Барон Субботин, как оказалось, тоже проявлял живейший интерес к естественной истории. Он вызвался сопровождать меня и патера Блэка.

Барон был интересным собеседником и надежным спутником. Кроме того, он пожертвовал немалую сумму с тем, чтобы сделать нашу экспедицию комфортней.

В его обществе мы перескли страну от Пуэрто-Барриоса до развалин городов майа в долине Петен.

По дороге я узнал от Субботина его теорию зарождения человеческой цивилизации.

Согласно версии барона появлению человека предшествовало владычество над Землей иной расы. Память о ней исчезла повсюду, кроме отдельных регионов Африки и Центральной Америки.

Индейцы Мексики зовут древних обитателей Земли тетцкатлипоку — «стеклянными людьми».

Племена Африки дают им много имен, самое распространенное среди которых Ману — Хозяева.

Шаки произнесла длинную тираду на непонятном языке. При этом она прикоснулась пальцами ко лбу, носу и кончику высунутого языка.

— Шаки просит духов огородить нас от Ману, — объяснил Дедстоун. — Ее народ верит, что Ману питаются жизненной силой. Они пьют тень человека и с ней его дыхание.

— Значит, они были злыми? — спросила Джейн.

— Трудно сказать. Они очень сильно отличались от нас. Основой их существования была не плоть, а чистая энергия. Едва ли их отношение к нам можно было определить, как злобу. Они были Хозяевами. А мы были пищей.

Субботин говорил, что «стеклянные люди» разводили обычных людей, как скот. С целью пропитания. Они расселили нас повсюду, начиная с Африки и Североамериканского Континента. Тысячи лет они были нашими беспощадными пастырями, откармливая нас с единственной целью.

Чтобы пожирать.

В то же время барон не утверждал, что Ману создали людей. В его рассказах очень часто мелькало место под названием Дом Тысячи Дверей. С его помощью Ману путешествовали между мирами, лежащими за пределами нашего понимания.

В одном из таких миров они встретили людей, привели их с собой и сделали своими домашними животными.

В другом мире они встретили коатли. Своих Врагов. Свою гибель.

Тела коатли, рассказывал Субботин, состояли из энергии, полярной той, что образовывала «стеклянных людей». Эти народы разделяла больше, чем взаимная ненависть. Это была физическая невозможность сосуществования.

Оказавшись в одной точке, коатли и тетцкатлипоку просто уничтожали друг друга.

Война между двумя народами длилась четыре геологических эпохи. Четырежды она ставила Землю на грань разрушения.

Наконец, Ману удалось загнать Врагов в их мир. И запереть Дверь, которую вела туда.

Но сами «стеклянные люди» оказались слишком истощены войной. Их тела таяли, как весенний лед. Чтобы восстановить силы им требовалось погрузиться в океан чистой энергии на несколько столетий.

К счастью, к их услугам были энергетические миры и Дом Тысячи Дверей. Перед тем, как оставить Землю и удалиться на отдых, они создали двенадцать Привратников из живого камня. Привратники сторожили Двери, ведущие на Землю, до возвращения Хозяев.

Чтобы пасти людей в свое отсутствие они оставили Стаю Существ, собранных и прирученных ими в других мирах. Верные их рабы, Существа помогали им в борьбе с коатли. Они не годились «стеклянным людям» в пищу — их жизненная энергия была слишком близка к первозданному Хаосу.

Она была переменчива и непостоянна, как Хаос.

Неудивительно, что рабы предали своих бывших Хозяев.

Существа вступили в войну с Привратниками. Титанические каменные стражи оказались могучими противниками — гибель двоих Привратников стоила Существам трети Стаи.

Тогда Существа пошли на хитрость. Они заключили с Привратниками мир, окружили их заботой. Они приносили им в жертву людей, приучая к пище Хозяев.

Скоро стражи Дверей уже не могли жить без жертвоприношений. День и ночь зияли их распахнутые пасти, в которых скрывались вереницы рабов. В обмен на это Существа потребовали держать закрытыми Двери, не пуская тетцкатлипоку обратно на Землю.

Так прошло несколько тысячелетий. Люди рождались, чтобы стать пищей Существ или Привратников. Лишенное воли покорное стадо.

Все изменилось, когда в одном из племен появился Первый Охотник.

Я думаю, нет смысла перессказывать историю о герое, который отправился истреблять чудовищ, чтобы облегчить жизнь людям. Геракл, Персей, Гильгамеш, Давид — долгий список имен освободителей человечества.

Все они приложили свою руку к тому, чтобы Существа ушли в ничто, а Привратники оказались забыты.

Интересно другое.

Барон Субботин осуждал освободителей. Называл их варварами, глухими к гармонии сфер.

Когда я спросил его, обязательно ли в целях гармонии становиться пищей исчадия чужого мира, он оскорбился. Назвал меня mudak и tupitza. После этого я больше не слышал от него историй.

К тому времени мы оказались в окрестностях древней столицы майа *******. И я начал подозревать, что барон с самого начала стремился сюда. Этот город занимал важное место в его теории. Он тянул душу барона темным магнитом.

Здесь лежала цель его многолетних поисков.

Один из шести сохранившихся входов в Дом Тысячи Дверей.

Каждый день на рассвете мы стали находить возле нашего лагеря звериные костяки. На шестой день нам попался человеческий скелет.

Его кости были выложены в виде упорядоченных знаков. Одного взгляда на них хватило половине наших туземных спутников, чтобы той же ночью бежать от нас. Тех, кто остался, удерживала жадность. Барон пообещал разделить между ними вознаграждение беглецов.

Я спросил у одного из индейцев, что значили выложенные из костей знаки.

«Это язык брухо», — ответил он, щелкая зубами. «Колдуны говорят нам — поворачивайте назад. Иначе — смерть».

Тогда я ошибочно решил, что оборотни-брухо наши враги. Если бы мне объяснили, что они стражи, не подпускающие людей вроде Субботина к Храму Привратника, все бы могло обернуться иначе.

Я бы не лишился ног в ночь, когда ягуары напали на наш лагерь.

Сначала они не хотели убивать нас. Только напугать, заставить повернуть назад. Огромные грациозные звери носились по лагерю, не боясь огня. Разбрасывали поклажу, рушили палатки.

И тут появились Субботин и Шаки. На бароне был высокий черный цилиндр, рваный фрак на голое тело и вырезанная из дерева маска-череп. Под фраком его грудь была раскрашена, как скелет. У Шаки был щит в виде демонического лика и ассегай с подвешенными на древко фигурками людей и зверей. Я сразу заметил, что глаза маски Субботина и глаза щита Шаки светятся желтым светом.

Этот свет заставлял ягуаров пятиться назад, поджимая хвосты.

«Следовало догадаться», — сказал мне мой друг-священник. «Я был с миссией на Гаити и повидал немало подобного. Наш барон оунган, колдун культа вуду. А эта девочка, наверное, его ученица».

«Белый колдун?», — удивился я.

«Духам плевать на цвет кожи», — ответил патер Блэк. «Они выбирают себе слуг за другие качества. Этот русский служит самому скверному из духов вуду, духу смерти».

Так оно и было. Я увидел, как Субботин заставил подняться труп погонщика, умершего на днях от лихорадки. Из тела мертвого индейца вырвалось облако черной мошкары, которая набросилась на ягуаров и погнала их прочь.

Однако оунгану не удалось отпраздновать победу.

Белый ягуар вылетел из темноты, одним ударом ломая ходячий труп пополам. Это был нагваль, предводитель брухо, как мы узнали позже. Самый старый и могущественный из колдунов.

Он двинулся к Субботину, не обращая внимания на его вопли и грозный танец. Шаки отважно выступила вперед, закрывая своего учителя собой. Ягуар мотнул головой, фыркнул и ассегай полетел в одну сторону, а щит в другую. Шаки упала на колени, схватилась за нож на бедре.

Тогда я вскинул ружье и выстрелил в белого ягуара. Субботин не вызывал у меня даже капли симпатии, но Шаки была похожа на заблудившееся дитя. Ей не стоило умирать, защищая этого подонка.

Все случилось очень быстро. Сверкнула белая молния, я ощутил страшную боль в пояснице. Эта боль продолжалась, даже когда я потерял сознание.

— Иногда мне кажется, что она и по сей день со мной, — тихо добавил Дедстоун.

Шаки успокаивающее положила руки ему на плечи.

За все нужно платить, так объяснил мне позже нагваль. Я причинил ему вред своей пулей. Он перебил мне позвоночник. Но мои побуждения были благими, поэтому он сохранил мне жизнь. И даже помог частично выздороветь.

Прийдя в себя, я обнаружил, что дела идут ужасно. Патэр Блэк пропал. Экспедицией распоряжался барон Субботин. После минувшей ночи индейцы испытывали перед ним больший ужас, чем перед брухо.

Шаки ухаживала за мной. С ее помощью я разрешил загадку — почему барон не оставил меня умирать от удара белого ягуара.

Ответ оказался прост. Субботин назначил меня в жертву Привратнику. Он полагал, что моя жизненная сила может стать ключом к Дому Тысячи Дверей.

— Правильная кровь — правильный ключ, — сказал Элайджа Дедстоун. — Барон Субботин допустил неточность в выборе. Это стоило ему больше, чем жизнь. Благодаря его ошибке мы сидим здесь, а за окном привычный нам мир, а не безумие Начального Хаоса. Однако же есть одно но.

Профессор наклонился вперед, вцепившись побелевшими руками в подлокотники.

— Как вы думаете, мисс Картер, допустит ли ошибку другой? Тот, чей холодный совершенный разум потратил полтора столетия на перебор всех вариантов? Кто больше любого из живущих и неживущих знает о Дверях и Привратниках. Кто провел столько времени, беседуя с исчадиями других миров, что стал неотличим от них.

Джейн почувствовала озноб.

— Как вы думаете, мисс Картер, как часто он ошибался за последние триста лет? Я вам отвечу. Готфрид Шадов не ошибался ни разу.

19

— Ого! — сказала Джейн. — Значит, и вы имеете несчастье знать этого типа с замашками звезды фильмов Эда Вуда.

— Нам доводилось встречаться, — кивнул Дедстоун. — И я со всей определенностью могу утверждать — более извращенной и злой воли мир еще не знал. В погоне за абсолютным знанием и властью, Великий Маэстро утратил все человеческое. Боюсь, что даже «стеклянные люди» понятней и ближе нам, чем Магистр Шадов.

— А зачем он стремится в Дом Тысячи Дверей?

— Откуда мне знать? — Дедстуон гортанно закашлялся, прижимая ко рту платок.

Шаки отошла и вернулась со стаканом воды и таблеткой на серебряном подносе. Профессор выпил залпом, лихорадочный румянец на его щеках начал спадать.

— Да так ли это важно? — продолжил он. — Дом Тысячи Дверей не то место, куда следует пускать жестокого и опасного безумца. Не забывайте, мисс Картер, где-то там есть Дверь, за которой ожидают Хозяева. Восстановившие свои силы и жаждущие вернуть утраченную власть над миром. В корридорах Дома бродят остатки Стаи Существ, бежавшие туда от охотников. Легенды гласят, что Великий Император Темучин не умер, а ушел в Дверь между мирами, чтобы вернуться из нее, когда вновь настанет его время. Да мало ли какой еще безымянный ужас может выпустить на нас Великий Маэстро?

— Простите, профессор, — сказала Джейн. — Но вы не обидетесь, если я скажу, что в ваш рассказ очень трудно поверить?

Дедстоун и Вольфбейн обменялись взглядами. Шаки оставалась неподвижной статуей из черного дерева.

Профессор Дедстоун вздохнул, извлек из нагрудного кармана монокль и утвердил его в правом глазу.

— Позвольте устроить вам небольшую демонстрацию, мисс Картер, — сказал он. — Шаки!

Шаки вышла из гостиной и тут же вернулась с небольшим холщовым мешком. Его горловина была затянута парой витых черных шнуров с нанизанными бусинами и дырявыми камешками.

— Правильный вопрос, который следовало задать, — говорил тем временем Элайджа Дедстоун. — Это не чего хочеть добиться Шадов, а как.

Шаки развязала мешок и достала из него небольшую, всего в ладонь, куклу. Очень старательно и с любовью сделанную куклу мужчины в клетчатой тройке и зеленом галстуке. Со своего места Джейн могла даже разглядеть зализанные назад темные волосы игрушечного человечка.

— Маэстро не зря покинул Европу и прибыл в Америку. Не зря вышел из надежно скрывавшей его тени. Он знал, что в Нью-Йорке найдет одного из забытых Привратников, хранящих Дверь в другие миры. И встретит вас, мисс Картер.

— Меня?

В руках Шаки появилась черная благовонная палочка, которую она зажгла и принялась окуривать ей куклу. Куклу, которая все больше напоминала Джейн кого-то очень знакомого.

— Именно вас. Древние ацтеки очень хорошо знали, что история это змея, которая раз в несколько тысяч лет впивается в собственный хвост. Мы живем в мире, где большинство людей вновь превратились в бездумное стадо, как во времена Ману. Человеческая кровь стала жидкой, слишком слабой, чтобы разбудить спящего Привратника. Нужен сильный человек, настоящий потомок Первого Охотника, чтобы открыть Дверь.

Шаки тихонько запела. И это была отнюдь не серенеда Солнечной Долины. От низких звуков ее голоса больно екало в животе и хотелось плотно зажать уши руками.

— Первый Охотник, первый человек, который научился мыслить и сражаться — был женщиной, мисс Картер. Женская кровь намного сильнее мужской. Поэтому вы, а никто другой, нужны Готфриду Шадову. Кровь охотницы за тайнами, ваша кровь, это его ключ к Дому Тысячи Дверей.

Пританцовывая, Шаки прошлась по комнате и поднесла куклу к телефону.

Телефон зазвонил.

Джейн посмотрела на Дедстоуна.

— Снимите трубку, мисс Картер, — сказал профессор. — Это вас.

— Алло? — неуверенно сказала Джейн.

— Говорит Ричард Фуллер, — сказала трубка голосом главного редактора.

— Пусть он скажет ей, что она должна нам доверять, — Дедстоун обращался к Шаки.

Негритянка склонилась над куклой и тихонько забормотала.

— Мисс Картер, — услышала Джейн в трубке. — Прошу вас довериться мистеру Дедстоуну. Отбросьте сомнения.

— Пусть скажет, что мы на ее стороне и желаем ей добра.

Шепот Шаки. Голос Фуллера.