Уинзор. (Кэнинджу). Провались он совсем, этот Де Левис, со своими деньгами! Мерзко все это, генерал.

Кэниндж. От инспектора никакого проку.

Одновременно входят инспектор с балкона, а Трежер и полицейский из коридора.

Полицейский (подавая ключ). От комнаты справа, сэр. (Подавая другой.) От комнаты слева, сэр.

Инспектор пробует ключи на дверном замке, остальные напряженно следят за ним. Ключи не подходят.

Инспектор. Вставьте обратно.

Отдает ключи полицейскому, и тот уходит в сопровождении Трежера.

Придется мне испробовать все ключи в доме, сэр.

Уинзор. Инспектор, вы в самом деле считаете необходимым будоражить весь дом и поднимать с постели всех моих гостей? Это все, знаете ли, крайне неприятно. Денежная потеря не так уж важна. Мистер Де Левис - очень богатый человек.

Кэниндж. Вы можете узнать номера банкнот у букмекера Кентмена, инспектор. Самые крупные он, наверно, записал.

Инспектор (качает головой). Букмекер? Навряд ли. У них столько денег проходит через руки.

Уинзор. Нам нежелателен скандал в Мелдон Корте, инспектор.

Инспектор. Ну что ж, мистер Уинзор, у меня, собственно, уже есть определенное мнение.

Пока он говорит, с балкона возвращается в комнату Де Левис.

Мне и ключи-то эти не так чтобы очень нужны, но, по правилам, полагается обследовать все возможности.

Уинзор. А вы что скажете, Де Левис? Вы настаиваете на том, чтобы всех в доме перебудить и перепробовать все ключи?

Де Левис (его лицо, с тех пор как он вернулся с балкона, выражает какое-то странное возбуждение). Нет. Не настаиваю.

Инспектор. Хорошо, господа. Так вот, по-моему, вор проник в комнату еще до того, как ее заперли, вероятно, во время обеда, и спрятался под кроватью. А после удрал через балкон - на том углу (показывает направо) плющ сорван. Я теперь осмотрю сад - насчет следов, а потом мы еще поговорим, сэр. (Снова что-то записывает в блокноте.) Итак, спокойной вам ночи, господа!

Кэниндж. Спокойной ночи!

Уинзор (с облегчением). Я пойду с вами, инспектор.

Провожает инспектора до двери, и оба уходят.

Де Левис (вдруг). Генерал, я знаю, кто украл деньги.

Кэниндж. Да-а? Это инспектор, что ли, вас убедил?

Де Левис (презрительно). Этот болван! (Вынимает из бумажника салфеточки для бритья.) Нет! Кто додумался насовать сюда бумажек, у того, конечно, хватило хитрости и хладнокровия и плющ оборвать для отвода глаз. Идите сюда, генерал, я вам покажу. (Идет к балконной двери. Кэниндж за ним.) Видите? Вон перила моего балкона, а вон соседнего. (Показывает шнурок от своего халата, держа его в разведенных руках.) Я этим шнурком измерил расстояние - семь футов, всего-навсего! Если человек может вскочить без разбега на узкий шкафчик в четыре фута высотой и не потерять равновесия - такой прыжок для него сущие пустяки. А вот еще - посмотрите! (Выходит на балкон и тотчас возвращается, держа в руке веточку плюща, и подносит ее к свету.) Кто-то наступил на нее - стебель раздавлен, да еще с внутренней стороны, где этот тип должен был стать на перила, когда прыгал обратно!

Кэниндж (натянуто). На соседний балкон, мистер Де Левис, выходит комната, где помещается капитан Дэнси - офицер и джентльмен. Очень странное предположение с вашей стороны.

Де Левис. Обвинение.

Кэниндж. Что-о?

Де Левис. У меня есть интуиция, генерал, это у меня в крови. Я прямо вижу, как все было. Дэнси пришел наверх, увидел, что я иду в ванную, подергал мою дверь, вошел к себе в спальню, заметил, что моя балконная дверь открыта, прыгнул, выкрал деньги, насовал вместо них бумажек, оборвал для отвода глаз плющ на том углу (показывает направо), перепрыгнул обратно и опять сбежал вниз. Четырех минут на это довольно!

Кэниндж (строго). Это неслыханно, Де Левис. Дэнси утверждает, что все время был внизу. Либо вы немедленно откажетесь от своих слов, либо я вынужден буду устроить вам очную ставку с Дэнси.

Де Левис. Если он вернет деньги и извинится, я ничего не буду делать только перестану ему кланяться. Он подарил мне эту кобылку - вы знаете, думал, негодная кляча, и с тех пор зол на меня как бес за то, что оказался таким простофилей. А кроме того, я знаю, у него нет ни гроша за душой.

Кэниндж (раздраженно пройдясь взад-вперед по комнате). Это сумасшествие, сэр, то, что вы про него придумали.

Де Левис. Не больше, чем то, что он проделал.

Кэниндж. Деньги мог взять только тот, кто знал, что вы их получили.

Де Левис. А почему вы думаете, что он не знал?

Кэниндж. А вам откуда известно, что он знал?

Де Левис. Не имею ни малейших сомнений.

Кэниндж. Но без всяких доказательств. Это недопустимо, Де Левис. Я должен буду сказать Уинзору.

Де Левис (гневно). Говорите хоть всей вашей братии! Вы думаете, я толстокожий, но, смею вас уверить, генерал, я прекрасно чувствую здешнюю атмосферу. И будь я на месте Дэнси, а он на моем, вы бы совсем в другом тоне со мной разговаривали.

Кэниндж (с ледяной вежливостью). Не замечал, что употребляю с вами какой-то особенный тон, как вы выражаетесь. Но, видите ли, мистер Де Левис, мы здесь в гостях, и надо все-таки иметь уважение к нашему хозяину и к тому корпоративному чувству, которое существует среди джентльменов.

Де Левис. Ас каких пор воры считаются джентльменами? Дружны, как воры, - так что ли, генерал? Недурной девиз!

Кэниндж. Довольно! (Идет к двери, но, не растворив ее, останавливается.) Послушайте, Де Левис. Я немножко знаю свет. Если то, что вы здесь говорили, выйдет из этих стен, последствий никто не может предусмотреть. Капитан Дэнси - храбрый офицер, с прекрасной репутацией, и он только недавно женился. Но будь он так же чист, как... Иисус Христос, пятно на нем все равно останется, пока не будет найден настоящий виновник. В старое время, когда такие вопросы решались дуэлью, ни один из вас не вышел бы живым из этой комнаты. Если вы будете настаивать на этом вздорном обвинении, вы оба выйдете отсюда погибшими в глазах общества: вы - потому что пустили эту клевету, он - потому что стал ее жертвой.

Де Левис. Общество! Вы думаете, я не понимаю, что меня терпят только из-за моих денег? Но чтобы это самое общество к моральным обидам добавило еще материальный ущерб и прикарманило мои деньги, - нет, этого я не потерплю. Если мне вернут деньги, я буду молчать; если нет - не буду. Я знаю, что я прав. И ничего лучшего не желаю, как очной ставки с Дэнси. Но если вы предпочитаете иной путь - хорошо, действуйте с ним по-своему, как велит ваше драгоценное корпоративное чувство.

Кэниндж. Честное слово, вы слишком далеко заходите, мистер Де Левис.

Де Левис. Я зайду еще дальше, генерал Кэниндж, если деньги не будут мне возвращены.

Входит Уинзор.

Уинзор. Так вот, Де Левис, боюсь, пока это все, что мы можем сделать. Бесконечно сожалею, что это случилось с вами в моем доме.

Кэниндж (помолчав). Есть кое-что новое, Уинзор. Мистер Де Левис обвиняет одного из ваших гостей.

Уинзор. Что?..

Кэниндж. Будто бы он перепрыгнул со своего балкона на этот, выкрал деньги и прыгнул обратно. Я всячески старался рассеять эту странную фантазию, но без успеха. Придется сказать Дэнси.

Де Левис. С Дэнси можете поступать как хотите. Все, что мне нужно, это чтоб мне вернули деньги.

Кэниндж (сухо). Мистер Де Левис считает, что его ценят только по его деньгам, поэтому для него очень важно получить их обратно.

Уинзор. Да что за чепуха! Это чудовищно, Де Левис. Я знаю Рональда Дэнси с детства.

Кэниндж. Вы тут жаловались, что вам к моральной обиде добавляют еще материальный ущерб. А что сказать о вашем поведении с человеком, который отдал вам лошадь даром, а вы нажили на ней тысячу фунтов?

Де Левис. Мне не нужна была эта лошадь; я взял ее из любезности.

Кэниндж. Но, полагаю, не без оглядки на ту выгоду, какую можно из нее извлечь. Этот принцип часто лежит в основе бескорыстных поступков.

Де Левис (видимо, задетый за больное место). У людей моей крови, вы это, что ли, хотите сказать?

Кэниндж (холодно). Я этого не говорил.

Де Левис. О да, вы никогда не говорите таких вещей.

Кэниндж. Я этого и не думаю.

Де Левис. Но Дэнси думает.

Уинзор. Ну, знаете, Де Левис, если вы так платите за гостеприимство...

Де Левис. Гостеприимство, которое меня оскорбляет и обходится мне в тысячу фунтов!

Кэниндж. Пойдите позовите Дэнси, Уинзор, но ничего ему не говорите.

Уинзор уходит.

Кэниндж. Я попросил бы вас быть сдержаннее и предоставить мне вести этот разговор.

Де Левис отворачивается к балконной двери и закуривает сигарету. Входит

Уинзор, за ним Дэнси.

Кэниндж. Дэнси, ради Уинзора мы хотим избежать огласки и вообще всякого шума вокруг этой истории. Мы пытались внушить это и полиции. По-моему, главное тут вот что: надо установить, кто знал, что Де Левис получил эти деньги. Об этом мы и хотели с вами посоветоваться,

Уинзор. Де Левис говорит, что Кентмен уплатил ему там же, на ипподроме, возле конюшен.

Де Левис вдруг резко поворачивается, так что оказывается лицом к лицу с

Дэнси.

Кэниндж. Вы не слыхали ничего такого, что могло бы пролить свет на этот вопрос? Вначале это была ваша лошадь, мы и подумали, может, кто вам говорил?

Дэнси. Мне? Нет.

Кэниндж. Даже не слыхали об этой сделке, пока были в Ньюмаркете?

Дэнси. Нет.

Кэниндж. Ну, а кто все-таки мог знать, как вам кажется? Ведь ничего не взяли, только эти деньги.

Дэяси. Всем известно, что Де Левис - богач, так же как всем известно, что я - банкрот.

Кэниндж. Богачей много и кроме мистера Де Левиса, но не всякий носит в бумажнике такую крупную сумму.

Дэнси. Он выиграл в двух заездах.

Де Левис. Так я на наличные, что ли, играю?

Дэнси. Не знаю, как вы играете, и не интересуюсь.

Кэниндж. Значит, вы не можете нам помочь?

Дэнси. Нет. Не могу. Еще что-нибудь? (Смотрит в упор на Де Левиса.)

Кэниндж (кладет руку ему на плечо). Нет, Дэнси, больше ничего, благодарю вас.

Дэнси уходит. Кэниндж смотрит на свою ладонь. Минута молчания.

Уинзор. Видите, Де Левис, он даже не знал, что вы получили деньги.

Де Левис. Очень убедительно. Уинзор. Ну, знаете! Вы просто...

Стук в дверь; входит инспектор.

Инспектор. Мы уезжаем, господа. Осмотр сада, к сожалению, ничего не дал. Прямо загадка.

Кэниндж. Вы тщательно обыскали?

Инспектор. И даже очень, генерал. Но возле террасы никаких следов нет.

Уинзор (взглянув на Де Левиса, чье лицо выражает очень многое). Гм! Будете, значит, пробовать с другого конца, инспектор?

Инспектор. Да, посмотрим, что удастся выяснить у букмекеров насчет номеров. Но прежде чем я уеду - вы, господа, имели время подумать, - у вас нет подозрений на кого-нибудь в доме?

По лицу Де Левиса видно, что он хочет заговорить, но не решается. Кэниндж

пристально смотрит на него.

Уинзор (решительно). Нет.

Де Левис поворачивается и уходит на балкон.

Инспектор. Если будете завтра на скачках, загляните к нам, сэр. Я к тому времени повидаюсь с Кентменом.

Уинзор. Правильно, инспектор. Спокойной ночи и очень вам благодарен.

Инспектор. Всегда к вашим услугам, сэр. (Уходит.)