Анна Андреевна. А, так это точно тот чиновник, про которого мужу писано?
Добчинский. Настоящий. Я это первый открыл вместе с Петром Ивановичем.
Анна Андреевна. Ну, расскажите: что, как?
Добчинский. Да, слава богу, всё благополучно. Сначала он принял было Антона Антоновича немного сурово, сердился и говорил, что и в гостиннице всё не хорошо, и к нему не поедет, и что он не хочет сидеть за него в тюрьме; но потом, как узнал невинность Антона Антоновича и как покороче разговорился с ним, тотчас переменил мысли и, слава богу, всё пошло… хорошо пошло. Они теперь поехали осматривать богоугодные заведения… А то, признаюсь, уже Антон Антонович думали, не было ли тайного доноса; я сам тоже перетрухнул немножко.
Анна Андреевна. Да вам-то отчего бояться? ведь вы не служите.
Добчинский. Да так, знаете, когда вельможа говорит, то чувствуешь страх.
Анна Андреевна. Ну, что ж… Это всё однако ж вздор. Расскажите, каков он собою, что, стар или молод?
Добчинский. Молодой, молодой человек, лет двадцати трех, а совсем так говорит, как старик. Извольте, говорит, я поеду туда и туда… Так это всё славно. Я, говорит, и написать, и почитать люблю, но мешает, что в комнате, говорит, очень темно.
Анна Андреевна. Ну что, как он брюнет или блондин?
Добчинский. Нет, больше шантрет и глаза такие быстрые как зверки, так в смущение даже приводят.
Анна Андреевна. Что тут пишет он мне в записке: „Спешу тебя уведомить, душинька, что состояние мое было весьма печальное, но уповая на милосердие божие… за два соленые огурца особенно и полпорции икры — рубль двадцать пять копеек…“ (Останавливается.) Я ничего не понимаю: к чему же тут соленые огурцы и икра?
Добчинский. А! Это Антон Антонович писал на черновой бумаге по скорости: там какой-то счет был написан.
Анна Андреевна. А, да, да, точно; так стало быть нужно читать, [„так стало быть нужно читать“ вычеркнуто РЛ6] чтó написано чернилами потемнее. (Продолжает читать:) [„что написано ~ читать“ нет РЛ6] „но уповая на милосердие божие, кажется, всё будет к хорошему концу. Приготовь поскорее комнату для важного гостя, — ту, что выклеена желтыми бумажками; [„ту ~ бумажками“ вычеркнуто РЛ6] к обеду прибавлять не трудись, потому что закусим в богоугодном заведении у Артемия Филиповича. А вина вели побольше; скажи купцу Авдулину, чтобы прислал самого лучшего, а не то я перерою весь его погреб [„а не то ~ погреб“ вычеркнуто: цензурный вариант РЛ6]. Целуя, душинька, твою ручку, остаюсь твой: Антон Сквозник-Прочуханский“. [По выскобленному Дмухановский РЛ6] Ах, боже мой! Это однако ж нужно поскорей! Эй, кто там? Мишка!
Добчинский (бежит и кричит в дверь). Мишка! Мишка! Мишка! (Мишка входит)
Анна Андреевна. Послушай, беги к купцу Авдулину… постой, я дам тебе записку [записочку РЛ6]. (Садится к столу, пишет записку и между тем говорит:) Эту записку ты отдай кучеру Сидору, чтобы он пошел с нею к купцу Авдулину и привез оттуда вина. А сам поди, сейчас прибери хорошенько эту комнату для гостя. Там поставить кровать, и скажи Авдотье [„и скажи ~ что следует“ вычеркнуто РЛ6] приставить всё, что следует: рукомойник и прочее.
Добчинский. Ну, Анна Андреевна, я побегу теперь поскорее посмотреть, как там он обозревает.
Анна Андреевна. Ступайте, ступайте, я не держу вас.
Анна Андреевна и Марья Антоновна.
Анна Андреевна. Ну, Машинька, нам нужно теперь заняться туалетом. Он — столичная штука; боже сохрани [„боже сохрани“ вычеркнуто: цензурный вариант РЛ6], чтобы чего-нибудь [а. чтобы чего-нибудь, б. чтобы как-нибудь РЛ6] не осмеял. Тебе приличнее всего надеть твое голубое платье, с мелкими оборками.
Марья Антоновна. Фи, маминька, голубое! Мне совсем не нравится: и Ляпкина-Тяпкина [а. как в тексте, б. и дочь Ляпкина-Тяпкина РЛ6] ходит в голубом, и дочь [а. как в тексте; б. и жена РЛ6] Земленики тоже в голубом. Нет, я лучше цветное…
Анна Андреевна. Цветное… право, говорит лишь бы только наперекор. Оно тебе будет гораздо лучше, потому что и я хочу надеть палевое; я очень люблю палевое!
Марья Антоновна. Ах, маминька, вам нейдет палевое!
Анна Андреевна. Мне палевое нейдет?
Марья Антоновна. Нейдет; я что угодно даю, нейдет; для этого нужно, чтобы глаза уж слишком были хороши и совсем темные. [а. как в тексте, РМ10, РЛ6; б. чтобы глаза были совсем темные РМ10, РЛ6]
Анна Андреевна. Вот хорошо. А у меня глаза разве не темные? самые темные. Какой вздор говорит! как же не темные, когда я и гадаю про себя всегда на трефовую даму.
Марья Антоновна. Ах, маминька, вы больше червонная дама.
Анна Андреевна. Пустяки, совершенные пустяки. Я никогда не была червонная дама. А что касается до того, хороши ли мои глаза, то я и теперь скажу смело, что никогда и не было ни у кого и не будет таких глаз [„А что касается до того, ~ таких глаз“ вычеркнуто. На особом листке под № 9: 1. Анна Андреевна и Марья Антоновна. Марья Антоновна. Но я не знаю, маминька, отчего вам кажется, что у вас лучше всего глаза… Анна Андреевна. Вздор, просто тебе кажется. Ты глупости, сударыня, толкуешь РМ10]; пусть другое что-нибудь не так и не хорошо, я с этим не буду спорить, но что до глаз моих, то извините, сударыня. Это можно только сказать человеку бестолковому, а всякой со вкусом бывает совершенно очарован [Это можно только сказать одному бестолковому и без всякого вкуса PМ10; „А что касается ~ очарован“ нет РЛ6]. Когда жила у нас полковница, которая уж такая была модница, какой я именно не знаю, — выписывала всё платье из Москвы, — бывало мне несколько раз повторяет: „Сделайте милость, Анна Андреевна, откройте мне эту тайну, отчего ваши глаза просто говорят“. — И все, было, в один голос: „С вами, Анна Андреевна, довольно побыть минуту, чтобы от вашей любезности позабыть все дела и обстоятельства“. [все обстоятельства РМ10] А стоявший в то время штаб-ротмистр Ставрокопытов, — он не помню, проживал за ремонтом, что ли… Красавец! Лицо свежее, румянец — как я не знаю что, глаза черные-черные, а воротнички рубашки его — это батист такой, какова никогда еще купцы наши не подносили нам. Он мне несколько раз говорил: „Клянусь вам, Анна Андреевна, что не только не видал, не начитывал даже таких глаз, я не знаю, что со мною делается, когда гляжу на вас…“ На мне еще тогда была тюлевая пелеринка, вышитая виноградными листьями с колосками, обложенная тонкою, не больше как в палец, блондою: [с колосками, и вся обложена блондочкою тонкою — не больше как в палец РМ10] это просто было обворожение! Так говорит, бывало: я, Анна Андреевна, такое чувствую удовольствие, когда гляжу на вас, что самая страсть моя изнывает и…“ [когда гляжу на вас, что мое сердце говорит… PМ10] Я уж не могу теперь припомнить, чтó он мне говорил. Куды ж! он после того такую поднял историю, хотел непременно застрелиться; да, говорят, как-то в рассеянности позабыл зарядить пистолет, да и порох тотчас куда-то запропастился, потому только и остался жив; [Вместо „да, говорят ~ остался жив“: да как-то пистолеты куда-то запропастились РМ10, РЛ6] а случись порох, [а случись пистолеты РМ10, РЛ6] его давно бы уже не было на свете.
Марья Антоновна. Я не знаю, маминька… Мне однако ж кажется, что у вас нижняя часть лица гораздо лучше, нежели глаза.
Анна Андреевна. Никогда, никогда. Вот этого уже нельзя сказать. Что вздор, то вздор.
Марья Антоновна. Нет, право, маминька… Когда вы этак говорите или сидите в профили, у вас губы — всё…
Анна Андреевна. Пожалуста, не толкуй этакого — вздора. [а. не толкуй пустяков РМ10; б. не толкуй… РЛ6] Такая несносная! [Такая право несносная! РМ10, РЛ6] Боже сохрани, как-нибудь не поспорить. Хоть что-нибудь наперекор. [Чтобы она как-нибудь не поспорила. Боже сохрани! РМ10 РЛ6] Вот что у матери ее хорошие глаза, так уж ей и завидно. За этими спорами [За этими спорами, за вздорами РМ10, РЛ6] я заболталась с тобой. Того и гляди [А тут того и гляди РМ10, РЛ6], что он приедет и застанет нас одетым бог знает как. (Поспешно уходит. За ней Марья Антоновна.)
(По уходе их отворяются двери и Мишка выбрасывает из них щеткою сор. Из других дверей входит Осип с чемоданом на голове? [„По уходе ~ на голове“ вычеркнуто РМ10, „Когда жила у нас полковница ~ на голове“ вычеркнуто; сверху написано: Вот вздор какой! Толкует, червонная дама, а впрочем мы не успеем переодеться, пойдем, поправимся немножко. РЛ6])
Мишка и Осип.
Осип. Куда тут?
Мишка. Сюда, дядюшка, сюда.
Осип. Постой, прежде дай отдохнуть. Ах, ты горемышное житье! на пустое брюхо всякая ноша кажется тяжела.
Мишка. Что, дядюшка, скажите пожалуста: скоро будет генерал?
Осип. Какой генерал?
Мишка. Да барин ваш?
Осип. Барин? да какой он генерал?
Мишка. А разве не генерал?
Осип. Генерал, да только с другой стороны.
Мишка. Что ж, это больше или меньше настоящего генерала?
Осип. Больше.
Мишка. Вишь ты как! То-то у нас сумятицу подняли.
Осип. Послушай малой; ты, я вижу, проворный парень, приготовь-ка там чего-нибудь [что-нибудь РЛ6] поесть.
Мишка. Да для вас, дядюшка, еще ничего не готово. Простова блюда вы не будете кушать. Вот, как барин ваш сядет за стол, так и вам того же кушанья отпустят.
Осип. Ну, а простова-то что есть у вас?..
Мишка. Щи, каша, да пироги.
Осип. Давай их: щи, кашу, пироги! Ничего: всё будем есть. Ну, понесем чемодан. Что, там другой выход есть?
Мишка. Есть. (Оба несут чемодан в боковую комнату.)
(Квартальные отворяют обе половинки дверей. Входит Xлестаков; за ним Городничий, далее Попечитель богоугодного заведения, Смотритель училищ, Добчинский и Бобчинский с красным, носом и пластырем? [а. как в тексте, б. Бобчинский с пластырем РЛ6] Городничий указывает квартальному [квартальным РМ10, РЛ6] на полу бумажку, который бежит и снимает ее). [которые бегут и снимают ее толкая друг друга впопыхах. РМ10, РЛ6]
Хлестаков. Очень благодарен вам, господа, за то, что показали мне свои заведения. Хорошие заведения. Скажите, пожалуста: у вас уж верно так водится, чтобы показывать [Вместо „Скажите пожалуста ~ показывать“: а. как в тексте, б. Мне нравится, что у вас показывают РЛ6] проезжающим всё в городе? Это хорошо [„Это хорошо“ вычеркнуто РЛ6]. В других городах мне ничего не показывали.
Городничий. В других городах, осмелюсь доложить вам, градоправители и чиновники больше заботятся о своей, то есть, пользе. А здесь, можно сказать, нет другова помышления, кроме того, чтобы благочинием и бдительностию заслужить внимание начальства.
Хлестаков. Завтрак тоже был очень недурен. Что, у вас каждый день бывает такой завтрак или по некоторым дням?
Городничий. Нарочно для такого приятного гостя.
Хлестаков. Покорнейше благодарю. Я тоже вас прошу, господа, если приедете ко мне в деревню… Вина тоже были у вас очень хороши. Я никак не полагал, чтобы в уездном городишке могли быть они. А это какая была рыба? Кажется, не лососина? [„Кажется, не лососина“ вычеркнуто РМ10 нет РЛ6]
Артемий Филипович. Лабардан [Лабардан-с РМ10, РЛ6].
Хлестаков. Очень, очень вкусная; [Да, вкусная PM10, РЛ6] я давно такой не ел. Где это мы завтракали? Кажется, в больнице?
Артемий Филипович. Так точно-с, в богоугодном заведении.
Хлестаков. Да, именно, там стояли кровати. Что, больные верно выздоровели? там что-то их было немного.
Артемий Филипович. Человек десять осталось, не больше, а прочие все выздоровели. Это уж так устроено, такой порядок с тех пор, как я принял начальство; может быть, вам покажется невероятным, но все как мухи выздоравливают. Больной не успеет войти в лазарет, как уже и здоров, не столько медикаментами, сколько честностью и порядком содержания. [честностью и порядком. РМ10, РЛ6]
Городничий. Уж на что, осмелюсь доложить вам, многотрудна и [„многотрудна и“ вычеркнуто РЛ6] головоломна обязанность здешнего градоначальника. Столько лежит всяких дел относительно одной чистоты; починки, поправки [„поправки“ вычеркнуто: цензурный вариант РЛ6] — так что у иного голова бы перевернулась [а. как в тексте; 6. иной человек пришел бы в затруднение РЛ6]; но, благодарение богу, всё идет благополучно, и в 10 лет столько сделано для блага общественного, что узнать нельзя. Если бы изволили навестить прежде наш город, то возымели бы самое дурное понятие. Конечно, иной, будучи в моей должности, брал бы взятки и составил бы тем себе состояние, но я имею совсем другой образ мыслей. [„и в 10 лет ~ образ мыслей“ вычеркнуто: цензурный вариант РЛ6] Верите ли, что когда ложусь [а. как в тексте, б. ложишься РЛ6] даже спать, всё думаешь: господи боже ты мой; как бы так устроить, чтобы начальство увидело мою ревность и было довольно… Наградит ли оно или нет, конечно, в его воле; по крайней мере, я буду спокоен в сердце. Когда в городе во всем порядок: улицы выметены, арестанты хорошо содержатся, пьяниц мало… то чего же мне больше? Ей богу [а. как в тексте, б. Ей, ей цензурный вариант РЛ6], и почестей никаких не хочу. Оно конечно, заманчиво, но пред добродетелью всё прах и суета.
Артемий Филипович (в сторону). Эка, бездельник, как расписывает. Дал же бог этакой [а. Дал же бог такой РМ10, РЛ6; б. Дан же ему такой цензурный вариант РЛ6] дар.
Хлестаков. Да я и сам люблю этак иногда заумствоваться и пофилософствовать. Так, знаете, иногда прозой, а иногда напишешь стишки — хоть и в водевиль [иногда прозой, а иногда так и стишки выкинутся РМ10, РЛ6].
Бобчинский. (Добчинскому). Справедливо, всё справедливо, Петр Иванович. Замечания такие, видно, что наукам учился.
Хлестаков. Скажите, пожалуста: нет ли у вас тут таких обществ, где бы можно было, например, этак поиграть в карты?
Городничий (в сторону.) Эге! Знаем, голубчик, куда это перо летит! [а. как в тексте; 6. Знаем, голубчик, знаем в чей огород камушки бросает РЛ6] (Вслух.) Боже сохрани! Здесь и слуха нет о таких обществах. Я карты в руки никогда не брал. Ей богу, и даже [а. Ей богу, даже РМ10, РЛ6; б. даже цензурный вариант РЛ6 [не знаю, как там играть [как играть РМ10, РЛ6] в эти карты. Даже никогда не мог смотреть на них [Смотреть никогда не мог на них равнодушно РМ10, РЛ6] и если случится увидеть этак какого-нибудь бубнового короля и что-нибудь другое, то такое омерзение нападет, что просто плюнешь (плюет), Раз как-то случилось, выстроил забавляя детей будку из карт, да после того всю ночь снились, проклятые. Бог с ними; как можно, чтобы такое драгоценное время убивал на них.
Лука Лукич (в сторону.) А у меня, подлец, вчера сто рублей выиграл [А у меня, подлец, выпонтировал вчера сто рублей. РМ10, РЛ6].
Городничий. Лучше ж я употреблю это время на пользу государственную.
Хлестаков. Да, конечно… Впрочем, вы напрасно говорите. Иногда очень заманчиво поиграть в карты. Мне случилось… [а. как в тексте, 6. Нет, вы напрасно говорите. Это всё зависит от того, как кто играет. Конечно, если кто забастует тогда как нужно гнуть от 3-х углов. Нет, иногда очень заманчиво поиграть в карты, мне случалось… РЛ6]
Те же, Анна Андреевна и Марья Антоновна
Городничий. Осмелюсь представить вам семейство мое: жена и дочь.
Хлестаков (раскланиваясь.) Как я счастлив, сударыня, что имею удовольствие вас видеть.
Анна Андреевна. Нам еще более приятно видеть… такую особу…
Хлестаков. Помилуйте, сударыня, совершенно напротив; мне еще приятнее встретить в вас такую светскую любезность [„светскую любезность“ вычеркнуто РМ10, нет РЛ6], и, уж как вы хотите, я должен вам сказать… [„встретить ~ вам сказать“ вычеркнуто РЛ6] “
Анна Андреевна. Прошу покорнейше [покорно РЛ6] садиться.
Хлестаков. Возле вас стоять [и стоять РЛ6] уже есть счастие, впрочем, если вы так уже непременно хотите, я сяду. Как я счастлив, что наконец сижу возле вас так близко.
Анна Андреевна. Я никак не смею подумать или принять на свой счет… [Помилуйте-с я никак не смею на свой счет… РМ10, РЛ6] Я думаю, вам после столицы дорога ваша [а. как в тексте; б. вояжировка РЛ6] показалась очень скучною?
Хлестаков. Чрезвычайно скучна. Знаете, сделавши привычку жить в свете, пользоваться всеми удобствами, и вдруг после этого в какой-нибудь скверной дороге. Везде такая чепуха; [„Везде такая чепуха“ вычеркнуто: цензурный вариант РЛ6] не встретишься с образованным человеком, с которым бы можно поговорить о чем-нибудь; станционные смотрители такие невежи, народ без воспитания… Если бы, признаюсь, не случай такой [не такой случай как теперь РМ10, РЛ6], который меня вознаградил совершенно (посматривает на Анну Андреевну [Ошибочно: посматривая на Марью Андреевну РМ10; посматривая на Марью Антоновну РЛ6]), то я не знаю, чтó бы со мною было.
Анна Андреевна. В самом деле, как вам должно быть неприятно.
Хлестаков. Впрочем, сударыня, в эту минуту мне очень приятно.
Анна Андреевна. Вы делаете много чести… Я этого не заслуживаю.
Хлестаков. Отчего же не заслуживаете? вы, сударыня, очень заслуживаете.
Анна Андреевна. Я живу в деревне…
Хлестаков. Да, конечно, это не то, что в городе. Впрочем [Да, конечно. Впрочем РМ10, РЛ6], деревня тоже приятно [а. как в тексте; б. тоже имеет приятности РЛ6]: ручейки, хижинки, зефиры. [Далее приписано: [Всё это знаете, уж теперь прошла мода. Ведь и Булгарин заметил, не помню что он говорит]
сударыня, служу там РМ10, РЛ6] …
Анна Андреевна. А там зато, я думаю, всё в магазинах самые модные вещи и с самым тонким вкусом.
Хлестаков. О, да, там вы найдете всё, чтó захотите. Оденут вас. Портные там удивительно шьют. Если вам понадобится, например, сделать себе фрак и панталоны, вы просто приходúте к нему и скажúте: „Вот, мне нужны фрак и панталоны“, и можете быть уверены, что фрака такого вам нигде не сошьют.
Анна Андреевна. Скажите, как скоро [Анна Андреевна. А там зато ~ Скажите, как скоро“ вычеркнуто РМ10; нет РЛ6].
Хлестаков. Да, я служу там [а. Я, сударыня, служу там РМ10, РЛ6; б. Я, сударыня, служу в Петербурге РЛ6. Сверху написано: О, жизнь там никак нельзя сравнить РМ10] с большою выгодою. Это правда, что на мне небольшой чин, уж никак не больше коллежского ассесора, даже немножко меньше. Но зато меня уж вся канцелярия знает и начальник отделения совершенно со мной на дружеской ноге. Этак ударит по плечу: „приходи, братец, обедать“. Я, можно сказать, один у нас заведываю всеми делами. [Вместо „Я, можно сказать ~ делами“: Ну и то сказать, что уж зато я и делаю много. РМ10, РЛ6] В канцелярии без меня был бы страшный ералаш. [была бы страшная ералаш РМ10, РЛ6] А я, знаете, только [а. Я совсем не принадлежу к этим [людишкам], которые только переписывают; я только PM10; б. Я совсем не принадлежу к тем, которые только переписывают. Я только РЛ6; в. Вы может быть думаете, что я принадлежу к тем; которые только переписывают бумаги. О, нет, совсем нет. РЛ6] приду, скажу: это вот так, это вот этак; тотчас наскоро напишу отношение из одного отделения в другое — всё это так живо. [а. это вот этак, и там уж сейчас чиновник для письма, так это всё скоро РМ10, РЛ6; б. это вот этак ~ для письма пером: тр… тр… тр… так это всё скоро РЛ6] Мне там уж и кресло стоит особенно, как будто столоначальнику, право. [Сверху написано: и сторож летит еще на лестнице за мною с щеткою: позвольте, Иван Александрович, я вам сапоги почищу РМ10; то же РЛ6] (Городничему.) Что вы, господа, стоите? Пожалуста, садитесь. Я не церемонный. [„Я не церемонный“ вычеркнуто PM10; нет РЛ6]
Городничий. Чин такой, что еще можно постоять.
Вместе Артемий Филипович. Мы постоим.
Лука Лукич. Не извольте беспокоиться.
Хлестаков. Без чинов, прошу садиться. (Городничий и все садятся.) А какой странный со мною анекдот случился во время проезда в гостиннице. [Какой странный со мною случай на днях случился в гостинице! РЛ16] Приезжаю я, вот в этакую самую пору. Только нет, правда, это было около вечера… [Приезжаю около этого времени, может быть, немножко, или, правда, нет, около вечера это было РМ16] Только вижу, в гостиннице уж дожидается какой-то этакой [Только вижу, там уж дожидает лошадей, знаете, эдакой РМ16] молодой человек [Дальнейший, текст, до слов: „что ты уж совсем не воротишься на“, ввиду отсутствия в РМ10 и РЛ6 соответствующих листов, заимствуется из чернового наброска PM16], которых называют (вертит рукою) фу, фу! в козырьке каком-то эдаком залихвацком. Я уж, как только вошел: ну, думаю себе, хорош ты гусь. Нужно вам знать, что мне есть страшным образом хотелось. Только трактирщик приходит и говорит: Ну, господа, как хотите, только и есть всего одна куропатка. Когда хотите, поделитесь поровну, а нет — так который-нибудь один должен съесть. — Ну, делить-то я не хочу. [а. Ну, делить-то я, думаю себе, ни за что не хочу б. как в тексте „Ну делить ~ даром куропатку“ приписано РМ16] Зачем же делить, чорт возьми! Ему дать даром куропатку. А к тому ж аппетит — проклятый просто. Вот я думаю: Постой же ты, голубчик, я тебя подбрею. — Ну, милостивый государь видите ли: [Далее начато: я вижу, что нам обоим РМ16] кому-нибудь из нас нужно съесть. Не хотите ли, мы вот как сделаем: пусть каждый из нас заснет теперь и кто увидит из нас лучший сон — того и куропатка. — Пожалуй, пожалуй. Вот трактирщик сейчас прибежал: Не прикажете ли диван? — Да зачем? — Помилуйте, помилуйте, как так спать, Иван Александрович, Иван Александрович, вам будет неловко. — Ничего, говорю себе: я человек походный — привык уж. Только мой молодчик в козырку, смотрю я, растянулся на всем диване и свою венгерку… и венгерку ему шил какой-то дрянной портнишка, совсем не Руч… храпит так, что мочи <нет>, а я, нужно сказать, облокотился на стуле и так сделал знак, совершенно как будто сплю. Только ж заметил, что он совсем спит, я сейчас потихоньку накинул на себя халат [халат персидской с цветами РМ16], потихоньку к шкапу и преспокойно съел себе куропатку. Только по утру просыпается мой молодец в венгерке, будит меня: Вставайте! Я видел сон такой, какого вам никогда не удастся видеть. И врет чепуху мне такую, не знаю, дмется так, росписывает, что его и на небо подняли и в самый рай внесли. — Ну, братец, я говорю ему: я как увидел, что тебя подняли в рай, так подумал, что ты уж совсем не воротишься на землю да и съел [съел твою РЛ6 со слова „землю“ возобновляется текст PМ10] куропатку. И [„И“ нет РМ10] если бы вы увидели, в какое бешенство впал мой франт. Уж этот, говорит, Хлестаков, [Уж вечно, говорит, этот Хлестаков! РМ16] всегда он наделает таких штук! (Городничий и все почтительно смеются.) [„Городничий~ смеются“ нет РЛ6]
Анна Андреевна. Как это забавно! какой простак ваш приятель! [этот ваш приятель РМ16 Вместо „Анна Андреевна. Как это ~ приятель“: Марья Антоновна. Ах, маминька, я где-то читала этот самый анекдот. Анна Андреевна. Ну, что ж что читала; как будто не могло случиться в другой раз. РМ10]
Поделиться книгой: