— Земля.

— Странное название для целого мира. В наших файлах нет о нем сведений, но не важно, миров так много. — И, не меняя тона и выражения, он спросил: — Зачем вы прилетели на Силенд?

— Чтобы посетить Коротью. — Если бы допрос велся с использованием психотропных средств, лгать было бы бесполезно, и теперь ему стало ясно, что так и было бы. Иначе зачем Клуджу было спрашивать про Землю? — До меня дошли слухи про это место, и я захотел его увидеть.

— Почему?

— Из любопытства.

— Вас интересуют Изначальные люди? — Допрашивающий откинулся в кресле и улыбнулся. — Мне известно все, что вы делали с вашего прибытия. Гид в музее хорошо вас запомнил. Очень жаль, что вы проделали такой путь и так мало узнали. Вы видели развалины?

— Я видел голограмму развалин, — уточнил Дюмарест.

— Вы точны, и это мудро с вашей стороны, но уверяю, картина была подлинной. К несчастью, Коротья потеряна навсегда. — Клудж снова взял карточку и начал постукивать ею по столу. — Изначальные люди… — Он задумался. — Небольшая религиозная секта, исповедующая странные верования и совершающая эзотерические обряды. Они утверждают, что все мы произошли с одной планеты. — Он остро взглянул на Дюмареста. — С Земли. Вы один из них?

— Нет.

— И тем не менее вы стремились их разыскать, не так ли? Если вы думали, что они жили там, вы ошиблись. Мы не потерпели бы таких заблуждающихся фанатиков у себя на Силенде. А тот город, развалины Коротьи… Можете ли вы всерьез верить, что его построили Изначальные люди и так долго держали это в секрете? Это противоречит здравому смыслу. — Клудж бросил карточку на стол. — Теперь займемся более важными делами. Нападение на вашу персону меня очень обеспокоило. Для меня это загадка, а я не люблю загадок. Это не просто попытка ограбления и не неудавшееся убийство. Расследование показало, что яд, попавший в вашу кровь, не мог вас убить, но только парализовать. Чрезвычайно сложное соединение, недоступное простому преступнику. Оно моментально приводит человека в беспомощное состояние со всеми явными симптомами смерти. Почему же на вас совершили такое изощренное нападение?

— Может быть, меня с кем-нибудь перепутали?

— Такая возможность существует, — согласился допрашивающий. — Такие вещи случаются. К сожалению, мы не можем допросить мужчину, который выпустил в вашу голову отравленный дротик. Он мертв.

— Я слышал об этом, — сухо сказал Дюмарест. — Доктор сообщил мне, что причиной смерти была сердечная недостаточность.

— Он не солгал.

— Может быть, и нет, но известно немало способов заставить сердце остановиться.

— Верно, и в данном случае это была дырка, прожженная лазером. — Клудж подался вперед через стол. — Вы понимаете, что это означает? Этот мужчина работал не один. Это было хорошо спланированное нападение, и, если бы вы не проявили такую осторожность, оно бы удалось. И вы просто бесследно исчезли бы. Чужестранец, упавший на улице, — кто станет разбираться, несчастный ли это случай или способ избавиться от тела? И если они сделали одну попытку, они попытаются снова. — Клудж помолчал, словно ожидая от Дюмареста разъяснений, но, когда тот ничего не сказал, добавил: — Я буду с вами откровенен. Ваш эпизод может иметь политические последствия, а мы хотим обойтись без этой потенциальной возможности. Силенд не должен становиться ареной схватки враждующих группировок. Дюмарест спокойно произнес:

— Вы явно преувеличиваете. Я все еще считаю, что меня приняли за кого-то другого.

— Если вы так думаете, то вы просто дурак, а я вас таким не считаю. Я полагаю, что вы прекрасно понимаете последствия происшедшего. У вас есть враги, а вы не относитесь к категории людей, которые оставляют оскорбления не отмщенными. Однако меня это не касается или очень скоро перестанет касаться. Я буду краток. Вы больше не являетесь желанным гостем в нашем мире. Я получил распоряжение о вашей депортации.

Дюмарест почувствовал облегчение:

— Вам нет нужды предпринимать официальные действия. Я уеду, как только найду подходящий корабль.

— Все уже улажено.

— Но это меня не удовлетворяет, — выпалил Дюмарест. — Я не преступник, и мы находимся в цивилизованном мире. Я требую предоставить мне право оплатить свой проезд.

— А как вы за него заплатите? — Клудж проследил, как Дюмарест засучил свой левый рукав и показал татуировку на руке. На свету блеснул металлический отпечаток его универсальной кредитной карточки. Он спокойно сказал: — Я никогда не оставил бы человека полностью без средств. У вас осталось, наверное, достаточно, чтобы заплатить за неделю в средней гостинице.

Дюмарест опустил рукав. Его лицо исказил гнев.

— У меня и наличные тоже были. Разве на Силенде воры ходят в мундирах?

Клудж оскорбился:

— Вас не ограбили. Просто пришлось оплатить некоторые расходы: стоимость вашей госпитализации, исследования для установления противоядия, другие расходы. Например, стоимость проезда высшим классом. Наличных и кредитки едва хватило. Разумеется, вы получите полный отчет. — Он повернулся к решетке, вделанной в поверхность стола, и произнес: — Я закончил. Возьмите этого человека и действуйте, как договорились. — Дюмаресту же он сообщил: — Вы улетаете на рассвете. Не возвращайтесь больше на Силенд.

Его привезли в космопорт, в маленькое здание, расположенное внутри ограды; это место предназначалось для содержания нежелательных транзитников. Камера была маленькой, довольно чистой, но вызывающей спазмы у человека, привыкшего к открытым пространствам. Через единственное зарешеченное окно Дюмарест мог видеть взлетное поле и корабли, вытянувшиеся на фоне темнеющего неба. Один из них увезет его с Силенда, и где же он его высадит? Охранник этого не знал или имел приказ не сообщать.

— Не беспокойся об этом, дружище, — посоветовал он. — Ты полетишь как самый обычный пассажир. В режиме ускоренного времени, чтобы сократить путешествие, и все такое прочее. Какое это имеет значение, куда направляется корабль?

Но это имело значение. В конце маршрута могло быть слишком много миров — тупики без развитой промышленности, не дающие никакой надежды обрести постоянное место жительства. Такие миры — просто кошмар путешественника. На мели, без денег на обратный билет вырваться оттуда невозможно. Смерть в отвратительной нищете — такой конец вполне вероятен. Подыскал ли Клудж что-нибудь в этом духе и для него? Или в намерения чиновника входило что-нибудь более определенное?

Сидя на узкой скамейке, Дюмарест размышлял об этом. Его депортация явно входила в планы его врагов, они взяли его деньги, пока он валялся без сознания в больнице. Подсказал ли им кто-то подобный образ действия? Посоветовал? Надавил на местных чиновников и добился того, чего пытался достичь нападением? Не передадут ли его, как безвольную посылку, прямо в руки преследователей?

Он не мог так рисковать. Каким-то образом ему следовало вырваться из этой ловушки. Через окно Дюмарест разглядывал корабли, стоявшие на поле. Их было пять — Силенд находился на перекрестке космических трасс. Один корабль стоял со снятой обшивкой, очевидно, его ремонтировали либо осматривали. Его он сразу исключил. Другой только что прибыл, трюмы были открыты, грузы скатывались вниз по пандусу к ожидавшим транспортерам. Вообще-то имелась возможность, что его успеют разгрузить, заново заправить и отправить на рассвете, но Дюмарест в этом сомневался. Значит, один из оставшихся трех должен быть кораблем, на котором ему зарезервировали место, но какой?

Он внимательно изучал все три. Один был опломбирован, груз погружен, а корабль, по всей видимости, готов к отлету. Капитаны не любят задержек — если готов к полету, то не задерживайся, хотя экипаж может потребовать небольшой отдых, когда работа уже закончена. Два других все еще находились под загрузкой, один принимал какие-то тяжелые тюки, другой — более мелкие свертки. Несколько бедно одетых мужчин столпились у подножия пандуса, держась друг друга, словно ища защиты. Путешественники, надеющиеся на дешевый проезд.

Дюмарест задумчиво отвернулся от окна и посмотрел на зарешеченную дверь своей камеры. Это самое малое препятствие по сравнению с остальными. Как сбежать без денег? Кто подарит ему бесплатный проезд? Он слишком хорошо знал ответы на эти вопросы. Затем он посмотрел на свое кольцо, тонкий ободок с плоским камнем, похожим на каплю свежей крови. Клудж допустил ошибку.

Дюмарест выждал, пока совсем не стемнело, и только тогда забарабанил в дверь. Вошел ворчливый охранник, вытирая рот тыльной стороной ладони. Это был крупный мужчина, мускулистый и агрессивный. Однако он чуть смягчился, когда услышал, что попросил Дюмарест.

— Хочешь вина и хорошей еды? Ладно, думаю, это можно устроить, если у тебя есть чем заплатить.

— У меня кредитка. — Дюмарест показал свою татуировку. — Если поблизости есть банкомат, мы можем обналичить ее и достать чего-нибудь приличного поесть и выпить. Послушай, — нажал он, увидев, что охранник колеблется, — что мы теряем? Я переведу деньги с кредитки на твой счет, а ты мне вернешь две трети этих денег.

— Две трети?

— Пусть будет половина. Только принеси сюда банкомат, и мы все это тут же проделаем. Я умираю с голоду.

Охранник задумчиво потер подбородок:

— Я не могу это сделать, я имею в виду принести банкомат. Он закреплен в конторе. Но, думаю, я смогу отвести тебя туда. Так ты сказал — половина?

Это была хорошая прибыль, и охранник смог бы ее еще увеличить, набавив на стоимость еды и выпивки. И это было вполне безопасно, короткое путешествие в контору, а затем обратно в камеру. Пять минут, в крайнем случае десять, возможность была слишком хорошей, чтобы ее упустить.

— Хорошо, — решил он. — Но не пытайся строить из себя умника. Тогда не придется сажать тебя в корабль с разбитой головой. — Отперев дверь камеры, охранник жестом показал на коридор. — Поворот направо в конце, — сообщил он, — и давай поспешим.

Пленник с места ударил его в челюсть.

Это был сильный удар, Дюмарест вложил в него всю свою силу, и охранник упал как подкошенный. Дюмарест подхватил обмякшее тело, втащил его в камеру и с силой захлопнул дверь. Затем потихоньку вошел в контору. В помещении никого не было, и он бегло просмотрел документы, стопкой лежавшие на столе. На рассвете улетал корабль «Лаче».

Снова пошел дождь, на серебристом занавесе струй вспыхивали радужные круги, когда на него падал свет. Дождь попадал Дюмаресту в глаза, когда он бежал по полю. Перед ним возвышались два корабля, которые он высмотрел раньше, уже закончившие погрузку, из носа ближнего лился яркий красный свет. Он подбежал к нему, вскочил на пандус и наткнулся на враждебный взгляд дежурного.

— Какого черта вам здесь надо? — грубо спросил его тот. — Мы уже готовы к отлету.

— Хорошо, я хочу лететь с вами.

— Этим занимается капитан.

— Низшим классом, не высшим.

* * *

Дюмарест огляделся. Он находился в нижнем секторе корабля, где помещался груз, и было очень холодно. С одной стороны стояла скамья, рядом были закреплены тиски. Сняв с себя перстень, он зубами вырвал из него камень и вставил его между зажимами тисков. Золотой ободок он протянул хозяину и, пока тот его рассматривал, сжал камень в тисках.

Камень рассыпался миллионом блестящих осколков.

— Вы с ума сошли? — Мужчина недоумевающе смотрел на сверкающую пыль. — Испортить такой камень!

Дюмарест отрывисто ответил:

— Забудьте о камне. Посмотрите на кольцо. Здесь хватит на проезд высшим классом. Оно ваше, и вы повезете меня низшим классом.

Дежурный был уже давно не молод, опытен и хитер. Он задумчиво посмотрел на Дюмареста и взвесил кольцо в руке.

— Бежите от неприятностей? Ладно, это не мое дело. Мы летим на Дрейдею. Это чертовски длинное путешествие, но для вас это не важно, из-за способа, каким вы решили путешествовать. — Он подбросил кольцо в руке. — Хочу предостеречь, дружище. Если оно фальшивое, ты за это заплатишь.

Дюмарест бесстрастно отказался от наркотика, который облегчает боль в саднящих легких от возвращающегося кровообращения, когда он с громким криком будет воскресать из небытия. От этого и многого другого. Те, кто путешествует низшим классом, беззащитны против недоброжелательности стюарда и смены его настроений.

— Оно настоящее.

— Все, что у тебя есть? — Дежурный пожал плечами. — Ладно, пусть будет так. Ты раньше летал низшим классом? Хорошо. Тогда ты знаешь, что делать.

Раздеться и лечь в контейнере, предназначенном для перевоза животных. Погрузиться в забытье и лететь одурманенным, мертвым на девяносто процентов, поставив свою жизнь против пятнадцатипроцентной вероятности смертельного исхода. Он делал это даже слишком часто. Слишком. Может быть, этот раз будет последним.

Не может же все время везти.

Глава 2

Виручия прибыла на стадион с опозданием, она оттягивала свое появление до самого последнего момента, когда дальнейшее промедление уже невозможно объяснить никакими отговорками и его могли принять за преднамеренный вызов обществу. Это было бы глупо и неблагоразумно: этикет диктовал, чтобы она уже давно сидела на своем месте в высокой ложе, но временами личные чувства мешали оставаться расчетливой. Поэтому она пошла на компромисс. Она приедет на ристалище и убедится, что ее видели, но даже ради соблюдения этикета, принятого в этом мире, она не позволит вовлечь себя в это коллективное упадочное безумие.

Когда она проходила мимо охраны, раздались звуки труб, и ее подошвы громко застучали по ступеням лестницы. Она замедлила шаги, не желая присутствовать при том, что должно было произойти, ощущая даже здесь, ниже трибун, царившее выше нетерпение. Но она не могла избежать неизбежного. Когда она поднялась на последние ступени и застыла, моргая на ярком солнечном свете, она услышала гул толпы. Он оглушил ее, рокот тридцати тысяч человек, которые кричали все разом; это было голодное рычание зверя, торжествующий крик при виде первой крови и требующий все больше и больше.

Жажда крови была заразительной. Девушка почувствовала, что это грубое, примитивное чувство шевелится и в ее крови, несмотря на глубокое презрение к играм, и сердито вздрогнула, садясь в свое кресло. Одни глаза выдавали ее, когда она смотрела на арену, где с сетями и трезубцами бегали несколько мужчин, и видела лишь бугристую почву и красные лужи. Она бросила быстрый взгляд на присутствующих в ложе и увидела то, что и ожидала; слабая надежда на то, что хоть у кого-то хватит сил выразить свое неодобрение, развеялась.

Разумеется, Чорзел был здесь, королевское кресло едва вмещало его тучное тело, лицо было неподвижно, как у изваяния, а глаза представляли собой просто щелки в одутловатой броне скульптурных форм щек и лба. Девушка посмотрела на его руки и нахмурилась, когда увидела, что его толстые пальцы впились в подлокотники так, что побелели суставы. Она снова бросила быстрый взгляд на его лицо. На нем выступили капельки пота, тонкий ручеек струился со лба по одной щеке на мокрое пятно на яркой ткани вокруг шеи. Ее озабоченность возросла. Было и в самом деле жарко, но обычно Чорзел не страдал от жары, и, несомненно, он не тот человек, который станет терпеть неудобства без особой нужды. Неужели он настолько увлечен происходящим на песке, что не может даже оторвать руки и отереть лицо?

Это было возможно, и снова Виручия подумала, что же заставило правителя превратить сравнительно безобидную игру в такое отвратительное зрелище. Разумеется, она знала официально заявленные причины — кто их не слышал, причем со всеми деталями? — но ее это не убедило. Но почему она столь уверена, что права, а все остальные ошибаются? По крайней мере, толпа, по-видимому, поддерживает закон и то же самое делают правители. Видда, например, — женщина выглядела так, будто она только что освободилась из объятий любовника, ее щеки пылали, глаза блестели, а тело прямо-таки трепетало от чувственной страсти.

А Селкес? Он выглядел, как всегда, крайне независимым, легкомысленным, вежливым за своей броней циничной насмешливости. Гладкая кожа щек давала неправильное представление о его возрасте, а ведь он ровесник Чорзела. Не впервые задавала она себе вопрос, что заставило Селкеса оставить все мечты о власти и спрятаться за личиной бездельника.

Девушка попыталась привлечь его внимание, но ей это не удалось, и она отвернулась, почувствовав чью-то руку на своем колене. Прикосновение было неприятным, и она вздрогнула, сбросив руку. С заученной улыбкой Монтарг повысил голос, чтобы перекрыть шум:

— Тебя что-то беспокоит, моя дорогая кузина? Наверное, у тебя такой слабый желудок, что ты не можешь видеть и капли крови?

— Я не считаю смерть людей забавной, — холодно сказала она.

— Но без сомнения, назидательной? Смотри, как это нравится народу. Послушай, как они кричат. Разве это не помогает тебе изучать человеческую природу, моя дорогая? — Он беззвучно засмеялся, широко открыв рот, как собака, демонстрируя глотку и ослепительную белизну зубов. — Если бы в тебе было больше женственности, Виручия, ты бы не оставалась столь бесстрастной. Посмотри на Видду, Лорис, даже Нита способна откликнуться на зрелище. А ты будто ледяная. Должно быть, в твоих венах течет вода. Не удивительно, что, когда мужчины говорят о тебе, они начинают смеяться.

— По крайней мере, они не плюются.

— Ты можешь быть в этом уверена, кузина?

Он дразнил ее, как и всегда, как в детстве, когда они играли вместе в дворцовых садах. Тогда же она поняла, что показывать свой гнев было бы большой ошибкой. Он получал удовольствие от ее бессильной ярости.

Она спокойно ответила:

— Ты садист, Монтарг. Но я не доставлю тебе удовольствия.

— Говоришь, садист, кузина?

— Садист, — повторила она, — и даже хуже, трус. Ты наблюдаешь, как умирают другие, и получаешь удовольствие от их боли. Если бы тебя действительно увлекало таинственное обаяние битвы, почему бы тебе не выйти на арену и не испытать свои силы? Может ли быть, что тебе просто не хочется испытать свое мужество?

Он не показал своей досады.

— В отличие от тебя, мой пол вне подозрений. И ты продолжаешь не понимать цели этих игр так же, как упрямо не соглашаешься с тем, что они касаются благосостояния Дрейдеи. У тебя скудный ум, кузина, но этого и следовало ожидать. Ничтожный ум в ничтожном теле. Быть может, хороший любовник мог бы тебя чему-нибудь научить. Тебе следовало бы попытаться найти такого. — Он помолчал, затем добавил с намеренной жестокостью: — Я уверен, что ты найдешь кого-нибудь, кто разделит с тобой ложе, если хорошенько постараешься. Может быть, калеку или слепого.

Как всегда, он одержал победу. Почувствовав резь в глазах, она отвернулась от его улыбающейся физиономии.

Толпа взревела. Один из бойцов прижимал к груди руку, из которой текла кровь. Монтаргов прихвостень Белев заворчал от досады:

— Этот дурень должен быть повнимательнее. И все они очень долго канителятся.

— Так поторопи их, — лениво заметил Монтарг.

Белев усмехнулся и исчез. И вслед за его приказом раздался резкий звук трубы, властный, требовательный. Внизу на арене бойцы услышали его и зашевелились более оживленно, обложили крелла сетями и трезубцами, подвергая себя смертельному риску, заставляя хищника отступить, так, чтобы другие смогли вытащить тело павшего бойца и унести его прочь, для чего несколько ловких мальчишек бросились на покрытый пятнами песок, быстро впитывающий кровь, скрывающий ее под своими золотистыми крупинками.

* * *

В относительной прохладе и полумраке раздевалки звук раздался ясно и угрожающе. Санитар усмехнулся:

— Они там не желают ждать. Уверен, что это дело рук Монтарга. За свои деньги он желает получить максимум удовольствия. Удивительно, что он еще не заставил нас построить настоящий конвейер.

Сейдуа бросил на него сердитый взгляд; подобный похоронный юмор был сейчас неуместен. Он быстро посмотрел на ожидавших своей очереди бойцов; некоторые в ответ пожали плечами и натянуто улыбнулись, другие рассмеялись с показной храбростью.

Дюмарест никак не отреагировал.

Он сидел на скамье, расслабившись, с полузакрытыми глазами, и дышал в глубоком, регулярном ритме. Его грудная клетка вздымалась, мышцы играли под бледной кожей. Многим могло показаться, что он дремлет, но управляющий не обманывался на его счет. Этот мужчина готовился к битве, словно сжатая пружина, готовая распрямиться, — он видел перед собой человека, готового бороться из-за денег и принимающего неизбежность увечья или смерти в случае поражения.

Сейдуа, прихрамывая, подошел к нему:

— Ты следующий.

— Пора?

— Скоро, — ответил управляющий, приземистый человек с большим шрамом на щеке и множеством борозд на обнаженном торсе. Крупные капли пота блестели в его раздвоенной бороде. Он отступил в сторону, чтобы пропустить мужчин с носилками, и выругался, взглянув на то, что там лежало:

— Дурак. Говорил же ему следить за ногами. Крелл наносит удар вперед, а не назад. Следи за клювом и ногами, говорил я ему. Вы все слышали. Почему же этот несчастный дурак не слушал?

Дюмарест поднялся и потянулся: