Л. Острецова

Мой Акбар

Александру Ильичу Гитовичу,

без которого эта книга никогда бы

не была написана

Л. Острецова

О КНИГЕ И ЕЕ АВТОРЕ

Лидия Ивановна Острецова — выдающаяся советская дрессировщица служебных собак, единственная в Ленинграде, выполнившая норму мастера-дрессировщика СССР.

Обучением собак Л.И. Острецова занимается всю жизнь.

Лидия Ивановна упоминает в книге о триумфальной победе ленинградской команды на всесоюзных состязаниях служебных собак в Москве в 1957 году. Но из скромности автор умалчивает, что именно она была тренером, подготовившим команду к соревнованиям и обеспечившим ей такой успех.

Особенно интересен рассказ о работе в милиции собак, выдрессированных любителями. Известно, что почин этому делу положен именно в Ленинграде. Некоторые из наших собак, как, например, знаменитый Акбар (личная собака Л.И. Острецовой), совершили в буквальном смысле этого слова подвиги при розыске и задержании вооружённых преступников.

Лидия Ивановна — одна из талантливейших рассказчиков, которых я когда-либо встречал в жизни. У нее есть всё, что нужно писателю: великолепное знание материала, любовь к людям и животным, отличная наблюдательность, добрый и умный юмор. Но как это часто бывает с рассказчиками, ей трудно писать. Хуже того: она просто терпеть не может брать перо в руки. Однажды она призналась, что многие месяцы не отвечает на письма своих лучших друзей.

Я долго уговаривал ее написать книгу. Это были тщетные попытки. Но когда мы вместе с семьями и собаками поселились на даче, я проявил настойчивость. Сначала я льстил. Я рассказывал, как будет выглядеть фотография её знаменитого Акбара на обложке книги.

Затем я пугал — грозил, что её материалом воспользуются другие, — или грозил, злорадно ухмыляясь, что напишу про Акбара я.

Потом я перешёл к практическим действиям.

Для начала я завоевал дружбу двенадцатилетней Тани, дочери Лидии Ивановны, и сделал эту кроткую девочку своей союзницей. Я завоевал также дружбу и снисходительное доверие Акбара. Это было значительно труднее, но я добился своего.

Теперь я мог грозить всерьёз и приводить угрозы в исполнение. С утра я забирал с собой Таню и Акбара, запирал Лидию Ивановну на ключ в её комнате на втором этаже, оставляя её наедине с ненавистным карандашом и тетрадью. Ключ лежал у меня в кармане.

Это продолжалось всё лето. Я был весел и жесток.

Так была написана эта книга.

Александр Гитович

1959 год

АКБАР-УЧЕНИК

Я пишу про Акбара не потому, что это была моя собака. У меня всегда воспитывалось много собак. И не потому, что я обязана ему жизнью. Был такой случай, но я не хочу сейчас об этом рассказывать. Просто всем своим трудолюбием, храбростью и умом он заслуживает того, чтобы о нём знали люди, которым он сделал столько добра. Собачий век недолог, и Акбара, к сожалению, сегодня уже нет в живых. А собака это была действительно необыкновенная.

Я взяла его двухнедельным детёнышем из семейства, где щенков выкармливали искусственно: мать, Айша, с прекрасной родословной, умерла на второй день после родов.

Акбар был самым маленьким, притом совершенно чёрным; я всегда предпочитала овчарок более светлой, волчьей масти. Сначала я хотела выбрать другого щенка, но со мной была шестилетняя дочь Таня, которая со слезами на глазах сказала, что если мы не возьмём чёрненького, то он, несчастный, скоро умрёт. Я уступила — и навсегда буду благодарна Тане за её тогдашние просьбы и слёзы.

Самого крупного щенка, Арто, хозяева оставили себе. О нём стоит рассказать особо, потому что это весьма поучительная история.

Щенки, выкормленные без матери, были слабыми, развивались плохо и медленно. Родились они зимой, в январе, и хозяева Арто решили, что щенок не выдержит даже самой короткой прогулки на морозе. Действительно, когда они рискнули вынести его на свет божий, то он, как им показалось, вернулся еле живой. И Арто в ожидании тёплых дней остался на положении затворника.

Посторонних людей он почти не видел. Мир был ограничен для него четырьмя стенами хозяйской комнаты. Даже ходить по своим делишкам его научили дома на песок, как кошку. И казалось, так это удобно: не нужно бегать по лестницам шесть раз в день. Хозяева по-своему очень любили Арто, хорошо кормили, холили. И Арто вырос толстым, но, как говорят собаководы, «сырым» щенком.

Совсем иначе проходило детство Акбара.

Акбар сопровождал меня повсюду. Он гулял со мной и с Таней по два часа в любую погоду, ежедневно. Вот он, полуторамесячный, жалобно поскуливая, бежит за нами в метель по снегу, — это мы идём в гости. Вот он, двухмесячный щенок, показывает в клубе, среди множества людей и собак, как он научился садиться по команде.

После всего этого чем его можно было удивить?

Прошло три года — и уже Акбар водил Таню в школу, неся в зубах её ученический портфель. Акбар же приходил за Таней и после уроков, ждал её у гардероба; все к этому привыкли, и даже директор школы, старый строгий человек, негласно разрешал такое беззаконие.

А вот Арто вывели на прогулку только весной, ярким весёлым днём, и щенок впервые увидел, как велик мир. И не успел он к нему как следует присмотреться — вдруг из соседнего переулка вышла рота солдат, грянула музыка, запели песню, и бедному Арто мир показался ужасным. Травма от пережитого была так сильна, что щенка долгое время после этого приходилось чуть ли не силой тащить из дома.

Он ходил по улицам, вздрагивая и озираясь, словно ожидал нападения.

Когда к нему подходили, он пятился, а стоило повернуться спиной, готов был вцепиться. Он боялся всего — людей, собак, уличного шума.

Так, казалось бы жалея и оберегая щенка, хозяева нанесли ему непоправимый вред: Арто никогда уже не смог стать полноценной служебной собакой.

Что касается Акбара, то он не боялся «ни бога, ни чёрта», рано пошёл в школу и вполне успешно проходил курс общей дрессировки.

Он обучался в трудных условиях: в то время в Ленинграде началась эпидемия бешенства и все дрессировочные площадки были закрыты. Нам разрешили дрессировать небольшую группу молодых собак в помещении клуба. Там вместо лестницы пришлось использовать стремянку, ставя её на стол; бревно, положенное на спинки двух стульев, служило бумом и так далее.

Всё это, разумеется, очень усложняло работу, но всё-таки собаки учились неплохо.

У нас собралось разнопородное, но весьма достойное общество, в большинстве своём будущие знаменитости и чемпионы: восточно-европейские овчарки Корсар и Гера, шотландская овчарка (колли) Ларстен, доберман-пинчер Джек, эрдельтерьер Былинка-Дота…

КАКАЯ ПОРОДА ЛУЧШЕ?

Собаки какой породы легче дрессируются?

Меня часто спрашивают об этом, но поверьте мне, что сама постановка вопроса наивна и неверна.

Восточно-европейская овчарка Янко. Много раз снимался в кино. Большая роль четвероногого артиста — Фрама в фильме «Жизнь и приключения четырёх друзей».

Шотландская овчарка Ринго — отличник на выставках Москвы и чемпион Ленинграда, имеет множество золотых медалей и золотых жетонов за дрессировку.

Двухмесячный щенок чёрного терьера. Он вырастет, будет серьёзным и отличным сторожем, а пока сам нуждается в заботе и ласке.

Этот дог мраморного окраса, но бывают также чёрные доги, палевые, тигровые и голубые.

Дог — самая крупная из служебных собак. В его облике удивительно сочетаются сила и изящество.

Вот что пишет знаменитый охотник за тиграми Джим Корбет в удивительной книге «Кумаонские людоеды» о своем спаниеле: «Ему было три месяца, и купил я его за 15 рупий. Теперь ему 13 лет, и всего золота Индии не хватит, чтобы купить его у меня. Мы назвали его Робином в память верной старой колли, спасшей жизнь моего младшего брата (ему тогда было четыре года) и мою (мне было шесть лет) от нападения разъярённой медведицы».

Если уж говорить о колли, не могу не вспомнить и о знаменитом Дике. Вот письмо, полученное вскоре после окончания войны его хозяйкой:

«"Дик", зачисленный в армию осенью 1941 года, быстро и отлично дрессировался на разные службы, легко перенёс блокаду, длительное пребывание под постоянным огнём врага на переднем крае обороны. В 1943 году, в месячный срок, обучен минно-розыскной службе, на которой дал блестящие результаты. Он разыскивал мины, нередко самой сложной установки, лучше всех других собак разных пород.

Уже в 1945 году он имел на личном счету свыше 10 500 обнаруженных им мин.

Вожатый «Дика» получил личную благодарность Маршала Советского Союза и имеет 5 правительственных наград.

Судя по «Дику», породу колли, в наших климатических условиях, на службах минно-розыскной, связи, санитарной следует признать лучшей породой служебных собак.

П/П. Командир части Подполковник Заводчиков».

Чемпион среди эрдельтерьеров Былинка-Дота охраняет хозяйские вещи. Прием охраны вещей она всегда выполняет блистательно.

Эрдельтерьеры — очень подвижные, весёлые и смелые собаки.

Один из лучших представителей среднеазиатской породы Бекир. Собаки этой породы, так же как и кавказские овчарки, — отличные пастухи и гроза волков. Очень хорошо несут караульную службу на заводских складах и других промышленных объектах.

Боксёр — подвижная, храбрая и в то же время ласковая собака.

Тонуш — кавказская овчарка.

Зорко охраняет от волков стада овец, уничтожила более ста волков.

Остаётся добавить, что Дик благополучно вернулся к своей хозяйке, выставлялся на первой послевоенной выставке, где получил награду и медаль.

Хорошую собаку любой служебной породы можно выдрессировать на любой вид службы.

Я приведу ещё одно, на мой взгляд вполне достаточное, доказательство.

На всесоюзных состязаниях служебных собак в Москве в 1957 году участвовали команды Москвы, Ленинграда, Киева, Харькова, Баку, Тбилиси, Риги, Новосибирска и других городов. Состязания проводились по курсу общей дрессировки и защитно-караульной службе. Все команды состояли исключительно из восточно-европейских овчарок. Только ленинградцы включили в состав своей команды эрдельтерьера — Зайсана, доберман-пинчера — Джоя, колли — Тимура, двух восточно-европейских овчарок — Финала и Аргуса и боксёра — Руладу (запасная).

И такой вид транспорта был на фронте: раненых с поля боя вывозили собаки.

В результате команда Ленинграда заняла первое место, а эрдельтерьер Зайсан, набрав по обоим видам службы 194 балла из 200 возможных, стал, таким образом, неофициальным чемпионом Советского Союза.

«Учение — свет, а неучение — тьма». Эта разумнейшая русская пословица касается собак так же, как и людей, и не думайте, пожалуйста, что я преувеличиваю.

Разумеется, если собака нужна вам только для охраны дома, огорода, сада, тут особой дрессировки не требуется. Самый инстинкт собаки, да ещё такой злобной от природы, как, например, кавказская овчарка, заставит её быть бдительным и надёжным сторожем.

Но ведь тысячи любителей держат собак в городе, и хорошо, когда у такого любителя есть отдельная квартира. А что, если он живёт в квартире коммунальной? И хотя в таком случае закон разрешает держать собаку (зарегистрированную в Клубе служебного собаководства) без согласия остальных жильцов и жилуправления, представляете себе, как будет себя вести в общежитии недрессированный пёс! Вечные ссоры с соседями станут неизбежными. Конечно, собака должна охранять вашу комнату, но если она будет изо всех сил лаять на каждый звонок или на каждого жильца, проходящего по коридору? И так в течение круглых суток?

Жизнь превратится в сущий ад и для жильцов, и для вас, и тут собаку не защитят никакие законы. А в то же время хорошо дрессированная собака всегда будет являть собой образец дисциплинированного поведения в быту и заслужит не только доброе отношение, но и любовь и уважение ваших соседей.

Владельцам таких собак часто приходится слышать: «Ну, ваш-то пёс особенный, не всякого так обучишь, да и не всякий-то обучить может».

Вот с этим, к сожалению весьма распространённым, мнением о том, что не всякую собаку можно обучить, следует повести самую решительную борьбу.

Шотландская овчарка Дик. На войне он помог своему проводнику найти более 10 000 мин. Представляете, сколько человеческих жизней спасла эта собака!

Конечно, собаки бывают более способные и менее способные. Но ведь таковы и люди. Тем не менее каждый человек должен знать грамоту. Вряд ли сейчас найдутся родители, которые скажут: «Нашего сынка, при его способностях, читать и писать не научишь». Школы у нас существуют не для особо выдающихся детей, а для всех.

Вот точно так же в собаководстве курс общей дрессировки рассчитан отнюдь не на выдающихся собак. Это азы, которые должна знать каждая собака. Пусть она не будет впоследствии окружена славой розыскной или пограничной собаки, но элементарно грамотной она должна быть, и тут двух мнений существовать не может.

Точно так же каждый владелец, если он искренне этого хочет и запасётся терпением и настойчивостью, может отлично выдрессировать своего питомца.

Щенок не должен быть избалованным.

Недавно я зашла к одной из своих приятельниц, женщине вполне почтенной, кандидату филологических наук.

Я застала её лежащей на полу, на собачьем матрасике.

Она курила и читала книгу.

Я поразилась, зачем она выбрала себе такое странное ложе. Потом увидела, что диван занят: отдыхал её пёс, очень крупная овчарка. Вот так воспитали (вернее, вконец испортили) служебную собаку, а ведь воспитывал её не кто-нибудь, а педагог по профессии. Таким владельцам нужно настоятельно посоветовать: держите, добрые люди, болонок, а не служебных собак, самой природой, а затем трудом и волей человека предназначенных помогать людям и всегда быть общественно полезными животными.

В общем, пример поучительный, но всё же сравнительно безобидный.

ГОЛЬД

Бывает гораздо хуже.

В семье академика Д. рос щенок, великолепный экземпляр овчарки, полученный от знаменитых производителей — Корсара и Геры. Хозяева очень любили щенка и, прекрасно понимая значение дрессировки, отнюдь не собирались оставить его неучем. Они договорились со мной о начале занятий и в возрасте десяти месяцев Гольда перевезли в город. До этого он с самого детства жил на даче, где ему была предоставлена полная свобода. Разрешено ему было все, о запрещающих командах щенок и понятия не имел. И когда в городе впервые в жизни его оставили одного в квартире, Гольд, естественно, заскучал. Затем он решил повеселиться по-своему.

К веселью Гольд приступил в кухне, где для начала вдребезги расколотил всю посуду, оставленную сушиться у плиты.

Потом он перешёл в спальню и там с той же последовательностью разорвал в клочья пуховые подушки и одеяло: ему, очевидно, нравилось смотреть, как пух и перья летают по комнате.

Закончил он свои забавы в кабинете, где погрыз несколько книг и в заключение сожрал в буквальном смысле этого слова рукопись хозяина, над которой тот работал несколько месяцев.

Время прошло, щенок давно уже стал взрослой, хорошо выдрессированной собакой. Даже о подобии таких забав пёс теперь и помышлять не может. И тем не менее милейший академик Д. до сих пор хватается за голову, вспоминая о рукописи, уничтоженной Гольдом.