В это время Раечка ловко выдернула Дусин рукав из цепких пальцев женщины, дернула самого Дусю к выходу и защебетала:

– Ой, это и не к вам вовсе, надо ж, как я ошиблась. Ну так мы пошли, всего доброго...

И пока женщина глупо хлопала глазами, соображая, как бы не отпустить столь дорогих гостей, поскольку она еще не все рассказала им про свою замечательную соседку со свиноматками, Дуся и Раечка большими прыжками унеслись к машине.

– Ну? И что? Скажешь, я опять тебя не выручила? – довольно хмыкнула девчонка, заводя мотор.

– Эх, если бы ты знала, из чего иногда приходится меня выручать... – с печальной надменностью пробормотал Дуся, но потом сообразил, что сказал вовсе не то, что хотелось, что-то буркнул и отвернулся к окну.

Теперь его всерьез волновала жена Иннокентия и еще одно обстоятельство: он отчего-то вдруг подумал, что Раечка тоже захочет поехать к этой Варьке. И ведь поедет! А он... а он, получается, и вовсе – с боку припека, так, что ли? И еще, Раечка вовсе не знала того, что было известно Дусе – он все никак не мог понять, от кого так бежал Кеша в тот день? И кто его все-таки нашел? А ведь Дуся так замечательно его спрятал...

Глава 3

Депрессия – дело веселое

Сегодня Раечка даже не напрашивалась в гости. – Понимала, что ей ничего не светит – у Дуси в этот раз полные сумки с молочной продукцией, так что без женщины он спокойно сможет продержаться еще дня два.

– Ну что, завтра к Варваре? – тоненько спросила она, когда Дуся уже выходил из машины.

– И что, ты опять со мной потащишься? – прищурился он. – У нее ведь в меня никто стрелять не будет, прикрывать меня ничем не придется, тем более твоим роскошным, прости господи, бюстом.

– Я потащусь, – без тени обиды проговорила Раечка. – Ты ж ведь к женщине идешь! И потом – кто знает, может быть, она уже вдова? Так вы там скооперируетесь, двое состоятельных, а я опять без мужа-миллионера останусь, да? Фиг вам! Поеду!

– Тогда... – Дуся попытался придумать ей какое-нибудь невыполнимое поручение. – Тогда... чтобы была у меня в семь утра, понятно?! Потому что, кто их знает этих свидетелей – вдруг и она куда-нибудь молоко убежит продавать? Так что... в семь!

Дуся бил по самому больному – Раечку на работе постоянно ругали именно за то, что она каждый день на работу опаздывает. И она каждый раз слезно просила ее простить, потому что у нее просто болезненное просыпание – раньше восьми девчонка не могла подняться чисто физически. То есть... подняться, может быть, и могла, но тут же ложилась спать обратно. И только с большим трудом ее удавалось разбудить в восемь. Причем для этого специально к ней в комнату являлась ее мама. Но и та в семь вставать никак не могла, поэтому поднималась только в восемь, будила дочь, и та со страшными опозданиями прибегала в роддом. Сейчас Дуся назначил допрос свидетеля именно на семь, чтобы она уж точно опоздала, а за это... за опоздание он с чистой совестью сможет исключить ее из рядов сыщиков.

– В семь! – еще раз повторил Дуся.

– А... а может, хотя бы в девять, а? – испуганно проблеяла Раечка. – Я ж в семь ни за что не проснусь! У меня ж... ну прямо-таки болезнь...

– Лечиться надо, девушка! – сурово гаркнул Дуся и тут же, смягчившись, мило улыбнулся. – А ты можешь вообще не приезжать, я не обижусь.

Раечка даже ничего отвечать не стала – дала по газам так, что с мусорных контейнеров вспорхнула стая жирных голубей.

Дуся только руки потер от удовольствия. Ну до чего умен, чертяка! А ведь он специально затуманил мозги глупой медсестре! И ни фига он не потащится завтра к этой Варваре! И уж тем более с Раечкой – что он больной, что ли? Он навестит вдову сегодня! Живет она здесь недалеко, времени еще ой-ой-ой сколько, так что... газуйте, Раечка, газуйте!

Дуся пришел к себе и первым делом намешал творога со сметаной, налил молока и уселся за стол.

Тут же возле его ног примостилась йоркширица и стала преданно и покорно заглядывать ему в глаза.

– Чего? Осознала, кто из нас Дуся? – глянул на нее Евдоким и торопливо поднялся.

Он не мог есть, когда на него пялилась голодная собака.

– Давай, ешь сметану, очень полезно, знаешь, как в весе прибавишь. Жуй... сейчас творога дам...

Пока Дуся искал, куда можно положить собачонке творог, потому что ее миску он занял сметаной, собачонка уже успешно вспрыгнула на стол и принялась жрать творог со сметаной прямо из Дусиной тарелки.

– Совсем, что ли?! – заорал Дуся. – Ну нахалка, вообще! Тарелку у меня отобрала, я туда знаешь сколько сахара насыпал, да ты столько... Да и фиг с тобой, лопай! Я себе еще наведу.

После такого обеда Дуся решил немножко поваляться, а уж потом с новыми силами тронуться к свидетельнице.

Его разбудила Дуся – она забралась ему на грудь и лаяла прямо в лицо. Он открыл глаза и сразу же услышал телефонный звонок.

– Больше так не делай, – строго проговорил Евдоким собачонке. – Этих звонков знаешь сколько! А я у тебя один! Так никаких нервов не хватит.

Звонил Пашка.

– Дусь, ну чего? – торопливо спросил он, будто куда-то опаздывал.

– Все нормально, отдыхаю по полной программе, – отчитался Дуся. – Пытаюсь найти...

– Да я понял, что все нормально, ты деньги-то когда дашь? – наседал друг. – Валька моя уже в петлю лезть собралась, так прямо горюет.

– А чего это она? – не понял Дуся.

– Ну как чего?! Я ж тебе рассказывал! – заорал Пашка. – Я ж тебе объяснял – ей срочно лечиться надо! Детей-то у нас нет! И надо лечиться! А у нас денег не хватает, и вот она по этому поводу так горюет, так горюет! Я уж ей сказал, что ты деньги дашь, так она прямо просветлела вся, прикинь! А ты все не даешь и не даешь. И вот она... она в петлю собралась, прикинь...

– Слышь, Пашка, а может, и того... не надо ее отговаривать? – сдуру спросил Евдоким. – Ну сам ведь говоришь – депрессия, так, может, так-то оно и лучше...

– Как лучше – в петле, что ли?!! – окончательно вышел из себя Пашка. – Ты че мелешь– то?!! Ты знаешь, как я ее люблю!!! Да ты... ты знаешь, сколько сейчас похороны стоят?! Я ж по миру... мне ж потом хоть рядом с ней ложись!

– Раньше надо было... ложиться... – пробурчал Дуся и пояснил: – Я вовсе и не желал, чтоб твоя Валька в петлю лезла, я просто хотел тебе посоветовать, чтобы ты ее в покое оставил. Пусть... а может, ей на работу устроиться, а?...

– А ты думаешь она не работает? – не переставал бушевать Пашка. – А на что мы, по-твоему, живем? На мои санитарские подаяния?! Она ж у меня такая кормилица, такая... короче – я сегодня захожу к тебе, и ты отдаешь деньги. Ты обещал!

Дуся хотел объяснить, что у него еще не было времени сходить в банк, но Пашка бросил трубку.

– Ой, ой, ой... – скривился Дуся. – Надо же... какие мы все тонкие и нежные!

Пока он сам себе корчил рожи, маленькая Дуська заливалась лаем. Телефон опять зазвонил.

– Да что ж такое-то... – Евдоким подошел к телефону. – Да?

Теперь о нем вспомнил главврач роддома господин Беликов.

– Дуся! Евдоким! – сразу заверещал в трубку начальник. – Ты чего ж это кресло-то не везешь? Это сколько ж можно ждать? И диван обещал, и кресло, а ни того ни другого!

– Да я до банка никак добраться не могу! – уже не сдерживал эмоций Дуся. – Вот прямо сейчас туда и направляюсь! Сейчас сколько времени?

– Сейчас уже пять вечера, собрался он! – Беликов был явно недоволен.

– А банки до семи! И вообще – не отвлекайте меня! А то опоздаю, и все, и накрылось ваше кресло!

Беликов, услышав такой прогноз, немедленно бросил трубку.

– Ну вот что с ними делать? – спросил Дуся у маленькой собачонки, и та снова залилась лаем. – И тебе деньги нужны, что ли? Ну вообще! Все как с ума посходили – дай им денег, и все!

Собачонка лаять не переставала и тогда Дусе пришла в голову ужасная мысль – собака заболела. Ну а как же! Вон она как бегает, и глазки такие...

– Дусенька... – на карачках ползал перед любимицей Евдоким. – Где у тебя болит, ну? Ну покажи мне лапкой...

Конечно же, Дусенька ничего не показала. Она села, подняла маленькую мордочку и завыла.

Этого Евдоким Филин перенести не мог – он вообще не знал, как себя вести, когда женщины плачут, а уж если они воют!

– Маманя! – уже через секунду верещал он в телефонную трубку. – Что с собакой?! Она... она воет! И морду кверху подняла!

– А животик ты у нее щупал? – без предисловий строго спросила Олимпиада Петровна. – Что она ела?

– Творог! И сметану. Деревенскую! Ты что же думаешь, я в самом деле ее голодом морю?!

– Ах, сметану! Тогда... тогда срочно тащи ее на улицу. И чем быстрее, тем лучше. Для тебя. И вообще, учти – сегодня ты должен выводить ее по первому ее требованию – ты испортил ей желудок!

Дуся слабо охнул, бросил трубку, подхватил собачонку и понесся на улицу.

Он успел вовремя, и никаких неприятностей не случилось. Однако выскакивать с собачонкой через каждый две минуты – это никак не вписывалось в планы Евдокима.

– Ладно... не переживай, – пожалел собачку Дуся. – Сейчас я документы возьму, и мы с тобой в банк понесемся. А там рядом... черт, там даже никакого сквера!.. Но зато там роскошный газон! Все, Дуся, домой! За паспортом и книжкой!

В банке была неимоверная очередь. Дуся уже давно от таких очередей отвык, но делать было нечего – он стоял, то и дело выбегая на пять минут, чтобы «проветрить» собачку, а потом снова возвращался на прежнее место. Неизвестно, сколько он вот так вот скакал, – самое обидное, что всех денег, которые он потребовал, банк не выдал. Оказывается, такую крупную сумму надо было заказывать заранее. Короче, Евдоким получил только тридцать тысяч, но зато он посмотрел, сколько денег осталось у него на счету. Немало! Он заказал на завтра все остальные и счастливый отправился домой – по всем показателям, маленькой Дуське гулянки уже хватило.

Евдоким величаво вышагивал мимо огромного супермаркета, когда из стеклянных дверей прямо на него выскочила тучная женщина, которая едва не сшибла Евдокима вместе с собачкой.

– Ну, наверное, надо по сторонам глядеть, да?! – накинулась на него дама, но, приглядевшись, запела на всю улицу. – Ду-у-у-у-уся-я-я-я!! Какая встреча! А мне Пашка говорил, что ты в отпуске! Ты тоже за чемоданом, да?

Дуся уныло улыбнулся – перед ним стояла «депрессивная» Валька – Пашкина жена. Она толкала перед собой огроменный чемодан и пребывала, что называется, в самом лучезарном настроении. Ни малейшего намека ни на какую болезнь!

– А ты... куда? – все так же скалился Евдоким. – Мебель домой покупаешь?

– Да где ж мебель-то? – обиженно надула губки Валька. – Вот еле-еле у своего олуха деньги на путевку выклянчила. Хочу на море, в жаркие страны! Я вот зимой была, а теперь мне хочется непременно летом! Непременно!

Дуся прикинул: а едет-то она наверняка на его, Дусины, денежки... Он, значит, как дурак тут всяких убийц ищет, а она... эта торба, на его кровные! Хватит!..

– Валя, тебе нельзя в страны, тем более жаркие, – потупившись, проговорил он. – Тебе надо лечиться, а не таскаться по иностранным мужикам.

– Чего-о-о? – агрессивно уперла руки в крутые бока Валька. – Тебе-то какое дело, пузан? Ты мне еще будешь указывать, куда мне ездить!

Это Дусю задело. Да чего там – просто обидело! Значит, он как дурак бегает по банкам, снимает для нее деньги, а она с ним вон как! Еще и пузаном обзывает!

– Какое мое дело? – мстительно прищурился Евдоким. – А я вот возьму и никаких денег вам не дам! И куда ты потом со своим чемоданом?

– Ха! Не даст он! – весело фыркнула Валька. – Да мне на твои деньги нас... наплевать, понял?! У нас с Пашкой и без тебя есть на что жить! Да чего с тебя взять?! Санитар занюханный! Можно подумать, я не работаю, да? Можно подумать, у меня муж день и ночь не вкалывает! Он нам денег не даст! Да видела я тебя знаешь где?!

И противная Валька, вволю наоравшись, пошлепала в сторону от Дуси, важно задрав вверх все свои четыре подбородка.

– Ага... и это я еще завтра должен сходить в банк, отстоять вот такенную очередь, чтобы эта баржа вылезла из какой-то там депрессии? И откуда он взял, этот Пашка, что баба у него больная? И кстати... даже если и больная... чего он так боится, что она в петлю полезет? – с глубоким интересом сам у себя спросил Дуся. – Ему бы радоваться, дураку... Нет, женитьба не для меня...

Евдоким подхватил собачку и решил, что завтра ни за что ни в какой банк не пойдет: благотворительность – дело не благодарное.

Дома Дуся немедленно сообщил о своем решении коллеге по труду – Пашке.

– Слышь, Пашка! Санитар занюханный! – сразу же дал волю чувствам Дуся. – Я сегодня с твоей красавицей встретился. Я про жену, не подумай ничего дурного. Так вот она сказала, что я вам на фиг не нужен, что с меня взять нечего и, вообще, что ты и без меня ее куда угодно отправишь! То есть я денег не дам!

– Я не понял, а кто это? – ошарашенно спросил Пашка в трубку.

– Кто-кто! Дед Мороз с подарками! – никак не мог успокоиться Евдоким. – Я это – Дуся... тьфу ты... Евдоким Филин! У которого ты взаймы просил! Сегодня пошел в банк снять для вас деньги, снял, выхожу, и вдруг – на тебе! Твоя красавица с чемоданом!

– Это ты Валентину встретил, что ли? – радостно пробормотал Пашка.

– Ну да, ее... – скривился Дуся. – Ты мне говорил, что она не в себе, того и гляди на тот свет отправится, так я ее сегодня увидел, и точно – собирается куда-то, уже и чемодан купила. Ты не знаешь, зачем ей на том свете чемодан?

– На каком свете? Чего ты мелешь? – обиделся Пашка. – Валя просто... просто я сказал Вале, что уже нашел деньги, вот она и... из последних, между прочим, наших кровных! Потому что надеется, что ты нам денег займешь!

– Да? А мне что-то показалось, что она на меня и вовсе не надеется... – голосом мальчика-первоклассника залепетал Дуся. – Она мне прямо так и сказала – чего, дескать, с тебя, идиота, взять? А вот мой му-у-уж!

– Чего? Прямо так тебя идиотом и назвала? – восхитился Пашка. – Ну ты знаешь, она у меня такая, она может. Вот я ее ведь за что полюбил? За правду! Прямо так и резанет правдой в глаза – никогда не будет душой кривить. Вот если она думает, что ты идиот, так хоть ты ей рот залепляй, хоть ты ей...

– Вот так, значит, да? На мои деньги куда-то собирается, а я, значит, идиот! Ла-адно... – пропыхтел Дуся и по слогам продиктовал. – Так ты там где-нибудь запиши себе – де-нег тво-ей ко-ло-де не дам! Все! Точка!

Такое решение Пашку, видимо, не устроило, потому что он торопливо принялся совестить напарника.

– Дуся! Дусь, слышь, эй! Погоди! Ну так дела не делаются! Ну ты ж обещал! Ты ж не ей обещал, а мне! А я-то тебе чего плохого сделал? Ну ты ж мужик или кто?

– Я? Я не мужик! – рявкнул Дуся и пропел. – Я – и-и-и-ди-и-и-о-о-от, понятно?! И еще – занюханный санитар, понял?

Трубка некоторое время помолчала, потом невозмутимо произнесла Пашкиным голосом:

– Ну и что? И я такой же... не понимаю – отчего денег-то не дашь?

– Иди и спроси у своей кастрюли! – рявкнул Дуся и бросил трубку.

Он никак не мог успокоиться. А ведь сегодня ему еще надо было допросить Варвару – жену этого несчастного Иннокентия. Черт, как же так с ней побеседовать, чтобы не проболтаться?

Дуся решил для начала привести себя в полный порядок, поэтому полез в душ. Вышел оттуда уже посвежевший и успокоенный.

– Ну как я тебе? Красавец мужчина, скажи? – спросил он у собачонки Дуськи, не забывая пялиться на себя в зеркало.

Потом он порылся в хламе на балконе, там среди старых валенок он прятал свой единственный одеколон – подарок одной из его ветреных подруг: девица так же, как и все, мечтала выйти за него замуж и даже расщедрилась на дорогой импортный одеколон, но Дуся вовремя раскусил ее коварные замыслы, одеколон оставил себе, а девицу... в общем, они расстались. И после он старательно прятал парфюм на балконе, так как матушка всякий раз, когда унюхивала этот аромат, мечтала подарить флакон одному из своих многочисленных друзей.

Теперь Дуся благоухал так, что Дуська принялась чихать.

– Ладно, не придуривайся, скажи просто, что тебе нравится, – успокоил ее Дуся, затем надел свой праздничный костюм, который ему маменька покупала еще на выпускной, и вышел на задание.

Он решил ехать на такси, благо здесь было всего несколько остановок, но поездка сорвалась – на запах одеколона тут же налетели сразу две девицы, очень смелые, очень роскошные и очень красивые.

– Здрассьте, – обратилась светленькая, перекатывая во рту жвачку. – А вы не из этого подъезда будете?

– Ну да... я из этого... – гордо выпятил грудь в тесном пиджаке Дуся.