— Корабли прилетели!

Хорошая новость. Дик пристально вгляделся в горизонт.

У него был наметанный взгляд на звездолеты. — Целый флот! Но они не по расписанию… Джон остановился. Оба помнили расписание наизусть.

Это какая-то ошибка…

— Я никогда не видел столько кораблей! Гей! Может быть, кончилась война?

Но у Дика глаза были зорче.

— Это не наши звездолеты!

— Боже… — только и смог вымолвить Джон. Это был конец света. Кэзо победили.

Все уважение к честному врагу моментально испарилось. Дик, никогда не сомневавшийся, что победит Земля, мог называть честным только поверженного противника.

— Нам надо бежать отсюда, — решил Джон.

— Но как же моя бабушка и твоя мать? — возразил Дик.

— Ты прав, — Джон остановился. Мы все равно не сможем их задержать… Да и куда мы убежим? Весь мир у них.

— Подземелье! — воскликнул Дик. — Мы спрячемся и будем убивать из-под земли, уничтожать их корабли и…

— …и они уничтожат Землю, — закончил Джон. — Флот был нашей единственной защитой. Теперь мы бессильны.

— А может быть, у нас есть секретные силы, — настаивал Дик, — они ждут, пока кэзо спустятся и успокоятся, а потом возьмут их в плен как заложников, чтобы корабли не могли стрелять. Потом захватят их корабли, найдут их планету и…

— Забудь об этом, — сказал Джон.

По щекам Дика текли слезы. Молча они смотрели, как спускаются корабли, совсем не похожие на земные. Ни одна ракета не вылетела им навстречу..

Джон понял его.

— Сбей мы хоть один звездолет, кэзо уничтожат город. Так же, как сделали бы мы, если бы…

Чудовищность происшедшего поразила обоих. Безмолвно следили они за кораблями, слышали, как первый из них сел на бетонную площадку, подготовленную для встречи героев космоса. И это были не шлюпки, а целые лайнеры — очевидно, пришельцы намеревались остаться.

— Папа… — сказал Дик, не в силах остановить слезы. Их отцы скорее бы умерли, чем пропустили кэзо.

По улице проехал автомобиль с динамиком.

«ОСТАВАЙТЕСЬ В СВОИХ ДОМАХ… НЕ СОПРОТИВЛЯЙТЕСЬ… КОМЕНДАНТСКИЙ ЧАС…»

Дик поплелся к концу аллеи. Ему пришлось положить руку на счетчик платной стоянки, чтобы успокоиться.

«ВКЛЮЧИТЕ РАДИО И ТЕЛЕПРИЕМНИКИ ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШИХ УКАЗАНИЙ…»

— Эй, приятель! — выключив внезапно звук, крикнул ему водитель. — Иди домой. Комендантский час. Тебя пристрелит любой, если ты не исчезнешь с улицы за пятнадцать минут. Таков закон.

Дик повернул к нему мокрое от слез лицо.

— Но с собой на тот свет я прихвачу хотя бы одного кэзо. Хоть кирпичом…

Машина остановилась.

— Кэзо не станут ходить по улицам, приятель. Городом занимается наша полиция. И соотношение сто тысяч за одного. Подумай, сколько наших умрут за… — он снова включил громкоговоритель и махнул рукой, — за каждого убитого кэзо. Ты можешь ответить за сто тысяч своих земляков, которые умрут по твоей вине?

И, не дожидаясь ответа, он поехал дальше.

«ЕСЛИ ВСЕ БУДЕТ В ПОРЯДКЕ, НИКТО НЕ ПОНЕСЕТ УЩЕРБА! ОСТАВАЙТЕСЬ В СВОИХ ДОМАХ! КЭЗО АМНИСТИРУЕТ ВСЕХ ЛЮДЕЙ, ЕСЛИ НЕ БУДЕТ СОПРОТИВЛЕНИЯ. КОМЕНДАНТСКИЙ ЧАС…»

— Пошли! — крикнул Джон. — Мы не можем сражаться. Надо идти домой.

Дик уцепился за счетчик.

— Нет!

Джон понимающе посмотрел на него.

— Они же победили. И мы не можем бороться. Этим мы причиним вред лишь своему народу.

— Они не могли победить нас! Они смошенничали!

— Конечно, — согласился Джон. — Они сделали какую-то подлость, когда наши не ожидали.

— Ага! — но это было небольшое утешение.

— И мы должны поступить с ними точно так же, — продолжал Джон. — Но надо выбрать время. Когда они будут меньше всего ожидать.

Дик немного обиделся. Точно так же думал и он секунду назад. Джон просто хочет вытащить его отсюда, чтобы он остыл.

На улице появились двое полицейских.

— Они идут, — прошептал Джон. — Бежим!

И он побежал, уверенный, что Дик последует за ним. Но Дик остался. Ухватившись за счетчик, он ждал выстрела. Ему хотелось умереть…

Но они не выстрелили. Полицейские понимали его состояние, хотя и обязаны были выполнить приказ. Последнее, что он помнил, это длинный стержень счетчика, от которого его отрывали люди в голубом.

Глава 3

«Ненужные погибают», — думала она, считая себя ненужной. Она ждала своей очереди, не обращая ни на кого внимания. Ее жизнь была связана лишь с женихом, теперь его нет и нет нужды продолжать надоевшее существование.

По Эдикту Победителей, население планеты должно было сократиться вдвое к следующему Цветению. Контроль над рождаемостью и поощрение самоубийств было эффективной мерой поддержания равновесия. И тем не менее приходилось прибегать к массовым убийствам. Еще никогда в истории Кэзо они не достигали такого размаха. Жители всей планеты были разделены в нисходящем порядке по нужности. Как сказали бы земляне — от высококвалифицированных специалистов до «излишков». Последние покидали этот мир по шесть миллионов в сутки.

Настала и ее очередь. Чиновники-сородичи, предатели во имя полезности, спешили вовсю, руководствуясь лишь параграфами инструкций. Лучше бы ей погибнуть от руки Победителя, глядя в его бледные глаза, чем видеть такое падение своих соотечественников.

Два биллиона смертей в год, а трупы шли на удобрение.

— Ваше удостоверение? — потребовал чиновник. Ни чувства вины, никаких других эмоций…

— Мне лучше уйти, — холодно сказала она, подавая карточку. Победители верили только номерам и удостоверениям — вероятно, это делало геноцид более нелицеприятным.

— Нет. Вы исключены.

Она стояла, не в силах справиться с забившимся сердцем, как в детстве при погружении в воду.

— Обратитесь по этому адресу, — сказал чиновник, протягивая ей другую карточку.

— Но я не хочу! — выкрикнула она. — Если меня исключили, значит, кто-то другой должен умереть вместо меня.

— Верно. Но приказ есть приказ. Победитель переместил вас из «излишков». И если вы не подчинитесь, то придется применить силу.

Всегда нужно время, чтобы какое-то действие перевести из категории отрицательной в положительную. Тут же было наоборот — внезапная и резкая отсрочка. Отсрочка, по требованию Победителя.

По данному ей адресу размещалась личная резиденция одного из высших чиновников Победителей. Это означало, что она встретится лицом к лицу с чужеземцем. Она знала, что является привлекательной особью своего вида, а у. Победителей нет здесь своих женщин. Что ему нужно от нее?

Конечно, она может умереть прямо сейчас и не встречаться с чужеземцем… Но нет, ведь еще ничего не ясно. Кроме того, пришельцы не притесняли население, страхи которого с их приходом не оправдались.

Она подняла решетку главного входа и излучила свой опознавательный запах. Странно, конечно, что пришельцы использовали естественные средства общения, но это, по крайней мере, облегчало дело.

Тут же появился старший Победитель. Он был гораздо больше нормального мужчины кэзо, весь бледный и волосатый. Его хрящеватый нос выпячивался спереди, уши — потокам, а мускулы явственно сокращались при ходьбе.

С трудом преодолевая отвращение, она протянула ему свою карточку. Он взял ее.

— Домина, сделайте из этого убежища то, что вам понравится, — произнес он фразу, отдаленно напоминающую традиционное приветствие.

У него был сильный акцент, но все же он говорил лучше, чем те, кто выступал по радио. Язык кэзо давался пришельцам с трудом, а своему они не обучали. Она удивилась его приветствию, но не успокоилась. И она ответила что-то вроде «Я сделаю, как вы хотите».

Он протянул ей костлявую руку с пятью пальцами, она заставила себя принять ее и направилась с ним в здание. Рука была холодной, на несколько градусов холоднее ее. Она чувствовала кислый запах его тела. Эти создания выводили некоторые продукты распада через кожу, поэтому их всегда окружала нездоровая атмосфера.

На полке в комнате стоял кувшин прекрасного меда, запах которого смягчал зловоние человека. Победитель взял его и налил в бокал. Домина вздрогнула.

Он подал ей бокал, как-то неловко изогнувшись, и налил себе другой. Чувствуя себя предательницей, она все же выпила мед и в очередной раз, удивилась, почему завоеватели сохраняют старые традиции.

Внезапно он сказал:

— Домина, мне нужна ваша помощь.

Ее свободная рука скользнула к поясу, где на поверхность тела выходил нерв, но не тронула его. Природа предусмотрела этот нерв для облегчения родов, помогая извержению брюшной полости. В другое время резкое нажатие на нерв могло привести к фатальному исходу, так как в это время место младенца занимал пищеварительный аппарат.

— Я могу отменить свой запрос, — сказал Победитель, делая жест, который она определила как примиряющий. — Я не хочу причинять вам вреда или пугать вас. Вам не следует бояться меня.

— Тогда отпустите меня.

Она сама удивилась своей смелости. Ведь ее собеседнику ничего не стоило уничтожить всех ее родственников, вплоть до четвертого колена, за малейшее подозрение в неуважении к себе.

— К сожалению, не могу. Вы относитесь к «излишкам», что означает…

— Мне не нужна жизнь.

Он раздраженно махнул рукой.

— Не думаю, что вы в самом деле хотите умереть. — Отпустите меня!

— Это означает убить вас. Я не могу допустить этого.

Она не стала объяснять. Шесть миллионов кэзо в день. Она испытывала ужас при мысли о своей семье, где большинство относилось к спасительной категории «полезных». Но одно слово этого человека могло все изменить, а он требовал от нее невозможного.

— Отпустите меня, — сказала она еще раз.

— Нет! — крикнул он.

И тут она нащупала нерв. Однако с невероятной скоростью взметнулась рука Победителя и схватила ее руку за запястье.

— Я говорю с вами искренне! — крикнул он. — Почему вы не хотите сотрудничать?

Впервые ей пришлось столкнуться с проявлением эмоций у Победителя. Но она не в силах была говорить. Оправдывались ее худшие подозрения, и нужда в маскараде отпала. Ее запах страха заполнил дом. Если она уснет сейчас и не проснется, то он посчитает это следствием испуга и не причинит вред ее семье…

— Вы не понимаете меня! — сказал он по-прежнему слишком громко. — Кэзо не прибегают к самоубийствам из-за пустяков.

— Домина, выслушайте меня, а потом делайте, что хотите. И снова ее рука потянулась к нерву.

— Битул! — крикнул он.

Ничто другое не смогло бы остановить ее.

— Я знаю Битула, — торопливо продолжал он, не давая времени ей опомниться. — То есть я его знал. Он служил в разведке и был заслан на мой звездолет. Мы говорили с ним…

Она окаменела.

— И заключили соглашение. Если победят кэзо, он позаботится о моем сыне.

— Расскажите мне о Битуле, — попросила она, решив подождать со смертью.

— Я не видел его в естественном виде. Он маскировался под человека — и очень искусно! Он поступил офицером ко мне на корабль за три недели до нашей встречи. Кроме него, был еще один диверсант, которого я изловил, и это насторожило меня. Вы ведь знаете, ваши агенты ведут себя, очень агрессивно, когда их разоблачают. При этом они стараются уничтожить если не судно, то по крайней мере себя, так что переговоры с ними невозможны.

— Битул не был предателем! — крикнула она. — Как вы могли говорить с ним?

— Предателем он, конечно, не был. Мы просто поняли друг друга и обсудили возникшие проблемы, войну… Битул был нестандартным агентом, умным и понимающим.

— Да…

— Прекрасный человек, если можно так выразиться. Он мне понравился. Именно поэтому я и вычеркнул ваше имя из списка смертников. Думаю, он сделал бы то же самое для моего сына…

Не было нужды продолжать дальше и рассказывать о судьбе Битула. Земной флот победил, а кэзо уничтожены. Битул, даже если он был в плену, мог совершить последнюю отчаянную попытку, и если этот человек убил его, это было лишь частью войны. Она не могла назвать его убийцей.