней.
Ещё четверть часа пролетело в полной тишине.
– Да нет здесь никого, – сказала Майя. – Всё мерещится. Скажи мне лучше букву.
– Как тебе не надоест?! Ха, – сказала Юля.
– Ха... ха... – размышляла старшая. – Нет, я же что-то знала... Точно помню...
В эту же секунду до ушей девчонок донеслось:
– БЛИН!
Обе тут же вскочили.
– Эй, слышь, там кто-то есть! – внезапно раздалось из темноты.
– Кто? Призраки!!! – ответил второй голос.
– Граф Дракула! – забавно пискнул третий. – Чёрт, врубай фонарик!.
Так случилось, что и Майя, и тот незнакомец, кому был адресован сей приказ, включили фонари одновременно. Два пучка лучей столкнулись и смешались в темноте, сломав всю маскировку девочек одним концом и высветив вторым испуганные лица траншейщика и мусорщиков.
– Это вы, что ль? – кисло выдавил один из пацанов. – А призраки где?
– Да сам ты призрак, блин! – сказал ему товарищ и отвесил сочный подзатыльник.
Третий – парень с родинкой под глазом – промолчал. Он просто глупо уставился на девчонок, так, как будто они правда были привидениями.
Немного успокоившись, Юля сообщила:
– Так и знала, что всё это – одни сказки!
По пути обратно Майя, чуть разочарованная, вспомнила:
– Хараре!
– Что? – спросила Юля. – Это ты кому?
– Хараре. Зимбабвийская столица.
5
День несправедливости
С утра шёл дождь – злой враг всех археологов. Раскоп – то есть та яма, где все ковырялись – стал похож на ванну. В чёрной жиже плавали ошмётки бересты, какой-то мусор и оставленная с вечера скамеечка. Траншейщик изловчился и поймал её. Два мусорщика бегали, вычерпывая воду и бурча себе под нос ругательства: для них, обычно праздных, наконец пришла пора работать. Остальные все сидели под навесом. Ждали солнца.
Важные студенты снова обсуждали свою заумь, изредка хихикая над тем товарищем, который вместе с Майей продолжал искать обломок гусляра: ведь им-то дождик не мешал. Носилки с той землёй, где, вероятно, могла находиться голова, втащили под навес – и парочка работала.
Студенты посмеялись, позевывали, обсудили свою «историографию» и явно заскучали.
– Миша! – предложил вдруг кто-то. – Спой нам песню!
И пошёл концерт...
Майя романтически вздохнула.
– А между прочим, – вылезла Олеся, как только песня кончилась, – сегодня по раскопу призраки гуляли! Я сама их видела.
– Ой, ладно гнать-то! – грубо заявил в ответ один из мусорщиков: видимо, боялся, что сейчас всем скажут, как смешно он потащился ночью «на охоту» и кого «поймал».
– Молчал бы! Сам дурак! – отрезала Олеся. – Я ж живу в соседнем доме. Около двенадцати в окно-то посмотрела: а там – эти! Всякие огни горят! Такой кошмар, вообще...
– Та-а-ак! Мракобесие – отставить! – возле спорщиков возникла Анна Александровна. – Здесь призраков не водится и впредь не заведётся! Всем понятно? Смотрите лучше, что я принесла вам.
У начальницы участка был в руках вчерашний кусок грамоты – очищенный и влажный.
– Ну и кто сможет прочитать теперь? – спросила она с вызовом.
Студенты собрались вокруг, задумались. Первая же буква озадачивала многих. Но не всех, к счастью:
– От Улиты ко Дмитр... – прочёл певец.
– Водати... Офоносу... – продолжал его товарищ.
– Плакахся зело иже гор... – крикнул кто-то.
– Вылази в пяток ко...! – радостно закончили студенты.
– Что, вкусили, какова интрига? – весело спросила Анна Александровна.
– Да... злобный Офонос!
– Вот вам – традиционная мораль!
Девчонки ничего не понимали. Разве то, что кто-то плакал, кто-то вылез. И что грамота написана Улитой – дочерью боярина. Но Анна Александровна всё быстро объяснила:
– От Улиты к Дмитрию. Смотрите, в то время как Волк пытается сосватать свою дочку за большую шишку Афанасия, девчонка закрутила роман с местным парнем. Тут она как раз об этом: «вдать мя Офоносу» – то есть «выдать меня замуж». Ей он явно не по вкусу: очень плакала. А тут – вот смелая девчонка! – Димку на свидание приглашает. «Вылази» – по-древнерусски «выйди», «появись». «Выйди в пятницу». Эх, жаль, у нас только обрывок! Хорошо бы отыскать вторую часть...
Конечно же, открыв такой любовный треугольник, все работники раскопа оживились, стали рассуждать, что было дальше. Кто-то полагал, что Волк раздобрится и выдаст дочь за Дмитрия. Олеся заявила, что на месте древней девушки сбежала бы с любимым. Мусорщик сказал, что дочь боярина, конечно, всех замочит: Офонаса, папика и князя заодно. Наверно, любил боевики.
Вот так, за обсуждением чужих судеб, минул час. Потом ещё полчаса. Дождь давно закончился, осталось подождать лишь, чтобы яма высохла. Беды, как говорят, ничто не предвещало, разве только Николай Сергеевич где-то пропадал.
Когда он появился, начался сплошной кошмар.
Дунаев пришёл мрачный – сёстры никогда его таким не видели. В руках профессор нёс тот самый образок со святой Ольгой.
– Так! Юля! – с ходу начал он. – Скажи мне честно. Эта вещь лежала в ящике?
– Конечно, – отвечала Белкина, внезапно задрожав и понимая: на неё сейчас все смотрят.
– Из квадрата Г-4?
Так и было.
– Девочки! Скажите, чей квадрат?
– Наш... – вышли две студентки.
– Почему вы положили это в ящик, мне не отдали?
– Мы... мы... – заблеяли девчонки. – Мы не находили.
– Как не находили? – удивилась Анна Александровна.
Дунаев помрачнел ещё сильнее:
– Значит, этой вещи вы не видели? И в ящик свой не клали? Что ж... Не удивлён. Это подделка. Да-да, я сейчас вернулся с экспертизы. Ваша, – почему-то он теперь смотрел на Юлю, – якобы старинная икона изготовлена на днях...
Конечно, все заахали.
– ...Теперь ты, Юля, может быть, мне скажешь, кто был автором?
– Не я! – нелепо вырвалось у девочки.
А дальше... Всё понятно.
Подложить подделку в ящик Юле было всех удобней. Даже если б и нашёлся злоумышленник, который это сделал, то какая ему выгода? Ведь премия досталась переборщице. В раскопе сёстры были новичками, толком их никто не знал, работа у них шла не очень-то... Так Юля оказалась главным и единственным подозреваемым. Никаких доказательств своей невиновности девочка дать не могла.
Дунаев между тем затеял следствие, спросил у мусорщиков:
– Может, что-то знаете? Вы же всё время крутились вокруг переборщиц.
– Нет, нет... Мы не крутились... Мы не видели... – смущённо забубнили было парни. Но вдруг вспомнили: – А! Этой ночью Юлька с Майкой тут бродили! По раскопу! Мы их сами видели! Как раз возле навеса тусовались, где все ящики!
Всё. Это был конец. Мальчишки объяснили, что искали привидений, их ни в чём не заподозрили, но Белкиным никто уже не верил. Парень с родинкой пытался заступиться за девчонок, но безрезультатно: ведь он сам признался, что с товарищами видел их у ящиков. Короче, все решили, что девчонки прячут по ночам свои подделки.
– Одним словом, – заявил начальник, – вы уволены. Зарплату заберёте в конце месяца. Без премии, конечно.
После этого Дунаев помолчал, прикрикнул на отвальщиков, которые зачем-то принялись беситься на горе отброшенной массовки и кидаться черепками, попросил траншейщиков немного углубить на севере, сказал «спасибо» мусорщикам за осушенную яму, крикнул:
– НАЧАЛО РАБОТЫ!
Поделиться книгой: