Такой вот интересный разговор следователя и подозреваемого.
Врач ко мне больше внимания не проявлял. И папку не отбирал. Сварил кофе, налил чашку и снова уставился на пазл. Как бабуин на жука. Обычно пазл – это некий картонный лист или пластмассовая рамка, исчерченная на квадратики, которые следует заполнить подобранными по цвету и конфигурации детальками. Если они попадут на нужное место, в рамке или на картонном листе появится панорама заснеженных гор, или, может, полосатая тигрица, или необыкновенный цветок.
А тут просто коробка, заполненная полупрозрачным желе.
И при любом надавливании, даже самом легком, в сумеречной глубине, как нежные зарева, – разливы цветных огней.
Банальная, в сущности, история.
Два года назад пропала молоденькая парикмахерша Ася Стрельникова.
Родилась в деревне Антоновка, жила в Бердске, потом переехала в Новосибирск. Там закончила парикмахерские курсы, зарабатывала немного. Муж (бывший инженер обанкротившегося завода) торговал на черном рынке ворованными радиодеталями. Там же познакомился с Юлей Ключниковой.
Я провел пальцем по поверхности желе.
Пальцы кольнуло холодком, как электрическим током.
В таинственной глубине, в безмерных провалах загадочного темного желе, будто в ответ на мое прикосновение, опять полыхнуло зарево.
– Да ты не бойся!
Врач всем кулаком ударил по желе.
Я вздрогнул. Вот чудо! Ни всплеска, ни брызг.
Зато голубые глаза Врача сверкнули. Он давно осознал, что чудес в природе больше, чем совершенных законов. Это давно заставило его обратиться к отчаявшимися душам. К примеру, лечил алкашей. «Хотите поговорить?» – Они хотели. – «Хотите выпить?» – Они не хотели. – «А будете пить?» – «Будем!» – Алкаши уходили от Врача скорбные, с печалью в глазах. Он лечил психов. «Хотите поговорить об этом?» – Они хотели. – «Хотите зарезать соседа, о котором говорили?» – «Нет, не хотим». – «А если нож попадет под руку?» А однажды явилась к Врачу вообще зареванная толстушка с глупыми овечкиными глазами. Она была глубоко и насмерть убеждена, что ее презирают. Бомжи, соседи, учителя, подружки, ребята из параллельного класса, космонавты, герои труда, даже президент РФ и тот считает, что она глупая, смотреть на нее противно.
«Хочешь поговорить об этом?»
«Конечно, – всхлипнула толстушка. – Все, все ненавидят меня!»
«А так оно и есть, – согласился Врач. – А еще ноги у тебя коротенькие и толстые. И волосы рыжие, смотреть противно».
И начал задавать вопросы. Вот кто больше всех тебя достает. Мальчишки или девчонки? Ах, мальчишки! Понятно. Учителя или учительницы? Ах, учителя! Тоже понятно. Президент РФ или губернатор Санкт-Петербурга? Ах, президент! Тогда еще понятнее. «Ты, наверное, романтическими книжками зачитываешься?»
«Ага. Я всяко читаю».
«Что читала вчера?»
«Ну, эту… Про метелку… А у нее хундик…»
«Дама с собачкой! – догадался Врач. – Это хорошо. Думаю, есть у тебя шанс!»
«Только один?» – испугалась овечка.
«А тебе мало?»
«Мне и тысячи не хватит».
«Тебе сейчас сколько лет?!
«Около шестнадцати».
«На такой возраст даже Эйнштейн клюнет. Хочешь заполучить весь мир?»
«В свои руки?»
«Ну да».
«Хочу!»
Другого ответа Врач не ожидал.
«Тогда начни прямо сейчас. Не теряй ни секунды, не будь дурой. Есть у тебя расческа? Уже хорошо. А помада, тени? Приведи себя в порядок. Раскрась лицо, как это делают девушки в кино. Видела, каких там показывают? Так распиши, чтобы даже я полез к тебе. Глупых овечек никто не терпит, но красивая овца может совратить все стадо. Не теряй ни минуты. Действуй! Переспи с классным руководителем, пусть у него крыша поедет. Культура – это умение жить. Развей свой талант. Ты можешь, я вижу. Растли директора школы, мало что он пенсионер. Сведи с ума всех одноклассников, пусть придурки поймут, что только с такой дурой, как ты, можно чувствовать себя настоящим супером. Подари каждому столько свободы, сколько влезет. Пусть все придут в возбуждение. Пусть шепчутся, пусть ищут тебя, пусть страдают по тебе. Пусть решат, что именно твои коротенькие ножки являются истинным символом свободы. Выброси из своего сердца сочувствие, закрой глаза на слезы подруг и приятельниц, они свое откусали!»
Методы Врача оказались действенными.
Толстушка (единственная из класса) попала в престижный университет.
Все одноклассники рассеялись по профучилищам, по отдаленным воинским частям, по каким-то фирмам и фирмочкам, а одноклассницы быстро, но неудачно повыскакивали замуж, потому что боялись, что кудрявая овечка и здесь их обскачет. Когда через два года в приемной Врача появилась эффектная блондинка, он ее не узнал. Держалась по боевому. Ослепительная улыбка. Ласково оттолкнула медсестру (Врач тогда работал в поликлинике): «Достала овца!»
«Хочешь поговорить об этом?»
«Только не об овце. Хватит с меня дятлов и лосей».
Невооруженным взглядом было видно, что ослепительная блондинка многого достигла. И принцип у нее был простой: никаких принципов. Страстные и влиятельные мужчины, временные спутники, непонятные молодые люди, желающие услужить – все теперь вращались только вокруг сладостной овечки. Из-за нее стрелялся знаменитый член-корреспондент Российской Академии наук, правда, успел до этого поспособствовать переводу овечки в Сорбонну. Из-за нее навсегда улетел в США известный физик-теоретик, отвергнув родину так же грубо, как овечка отвергла его любовь.
И все такое прочее.
Я лечу сильными средствами, хвастливо утверждал Врач.
Наркологи мира обеспокоены тем, что богатые рок-музыканты садятся на иглу, а меня заботит то, что в Линево спивается народный ансамбль балалаечников. Если ко мне приходит человек с головной болью, я не тяну. «Хотите поговорить об этом?» Он, конечно, соглашается. Тогда я выкладываю: «Все! Кранты тебе, старичок! Статистическая флуктуация процесса клеточных делений». – «А что это?» – «Если не понял, рак». Обычно головную боль как рукой снимает. А приходит хромой, увечный, жалуется, что правая нога у него короче, я ему указываю: «Левая-то длиннее!» А приходит закоренелый, закостеневший в несчастьях неудачник и начинает ныть, что в жизни у него ничего не осталось, кроме паршивой общаги, дырявых носков и полного отсутствия перспектив, я и его обнадеживаю. «Вон какой омут на реке! Вон какая качественная веревка! А на площади – коммерческий банк. Возьми и ограбь, это снимает скуку. Ах, ты тюрьмы боишься! Хочешь поговорить об этом? Тут нет проблем. Отсидишь, выйдешь честный. Напишешь толстую книгу. Подружишься с дряхлым камерным пауком».
«
«
Я покосился на Врача.
«Известия» от 28 декабря 1989 года, видимо, попали в дело Аси Стрельниковой случайно. «
(Голос невидимого человека за кадром: «
– Что за черт?
Я схватился за край стола.
Комната изогнулась. Она превращалась в нечто округлое.
Бритая голова Врача безмерно удлинялась, странным полумесяцем уходила под выгнувшийся потолок. Я сидел в странной позе – наклонившись над столом, почти повис над ним, но не падал. Потрепанная картонная папка размазалась, шнурки бесконечно удлинились, обвивая комнату, все подернулось дымным флером – быть может быть, золотистым, хотя цвет я не мог определить. Земной шар неимоверно выворачивался, как бы приближая меня к Архиповне. О ком еще думать? Я даже дышать боялся. Упаду в раскрывающееся подо мной бездонное пространство, сейчас упаду! Голова кружилась. К счастью, телефонный звонок вырвал меня из искривляющегося мира. «Ты когда прилетишь?» – Конечно, я решил, что звонит Архиповна. – «На крыльях любви… Хочешь, прямо сейчас?» – ответила Инесса. – «Погоди, дай мне придти в себя». И поборол наваждение и выключить телефон.
– Морда у тебя бледная.
Врач загадочно улыбнулся.
– Ты в папке не сильно пасись, это мое, а не твое дело.
И совсем развеселился: «В Доме колхозника я тебя поправлю».
Я кивнул. Но я ничего не понимал. «Зачем в деле вырезка из „Известий“?
– Ты про Чаушеску? Разве судьба Кондукатора тебя не интересует?
– Почему ты называешь Чаушеску Кондукатором?
– Называешь же ты фюрером Гитлера.
Оказывается, глубокой осенью поиски Аси Стрельниковой зашли в тупик. Никакой информации. Ниоткуда. Бывший инженер блаженствовал. Я рылся в потрепанной папке и думал: сказать Врачу о только что пережитом видении или нет? К черту! Не стоит. В листах допросов указывалось, что осенью Алевтина Николаевна приехала в город. Мало кто знал о том, что она приехала, но женщина, позвонившая по телефону, уверенно назвала ее по имени и отчеству. «Мне деньги нужны».
«А кому они не нужны?»
«Мне
«
«Ну да.
Алевтину Николаевну как обожгло: «Откуда у меня такие деньги?»
«А вы свой дом в Бердске продайте».
«Как это так продайте? Для чего?»
«Для пользы дела, – хрипловато подсказала незнакомка. – Сейчас недвижимость в цене. – Чувствовалось, что обсуждаемый вопрос ею хорошо обдуман. – Зачем вам, одинокой старушке, отдельный дом? Пыль стереть, и то сколько сил уходит, правда? Я позвоню вам в конце недели. Встретимся на железнодорожном вокзале. Только чтобы деньги были при вас. Без обмана. Не успеете дом продать? А вы займите. Пособирайте по знакомым. Информация о дочери вам нужна? Ну вот. А мне нужны деньги.
Алевтина Николаевна догадалась позвонить Роальду. Он-то и взял с поличным родную сестру Юли Ключниковой. Звали ее Света. Высокая брюнетка, обожавшая спортивный стиль. Зарабатывала на жизнь нетрадиционными способами. Когда Ася еще была жива, никак не могла взять в толк: как это Стрельников Юлиной любви добился, а сам живет, прости Господи, с какой-то парикмахершей!
И привела человека, способного решить проблему.
Седой усатый красавец. С порога спросил: «
Такое обращение завораживало сестер. А усатый давал дельные советы, смеялся, целовал руки. Незаметно лапал Свету, потом так же незаметно, как бы случайно, лапал Юлю. Они заводились. Понятно, интересовался
Седой румын проголосовал на дороге.
Устроившись на заднем сиденье, весело наклонялся вперед.
Дышал луком на Асю. Деревянной расческой приглаживал седую шевелюру.
«
Свернули на проселок.
«Это мы куда?»
«Выходи».
«Зачем?»
Вместо ответа румын накинул на Асю удавку.
Стрельников потом признавался любимой: «Я, Юлька, чуть не обмарался. Нет, без ерунды, я тебе правду говорю. Думал, что он, как человек, вытащит
Глава четвертая.
«Цум ва нумити? Сот иэ?»
Я позвонил домой.
И услышал стон: «Он умер! Он умер!»
Наталья Николаевна стонала страшней, чем морская чайка.
Поделиться книгой: