– Выслушайте нас, капитан! – шагнул вперед побледневший Полосатик.

– Говори, – разрешил Капитан.

– Мы тайком пробрались на корабль, потому что другого выхода не было. Мы знаем, что можем принести пользу. А Малыш наш друг. Если бы времени перед отплытием было чуть-чуть больше, мы бы убедили Короля взять нас в плавание.

– Меня не интересуют ваши проблемы, – отрезал Капитан. – Еще раз говорю – незваные гости мне не нужны.

Оставалось только вернуться в каморку и постараться, чтобы никто из акватиканцев не увидел данюшек, и их позора.

А завтра завершить путешествие в Песчаной Дюне.

Затычка с Полосатиком побрели к двери.

– А рабочие руки вам нужны? – безнадежно спросил Шустрик. – Мы отработаем наш проезд.

– А что вы умеете? – поднял бровь Капитан.

Затычка и Полосатик круто развернулись.

– Все! – хором сказали друзья.

– Уборка палубы, помощь на камбузе, чистка трюмов – вот единственная работа, которая у меня есть для вас.

– Мы согласны!!! – данюшки испугались, что Капитан передумает.

В каюту вошел тот самый усатый Корабел.

– Эти трое теперь под твоим началом. Отрабатывают проезд, – сказал капитан. – Чистка, уборка, помощь.

– Не повезло вам, бедолаги! – захохотал усатый. – Приключений захотелось? Сидели бы сейчас дома и в ус бы не дули! Корабль – это вам кондитерская лавка!

Данюшки были с ним почти согласны.

* * *

С берега парусник красив, но сколько в нем работы!

Раньше данюшки думали, что корабль плывет сам по себе, а моряки только и поплевывают с бортов в набегающие волны. Самый тяжелый труд у Капитана – стоять, оставив ногу, на носу корабля, держать у глаза громадную подзорную трубу и высматривать новые земли.

А оказалось, паруса такие грубые и тяжелые, когда их надо свернуть или развернуть. Палуба такая большая, когда ее надо всю выскоблить. А команда такая прожорливая, когда нужно начистить кореньев на обед!..

На ладонях тут же вспухли волдыри мозолей.

Затычка бегал по кораблю с синяком на пол-лица – он зазевался и получил хлесткий удар свисающим с мачты канатом.

Шустрик, помогая на кухне, до того закрутился, что добавил в кисель острых специй для супа и густо-густо его посолил.

А Полосатика в первый день работы вообще смыло за борт волной, еле выловили, благо, что дело было ясным днем.

Но данюшки не обращали внимания на такие мелочи. Главное – они были на корабле!

* * *

Вечерами Учитель Лабео рассказывал о своей поездке в Аквилон.

– В Храме Четырех Солнц хранится множество полезной информации. Жрецы, как трудолюбивые муравьи, по крупице собирают знания не одну сотню лет…

Учитель Лабео, закутанный в клетчатый плед, сидел на узкой лежанке и покачивался в такт кораблю. Данюшки, пристроившись на сундуках, грызли орехи, отдыхая от дневных трудов. Свет фонаря мягко отражался в темном дереве стен каюты.

– Они, наверное, знают все-все на свете? – спросил Полосатик, выкладывая на столе сложный узор из скорлупок.

– Их знания, хоть и велики, но не всеобъемлющи… – Учитель с удовольствием разгрыз и съел пару орехов. – Но многое имеется, многое… Посольство, которое привезло нам Малыша, прибыло из южных морей.

– А что им у нас понадобилось? – удивились данюшки.

– Им нужно было дерево, которое не гниет в воде. Поэтому они загрузили свои корабли лиственничными бревнами.

Данюшки никогда бы не подумали, что невзрачная лиственница имеет ценные качества. Странное дерево – на ветках хвоинки, а опадают как листья. Кора какая-то коричневато-серая. Малышами данюшки любили обгладывать ее веточки с молодой, кисловатой хвоей. И смолу жевали. Но что бы не за светлой березой, не за раскидистым дубом, не за высокой сосной или могучим кедром прибыли люди из далеких морей, а именно за лиственницей?! Вот это да!

– Эх вы, грамотеи! – засмеялся Учитель Лабео. – Лиственница – то редкое дерево, сваи из чьей древесины простоят в воде века. Она тяжелая, вязкая. Сваи причалов в Акватике сделаны именно из нее. Кроме этого, посольство закупило в Ньямаголе шкуры и меха редкостных северных животных. Туда их привозят караваны с севера. А платили они самоцветами редкой красоты. Рубинами, сапфирами, аквамаринами… И ароматическими маслами, которые ценятся выше золота. Вы помните, как они приплыли?

Данюшки помнили.

В тот день, три года назад, они отправились из Города вниз по течению, на один из притоков Мерона. На рыбалку.

Им хотелось выудить жереха – длинного, стремительного хищника, который ловит резвящуюся на поверхности мелкую рыбешку.

То тут, то там у поверхности воды весело играли стайки серебристых уклеек. Жерех незаметно подплывал к ним из глубины, хлопал по воде хвостом и хватал оглушенных рыбок.

Данюшки разложили на траве дощечки и веревочки, укрепили на поводках с крючками посверкивающие, как уклейки, блесны, (которые замечательно ковал Мастер Наковальня) и, настроив “кораблики”, вывели их на воду.

Теперь надо было управлять “корабликом” так, чтобы подвести поводки с блеснами именно туда, где глушит рыбешек хитрый жерех.

Но вдруг что-то громко забухало и зазвенело. Жерех, плеснув хвостом, ушел в глубину, не стало и уклеек.

Из-за поворота реки выплыл невиданный корабль. Длинный и широкий. Борта его были почти прямыми, и только нос и корма чуть-чуть приподнимались.

Пять громадных мачт несли странные паруса, сплетенные из тростника или лозы, и, до смешного, похожие на коврики. Очертания паруса напоминали крыло бабочки. На мачтах гордо реяли длинные, раздвоенные, как языки змей, флаги. Красные, зеленые, оранжевые.

Парусам помогали весла. Загорелые дочерна гребцы, стоя, гребли под буханье барабанов и звон металлических тарелок. Весла были такими большими, что на каждом стояло по пять человек.

На корме судна возвышались плетеные домики, тоже украшенные флагами.

Корабль проплыл мимо данюшек, как невероятный сказочный дракон…

За ним тянулось несколько таких же судов, но поменьше.

Потом волны, поднятые кораблями, улеглись, опять заиграли стайки уклеек. Данюшки снова вывели “кораблики” на воду.

– Да, это было то посольство, – подтвердил Учитель Лабео. – И они оставили в Храме Четырех Солнц хорошую карту. Это странно.

– Почему? – удивились данюшки. – Это же хорошо!

– Сколько ни живу я на свете, первый раз вижу, чтобы путешественники издалека безбоязненно раскрыли путь к своему дому… – задумчиво сказал Учитель Лабео. – Что это может значить?

Глава третья

А «Зоркий» шел все дальше и дальше на юг.

Большой залив Западного Моря, в который впадал Мерон, закончился и пошли скалистые берега со множеством островов и мелей.

На этих островах было много поселений Морских Корабелов.

«Зоркий» причалил к одному острову и на борт поднялся лоцман – человек, который должен был провести корабль через путаницу земли и воды. Так путь сокращался почти в четыре раза, чем, если бы пришлось оплывать архипелаг.

За островами опять пошли длинные заливы с невысокими берегами. Изредка то там, то сям стояли рыбачьи деревушки и небольшие города-порты.

Туда приезжали торговать из степей кочевники-харацины на диковинных скакунах. Они меняли свои товары на соль, добываемую на побережье, на ткани, доставляемые Морскими Корабелами из Союза Королевств и других земель и на красные кораллы.

Потом долго-долго шли то лесистые, то гористые берега. Местами они выступали в море, а местами море вдавалось вглубь суши.

Капитан срезал путь и «Зоркий» много дней плыл по океану, не видя ни клочка земли.

Чем дальше они забирались к югу, тем теплее становилось, и тем меньше знали об этих местах Корабелы.

* * *

Шустрик, когда выдавалась свободная минута, забирался в корзину на верхушке самой большой мачты и глядел на волны.

Его поражало, как искусно и хитро используют Корабелы малейший ветерок, чтобы двигать корабль вперед. Только лобовой встречный ветер мог уклонить корабль от намеченного курса, но Шустрик не сомневался, что на этот случай у Капитана есть хитрость про запас.

«Зоркий» нечасто шел прямо вперед – такой удачный ветер редко попадает в паруса. Обычно корабль двигался размашистым зигзагом – галсами, как говорили моряки.

Шустрик удивлялся, что косые и прямые паруса ловко улавливают любой подходящий ветер, а большой киль судна вместе с парусами увлекает корабль туда, куда это нужно Капитану.

В очередной день Шустрик, Затычка и Полосатик выскребли до блеска всю палубу. Даже Усатый остался доволен и отпустил их отдохнуть часок перед отправкой на камбуз, – так Корабелы называли кухню.

Полосатик пошел помочь Учителю Лабео начертить какую-то карту.

Затычка отправился вниз играть в камешки, – он так наловчился в этой игре, что стал одним из лучших игроков на судне. Только Корабельный Плотник – бессменный чемпион “Зоркого” был непобедим. И Затычка поклялся его обыграть.

А Шустрик отправился на свой любимый наблюдательный пункт.

Далеко справа виднелись высокие гористые берега.

Их покрывали леса, ярко-зеленого цвета. Зелень дома, в Акватике, была куда более бледной.

Над некоторыми горами курились дымки, а самые высокие вершины терялись в пухлых тучах.

Шустрику вспомнился стишок, который продекламировал им Усатый, когда «Зоркий» попал в небольшой шторм.

Насмешливо глядя на испуганных друзей, Усатый сказал:

Встревожен шкипер небом грозовым,

Но стоит солнцу вспыхнуть на просторе,

Он все тревоги забывает вскоре,

Как будто почва твердая под ним.

Кто такой шкипер, данюшки не осмелились спросить, но решили, что это кто-то важный, не меньше Капитана.

Но пухлые тучи над горами нести в море грозу, вроде, не спешили.

И Шустрик опять стал смотреть вперед.

А далеко впереди поменялся цвет моря. Как будто светлая река вдруг прорезала темные морские просторы.

Внезапно налетел порыв ветра, – и волны над светлой водой вспенились бурунчиками.

Ветер стих – и опять все стало как прежде.

Пора было идти на камбуз.

* * *

Морской повар, которого звали Коком, вынес им целую корзину сморщенных кореньев, покрытых бурой шелухой. Шелуху надо было очистить, чтобы освободить розовую мякоть, из которой Кок собирался соорудить вкусный наваристый суп с салом, луком и перцем.

Друзья беззаботно болтали. Больше всех – гордый до ушей Затычка. Он, все-таки, победил Корабельного Плотника.

Когда Затычка в третий раз рассказал про Великий Поединок с Плотником, Шустрик заметил:

– А впереди такое море интересное… Вода какая-то светлая… А ветер дунет – и волны бурунами.

– Что ты сказал?! – Кок, резавший громадным ножом коренья, замер.

А потом кинулся к Шустрику, прямо с ножом в руке.

Шустрик чуть не решил, что Кок хочет его зарезать за то, что он выболтал какую-то страшную морскую тайну.

– Что ты говоришь? – переспросил Кок.

– Вода, говорю, светлая… – растерянно сказал Шустрик, прикрываясь корзиной.