9 мая 1825 г.
Его превосходительству господину директору императорской
Публичной библиотеки, тайному советнику, статс-секретарю и разных орденов кавалеру
Алексею Николаевичу Оленину.
От служащего при императорской
Публичной библиотеке помощником библиотекаря титулярного советника барона Антона Дельвига.
Прошение
С 1821-го года октября 2-го дня продолжаю я службу при императорской Публичной библиотеке помощником библиотекаря; ныне, желая определиться продолжать оную при других делах, покорнейше прошу ваше превосходительство уволить меня от библиотеки, снабдив аттестатом и формулярным о службе моей списком. Мая 8-го дня 1825 года.
Служащий при императорской Публичной библиотеке помощник библиотекаря титулярный советник барон Антон Дельвиг.
19. А. А. РОХМАНОВОЙ
Май (до 14) 1825 г. Петербург
Ее не видал, любезнейшая Анна Александровна. Благодарю вас за прекраснейшее знакомство с Михаилом Александровичем. Я с ним провел полчаса очень, очень приятно. Роковую записку вертел и перевертывал и ничего не отгадал. Будет ли она у вас или нет! Приезжайте, вас ждет с нетерпением любящий вас брат
Дельвиг.
Николая за меня поцелуйте.
18 мая 1825 г. Царское Село
Милый Плетнев, пришли мне алкоран Пушкина {1}, не забыв сперва поправить описки. Софья Михайловна тебе кланяется, она пробудет здесь неделю, итак, во вторник {2} тебе не любоваться ею. Друг, думай только, что я вижу, слышу ее, что одно присутствие ее делает меня счастливым, и наслаждайся наслаждением твоего
Дельвига.
Понедельник. P. S. Почта всякий день ходит.
26 мая 1825 г. Петербург
Милостивый государь
Алексей Николаевич.
Василий Андреевич Жуковский уведомил меня, что он, по дружбе своей ко мне, просил ваше превосходительство возвратить мне мою просьбу в отставку без исполнения. Не зная, вероятно, побудительных подробностей этой просьбы, он уверяет, что я еще не должен терять надежды остаться под начальством вашего превосходительства.
С моей стороны, я всегда почитал за особенное счастие служить с начальником, уважаемым мною от самого детства, и, оставшись при императорской Публичной библиотеке, положу себе обязанностию показать себя вашему превосходительству с выгоднейшей точки зрения.
Во всех случаях я не перестану питать к вам глубокого почтения, с коим имею честь быть вашего превосходительства милостивого государя покорнейшим слугою барон Дельвиг.
1825 года
26 мая.
22. С. М. САЛТЫКОВОЙ
Вторая половина мая 1825 г. Петербург
Уведомьте меня, милая Софья Михайловна, о вашем здоровье и пожалейте о вашем Дельвиге. Он проснулся нынче с огромною губою, проклятая муха поцеловала его сонного. Вы не можете себе представить, как мне больно от такой безделицы сидеть дома и только в воображении целовать ваши ручки. Кстати о ручках: возвращаю вам кольцы, нечаянно мною вчера похищенные. Любите меня, как вас любит Дельвиг.
Я как будто предчувствовал это горе, вспомните, сколько раз я говаривал вам об кусающих мухах.
Вторая половина мая 1825 г. Петербург
Гораздо лучше, моя милая Софья Михайловна. Однако все думаю просидеть нынче целый день дома. Завтра надеюсь увидеть вас и поблагодарить за драгоценное внимание ваше к человеку, для которого вы все и который называется вас обожающим
Дельвигом.
Вторая половина мая 1825 г. Петербург
Здоров, здоров! Я рад, как дитя, и письму вашему н уверенности, что вас увижу через несколько часов. Целую письмо моей Софии, в ожидании скоро расцеловать ее ручки.
Дельвиг.
25. А. А. и Л. М. ДЕЛЬВИГАМ
2 июня 1825 г. Петербург
Любезнейшие родители.
Благословите вашего сына на величайшую перемену его жизни. Я люблю и любим девушкою, достойною назваться вашей дочерью: Софьей Михайловной Солтыковой. Вам известно, я обязан знакомством с нею милой сестрице Анне Александровне, которая знает ее с ее раннего детства. Плетнев, друг мой, был участником ее воспитания. С первого взгляда я уже ее выбрал и тем более боялся не быть любимым. Но, живши с нею в Царском Селе у брата Николая, уверился, к счастию моему, в ее расположении. Анна Александровна третьего дни приезжала с братом в Петербург и, услышав от Софьи Михайловны, что отец ее Михаила Александрович говорит обо мне с похвалою, решилась открыть ему мои намерения. Он принял предложения мои и вчера позволил поцеловать у ней ручку и просить вашего благословения. Но просил меня еще никому не говорить об этом и отложить свадьбу нашу до осени, чтобы успеть привести в порядок свои дела. Он дает за нею 80-ть тысяч чистыми деньгами и завещает сто тридцать душ. Вы, конечно, заключите, что богатство ее небольшое, зато она богата душою и образованием, и я же ободрен прекрасным примером счастливого супружества вашего и тетушки Крестины Антоновны. Между тем я ищу себе места, которое бы могло приносить мне столько, чтобы мы ни в чем не нуждались. Когда вы позволите мне исполнить лучшие желания души моей, то я уведомлю об этом маминьку крестную и тетушек. Признаюсь вам, я так занят ею, что не знаю, что писать вам, как не об ней, об моем счастии. Я бы желал вам описать ее, но лучше вы сами ее увидите: вы верно полюбите ее. Я сказал ей, что вы, папинька, были больны, и она с необыкновенным участием разделяет мое прискорбие и обещалась мне молиться богу за ваше здоровье. Будьте здоровы, любезнейшие родители, и обрадуйте вашим священным, родительским благословением вашего покорного сына.
Барон Дельвиг.
2-го июня 1825 года
Петербург.
P. S. Мое почтение любезнейшей тетушке и дядюшке, сестер и братьев целую. Что Машинька скажет обо мне?
26. П. А. ОСИПОВОЙ
5 июня 1825 г. Петербург
Милостивая государыня
Прасковья Осиповна {1}.
Мне совестно даже за перо приниматься, так я виноват перед вами. Но вы не вините в неблагодарном молчании мое сердце. Оно каждый день вспоминает дружеское гостеприимство жительниц Тригорского. Всему виновата излишняя деятельность моего воображения. Оно обыкновенно столько наговорит мне, за несколько дней до почты, письменных фраз, столько наготовит форм, что наскучит уму, напугает лень, и писание письма откладывается до неопределенного времени. К этому же замешалась любовь, и любовь счастливая. Ваш знакомец Дельвиг женится на девушке, которую давно любит, на дочери Салтыкова, сочлена Пушкина по Арзамасу.
Препоручения ваши мною исполнены давно. Пец, я думаю, прислал вам нужные ноты. Картинки обделаны и уже у вас. Вино и ранее купила сама Н‹адежда› О‹сиповна›. У меня остаются ваших денег шестьдесят рублей. Жду ваших поручений как знака вашего доброго ко мне расположения. Очень благодарен вам за живое участие в судьбе Баратынского {2}, в моей радости. Жду его сюда. Альбома Анне Николаевне не посылаю {3}, доставлю его прямо в Ригу со стихами Боратынского и моими. Между тем прозой желаю ей, Александре Ивановне, Евпраксее Николаевне и маленьким друзьям {4} моим здоровья, счастия и веселья. Будьте всегда добры к вашему покорному слуге барону Дельвигу.
1825 года
5-го июня.
27. В. Г. АНАСТАСЕВИЧУ
6 июня 1825 г. Петербург
Почтеннейший Василий Григорьевич, будьте моим гением-просветителем: где можно найти описание о богослужении Сирийском и обычаях Сириян и в особенности о Вавилоне? Где также можно узнать о теперешнем положении Мадагаскара? Вы черезвычайно обяжете вашего почитателя, который на одного только вас и полагается, как на единственного путеводителя в запутанных лабиринтах библиографического мира. С истинным почтением остаюсь вашим покорным слугою.
Барон Дельвиг.
Июнь 1825 г. Петербург
Друг мой Сонинька. Лобанов просидел у меня почти все утро, и потому я опоздал осведомиться о твоем здоровьи. Он сказывал мне, что в городе говорят, что М. А. меня не любит {1}. Суди, как это ново и неприятно мне. Целую тебя, душа моя.
Твой Дельвиг.
Июнь 1825 г. Петербург
Милый друг, я сейчас только приехал из Царского Села. Вчера я получил от Михаилы Александровича записку, в которой я увидел, как силен гнев его против меня. В ответе моем я старался показать, как я уважаю и люблю его и тебя. Надеюсь на единого бога, он даст наконец мне утешение успокоить отца нашего. Молись! Заходил к Карамзиным благодарить Н. М. за его старания и проститься с Вяземским {1}. Все семейство тебе кланяется. Николай и Анна Александровна тоже. Завтра, может быть, увижу тебя, единственная радость моя. Мысленно целую тебя, прощай! Да будет с тобой божие благословение.
Твой Дельвиг.
30. С. М. САЛТЫКОВОЙ
Июнь 1825 г. Петербург
Милый друг Сонинька, я нынче здоров, слава богу, и после обеда буду у тебя. Благодарю тебя за любовь твою, она при всех несчастиях счастливит меня. – Брат Николай с Анной Александровной сей час приехали из Царского Села и препоручили мне уверить тебя в их родственной любви. Прощай, душа моя, не переставай любить твоего Дельвига.
Конец июня – начало июля 1825 г. Петербург
Что-то ты мне напишешь, свет мой! Ужели он все будет хуже и хуже. Боже, сохрани нас! Я и так не знаю, как я еще не сошел с ума. Нет ничего томительнее, когда не знаешь, как должно действовать и чего ожидать. Особливо в таком деле, каково наше: дожидаться величайшего счастия или совершенной погибели. Его "расстаньтесь!" разрушит всего меня, так разрушит, что ежели я останусь жить, то останусь по самой низкой подлости. Страшно подумать! Я всем к тебе привязан. Нет чувства, нет способности во мне, которые бы жестоко не разорвались от этого: нет, я отдался тебе на жизнь или на смерть. Береги меня твоею любовью, употреби все, чтобы сделать меня высочайшим счастливцем, или скорее скажи: "умри, друг" – и я приму это слово как благословение. Несчастная любовь делает человека жестокосердым. Вообрази, я молюся, чтоб он скорее сердился на тебя, чем плакал. Ах, Сонинька, Сонинька, ежели ты не будешь моею, я не знаю, что со мной будет.
Я уж и на будущее гляжу недоверчиво. Мужчина, приведенный в положение бездейственности, безнадежности, – во сто раз слабее женщины. Я чувствую, что мне надобно бы утешать тебя, моего друга, и сам прошу утешения. Александра Дмитриевна, верно, у тебя. Пошли ей небо испол‹не›ния ее желаний за ее доброе сердце. Она разделяет с тобою печаль твою. Я вижу отсюда – она плачет, сердится, она старается успокоить тебя, льстит надеждами, она счаст‹л›ивица, она подле моей несчастной Сониньки, подле души моей. Нет, я еще несчастнее стал после нашего свидания. Ты умеешь упоить меня своею любовью до безумия. Твой голос, твои глаза, твои поцелуи – всего хочу я, чувствую надобность видеть, слышать, целовать тебя. Все мало мне, для всего мало жизни моей. Ах, если бы ты меня так любила, как бы я был спокоен, как бы я ждал терпеливо новых несчастий! Как бы я был уверен, что они более и более тебя укрепляют. Ужели до четверга с тобою не видаться? Перенесешь ли ты все его старания тебя разлучить со мною? Душа моя, люби твоего Дельвига.
Поделиться книгой: