– Ягага! Ягага! – воскликнул вожак, обращаясь к Яну Бибияну, и встал раскорякой. Его шарообразные ступни вздулись, и он три раза подскочил.

Другие сановные лунатики, стоявшие поблизости, тоже принялись прыгать и кричать «Ягага».

На улице показалось пышное шествие.

Впереди шли музыканты Они несли в руках длинные отливающие золотом прутья, блестящие шары и металлические диски, а в зубах держали что-то похожее на ножницы. И все это звенело, громыхало, бренчало… Это было ни с чем не сравнимое зрелище. Музыканты выступали торжественно, а впереди, пятясь, шел, по-видимому, главный капельмейстер. Он махал своими длинными руками, будто крыльями, и высоко подскакивал. Все были в тонких серебристых плащах, которые чуть ли не волочились по земле.

За музыкантами шагали рослые лунатики в зеленых накидках, а позади выступал великан в пестрой мантии, которая сияла феерическим светом и сразу выделяла его из толпы Рядом с ним шла, по всей вероятности, его жена. Она щеголяла в разноцветных шароварах. Ян Бибиян заметил, что на голове у нее нет усиков, и только тут разглядел среди сборища лунатиков других таких же «безусых» – очевидно, это были женщины…

– Ягага, Ягага! – шумел народ.

– Ягага, Ягага! – снова крикнул вожак Он повернулся к Яну Бибияну и Калчо и показал на свои раскоряченные ноги, призывая их последовать его примеру. Тогда оба путешественника тоже раскорячились, как полагалось у лунатиков по стойке «смирно».

Еще бы, шествовал Ягага – сам царь! Царь с царицей шли очень медленно и торжественно. Когда до Яна Бибияна и Калчо оставалось не более десяти шагов, музыканты и свита раздались в стороны, а Ягага и Ягагада – царица – остановились, взялись за руки и трижды подпрыгнули. Следом за ними предводитель подскочил три раза, давая понять Яну Бибияну и Калчо, что они должны сделать то же самое.

Как ни смешна казалась нашим путешественникам эта церемония, оба они сдвинули ноги и принялись скакать.

Потом царь с царицей приблизились к ним. Рядом, не отставая ни на шаг от их царских величеств, шел какой-то придворный. Он держал в руках красивую вазу, сплетенную из тонких золотых проволочек. Царь протянул руку, извлек из вазы выпуклую пластинку, похожую на панцирь черепахи, и повесил ее на шею Яну Бибияну. Такой же подарок, только чуть поменьше, получил Калчо.

Это были знаки отличия с выгравированными на них изображениями чудовищ. Чтобы не остаться в долгу, Ян Бибиян вытащил из кармана пачку сигарет, оторвал ярко разрисованную крышку и булавкой приколол ее к груди Ягаги.

Зубастое лицо Ягаги выразило огромное удовольствие. Он три раза подпрыгнул в знак благодарности.

Тогда Ян Бибиян подошел к Ягагаде и прикрепил ей на шаровары то, что осталось от коробки.

Ягагада тоже попрыгала, пощелкала зубами и, как всякая женщина, стала с любопытством разглядывать странный подарок. Он понравился ей – царица повернулась к собравшейся толпе, раскинула руки и принялась делать высокие прыжки.

Сборище оглушительно закричало. Снова грянула музыка.

– Ну, Калчо, что ты скажешь об этом торжестве? – обратился Ян Бибиян к другу. – Чего бы не дали на Земле, чтобы увидеть это собственными глазами!

– Интересно! – сказал Калчо. – Но на Земле позавидуют больше этим орденам – ведь это чистое золото. И какая работа!

Пока Ян Бибиян и Калчо разговаривали, царь с царицей почтительно молчали, уверенные, что гости читают молитву. Потом они подхватили путешественников под руки. Оркестр, не переставая играть, тронулся в обратный путь, за ним шествовала свита, за нею – царственная чета с Яном Бибияном и Калчо, а следом двигались войска.

Царь вел гостей в свой дворец.

Прием у царя

Дворец Ягаги тоже помещался в конусовидном холме, который возвышался среди других холмов на широкой площади.

Портал и двери из чистого золота были богато украшены орнаментом. Первый – очень обширный – зал освещался сверкающими пластинками, которыми были облицованы стены и потолок. Тут и там переливались всеми цветами радуги драгоценные камни. Столы – огромные белоснежные каменные брусы – сияли чистотой.

Ягага и Ягагада пригласили гостей к столу.

Царь с царицей сели рядом, а Ян Бибиян и Калчо – напротив.

В столах были выдолблены круглые, как тарелки, углубления, очевидно, в них клали еду.

Ягага взял золотой молоток, лежавший перед ним, и ударил по металлическому диску.

Разнесся громкий звук гонга – словно разбилось большое стекло.

Одна из боковых дверей распахнулась, и в зал прыгнули две молоденькие шустрые девушки, с головы до ног увешанные разноцветными платочками.

Это были дочери Ягаги. Он представил их гостям, выкрикнув по очереди:

– Шагада!

– Дагада!

Шагада была постарше, а Дагада помоложе.

Обе принцессы, как водится, сразу взялись подпрыгивать на своих шарообразных ступнях. Зал огласился их веселым, гортанным смехом. Потом Шагада уселась рядом с Яном Бибияном, а Дагада – рядом с Калчо. Принцессы оказались веселыми болтушками, но Ян Бибиян и Калчо не понимали ни слова и только смотрели на них и хохотали.

Двое слуг начали разносить еду. На длинных серебряных прутьях было намотано нечто, напоминающее халву. Слуги вставили эти прутья в маленькие дырочки, пробитые рядом с «тарелками». Над столом разнесся приятный аромат. Его величество царь Яга-га взял свой прут и с удовольствием принялся уплетать, халву». То же сделали царица и обе принцессы.

Ян Бибиян и Калчо последовали их примеру, и, как ни странно, штука эта им очень понравилась. Это была вязкая смесь, по вкусу напоминавшая дыню. За этим блюдом последовало другое – жесткие черные шарики, которые слуги выложили в углубления столов. Это блюдо тоже оказалось вкусным. Стоило разгрызть шарик, как из него вытекал приятный аппетитный сок.

Наевшись, царь с царицей попрощались, подпрыгнув по своему обыкновению три раза, и затем удались в какую-то таинственную дверь. Принцессы последовали за ними.

Ян Бибиян и Калчо остались одни.

– Ну, понравилось тебе угощение? – спросил Калчо.

– Чудесное! Я не ожидал, что здесь так хорошо готовят.

В зал вошел давешний предводитель. Он подал путешественникам знак следовать за собой.

У дверей дворца ждали три летающих осла На одного сел Ян Бибиян, на другого – Калчо, а на третьего – предводитель.

Ослы сразу же расправили крылья и поднялись в воздух. Предводитель полетел вперед, а гости – за ним следом.

После сытного обеда прогулка на летающих ослах доставила нашим путешественникам огромное удовольствие. Предводитель показал им весь город. Сверху было хорошо видно, как между островерхими холмами все еще веселились толпы лунатиков.

Предводитель полетел дальше, и вскоре они опустились у подножия громадного утеса, с которого низвергался водопад.

Яну Бибияну и Калчо вдруг захотелось пить. Они подошли к утесу и, подставив под струю ладони, вдоволь напились. Вода была прозрачная, холодная и имела кисловатый, терпкий вкус.

Когда они освежились, предводитель пригласил их снова сесть на летающих ослов, и они полетели к тому самому холму, где стояла «Молния». На сей раз на площади было безлюдно, только у ангара торчал страж с толстой железной дубиной в руках.

По узенькой лестничке, поднимавшейся над входом в ангар, все трое поднялись на верхний этаж. Здесь помещалась большая комната с гладкими стенами, обитыми тонкой зеленой материей. У стен стояли два больших надутых кожаных меха. На них лежали свернутые одеяла. Это были кровати.

– Тут, значит, будет наша квартира, – сказал Калчо.

– Неплохо! – ответил Ян Бибиян. – Такого мы не ожидали. Все-таки цивилизованная страна.

Предводитель развел руками, показывая на мехи, подпрыгнул на прощанье и удалился.

К тому времени на дворе стало смеркаться, что можно было заметить благодаря маленьким отверстиям в стенах, которые служили окошками. И вдруг сразу стало темно – наступила ночь. Ян Бибиян и Калчо неожиданно очутились в непроглядной тьме.

– Что теперь будем делать без света? – спросил Калчо.

– Спать.

Ян Бибиян, ощупью нашел свою кровать и устало повалился на нее.

– Да-да, спать, скорее спать, – сказал Калчо, кидаясь на свою постель. – А тут довольно удобно – мягко и тепло! – не переставал восхищаться он.

Но Ян Бибиян не слышал его. Утомленный всем пережитым, он крепко спал.

Первая экспедиция

Лучи солнца снопами врывались в комнату, где спали Ян Бибиян и Калчо.

Первым проснулся Ян Бибиян. Он быстро вскочил.

– Калчо, вставай! – крикнул он своему другу, который еще спал, раскинувшись на кровати.

Калчо вздрогнул, открыл глаза.

– Мне снилась Земля, – сказал он.

– Нужно послать сообщение, – ответил Ян Бибиян. – Вчера мы совсем позабыли об этом. А они там, наверно, тревожатся!

Оба друга быстро привели себя в порядок и вышли. У входа их уже ждал поджидал преводитель. Они спустились к «Молнии», и Ян Бибиян передал по радио сообщение обо всех событиях вчерашнего дня. В заключение он сказал:

– Здесь, на Луне, изобилие драгоценных камней и ценных металлов, особенно золота.

Последние слова Яна Бибияна быстрее молнии облетели весь земной шар.

– Золото, золото! Луна вся из золота! – только и слышно было повсюду. Об удивительном подвиге Яна Бибияна уже никто не говорил. Одно слово было у всех на устах даже в самых отдаленных уголках земли:

– Золото, золото, золото!..

Жадное до золота человечество никогда не испытывало более сильной тревоги, более мучительной лихорадки. Миллионы алчных взглядов устремлялись к далекой Луне.

Людям хотелось стащить ее на Землю, раздробить на кусочки, растопить и выкачать все золото, все бесценные сокровища, которые без всякой пользы плавают в облаках.

Повсюду, как грибы, вырастали акционерные общества по эксплуатации лунных золотых запасов.

Только Ия, Лиана да капитан не переставали думать о Яне Бибияне и Калчо, радоваться тому, что оба друга живы и здоровы…

Выйдя из «Молнии», Ян Бибиян объяснил предводителю, что они хотели бы совершить поездку по Луне.

Предводитель – его звали Магу – был предоставлен в их распоряжение. Он ответил, что может показать им только государство Ягаги и что в соседние государства доступа нет.

– Но нам надо во что бы то ни стало осмотреть всю Луну! – настаивал Ян Бибиян.

Однако Магу твердил, что это невозможно, что на Луне каждый живет в своем государстве, и тот, кто дерзнет нарушить границу, обречен на смерть. Всего на Луне было четыре государства – красное, желтое, синее и зеленое. Граждан каждого государства различали по цвету одежды.

Тут Магу показал на свой зеленый плащ. Он вынул из узла, который держал в руках, два таких же плаща и подал их Яну Бибияну и Калчо.

Эти плащи не только предохраняли тело от палящих солнечных лучей, но обладали свойством создавать прохладу.

Ян Бибиян и Калчо накинули на плечи зеленые мантии и сразу почувствовали, что лучи солнца, поднявшегося довольно высоко, уже не пекут так сильно. У них было такое ощущение, будто подуло свежим ветерком.

Они объяснили своему проводнику, что хорошо бы и на голове иметь шапку из такой материи.

Магу тут же послал куда-то двух воинов, которые скоро вернулись, неся на золотом стержне рулон зеленого материала.

Ян Бибиян и Калчо оторвали от рулона по большому куску и намотали себе на голову в виде чалмы.

Магу с любопытством наблюдал за ними, и его разбирал смех. Надеть такую чалму он отказался – мешали усики. К тому же, как он растолковал путешественникам, жители Луны смело могут ходить с непокрытыми головами, потому что под панцырем, который покрывает их головы, находится охлаждающая жидкость.

Между тем воины подвели летающих ослов. Усевшись на них, все участники экспедиции поднялись в воздух. Магу летел впереди, за ним – Ян Бибиян и Калчо, а следом – двое воинов.

Летающие всадники взвились над конусообразными вершинами и устремились в сторону гор.

Ян Бибиян и Калчо внимательно осматривали сверху поверхность Луны. Сразу за городом начиналась широкая равнина, устланная блестящими камнями. Потом они очутились над бездонным кратером с неровными, в зазубринах, краями. Из его зияющей пасти тянуло холодом, потому что солнечные лучи не проникали в его глубину.

Кругом виднелись другие кратеры – поменьше.

Когда кратеры остались позади, Магу потянул своего осла за повод и пошел на посадку. Следом за ним стали снижаться Ян Бибиян, Калчо и сопровождавшие их воины.

Внизу Магу велел воинам присматривать за летающими ослами, а сам вместе с Яном Бибияном и Калчо направился к возвышавшемуся неподалеку холму.

Они шли по полю, усеянному мелкими острыми камнями, ослепительно блестевшими на солнце. Наши путешественники едва поспевали за Магу, который подпрыгивал на своих шарообразных ступнях, словно резиновый мяч, преодолевая в один прыжок три-четыре метра.

Обогнув холм, Ян Бибиян и Калчо остановились, пораженные: на берегах протекавшей по долине реки суетился народ. Лунатики, мужчины и женщины, неутомимо трудились.

Последствия одного выстрела

У подножия холма, куда Магу привел гостей, было несколько ям – каждая с большой казан. В них клокотала прозрачная, густая, точно сироп, жидкость. Она выплескивалась через края казанов и медленным, спокойным потоком текла вниз.

Из этой жидкости лунатики выделывали материю.

От удивительной реки были отведены маленькие чистые канавки, по которым жидкость вливалась в продолговатые бассейны – совсем мелкие, с отполированными, как стекло, горизонтальными днищами. Жидкость растекалась тонким слоем по дну и через несколько дней под палящими лучами солнца превращалась в плотную, мягкую материю, похожую на самый изящный шелк. Этот материал, как уже говорилось, обладал свойством холодить тело, что было удобно для жителей Луны, где солнце пекло нещадно.

Лунатики работали молча, слаженно. Одни чистили канавки, другие следили за толщиной материи, третьи наматывали ее на металлические стержни.

Магу объяснил, что это – одна из самых больших государственных мастерских, вырабатывающих материю и одежду для воинов. Одежду выделывали очень оригинальным способом: куски материала натягивали на специальные колодки и обстукивали молоточками. Таким образом материал приобретал нужную форму безо всяких швов.

Бесчисленная армия рабочих при виде Яна Бибияна и Калчо побросала работу и устремилась к холму – каждому хотелось получше рассмотреть эти странные существа, прибывшие с большой зеленой звезды, которая днем и ночью горела на их темном небосклоне.

Лунатики сгрудились вокруг путешественников, задние напирали, стремились пробраться поближе.

Дети протискивались сквозь толпу, кричали, смеялись и что-то спрашивали на своем языке, которого ни Ян Бибиян, ни Калчо не понимали.