Раечка так горячо говорила, что убедила даже Дусю. Тот тоже принялся поддакивать, что, дескать, негоже это, когда мужик без присмотра.

– Ой, а давайте я вас борщом накормлю! – гостеприимно пригласила Варя.

– Давайте! – тут же радостно отозвался Дуся.

Но Раечка мгновенно испортила ему весь аппетит:

– Спасибо, но мы к вам по делу. Ничего не надо, садитесь. Как вы думаете, а почему нам про него его мать рассказывать не хочет, а?

– Раиса! – не выдержал Дуся. – Девушка небось только поесть собралась, а ты к ней с вопросами!.. Варенька, не обращайте на нее внимания, вы можете наливать свой борщ и рассказывать, наливать и рассказывать... Уйди, Раиса! Пристроилась она на диване! А пойдемте на кухню, а? Там всегда лучше беседуется!

Как ни пыхтела Раечка, как ни строила Евдокиму страшные рожи за спиной у хозяйки, разговаривали они все же на кухне, и Дуся, уминая борщ, не забывал спрашивать о самом главном:

– Нет, вы, Варенька, скажите – а почему вы все ему прощали, этому Кеше? Уж неужели такой красавец был?

– Да не знаю я... – растерянно пожимала плечиками Варя. – Может, и не красавец... Любила я его, и все. И про всех его любовниц знала, и что гуляет напропалую, но вот придет он, притащит целую клумбу цветов, на колени бухнется, стоит вот так и молчит. Я на него кричу, ругаюсь, плачу даже, а он только улыбается, а потом тихо так скажет: «Варька, вот сколько баб у меня было, а такой, как ты, больше нет. Ты самая-самая! Я вот каждый раз убеждаюсь! Кричи, Варька, кричи, ты в эти минуты такая классная!» Ну и что? И я сразу смеяться начинаю. А чего? Он же правду говорит – сколько баб было, а такой-то дуры больше нет.

– Ну я вот этого ваще понять не могу! – фыркнула Раечка. – Он всех обойдет, потом на колени – и все! И снова – мой благоверный, а я его единственная! Ну я понимаю, раз человек ошибся, так ведь он же постоянно!

– Ну да... – виновато улыбнулась Варька. – Постоянно. Он даже иногда сознавался. Говорил: «Варька, такую бабенцию увидал – отпад! Глазищи – во! Душа – пятого размера! А ноги! Варька! Такая дива – и не моя! Нет, надо проверить, неужели ты хуже!» И пропадал дня на три. А потом приходил и снова: «Нет, Варька, ты лучше».

– Обалдеть! – не могла усидеть Раечка. – Ах ты боже мой! Ты лучше! И ты, дурында, уши развесила и верила, да?

– Да, – мотнула головой Варька.

– А меня вот какой вопрос интересует... – попытался втиснуться Дуся, но дамы уже вовсю обсуждали ситуацию без него.

– Ведь ты пойми! – пыталась доказать Раечка. – Он же тобой просто пользовался! Нет, ну я могу понять, если бы ты пользовалась им! Ну, типа, он тебе всякие путевки в Монако, шубы там из шиншиллы, бриллианты от Картье, – это еще терпеть можно, но... Он чего, только клумбы дарил?

– Ну да... – снова мотнула головой Варька. – Я как-то не слишком к бриллиантам, куда мне их надевать... Это я раньше была такая – ухх! А сейчас я все больше дома. Нет, у меня есть работа, я довольно успешный менеджер в крупной компании, но... я даже на корпоративные вечеринки не хожу, мне не интересно.

– А у вас чего, там мужиков совсем нет, в компании-то? – спросила Раечка.

– Ну как же! Полно! Но только...

– Погодите, – снова заговорил Дуся, пытаясь перевести разговор в нужное русло. – Вот вы сказали...

– Ну ты и дура! – выдохнула Раечка, задавив все потуги товарища. – Вот я – работаю в роддоме, так? Так у нас там, кроме беременных теток, вообще никого нет, одни санитары! Нет, есть еще акушер, но он... ну не то, короче. И все же я пытаюсь найти себе достойную пару! А ты! В таком котле варишься: мужиков – целая помойка, а она уперлась в этого Кешу, который, кроме сена, ничего и подарить не догадывается, и еще она же и страдает! Да не ищи ты его, на кой черт он тебе сдался!

Варя кротко вздохнула, посмотрела в окно, а потом задумчиво проговорила:

– Вот я себе столько раз это говорила – зачем он тебе такой, брось! А потом как представлю, что утро начнется без него!.. Нет, у меня много раз начиналось утро без него, но я знала: он придет. А если его выгнать? Тогда он не вернется! И наступит ночь.

– Ну больная же, что я говорила... – развела руками Раечка.

– А скажите, почему... – еще раз начал спрашивать Дуся. И снова неудачно.

– Вот ты подумай: он сейчас на пять дней пропал... – попыталась что-то объяснить Раечка, но терпение Евдокима лопнуло.

– Да ты помолчишь или нет?!! Варенька! Суньте ей клей «Момент» в пасть, она мне рта раскрыть не дает!

Раечка вздрогнула и притихла, а Дуся развернул плечи.

– Вы мне одно скажите: вы вот говорили, что Иннокентий часто пропадал – на три дня, и на дольше, вероятно, случалось, да? А почему раньше вы не подавали заявления о пропаже, а сейчас сразу в милицию, да еще и на телевидение?

– Ну как же... – захлопала ресницами Варя. – Он же не просто пропадал – он от меня убегал, а остальные-то знали, где он и что с ним. Да он и сам от родителей надолго не уходил, у него ж работа. А если и не работа, то деньги-то ему нужны. Нет, он перед отцом регулярно отчитывался, где он и что делает. А потом мне звонили...

– Он сам вам звонил или родители? – уточнил Дуся.

Девчонка замялась.

– Да нет же... тут такая история... Мне звонили знакомые. А Марсель Викторовна никогда не звонила и Викентию Филипповичу не давала.

– Во! – снова воскликнула Раечка. – Еще и родичи – сплошные леденцы! Не семейка, а «Шоколадное ассорти» Бабаевской фабрики!

– Раиска! – рявкнул на нее Дуся. – Иди вон... чаю нам налей! Можно ведь нам чаю налить, правда, а то я весь борщ уже съел.

– Конечно-конечно! – подскочила Варя, шустро наполнила чашки и снова уселась.

Дуся теперь подкрадывался к ней коварным змеем.

– Чего-то мне, Варенька, показалось, будто у вас с Марсель Викторовной отношения как-то не заладились. Ну не родственные у вас отношения. А ведь, казалось бы, единственный сын женился! Чего еще надо-то?

– Тут долго рассказывать... – отвернулась Варя.

– А мы никуда и не торопимся! – воскликнула Раечка. – Давай, Варя, говори, иначе ну как мы его найдем-то?

И Варя стала рассказывать:

– Кеша еще когда совсем молодой был в спортивной секции занимался, боксом. И все у него получалось хорошо, побед столько, наград, и соперников достойных у него не было. Кроме одного – Сеньки Урванцева. Он его на два года старше был, в той же секции занимался и до Кеши в лидерах ходил, а тут... Вот они соперниками были – жуть. Никак друг друга не могли осилить. А если и случалось, что Сенька Кешу побеждал, то в следующем же бою Кеша одерживал верх. И ведь такие разные были! Кеша – тот рубаха-парень, постоянно жил только одним днем: победил – гулянка до утра, проиграл – ну не вешаться же! А Сенька – тот ко всему подходил очень продуманно: ему бокс для института нужен был. Знал – чем больше наград, тем в большее количество институтов его охотно примут.

– Это когда было? – спросил Дуся, пытаясь запомнить все до мелочей.

– Это началось в школе, а потом и после школы продолжалось. После школы они и вовсе друг на друга окрысились, – говорила Варя. – Я помню, турнир был, от их клуба нужен был всего один человек, и тренер выставил Кешу. Тот съездил, даже что-то там взял, но не первое место. Ох, как тогда Сенька над ним издевался! И даже не ему в лицо, а так – рядом пройдет и бросит: «Вот, мамочки проталкивают всяких бездарей на ринг, а потом спорт чахнет!» И потом постоянно Кешу маменькиным сынком называл. Тот прямо белел весь, а сделать ничего не мог – Сенька ему по силам равный был. Зато в следующий раз... Кеша тогда много побед одержал, а в сборную края взяли Сеньку. Ох Кеша и злился! Даже к тренеру ходил, да все без толку. А что скажешь? Вот тогда уж Сенька пальцы гнул!

– А ты откуда знаешь? – спросила Раечка. – Кеша рассказывал?

– Да не рассказывал он... – вздохнула Варя. – Я сама все видела. Я тогда... с Сенькой дружила. Долго мы дружили с ним, года три, и все эти боксерские переживания на моих глазах происходили – я ж на каждый поединок ходила, ни одного не пропускала. Там я Кешу и увидела. Ну... что говорить, сначала его ненавидела люто – как же! Он же моего Сеньку так расписывал! А потом... Короче, институт они закончили, конечно – Кешу родители куда-то сунули, к своему делу поближе, а Сенька сам поступал. Но... что значит сам? Ему тут бокс помог – институтам спортсмены ох как нужны, и если ты мастер по какому-нибудь виду спорта, это играет далеко не последнюю роль. Но Сенька хоть и поступил с помощью своих былых побед, учился ответственно. Я тогда к нему со свадьбой прилипала, а он мне популярно объяснил, что не может разорваться – семья дело серьезное, а у него сессии! И как он будет содержать эту семью? Вот когда он закончит институт да устроится на работу...

– И чего? Как же ты за Кешку-то вышла? – ерзала на стулу Раечка.

– Да так и вышла... – опустила глаза Варя. – После окончания института Сенька пошел устраиваться на работу... в компанию Викентия Филипповича. И его взяли. Да еще и как хорошо – Сенька-то специалист с красным дипломом. А в то время... короче, в то время там и Марсель работала. Не знаю толком кем, но точно не уборщицей. Викентий – мастер находить членам своей семьи рабочие места. Кеше местечко придумал, ну и Марсель без зарплаты не оставил – приходила на работу на полчаса, наряды показать, а потом только конверты получала, да еще так, кое-что в бухгалтерии. Викентий, он же для Марсель готов живьем сгореть, он же всегда ее любил безумно, об этом все знают. Узнал и Сенька. И... короче, мы как-то с ним встретились, а он мне и сообщил: «Не могу, дескать, Варвара, я наступать на горло собственной песне. Карьера моя только начинается, и мне не все равно, как она сложится. Если с тобой буду, так и просижу до глубокой старости на одной зарплате, а вот если буду с Марсель, то откроются мне перспективы невиданные! Так что – прости!»

– Ого! – захлебнулась от неожиданности Раечка. – А Марсель-то тут причем?

– Ну как же... – горько усмехнулась Варя. – Она как увидела этого дипломированного красавца, так сразу на него и запала. Стала ему такие знаки внимания оказывать, подарки дарить сумасшедшие... А потом сама и сказала, что, дескать, если у них любовь сложится, то у Сеньки будет успешная карьера. А если нет... Но Сенька ради карьеры какую хочешь любовь сложит.

– Так это он с Марсель! С ума сойти, она ж старая! – снова охнула Раечка.

– Ну не скажи, она знаешь как за собой следит, – фыркнула Варя.

– Точно! – подтвердил Дуся. – Я ее видел. Ей на вид тридцать лет всего, а как узнал, что ее сыну тридцать три!..

– Ну и что? Этот Сенька так с матерью Кеши и остался? – теребила рассказчицу Раечка.

– Ну да... – снова вздохнула Варя. – И я тогда решила ему отомстить. Подумала: вот назло ему возьму и стану с Кешкой роман крутить, вот он позлится! Ну и начала. Сама на знакомство навязалась, свидание назначила сама, видела, что Кеша от меня без ума, и вертела им как хотела, а потом... а потом взяла и влюбилась! По-настоящему, без всякой мести. Мне ведь Сенька до сих пор звонит, просит с ним встретиться, на что-то надеется, а мне теперь до него, как до прошлогоднего снега – все равно. А в Сеньке, видно, опять старый соперник проснулся. Он, конечно, через Марсель много чего достиг, теперь в самых верхах компании работает, без него уже не только Марсель, а и сам Викентий дня прожить не может, но... мало Сеньке. Теперь ему нужно и меня у Кеши отобрать. И звонит, и караулит...

– А что Марсель? Она что, не знает, что он к тебе снова воспылал? – спросила Раечка.

– Знает... Или догадывается, – пожала плечами Варя. – Потому и ненавидит меня всей душой. Когда мы с Кешей расписываться собирались, она визгом визжала – так не хотела нашей регистрации. Она просто видеть меня не может, я ей все время напоминаю, что Сенька когда-то не с ней был, да и сейчас в любой момент ко мне сбежать может. Оттого и злится...

– Ну здесь-то ее понять можно, ну а... к сыну-то она отчего так относится? Ведь родной же! – не понимал Дуся. – Вот меня маменька как только не ругает – и дебилом, и идиотом, а ведь чуть нет меня часа три, начинает нашему главврачу звонить – чего это он меня с работы не отпускает!

Варя с недоумением взглянула на Дусю:

– Какому главврачу? А вы где работаете? Разве не в милиции?

– Да в милиции, в милиции, – быстренько защебетала Раечка. – Это он так нашего главного зовет, ну типа все время «лечит», на мозги капает. Так почему Марсель Кешу-то так?

Варя снова переключилась на воспоминания.

– К Кеше она сначала относилась нормально, хотя... ну что значит «нормально»? Неинтересно ей было с пеленками-распашонками возиться – она ж ведь его родила еще совсем девчонкой, да и не от большого желания – знала, что Викентия надо чем-то удержать, вот и держала. А когда ребенка не выстрадаешь... жили равнодушно, как соседи. Ни радости у обоих, ни горечи, Кеша с отцом был гораздо ближе, тот его любил, а мать ревновала – ей ведь меньше внимания доставалось. И еще она не любила показываться с ним на людях, потому что ему всегда говорили «О! Это твоя новая девушка?!», а Кеша постоянно пояснял: «Это мама моя, ты что – без глаз?» И маму это злило, она же просто помешана на своем возрасте. Уж какие только клиники не объездила, ну сами же знаете, как она выглядит! А что стоят те клиники, если рядом с тобой тридцатилетний сын? Вот она и... Ну сначала это все было вроде шутки, хотя... как уж там шутилось Марсель – никто не знает. Но потом... потом она влюбилась в Сеньку, да по самые уши. И об этом узнали все. Ну и Кеша тоже. Ну и каково же ему было узнать, что родная матушка изменяет его отцу с его вечным противником? Он Сеньке и меня простить не мог, и видел, что тот матерью вертит только ради своей выгоды. Он с Марсель беседовал, пытался уговорить, вразумить, но она только злилась да кричала, что он еще молокосос и что без них с отцом он и вовсе дня не протянет, а вот Семен!..

– И тогда Кеша пригрозил матери, что расскажет все отцу, да? – предположила Раечка.

– Ну... что-то типа того... Кеша сказал, что просто не станет скрывать от отца его рога. Тогда мать заявила, что объявит его сумасшедшим. Ну, дескать, он со своими пьянками да гулянками совсем свихнулся. И даже справку какую-то раздобыла, что у нее в роду кто-то болел каким-то психическим недугом. И такой слух распустила, что даже Викентий запутался – болен у него сын или здоров. Теперь все, что бы он ни сказал, можно было списать на бред больного. Столько злости в ней было!

– Простите, то есть вы хотите сказать, – вклинился Дуся, – что Марсель и убить могла сына-то?

– А что, он убит? – побледнела девушка.

– Нет, это я так – образно.

– Ну если образно... не знаю. Но я столько раз слышала, как они ссорятся! Да и как страшно ссорились-то! Он ей – брось молодого парня! Я все отцу расскажу, а она... она говорила Кеше, чтобы он лучше за своими рогами следил, ну вроде как я до сих пор от Сеньки голову теряю. А Кеша-то знал, что про Сеньку я и думать забыла...

– А может, не знал, а? – вдруг задумчиво проговорил Дуся. – Может, не знал, от этого мучился, изменял вам, но любил, и снова возвращался и ничего не мог с этим поделать...

И тут Варя всхлипнула.

– Вы знаете... наверное, все так и было... – качнула она головой. – А я прощала, чтобы он даже не думал, что мне этот Сенька!.. Даже и не нужен он мне! А вот теперь!..

– Тише, Варенька, тише... – погладила ее по плечу Раечка. – Так, значит... ревновала тебя к Сеньке Марсель, да?

– Почему ревновала? Она и сейчас ревнует. Потому что тот совсем обнаглел – может и с работы мне позвонить, и из машины, когда она рядом сидит... в общем, теперь он на коне, и даже уволить его просто так невозможно – он слишком хорошо знает все проблемы компании и решать их умеет тоже – слишком хорошо...

Теперь Дуся и Раечка молчали – такие перипитии в судьбах успешных людей просто ошеломляли. Неужели какая-то страсть, придурь может затмить любовь к собственному ребенку? Этого Дуся понять никак не мог. Он даже чуть разволновался, даже испугался немного – а не зря ли он отправил этого старого ухаря Леонида Семеновича отдыхать дикарем вместе с матерью? Вот так вернется матушка домой и объявит сыночка Дусю невменяемым!

– Спасибо, – нарушила молчание Раечка. – Нам уже пора, вы нам очень помогли.

– Да чего я там помогла! – горестно махнула рукой Варя. – Вы только его найдите, пожалуйста, пусть возвращается, мне, кроме него, никто не нужен.

– Скажите, а вы не знаете, где я могу встретиться с Сенькой? – очнулся от раздумий Дуся.

– Где? Так в компании его и найдете или дома, – ответила Варя. А потом поднялась, принесла старенькую записную книжку и продиктовала адрес: – Пишите, этот адрес у меня еще со старых времен, он до сих пор там проживает. На большой загородный дом копит...

Больше они задерживаться не стали.

Они ехали молча. Возле самого дома Дуся заговорил:

– Ну, что же... завтра у меня встреча с этим парнем. Как его? С Сенькой. Можешь подъезжать, если хочешь...

– Не Сенька, а Семен Урванцев, – поправила его Раечка. – И не завтра я за тобой заеду, а прямо сегодня переезжаю к тебе.

– Чи-во-о? – захлебнулся негодованием Дуся. – Кто тебя пустит-то?

– Ну знаешь! Ты меня не можешь не пустить, тебе надо замки менять. А я... я, между прочим, съезжу в ресторан и куплю нам что-нибудь на ужин. Ты свиную отбивную любишь?

– Ну конечно, отбивная лучше, чем манка, – скривился Дуся. – Только откуда у бедненькой медсестрички такие денюжки на ресторанные-то ужины?

– У бедненькой медсестрички нормальненький папочка! Правда, медсестричка к нему обращается крайне редко, потому что он живет с молоденькой девушкой, которая считается его женой и которая тоже рассчитывает на денюжки Раечкиного папочки. А еще Раечка не хочет тревожить папочку, потому что это неприятно ее мамочке. Но... В крайних ситуациях можно. Ну давай, выходи! И сразу к замкам! А я... буду через полчаса. Чтобы все было готово! Какое тебе вино купить?

– Детское шампанское, – честно ответил Дуся и выскочил из машины.

Раечка сознательно долго таскалась по магазинам, чтобы приехать к Дусе домой, уже когда он поменяет замок, и, приехав, была приятно удивлена – новый замок был на месте.

– Дуся! – ласково запела Раечка, как только Евдоким открыл ей двери. – Ну какой же ты умница! А я не верила, что у тебя получится, с замком-то!

– А у него и не получилось, – вышел из комнаты навстречу ей санитар Пашка. – Это я замок приделал.

– Ну и тебе спасибо, – качнула головой девушка. – А я сейчас быстренько в микроволновку курицу суну, а потом у меня еще мясо есть, по-адмиральски! Не знаю, чего уж там в него понатолкали, но звучит заманчиво. Паша, а ты с нами есть будешь?

– Буду.

– Не будет! – рявкнул Дуся. – Он не есть пришел, а меня доконать.

Раечка быстро перевела взгляд с одного на другого и потребовала:

– Рассказывайте! Кто у вас кого хочет...

– А чего рассказывать? – кипятился Дуся. – Я сказал, что денег не дам! Твоя Валька на меня даже смотреть нормально не может – рожу пучит, а я ей как дурак буду деньги давать?!

– Но ты ж обещал! – упирался Пашка. – Ты ж сам мне говорил: «Паша, сколько тебе надо? Может, триста тысяч? Я тебе дам, а отдашь через три года, когда деньги будут, потому что мне не к спеху». Ну! Опять не помнишь ни хрена?

– Это когда я такое говорил? Чего ты врешь-то все время? Вот прямо врет и врет, как политик какой! – все больше накалялся Дуся.