Пирс Энтони

Власть пришельцев

Глава 1

Пройдя через люк, капитан Генри очутился в кубрике. Свободная смена отдыхала. Некоторые, собравшись группами, о чем-то негромко разговаривали. От возмущения у Генри перехватило дыхание. Считанные часы отделяют этих людей от победы или смерти. А они смеют бездельничать! Впрочем, подумал он, смягчаясь, не могут же они сражаться, не отдохнув. Причиной его гнева была подавленная жажда развлечений, он не мог позволить себе расслабиться, да ему и не хотелось этого.

При виде его сержант вскочил.

— Вольно! — бросил Генри.

Разговоры моментально стихли. Кости исчезли под койками. Генри смотрел прямо перед собой, делая вид, что ничего не заметил, и напряжение в кубрике спало.

Сержант собрался рапортовать, но Генри не дал ему заговорить.

— Отставить! — и позвал: — Брюс!

С койки с криком «Я, сэр!» вскочил юноша.

— Письмо от Марго, — сказал Генри, сунув руку в карман. — Марка особая, поэтому я принес его сам.

— Спасибо, сэр, — почти мгновенно отреагировал тот. — Я не знал, что пришла почта.

Он подошел, чтобы взять письмо.

Но вместо письма рука Генри вынула из кармана бластер. Брюс замер в испуге.

— Я не понимаю, сэр…

— На это я и рассчитывал, — ответил Генри. — Не шевелитесь, я стреляю без предупреждения.

Люди расступились, не желая очутиться на линии огня.

— Но что я сделал? — жалобно спросил юноша. Не спуская с него глаз, Генри сказал часовому:

— Объясните ему, сержант.

— Марго — жена другого человека, — ответил тот. Брюс казался удивленным.

— Не хотите же вы убить человека за совпадение имен? Чья…

— Моя жена, — сказал сержант, — единственная Марго, пишущая сюда.

— Но девушек много, а мою…

— …зовут Люси, — перебил его сержант. — И она не писала три месяца. Согласись, это выглядит подозрительно. Счастье изменило тебе.

Брюс подпрыгнул — Генри нажал на спуск. Луч бластера настиг человека в воздухе, и на пол рухнул дымящийся труп.

Люди раскрыли глаза и навострили уши. Что и говорить, это помещение не подходило для стрельбы из бластера. Теперь они столпились вокруг тела.

Сержант вынул нож.

— Свидетели? — он оглядел всех. Два игрока подняли руки.

— Кэп его предупреждал, — подтвердил один из них. — «Не шевелись, стреляю без предупреждения», — вот что он сказал.

— А Брюс пошевелился, — сказал другой.

— И он откликнулся на вызов. Законное подозрение? — спросил сержант.

Остальные нетерпеливо кивнули. Сержант взглянул на Генри.

— Действуйте, — разрешил тот.

Нож вошел в обожженную плоть руки Брюса и покопался там, отыскивая неповрежденную артерию. И нашел. Брызнула ярко-голубая кровь.

Люди перешептывались. Сержант повернулся к Генри.

— Как вы догадались, сэр? Он одурачил всех нас.

Генри не стал объяснять, как.

— Надеюсь, он был один. Но надо быть настороже. Если любой из вас заподозрит в ком-нибудь агента Кэзо, пусть ведет его ко мне. Если тот не подчинится, применяйте бластер. Лучше всего в присутствии свидетелей, — он улыбнулся, ловко избегая расспросов. — Если вас самих заподозрят в шпионаже, подчиняйтесь без разговоров. Лучше маленькая душевная рана, чем смерть.

— Разрешите обратиться, сэр? — это был сержант.

— Да?

— А если шпион просто отыграется на человеке, сожжет того, кто подозревает его, а потом скажет, что ошибся?

— Хорошая мысль, — согласился Генри. — Значит, я буду проверять обоих — и подозреваемого, и доносчика. Так что этот номер не пройдет.

Сержант кивнул. Жестокий способ, но ситуация требовала жестокости, они знали это. И убивать людей, у которых кровь была не такая, как у них, — значило выполнять то, что требовалось.

Генри протянул свою руку.

— Режьте, сержант.

— Что вы, сэр!

— Офицеры не исключение. Режьте! Сержант отложил уже использованное лезвие.

— Эрвин, чистый нож!

Тот, кого назвали Эрвином, быстро принес новое лезвие. Сержант осторожно надрезал кожу на руке капитана. Кровь была красной.

— Вы чисты, капитан, — вытянулся сержант. Генри взглянул на тело Брюса.

— Отнесите его на вскрытие.

Он повернулся и вышел, не обращая внимания на текущую из руки кровь. И лишь оставшись один, он позволил себе легкую гримасу.

Он не знал, кто такой Брюс. Он лишь слышал жуткие истории о превращениях кэзо, и офицеров учили проверке. Порез был жестоким, но быстрым и несложным методом. Промедление было смерти подобно: один шпион мог вывести из строя целый звездолет. И вполне возможно, что некоторые из судов их мощного земного флота, ожидающего битвы, находятся под контролем врага.

Он предполагал худшее и основывал свои предположения на том, что кое-кто из членов команды в последний месяц уволился с корабля. Если агенты проникли сюда, то лишь на смену им, под видом новичков. Таких было семеро.

И как же он раньше не проверил их? То, что его люди сочли за мужественный и храбрый поступок, было лишь отчаянной выходкой. Он мог обнаружить шпиона, а мог убить невинного человека…

Впрочем, в последнее время он был слишком занят делами. Сбор такого количества кораблей — дело невиданное. Кроме того, все члены экипажа прошли проверку в базовом госпитале. Необходимость повторной не возникала… до самого последнего момента. Шпион и надеялся на то, что вторая проверка в подобной ситуации проводиться не будет. А потом — выигрыш!

Но капитан Генри считал своим долгом знать каждого подчиненного. Он знал все проблемы, малейшие затруднения, имена сестер и подружек, кто чем болел в детстве, капризы, привычки, любимые словечки. Джон Дайке оказался в списке подозреваемых третьим, потом Арнольд Кэббер и двое других. Он счел свое подозрение насчет них беспочвенным и радовался, что никому не сказал о нем. Но так как он всегда доводил дело, сколь бы оно ни казалось ничтожным, до конца, то решил продолжать.

И вот он поймал одного агента и сделал это на глазах у команды. Скоро об этом узнают все, и если на корабле есть шпионы еще, они будут начеку.

Оставалось двое подозреваемых: Битул и Смит.

Генри дошел до антигравитационного туннеля, пронизывающего весь корабль, и перешел в свободный полет, обдумывая стоявшую перед ним задачу. Сейчас его объявили героем, а между тем он сделал две глупости: преждевременно обнаружил свои подозрения и убил шпиона. Надо было действовать иначе — захватить врага в плен и допросить его. Луч бластера одинаково действует на людей и на кэзо… Как просто все выглядит, когда дело уже сделано!

У него был такой недостаток, даже два — беспечность и легкомыслие, неподобающие офицеру его ранга. Если сюда проник только один агент — не велика беда. Все равно его шансы взять кэзо живым были равны нулю. Эти твари дрались как бешеные, когда их прижимали к стенке. В любом случае он избавится от сомнений, если арестует оставшихся двоих и проверит их. Кэзо были голубыми — и снаружи, и внутри. Если кожу они могли перекрасить, то кровь нет, и достаточно было сделать порез…

Но теперь они предупреждены. Малейший намек — и их бомбы, или нервный газ, или волновики будут моментально пущены в ход. Он может поставить под угрозу и себя, и команду.

Однако проверка необходима. Приближалась чудовищная битва. Возможно, в этом Армагеддоне погибнут обе цивилизации. Он должен быть уверен в своих людях.

У него еще есть время. Очевидно, враги сами не хотели выводить судно из строя преждевременно, ведь Брюс… Кстати, нужно еще предупредить верховное командование — и доложить о происшедшем… Так вот, Брюс явно выжидал и не торопился действовать. Да, они будут ждать назначенного часа: пока флот не встретится с кораблями Кэзо. Так же поступил бы и любой земной агент. Они не станут действовать преждевременно даже под угрозой смерти. Один корабль не в счет, главное — флот!

Он вошел в командную рубку и объявил по корабельному радио:

— Говорит капитан Генри. Только что на борту «Лианы» выслежен и обезоружен агент Кэзо…

Оговорка? Он убил шпиона, не разоружая его. Почему он не может сказать правду?

— Внутренняя угроза на борту уничтожена. Однако мы находимся во вражеском пространстве, и любая встреча может быть нежелательной. Сохраняйте бдительность… Лейтенанта Битула просят в командную рубку!

Через несколько минут появился Битул. Капитан разглядывал его, подпирая свою квадратную челюсть левой рукой. Правая сжимала в кармане рукоятку бластера. Бластером безопасно пользоваться внутри корабля, он не причиняет обшивке большого вреда. Хотя Битул вроде бы не похож на кэзо…

— Лейтенант, вы будете нести службу здесь, в рубке. Но сначала принесите мне досье Смита.

Кивнув, Битул исчез. Строго говоря, о досье должен был позаботиться тот, кто в нем нуждался. Но на боевом корабле такие вещи были обычными, грани обязанностей стирались…

Странное имя — Битул. Впрочем, настоящий шпион постарался бы выбрать себе имя привычней: Брюс, например. Или… Смит.

Свободной рукой Генри почесал затылок. Как бы это обыграть? Ему не хотелось снова убивать, однако час битвы близок, и предатели ему на борту не нужны. А что если действовать напрямую?

Неся маленькую папку, вернулся лейтенант. Битул был коротышкой, с залысинами на лбу. Кэзо, как правило, были такого же роста и сложения. Но у Битула — все пять пальцев, а у кэзо их только три, да и те легкие, как щупальца. Пустяковая, казалось, задача — определить, не искусственные ли два пальца на руке человека — затруднялась тем, что люди обычно не используют пальцев раздельно, кроме большого и указательного, разве только печатая на машинке двумя пальцами… Так что и тут ничего определенного сказать было нельзя.

Генри не сразу взял досье.

— Люблю досконально знать своих людей, — заявил он, усаживаясь за маленький столик и указывая Битулу место напротив. — Но вы поступили к нам недавно, а, я был так занят… Боюсь, что я не уделил вам достаточно внимания.

Улыбка Битула была немного натянутой.

— Понимаю, сэр. Дежурство по периметру — не конфетка.

— Конфетка?

Лейтенант поднял брови.

— Тяжелая работа. Весь флот в движении. И я тоже.

— Да, конечно, — согласился Генри.

«Не конфетка». Он помнил этот оборот, но считал, что тот вышел из моды сто лет назад. Агент Кэзо мог разыскать его в словарях. С другой стороны, сленг — вещь живучая, он снова мог войти в моду так же легко, как и вышел. Так что это еще ничего не доказывало.

— Что-нибудь со Смитом, сэр?

— Может быть, — Генри открыл папку. — Три недели назад он отправлен в одну из колоний.

— Я помню. Как раз тогда я был приписан к «Лиане» и летел с ним сюда на одном корабле. Неплохой парень.

«Парень». Вот это, несомненно, устарело. Современные звездолетчики говорят «старик» или «приятель», в зависимости от обстоятельств. Но только не «парень»… Однако если бы шпион хотя бы три недели пожил среди людей, он подхватил бы и эти словечки. Кэзо очень способны и впитывают чужой язык буквально за несколько дней со всеми его тонкостями. Так что; скорее всего, выражение «парень» было особенностью речи Битула. Иногда члены команды черпали старый сленг из корабельной библиотеки, используя его для разнообразия.

— Все они хороши, когда их по-настоящему узнаешь. Поэтому так жаль, когда они умирают.

— Сэр? — удивление Битула было неподдельным.

— Разве вы еще не слыхали? Брюс.

— Я не занимаюсь сплетнями, сэр. К тому же я новичок. Произошел несчастный случай?

— Происки врагов.

Битул недоумевающе покачал толовой.

— Я видел его недавно в столовой, капитан. Но за то время, что прошло после этого, у нас не было никаких стычек. Вы обезоружили агента? Это…

— Да. А в столовой вы видели не Брюса. Он умер за три дня до того, как вы с ним встретились, в увольнении.

— Кэзо! Вы поймали его?

— Убил.

Битул вздрогнул.

— Слава Богу!

Его реакция показалась капитану искренней. Потому ли, что люди боятся лишь живых врагов, или потому, что мертвый не выдаст?

— Это убийство, — сказал Генри. — Ведь они такие же живые и мыслящие существа, как и мы. У них, как и у нас, есть дома, семьи… Поэтому я не благодарю Бога, а лишь прошу у него прощения за свою глупость.