Иннокентий Анненский

Царь Иксион

Трагедия в 5 действиях с музыкальными антрактами

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

«Сын Флегии Иксион (царь Гиртона, в Фессалии), женившись на дочери (царя) Деионея Дне, обещал, что отдаст за нее (отцу) богатые дары; но когда Деионей прибыл к нему за этими дарами, то Иксион приказал сделать яму и, затаив там огонь, заложил ее тонкими досками и пеплом. Деионей упал в яму и погиб, а на Иксиона в наказание напала Лисса (богиня безумия), и никто не хотел очистить его ни из богов, ни из людей, потому что он первый убил человека своей филы. Иксиона пожалел Зевс и очистил его, но Иксион влюбился в Геру. Тогда Зевс сделал для ложа Иксиона облачное подобие Геры, а позже, устроив „колесо о четырех спицах“, привязал к нему Иксиона, и тем покарал». Вот как рассказывается в одной из схолий к «Аргонавтам» Аполлония Родосского (ум. 186 г. до Р. X.)[1] миф об Иксионе, послуживший автору помещаемой ниже пьесы сюжетом для его «драматической сказки».

Миф об Иксионе, как рассказ, не восходит особенно далеко в древность: это был первоначально местный фессалийский миф, и он отлился в определенную форму позже Гомера и даже Гесиода. Сравнительно позднее происхождение мифа явствует хотя бы из того обстоятельства, что между вариантами его нет почти никаких противоречий. Для древнего мифа Иксион был одним из прототипов нечестия и вероломства, тем не менее благодаря необычности и особой дерзости его преступлений, все три великих греческих трагика V века сделали его предметом своих трагедий, и Аристотель (Poet, с 18) говорит о патетичности самого сюжета. Фантазия древнего грека помимо моральной стороны мифа, несомненно, поражалась и представлением о необычной пытке Иксиона. На одной Куманской расписной вазе, находящейся в Берлине (N 3023; cf. W. H. Roscher, Ausf. Lex. s. v. Ixion; Baumeister Denkmaler d. Id. Alt. s. v.), распяленный Иксион привязан змеями к спицам огненного колеса, которое представлено колеблющимся в воздухе (это символизируется двумя крылатыми женскими фигурами, его поддерживающими). Около колеса изображен с одной стороны Гермес в островерхом шлеме, с другой — Гефест с клещами, а снизу Эринния с горящим факелом.

Материала для драматической сказки, которая печатается ниже, не могли дать скудные остатки античных трагедий на сюжет об Иксионе. От произведений Эсхила и Софокла не осталось ничего (может быть, одно слово от Софокла), а от драмы Еврипида 5 5/6 — 9 5/6 строк. Я даю перевод этих остатков по тексту Наука (Trag. gr. fragm. Lipsiae, 18892, pp. 838, 490):

1. О сын Шлегии, деспот Иксион

2. Тот муж, что был рожден сограждан выше(Неправеден и волей и умом),Теперь друзьям и городу — чума.

3. Ты высшее, что смертные свершили,Старайся превзойти, — ни власть царей,Ни пышный дом без муки не даются.

1. Приобрети хвалу за справедливостьИ делай все, что прибыльно потом.

2. То враг, но чту я больше справедливость.

Об «Иксионе» Эсхила Диндорф предполагает, что в нем изображалась лишь первая вина Иксиона, т. е. вероломное убийство тестя, и трагедия заканчивалась тем, что Зевс очищал его (Dind. ad fragm. inc. 329), К. О. Мюллер предположил у Эсхила целую трилогию Иксиона (Getting. Anzeig., 1827 670; Eumen. s. 138 cf. F. G. Welcker Die gr. Tr. 1839; 1,52).

Еврипидовский «Иксион» обрисовывался предположительно Велькером (а. а. о. 1839; I, 749 ff.) и Гартунгом (Eur. restit. 1843; II, 370 sqq.).

Согласно их догадкам, Еврипид выводил Иксиона дерзким софистом, который в корне оспаривал идеи долга и добродетели. Кроме того, Гартунг сделал попытку обрисовать и самый ход действия, потратив на это, без особых результатов, и в этом случае, как во многих других, немало рвения, остроумия и любви к Еврипиду.

Были черты в мифе Иксиона или его античных обработках, которыми автор настоящей трагедии не воспользовался. Так, в одной из схолий к «Финикиянкам» (ad v. 1185) говорится, будто Зевс приказал бичевать Иксиона, привязанного к колесу, причем самому Иксиону было приказано повторять: «Надо почитать благодетелей». Кроме того, по одному из вариантов мифа, от облачного подобия Геры и Иксиона родились кентавры, «надменный род, чуждый харитам», и, вероятно, в прологе или исходе одной из античных трагедий об этом упоминалось.

Автору драматической сказки пришлось быть отчасти мифургом. Например, он ввел в действие лицо, которое едва ли являлось в античной трагедии, Апату, богиню обмана, дочь Ночи и сестру Лиссы. Что касается Лиссы, то она являлась и у Эсхила, и в «Геракле» Еврипида. Мимоходом автор внес еще вариант мифа об Оресте. Рафинирование пытки Иксиона сделано в этой драматической сказке во вкусе Сенеки (Apocol. р. 361) и Вергилия (Georg. 4, 484), а Эрот, как сын Ириды и Зефира, встречается у лириков (Ale. Bergk. fr. 1313. 4. Aufl.).

Автор старался как можно меньше подражать античной трагедии и потому старательно освобождал свою пьесу от мифологических прикрас в хорах. Он хотел как можно более слить хор с действием и антракты с актами, но все-таки ему пришлось коснуться двух мифов, не имеющих прямого отношения к легендам об Иксионе: во-первых, мифа о Тантале, сыне Зевса, который был наказан за то, что, допущенный к трапезе богов, не сдержал потом своего дерзкого языка (Cf. Eur. Or. 9 sq); во-вторых, так называемого «священного брака»: так называется брак между Кронидом и Герой. Мы знаем из «Илиады» (XIV, 294–296, 346 sqq) об этом браке на Иде, где Гера, при помощи пояса Афродиты, возбудила в Зевсе горячие желания, причем на ложе богов выросли гиацинты, шафран и лотос, и золотистая туча покрыла Зевса и Геру во время брака. Но в «Илиаде» мы находим лишь сравнительно поздний отзвук древнего гимна, который воспевал первое объятие детей Кроноса на западных пределах мира, в саду гесперид.

Автор сказки о царе Иксионе уже изложил в предисловии к своей «Меланиппе» причины, которые заставили его воспользоваться античными схемами, несмотря на модернизацию в психологической разработке мифа. Ему остается указать здесь на единство действия, к соблюдению которого он всемерно стремился. Антракт не должен, по его мнению, нарушать впечатления от развивающейся перед зрителем драмы: не загромождая действия и отличаясь от него своим лиризмом, он все же должен идти в тон с ямбической частью пьесы, с диалогом. С другой стороны, желая сохранить единство действия, как драматического сюжета, автор взял за начало своей пьесы заключение первого несчастья и первого дерзания Иксиона: таким образом драма избегла двоения и двух центров, что мы находим в некоторых из античных драм (например, «Орест»).

В заключение не лишним будет упомянуть, что миф об Иксионе в отличие от мифа Ореста или Промефея всецело принадлежал античному миру. По крайней мере, автору настоящей трагедии не удалось найти в новых литературах обработки мифа о «сверхчеловеке» эллинского мира.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦАв порядке появления их на сцену

Лисса, богиня безумия, дочь Ночи.Иксион, царь фессалийский.Хор горных нимф, ореад.Корифей, старшая из нимф.Сон, сын Ночи.Гермес, сын Майи, посланник богов.Ирида, посланница богов, жена Зефира и мать Эрота.Гера, жена и сестра Зевса.Апата, богиня обмана, сестра Лиссы.Гефест, божественный кузнец.Свита Геры. Действие происходит на склонах Олимпа. Театр представляет дикую горную местность. Близок рассвет. На скалистой постели между старых елей спит Иксион. Он еще очень молод, но выглядит почти стариком, бледный, небритый, больной, оборванный. Сон его тревожен, со стонами, бредом. Около него и близ потухшего костра сидит Лисса; она худощава, зеленоватое лицо ее некрасиво, а длинные черные жгуты волос напоминают змей, особенно при нервных и быстрых ее движениях. Она сидит близко к Иксиону, охватив руками колени. Из-под лилового пеплоса выставляются огромные, костлявые, но сильные ноги. Руки у нее белые, небольшие и цепкие, с длинными острыми ногтями и изумрудами в кольцах. Сквозь брезжущий рассвет вдали, еще гораздо выше, среди слабо розовеющих облаков, еле вырисовывается силуэт Зевсова дворца.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕЛисса и спящий Иксион.Лисса(встает, но не сводит глаз с Иксиона)Как нежная подруга до рассветаПокинет ложе ласки, и волосДушистые поднимет в узел волны,И розы щек водою освежит,А тихий сон еще покоит мужа,Так спутника печального мне жальТревожить сон безумный, хоть не ласкиСвязали нас, а муки, и моихОн жарких рук во сне искать не будетБогиня я, увы! бессмертных дочь,Но я ни в ком желаний не будила;Иную власть божественная Ночь,Меня рождая в муках, мне судила.Нет, никогда Эроту не зажечьБезумнее страстей… Огню КипридыНе извести, испепеляя, сердцаС такою адской силой, как моихЗеленых глаз печальному огнюИ уст моих холодному дыханью.И никогда ни за одной женой,Носи она хоть пояс Афродиты,Ей отданный богами человекС такой собачьей верностью не бегал.(Опять садится около Иксиона.) Сегодня год, как мой он… Но узнатьКто мог бы Иксиона? Клочья пеныНа бороде… На впалые вискиУж серебро пробилось. Он в лохмотьях,Он изможден… А год… ведь только год,Как мы спознались… Помню, царь так молод,Так дерзок был… Над сумрачным дворцомУж облако пожара розовело,А за оградой уст у гордецаСветилось столько жизни, столько счастья,И золота на пурпуре плащаДушистого горело.Первые лучи солнца.Иксион(в бреду)Гей… Лови их…Пересчитай… они сгорят… сгорят…Их было двадцать семь,Их было двадцать семь,Их было двадцать семь!ЛиссаПро кобылиц своих огнистокрылыхЗабредил царь. Или сквозь тяжкий сонЕго златые солнца иглы колют?(Набрасывает на Иксиона темный платок.) Пусть ночь его покоит… Спи, дитя!(Встает и делает несколько шагов по сцене, осматривая окрестности, которые значительно прояснились.)Но где же мы? Безвестный и суровыйУтесами нас обступает край.Проснулись и шумят по скалам ели…Вот облако, уж розовое, дремлетИ улетать еще не хочет… ТамДворец вдали на выси недоступнойЧернеет… Золотою нитью солнцаОбведены колонны…Прислушивается, издали несутся мелодические звуки и свежие голоса.АроматПослышался… Откуда он?.. Я лугаНе вижу здесь… Не лилии… Нежней…Как сладкое дыхание, несетсяНезримый хор. Богини… Это вы.Таких цветов сады людей не знают,Ни птицы так, ни девы не поют.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕСнизу показываются ореады. Они в золотистых и белых туниках и розовых или оранжевых напусках, напоминая горы на восходе и на закате. У блондинок жемчужные гребни на косах, у брюнеток-золотые. У иных кувшины, заткнутые букетами. Цветы на поясах, цветы в виде ожерелий, цветы в руках и на волосах. У некоторых арфы.ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ ХОРАХорСТРОФА 1Когда звезд огневыеСтанут лики белее,А лучи заревыеВсе алей и алее,Еле-еле златимы,Мы постели покинем.И к озерам летим мыСеребристым и синим.АНТИСТРОФА 1Там со смехом наядыНам наполнят кувшины,И в цветах, ореады,Мы летим на вершины,Где в пурпуровом дымеПробуждаются елиИ совсем золотымиСтали наши постели.СТРОФА 2Молоденькая нимфа(в белом с оранжевым поясом)Небо нежной пеленоюУж синеть над нами стало,Я не знаю, что со мною:Я больна или устала.Зной и холод спорят в теле,Как тростинка, гнутся ноги,И на сердце налетелиНепонятные тревоги.Путь такой далекий, трудный,Сил моих, боюсь, не станет,Зеленея, изумрудныйМох меня на ложе манит.АНТИСТРОФА 2(в сопровождении мимической сцены)ХорНад твоим зеленым ложемБелой сядем мы гурьбоюИ цветы перед тобоюМы гирляндами разложим,Чтоб темней казались розыОт лилеи белоснежнойИ теплей от туберозыАромат левкоя нежный.Большая черноволосая нимфа(с пунцовыми розами и золотым гребнем в волосах)Скоро солнце разгорится,Воздух полон томной лени…Ляг, родная, ляг, сестрица,Головой мне на колени.Хор располагается неподалеку от группы странников, хотя еще не замечая ее. Белую нимфу окружают. Тихо воркуя, ореады принимаются разбирать цветы, плести венки, вязать снопы, убирать кувшины.Корифей(вставая)Тише… о нимфы… о сестры,Мы не одни здесь.Там, меж деревьев, мелькаетПеплос лиловый… О ужас…Лисса выходит к нимфам.Мертвая кожа… И змеи…Черные змеи… не косы…Кто ты?.. О, кто ты?.. Скажи нам.Женщина ты или призрак,Здесь на землеБледною ночью забытый?ЛиссаЯ Ночью рождена… Ты угадала,Красавица… Но я не призрак… Нет.Не женщина я тоже, потому чтоАмвросией меня поила мать…Иль на своих вершинах золотыхО Лиссе вы, о нимфы, не слыхали?КорифейНе повторяй… Печален этот звукИ для ушей божественных ужасен.ЛиссаУжасен он, конечно, но, увы!Услуг моих уста такие просят,Которым нет отказа. И тогдаБлаженным я сердцам мила бываю.Я знаю, ты жалеешь раздавитьИ червяка, красавица… Но если 6Избранник твой с улыбкой погляделНа женщину, то ласковое словоДля Лиссы бы ты, нежная, нашла.КорифейО будущем я не гадаю, дева.Чар, может быть, нам хватит и своих.Но расскажи мне, правда ли, что дивныйКронида сын великого, герой,Которому не страшен был и Тартар,Твои оковы тяжкие носил?[2]ЛиссаОн танцевал под музыку мою,И танца вам такого не увидеть.Детей своих безумец погубил,Мегарой мне пожертвовал, беснуясь.(Усмехаясь.)Сказать, что Лиссы не любил никто.КорифейТы мучила Ореста?.. При двореКронидовом мы слышали. И сердцеГорит узнать, то правда ли…ЛиссаОрест?О, это был совсем еще ребенок.Он нежен был, как ты, и, чтобы матьЗарезать он решился, я кровавыйТри ночи над его держала ложемПлаток, — во сне убийца созревал.Мои потом его гоняли сестрыИ о землю кидали, и от них,Как раненый олень, бежал он долго…Но у меня и здесь товарищ есть;Я покажу его, пожалуй, нимфам.(Подходит и становится над Иксионом.)Царь Иксион под этой черной тканью;Он был богат, и молод, и могуч.Теперь — он мой, и в этом слове все:Любуйтесь на мою работу, детки.(Сдергивает платок, в Иксиона ударяет солнечный луч.)У нимф вырывается крик удивления, смешанного с ужасом. Иксион вздрагивает и открывает глаза. Потом привстает, садится. Волосы его полны игл и пыли, лицо исцарапано, ноги избиты. Лохмотья его и вся фигура кажутся еще ужаснее от соседства блистательных нимф и от яркого солнечного света. Глаза воспаленные, взгляд мутный — у него вид пьяного.ИксионО, дайте пить… О, дайте пить… ГоритУ Иксиона в сердце камень черный.(Увидев кувшины и нимф.)О светлые богини! Или девы…Коль есть у вас отцы и братья, мнеВы ради них уста водой смочите…Одна из нимф робко подходит к Иксиону и дает ему напиться.Иксион(напившись)Будь счастлива, дитя… Богов, увы!На светлое чело твое не смеюЯ призывать, малютка, — я нечист.КорифейТы призывать богов не смеешь, странник?Что ж сделал ты? Не бойся ореад.Иксион(увидев Лиссу, которая делает пассы)О, подожди мучительным круженьемСводить меня и, как на колесе,Вытягивать и бить о землю, пенойКровавою уста мне наполняя…Помедли… Нет? Не хочешь? Может быть,Не можешь ты? Проклятие! О, сжальтесь!Молитесь вы, о нимфы, за меня,Назвать его не смею… там… в эфире…Пусть усыпит ее… Пусть усыпит…Хор делится между тремя группами.АМой моляще-призывныйГолос нежно тебе поет:О крылатый! О дивный!Тихо с синих спустись высот.БАлым маком венчанныйИз лазурных кошниц,Ночи сын богоданный,Ты, как мать, бледнолиц,Бог, отрадно-обманный.ВТы безумной рабыне цариц,Бог отрадно-обманный,На чернеющий завес ресницОпусти золотые туманы.Общий хор(в сопровождении хороводного танца и мимики)Если ж, солнцем опьяненный,Ты мольбам моим не внемлешьИ, на облако склоненныйСам на розовое, дремлешь,Вкруг безумной, сестры, сами,Как зарницы, замелькаем,Всю душистыми цветамиМы завеем, закидаем.Кто косою золотоюЧуть заденет деву Ночи,Кто кисейною фатоюЗалепит безумной очи.Чтоб застыли в косах змеи,Чтоб смежились веки Лиссы,Станут снегом ипомеи,Вихрем белые нарциссы…Ты же, если жарким часомНа мольбы покинешь ложе,Приходи на помощь, боже,Нашим танцам, нашим пассам…То кругами, то рядамиМы взовьемся, замелькаем,Всю душистыми цветами,Всю цветами закидаем.Мимическая сцена и танец хоровода нимф с цветами и вуалями вкруг Лиссы продолжается. Обессиленная и улыбающаяся, Лисса склоняется на землю. В это время легкими скользящими шагами в хоровод, разнимая его, входит Сон. На нем белый хитон и короткая дымчатая перекидка. За плечами большие крылья — одно белое, другое черное; на легком серебряном шлеме, который надвинут на лоб, такие же крылья, только маленькие и в обратном порядке. У бога бледное овально-матовое лицо и опущенные глаза с длинными и темными стрельчатыми ресницами. Он совсем еще молодой, безбородый. В правой руке у него рог с маковыми зернами. Войдя в толпу без торопливости, он кропит Лиссу зернами; некоторые из них попадают в одну из нимф, и она в дремоте склоняется на плечо к подруге. Другие нимфы тихо берут ее и укладывают на землю, устраивая ей ложе из цветов и моха. Лисса, сидя, качается, но еще борется со сном. Тогда Сон со словами «Здравствуй, сестра!» подходит к Лиссе и целует ее в щеку. Лисса падает как подкошенная и тотчас засыпает. Нимфы расходятся розовые, возбужденные танцем. Одни пьют, припав к кувшинам или поднимая их, другие, закидывая белые руки за голову; третьи обмахиваются кисеей или большими листьями папоротника. Некоторые поправляют волосы. Сон, ни на кого не глядя и даже не поднимая головы, легкими, как бы рассеянными шагами покидает сцену, проходя через нее.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕКорифей, Иксион и спящая Лисса.КорифейСвободен ты, и если бы укрытьсяХотел ты, гость… вот лес… иди туда.Несчастие твое мои сковалоУста и ум пытливый, Иксион.Беги, пока не пробудилась Лисса.ИксионБежать? О нет… богини… На землеПриюта царь без царства не имеет.КорифейА где же был, скиталец, ты царем?ИксионВ Фессалии отважные лапитыМне чистили крылатых кобылиц…Их двадцать семь взрастил я золотистых,Мой город был прославленный Гиртон.КорифейА где ж твоя дружина?.. Или ЛиссыИ латники и конные бегут?ИксионОни бегут несчастных, ореада…Корифей(после раздумья)Ты говоришь: несчастных, и боюсьНедужное я растревожить сердце.На золотых вершинах алтарейНе ставят нам… И помощи не молятУ слабых нимф… Но муки состраданьеЖивое, царь, встречают и у нас.И нет для сердца нимфы виноватых.ИксионЯ не таю несчастий… И терятьМне нечего под солнцем, ореада.Иль думаешь — с мольбою в первый разИздалека к душистым розам, дева,Я, припадая, плачу? Сколько их,И нежных губ, и гордых, для отказаЯ разжимал мольбами.И цари,И женщины, и дети, и герои,Вчерашние рабы и боги мне…Кто не сказал еще… «Оставь нас, грешник!»И, от стыда поднять не смея глаз,Я к Лиссе шел печальный, только Лисса,Как черная могила, никогоОт очага холодного не гонит.И дальше шли мы с ней из дома в дом,А по пятам за нами голод бледный,Как брошенный ребенок, шел и плакал.О, сколько мы безрадостных ночейПод ливнями холодными не спали!Впадала все ж и Лисса в забытьеТяжелое… его ты видишь, нимфа,Но сладкий сон меня не обнималДо утренней зари… И мрак печальныхМне высылал детей… тогда… ОниУ моего садились изголовьяБезмолвные… иль, руки над кострамиОзябшие согревши, исчезали.И я двоих запомнил и потомИх узнавал. В серебряных сединахЯ старика запомнил: телом былКак уголь он. Но с ним являлась деваБелее вас, о нимфы, с золотойТяжелою волнистою косой…Нимфа(которая слушала молча и, лежа на груди, опираясь на локти, не сводила глаз с рассказчика)С волнистою и золотой, как я…Другие нимфыТс… с…ИксионИ иногда часами у костра,Беззвучною обмениваясь речью,Те призраки играли в кости — страхОхватывал мне сердце-то не кости,То уголья горячие в их пальцахКраснели и дымились… и старикДрожащей их хватал рукой, а деваМне, плача, простирала руки… Верно,Обманывал ее старик, и виделНа пальцах я у ней ожогов след,И ей хотел помочь я… И метался.Она ж, ломая руки, исчезала.КорифейБезумный сон больного, страшный сон!Иксион(после паузы)О, если бы все это только сном,Одним обманом было, ореада…(Проводит рукой по лицу.)Но слушай… Я женат был… день одинЯ был женат на златокосой Диве.Без выкупа мне царь ДеионейПоверил дочь.Он только двадцать семьМоих кобыл в залог огнистокрылых…Оставил у себя… Царь алчен был,И глух, и стар. На золото одноПотухшие зеницы разгорались.Дрожавшая, не рукоять мечаРука сжимать любила, только деньги.Двух раз зайти над Дивою моейВ Гиртоне не успело солнце, видимСо свитой тесть явился. В сединахДушистых и одеждою пурпурнойСогбенные покрывший рамена.О, он не дочь горел тогда увидеть,А сундуки гиртонские открытьИ выкуп взять бессчетный.(Помолчав.)Выкуп точноОн получил, и с лихвою…(Ниже тоном.)ЦарюВелел я яму вырыть за порогомГлубокую, и тлеющих углейТуда рабы костер ввалили целый,Золою их засыпав и ковромДушистым их застлав из веток ели.Почету рад, на ветви царь вступил,Но, пламенем охваченный и дымом,Он вмиг исчез.Так исчезает волк,Что овцами полакомиться думалИ в западню попал.ХорО ужас! ужас!ИксионГиртонского с тех пор чертога яУж не видал. Какой-то силой дивнойМеня метнуло прочь. Пожарный войДа крики я одни вдогонку слышал…Вот с этих пор за Лиссой и хожу,Как мальчик безоружный… Страшно ярокБыл бред ночей, но дни мои туманны,И, как во сне, я кланялся и плакал.Где ж царство? Где жена? Кто кобылицМне возвратит моих огнистокрылых?Кто путь домой укажет?.. И искатьГде буду дом… отверженный богами?Пауза.Есть, говорят, у Лиссы под землейИмения и храмы. Иксиону ж,Должно быть, нет угла и там.(К нимфам.)У васЯ вижу, ореады, ужас в вашихРасширенных зрачках… Не знаю только,Мои ль то от недуга веки влажны,Или слеза и из небесных глазХотя одна над мукой ИксионаДолжна упасть. Мне более сказатьВам нечего, о дивные… Простите…(Хочет уходить.)Корифей(жестом останавливая его)Не мне судить тебя, печальный гость.Ты сердце мне наполнил странным чувством,Но ужаса там меньше, чем любвиИ жалости. И о тебе КронидаХотела бы молить я.(Указывая на облачный чертог Зевса.)Видишь тамДворец его… Иди к отцу бессмертныхИ смертных, царь… Нет зависти в душеВеликой и прекрасной. И боязниПеред судом детей не знает Зевс.ИксионНет, нимфа, нет! Моленья бесполезны.Тумана нет на сердце, — и в глазахУж не родятся слезы… Я ребенкомЗаснул… Гляди — старик перед тобой.Да и о чем молиться? Разве домаСокровища сгоревшие, иль имя,Покрытое позором, может ЗевсВ их красоте загубленной восставить?Из пламени жену вернуть, иль мнеДругое сердце дать?..Мне выход нужен,Но чтобы он достоин мужа былИ эллина. Повеситься на ели,Или жгутом перетянуть себеИз этой рвани горло мог бы варвар:Мне нужен меч, о дева, царский меч…КорифейТы не найдешь меча здесь, фессалиец,Пред нимфами мечи из ваших рук,Истомою объятых, выпадают,(Указывая на Лиссу.)И Лисса спит в цветах у ореад.Но погоди. Мне кажется, что вижуЯ вестника крылатого богов.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕС вершины быстро спускается Гермес. Он в характерном фетровом шлеме, из-под которого выбиваются волнистые волосы. На сандалиях, как шпоры, поблескивают крылышки. В руках у него стик с головой змеи. В лице, несколько утомленном, характерны профиль и складка губ, обличающая скептика.Хор, Гермес, Иксион и спящая Лисса.КорифейБудь счастлив, бог, сын Майи легкокрылой.ГермесВы радуйтесь, богини, легче птиц,Как облака, вы, нимфы. Если девойИ нежною, и томной кто из вас(Смотрит на уснувшую нимфу.)Не вздумает, играя, притвориться.Но в этот край, холодный, грустный крайЧто ж привело моих сестер воздушных?Первая нимфаЧто привело? Желание с тобойУвидеться, конечно.Вторая нимфаК солнцу ближе,Где ж и искать посла богов, Гермес?В это время Лисса привстала и прислушивается, но Гермес делает вид, что не замечает ни ее, ни Иксиона.ГермесБьюсь об заклад, что вы кого-нибудьСпасали здесь. Нет тучки в небесахТакой воздушно-розовой, чтоб дождикНе мог пойти из ней, и нимфы нет,Чтоб каждый день немножко не всплакнула.Но не хочу сердить вас, девы, нет!И перед вами сцены удивленьяРазыгрывать не буду. Я не самСюда спешил, конечно. Я от Зевса.(Быстро оборачивается.)Смелее, царь без царства, Иксион,Ты ж, Лисса, дочь божественная Ночи,Нам не нужна пока. Вернись домой.Знаки радостного удивления в хоре.Лисса(вставая и сдержанно, хотя и не без иронии, обращаясь к Гермесу)Сын Майи речь со мною начинаетС прощального приветствия. Иль там(Указывает наверх.)Все наверху так мирно? Или жертваГотовится мне новая?Открой,Крылатый бог…И жребий ИксионаХотела бы узнать я. Целый годМы прожили, и мой туман тяжелыйБыл сладостней измученной душе,Чем яркие лучи сознанья будут.Что станет с ним, Гермес? И где приют,Где силы он найдет для жизни новой?Я думала отдать его другимБогам, надежней вас, небесных, Гермий.Гермес указывает на дворец Зевса. Пауза.Молчишь ты, бог, рукою в облакахКронидов дом указывая Лиссе?О, слов не надо ей, тебя пойметОна и так.(К хору.)Простите, нимфы, — вашиЯ унесу цветы в мой тихий дом.У очага холодного напомнятОни мне нашу встречу, ваши хоры,Напомнят и того, кому «прости»Сказать теперь должна я.(К Иксиону.)Ты ж, тоскуя,Меня не раз помянешь, Иксион.(Уходит, унося с собой несколько цветков, которые она прикладывает к лицу.)Несколько мгновений длится общее смущенное молчание.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕТе же без Лиссы.Гермес(провожая Лиссу глазами, к Иксиону)Печальную ты проводил подругу,Царь Иксион, бессмертные тебеГотовили иное ложе, впрочем.Но ободрись. Верховный бог небес,Отец людей, мой светлый повелительТебя спасти решил, и мы сейчасК Нему идем.ХорПобеда! Радость! Радость!Иксион(начинает тихо)К безумию и слабости зачемМеня зовешь, крылатый?Иль, как Лисса,Из дома в дом меня ты поведешь?Иль, может быть, ошибка тут? Иль сердцеТы среди нимф над нищим тешишь, Гермий?Мне нужен меч, мне нужен только меч…ГермесОдин ли меч? Рассудок ИксионуНе помешал бы также… Но КронидНа этот счет мне не дал указаний…Ты рассмешил меня. Я не сержусь.ИксионО Майи сын! С тобою острой речьюБороться мне невмочь. Но ум мой цел.Ты выслушай меня, посланник Зевса.Немало благ мне жребий даровал,Но ты ведь знаешь все, мне ж память, Гермий,И так тяжка.Я дерзко погубилВсе, что вы мне, небесные, вручили,Сам погубил. Ты слышишь? Ни при чемНи фурии, ни Лисса в этом страшномДеянии. Вы, боги, как один,Передо мной захлопывали двери,Когда меня, как слабое дитя,К вам Лисса приводила, и молил,И плакал я у алтарей душистых.Год… целый год мой длился сон. Но вотБезволья цепь порвалась. Я хочуСебя убить. Ужель своею жизнью,Остатком этим жалким от игрушекРебяческих, которыми КронидМне колыбель наполнил, я не смеюРасполагать? Но для чего ж тогдаВы волю в грудь мою вложили, боги?Иль ветру я, или волне морскойЗавидовать, избранник неба, должен?Гермес(помолчав)Нет, Иксион, ни ветру, ни волнамЗавидовать не должен ты. Я знаю:Ты завистью иной томишься, царь,И уж давно. Но что же делать? БогомНе быть царю Фессалии, избейХоть всю родню коварством он. Он будетПреступником, и только. Есть одна,Царь Иксион, свобода… Там, в эфире,На небесах она, и ею насИз золотых богиня поит кубков.ИксионУвы, Гермес! Зачем же к очагуМеня ведешь ты Зевсову, коль богомНе стану я среди его гостей?Дай умереть… дерзанием насытивТень божества в груди моей. РавныВсе гости там, в туманном царстве мертвых.ГермесЯ не могу сказать тебе, зачемТебя веду к Крониду, фессалиец.Но гордеца такого и драконНе зародит, насытив землю ядом,Чтоб от порога Зевсова бежал.Одумайся, лапит, и повинуйся.КорифейОн исцелит тоску твою, герой:Он, может быть, вернет тебе и ДивуНикто еще божественных путейКронидовых не мог постичь гаданьем.ГермесДа, наконец, при Зевсовом дворе,Там в глубине чертога ты найдешьИ демона[3] того в одеждах черных,Которому ты столько гордых словИ мыслей, царь, здесь посвятил сегодня.Силач, с его таинственным мечомСредь Зевсова чертога, безопасен,Усерден он, и, черный сдев доспех,Нередко он гостям готовит ванны.Идешь ли ты, однако, иль вернусьОдин, а ты здесь подождешь перуна?ИксионИду, Гермес. Но только не с мольбойК отцу богов и без надежды тайнойПонравиться державному, чтоб лестьЕму продать дороже.С богом чернымОхотней бы сошелся я в лесу,Где б говорить могли мы, алых устИ жемчуга зубов твоих не видя…Не Лисса ты и не безумец я,Недугом обезволенный. И ЗевсуПонравлюсь ли, не знаю. Да и самХорошее ль, слуга, ты дело сладилДля строгого хозяина, смотри.ГермесИдем, идем. Да, вижу: не безумец,Ты хуже, чем безумец, Иксион.Ты с божества, но неудачный слепок.Я не смеюсь… Ты для меня больной.Уходят.

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

СТРОФА 1

Где сиянием ФебаБез огня налиты,Голубее, чем небо,Зацветают цветы,Где меж листьев пушистых,В свежей гуще садов,Много зреет душистых,Небывалых плодов.

АНТИСТРОФА 1

Там, гурьбою веселойОблетая сады,Золотистые пчелыСобирают меды,Чище раннего небаИ заката желтей,И Кронидовых ГебаИми поит гостей.

СТРОФА 2

Если краев золотыхБога уста коснутсяВ сердце мечты проснутся,Полны огней святых.Мощная сила дланейВ этой влаге златой,Жар высоких желаний,Сердца гордый покой.

АНТИСТРОФА 2

Если к чаше прильнутГубы рожденных в прахе,Муки, сомненья, страхиВ сердце людском уснут.Сын Кронида блаженный,Тантал ту чашу пил,Тяжко потом надменныйСладость ее искупил.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕС гор в виде клубящегося облака спускается Ирида. Она нежная и тонкая блондинка, вся в пышных волнах шелковистой ткани, которая переливается цветами радуги; в руках у нее в виде жезла золотой лотос. На голове белые лилии. Из-под длинной одежды видны золотые туфельки с крылышками.Хор и Ирида.Лирическая сцена1ХорСквозь туман, как видение сна,Отливая живыми цветами,Будто радуга, сестры, над нами.КорифейЗдравствуй, Ирис, Зефира жена!Но богиня сегодня бледна,Яркой ризы увита клубами.ИридаВаши ландыша щеки свежей,Безмятежны девичьи отрады:Рады стрелам вы жарких лучей,Рады волнам вечерней прохлады,Одного у отца, ореады,Не просите — красавцев мужей.(Тише.)Когда тени сгустятся черней,А луна не осветит эфира,Подарите улыбкой сатира,Но не надо венчальных огней.КорифейРазве ты уж не любишь Зефира?ИридаВсе сильнее, увы! и сильнейЯ люблю дуновенье лилейИ венчанного ими кумира,Но красавец от вечного пираСредь златых сицилийских полейСтал Борея со мной холодней,И на ложе не знаю я мира.Стали ночи черней и длинней,Стало в радуге меньше огнейС той поры, как люблю я Зефира.2ХорТы не найдешь Зефира между нами,Спроси о нем вечернюю звезду.Мы не его увенчаны цветамиИ не в твоем срывали их саду.ИридаЯ не за ним, за Герой я иду,Она гостит в своем Самосском храме.КорифейО, как тяжел, богиня, твой удел,Как вечная томительна забота…ИридаКогда своих нам не уладить дел,Чужие нам улаживать охота…Кронид слегка задет стрелой Эрота,И сцен бы он семейных не хотел.КорифейЦарица чар! Тебе дивиться надо:Иль негой слов, или обманом снаБогов мирить умеешь ты одна…Но кто ж очей Кронидовых услада?ИридаВы чарам нимф дивиться бы должны,А не моим… Узнать была я рада,Что во дворце, украдкой от жены,Одна из вас… Дориппа-ореада.Смех.КорифейМы польщены, мы очень польщены.ИридаНо удалить Дориппу все же надо…КорифейПостой, жена Зефира! при двореВерховного ты видела, конечно,Сегодня Иксиона… К очагуКронидову он вестником крылатымБыл отведен. Душа узнать горит,Что сталось с ним… Он сердце мне растрогал.ИридаПро гордого царя ты говоришь,Что кровью был покрыт и всеми проклят?Надменного узнала я, когдаПереступал порог он… Все невольноНа темное пятно мы обернулись.Державный царь, и тот со ступенейСвоих спустился, чтобы видеть гостя.Но гордо шел оборванный лапит.Чела он не склонил, и даже ветвиОн не держал молящих.К очагуКронидову пошел он за Гермесом,Не кланяясь и не разжавши губ.Молчание сковало нас, — мы ждали,Что станет он молить и плакать, немИ прям стоял пред ними олимпиец.Так несколько мгновений пронеслось,И на чело Кронида будто тучка,Мы видим, набежала, но грозыВ ней не было; державный улыбнулся…Как из-за тучи солнце иногдаПроглянет, и нахмуренные сосныИ гордые осыпаны, глядишь,Златистыми лучами скалы, — лицаУлыбкою и наши засветилисьКронидовой.И так сказал отецБессмертных и людей:«Дитя, тебя яПризвал сюда, чтобы простить», — и губТут дрогнула у Иксиона складка.«Я не хочу, — так продолжал Кронид,Признаний и молений — за порогомПускай злодей и грешник остается,Отверженный богами и людьми,Живи у нас моим веселым гостем».И шум слова его венчал, но былТо светлый шум. Кронид на трон высокийВернулся свой, — у царских ног егоС златой косой и белыми плечами,Сверкавшими из-под небриды, нимфаВлюбленная уселась, и игратьЕе косой рука Кронида стала.А Иксион из нежных рук харит,Как из руки художника картина,Пленяя глаз, выходит, обновлен,И свеж меж нас явился, и прекрасен.С его ланит недуга и страстейТяжелое упало иго. ПурпурСияющий плечо ему покрыл,Заколотый аграфом многоценным,И волосы на голове царя,Как завитки, клубились гиацинта.Тут с чашами, как повелел Кронид,Из тени две богини вышли. ГебаБыла в тунике розовой, как утро,И с золотою чашей. А за нейПечальная и в пепельных одеждах,Потупившись, стояла муза Лета,И кубок был серебряный в рукахОбвит змеей у девы среброглавой.От дочери Эриды мы гурьбойОтхлынули пугливо: вид ееХранил глубин подземных отраженье.И Зевс оказал лапиту:«Сам решай,Которую ты чашу выпьешь. ГебаАмвросией язык твой усладит,И смерти не познаешь, а у девы,Которая печально вежды клонит,Забвения холодную струюТы обретешь в ее нездешнем кубке».И первою неслышно, точно теньСтупая, дочь Эриды к ИксионуПриблизилась и стала, и в царяОна, подъяв ресницы, взор глубокийИ черный, как земля, вперяет молча.И без улыбки к розовым губамЕму печальный кубок придвигает.Минутное сомненье по лицуЕго скользнуло, вижу, но рукойРешительной он отклоняет чашу…И тихий стон послышался… ЭфирОбъемлет дочь Аида… Ризы серойРасходится унылое пятно,И кубок, и змея, и все исчезло.Тут весело воскликнули кругомИ боги и богиня. И неспешно,Победою заранее гордясь,Свой подает красавцу кубок Геба…И светлый хор младых твоих подругБлаженное воспел рожденье бога.Не видела я пира, и тебеЯ не могу сказать, что дальше было,Но думаю, что розовый венокВозлегшему с богами ИксионуНадел Эрот… Тот маленький… егоТы видела и крошкой любовалась…С утра ко мне сегодня он пристал,Чтобы ему свила из роз пурпурныхПышнее я венок. Я нарвалаУ Геры роз, в саду ее — душистейНе знаю я и ярче, — и ЭротВ восторге был, конечно… Любят детиИ у богов за трапезой бокалДопить порой тайком от няни, нимфа,Но не таков мой маленький Эрот:Он, как орленок, когти потихонькуИ крылышки попробовать не прочь,А иногда и укусить, целуя…Но солнце уж клониться начинает,И мне пора… На перепутьи вашМы навестим веселый табор с Герой.КорифейНе забывай, Ирида, ореад.Ирида уходит.КорифейСюда идет блаженный фессалиец…Что будет здесь он делать? Поскорей…Мы спрячемся… Хотите, ореады?Наскоро поднимают уснувших и легко взбираются на заросшую лесом скалу, так что Иксион их не видит, но они его видят и слышат. Входит Иксион, молодой, нарядный, свежий, в розовом венке.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕИксион один, Хор, притаившись.ИксионИ шум, и блеск чертога, точно сонГорячечный, мне утомили сердце…Так вот он, тот Олимп, который нашЛаскал одним названьем в старых сказкахРебячий слух. «Там с белою волнойЛазурная в эфире не сольется»,Мне няня говорила… Но волныЯ не искал лазурной над собою…И в золотых и в темно-синих тамГлазах огни я видел, и желаньяВ них зажигал я даже, может быть…Но мало ль и у нас фригийских пленницКокетливых, душистых, молодых?..Как дышится легко здесь… И прохладойКакой ущелье веет… До зариОстанусь здесь, средь этих темных елей,Один… совсем один… Мы с Лиссой тут,Я помню, ночевали. Пусть же богуОни шумят теперь…Иль точно бог,Амвросии вкусивший, я? Но где жДерзание? Где знойный жар желаний?..Где сил покой божественный?.. КлеймоНа мне горит убийцы, и КронидуЕго с души измученной не смытьЕлеем уст его осеребренных.КорифейО, грешные, о, страшные слова!ИксионКак чувствуешь себя ты, Иксион,Скажи, в твоих нетленных ризах? ЮностьС тобой опять. Ты можешь с алых губДушистые срывать лобзанья… Впрочем,Коль угодить сумеешь господам,Ты прихотью Державного себеДобудешь вновь, пожалуй, царство…НищимТам видели рабы тебя… Иди жФессалии показывать свой пурпур,Как паразит счастливый.Пауза.Сколько разЯ тосковал еще ребенком — путыСорвать мое горело сердце… ВотРазорваны лежат они… И что же?Решусь ли я душистое кольцоБогов порвать? Иль в сонме их навекИгрушечным божком останусь мирно?Когда мне кубок свой там, во дворце,Печальная протягивала дева,Я оттолкнул ее. Я не хотелЗабвенья их, души их белой… сердцуЧего-то жалко стало… А чего?Безумия? Позора? Мук голодных?Нет, я жалел мечты, я ароматВ тот миг вдыхал дерзаний безнадежных.КорифейОн болен?.. Счастьем он, быть может, опьянен?ИксионУж не царька ничтожного в мечтахТолкал в огонь я, не закон, богамиПридуманный, чтоб человек дрожалПред волей их, — я рушил дерзновенно…Нет, сон души… был ярче: гневно бровиКосматые под царственным челомЗадвигались у бога… перед дерзким…Мечты… мечты!.. Да есть ли паразит,Чтоб не мечтал с надрывом сладострастнымХозяину за ласки заплатить,Седых кудрей его терзая прядиИль на его покорную страстямИ нежную подругу зарясь жадно,. .Или тот бог крылатый угадал,И с божества я точно слепок бледный?. . .Но что со мной? Как будто кто из рукМне вынул меч и дал держать ребенка…И негою, и трепетом мечтаОбъята Иксиона… Воля гаснет…(Вынимает из венка розу и подносит ее к лицу.)Как эти розы сильно пахнут… МнеОни щекочут шею. Точно шепчутИх лепестки невнятные словаМне на ухо. Ваш розовый язык,Цветы, мне непонятен. Я не богомНа свет рожден…(Снимает венок.)Тот мальчик, что венчалМеня, заколдовал вас, верно, розы.. . .И грезятся мне черные, как ночь,Две душные волны, как будто запахБожественных волос и силуэтПрически вы запечатлели, розы.На белое чело они упалиТак тяжело, те волны, но челаНад синими и влажными глазамиКоснуться не посмели… и леглиНа две других прозрачно-нежных розы…. . .Не надо… Нет… не надо. Я цепейНосил уже довольно… Этой страстиЯ не хочу, Эрот.Рисуешь тыМне всю ее… Под солнцем величавей,Под солнцем нет прекрасней, и лунаТакой косы еще не целовала.Во время последней части монолога нимфы одна за другой собираются вокруг Иксиона.НимфаНо Дива с золотой была косой?Иксион(увидев нимф)О нежные богини! ИсцелитеМне сердце… Вам Эрот не надевалЕще венков на пире… Кто же скованС моей душой, скажите…Я ееКак будто вижу, нимфы… Влажно-синийМерцает взор сквозь завесы ресниц,Уста ее так алы и так горды,А мрамор шеи так и тепл, и бел,И грудь ее высокая не страстиТаит, а то, что выше всех страстей,Спокойное сознанье сил… Пред дивнойЯ не могу дерзать… но не молитьЯ тоже не могу, младые нимфы.КорифейТебе назвать ее не смею, царь,Но воздух полн ее очарованьем.Она должна быть близко…Как росойОкроплены, сильней благоухаютУ нас цветы… Приветней ели шум,И самые лучи как будто ярчеНа небесах горят… Ты слышишь, гость,Ее коней копыта… Чу… колесЖужжание… Смотри… Ее рабыниСамосские… О нимфы! в хороводСкорей, скорей совьемся. Слава дивной!На сцену выезжает блестящий кортеж Геры, Сама богиня на белых лошадях, колесница ее украшена серебряными лилиями и золотыми гранатами (ее эмблемы). С ней Ирида, а правит смуглая рабыня в желтом. Гера вся в белом. На голове у нее стефана из лилий и роз. Лицо напоминает помпеянскую фреску.

ВТОРОЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

СТРОФА

Хвала, царица мира,Отрада жен и дев!Средь нежного эфираТы вся и блеск, и гнев.Твоею славой полныИ Аргос, и Самос,И ароматны волныТвоих тяжелых кос.Ты в сумраке пурпурномНезримо возросла,Но небесам лазурнымДушой верна была.

АНТИСТРОФА

И я мольбы призывнойТвоей не утаю,Таинственный и дивныйЯ брак твой воспою,На голой выси ИдыЗацветший мигом садИ пояса КипридыВсевластный аромат…На ложе свежей гущейИ лотос и шафранИ золотистой кущейПокрывший вас туман.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕХор, Гера, Ирида и Иксион.КорифейО, радуйся, блаженная меж жен!С тех пор как ты, таясь от ОкеанаИ от Тефиды[4] нежной, в первый разНаедине с Кронидом увидаласьИ на ковре из гиацинтов васПрикрыла золотым туманом туча,Ты никогда так дивно хороша,Так не была неотразима, Гера.ГераПленительней отыщутся меж вас…Иль красоты одной в нас боги ищут?(Указывая на Ириду.)Или моей Ириды нежных чар,И белизны, и тонких очертаний,И васильковых глаз в толпе рабыньСицилии, и грубых, и мясистых,Не забывал Зефир?Нет, нимфа, нет!Как лилия или звезда в эфире,Иль розовая тучка, для себяХотим мы быть, не для мужей прекрасны.Пленять богов довольно и без насМеж девами и женами найдется…(Увидев Иксиона.)Но не одни вы, нимфы… Этот муж?КорифейЦарь Иксион.Иксион(с глубоким поклоном)Державного КронидаНедавний гость. Он кубок жизни пилТам, на златистой выси. Только в сердцеИ нектар, и улыбки, и туникТо белые, то розовые волны,И сам Кронид — все в серое пятноСлилось теперь, когда тебя он видит.ГераЦарь думает, что аравийских смолВ моем Самосском храме было мало.ИксионЯ ничего не думаю… с тобойЯ воздухом одним дышу… и счастлив.Гера(помолчав)Ты опьянен недавним счастьем, гость.Перенеси на ореад восторги…Сердца у них нежнее моего.(Хочет взойти на колесницу.)А мне пора… Благодарю вас, нимфы.Иксион(с живостью)О, не спеши… Иль дальняя звездаМоления боится?.. Или тучкаСвоих жалеет розовых паров?Иль, чтобы ей влюбленный не дышал,Не доцветет лилея и завянет?Ты красотой холодною, жена,Мечтала им равняться. Разве хочешьБыть холодней лилеи и луны?ГераТы дерзок, царь… я мать… и я любила.ИксионТы говоришь: «Любила»… а теперь?Ты больше не ревнуешь, ты не любишь?Ты золотых не ненавидишь кос?ГераГа… Тяжкие слова… Ты видел нимфу?..ИксионСоперниц ли бояться, волны, вам,Душистые и черные?ГераТы бредишь?ИксионЯ никогда не бредил меньше… Нет,Не брежу я… С тех пор как грудь дыханьемМоя полна, мне кажется, тобойЯ только и дышал…ГераНо ты ж не видел,Безумец, никогда меня…ИксионКак тень,Ты надо мной жила. И невозможным,И сладким сном дразнила…Это тыМне отравляла дни, сжигала ночи,И все туда, на золотой ОлимпМеня звала с собою.ГераЭтот сонИсполнился, ты видишь, фессалиец…Умерен будь в желаньях… Ты не бог…ИксионО, если сон безумный к этим высямИ уносил меня… то лишь затем,Чтобы сказать тебе, что ты любима,Как никогда никто ни на земле,Ни на Олимпе золотом, ни в недрахАидовых любить не мог… Сказать,Что ты меня не полюбить не можешьИ что таких у Зевса пыток нет,Которых бы боялся я.Я знаю.Что скажешь ты…Нет, уст не открывай,Пока Эрот могучим дуновеньемДыханья их, царица, не зажжет…ГераТаким речам тебя учила, верно,Та грустная подруга, Иксион,С которою вы по дворам бродилиПосмешищем для смертных целый год.ИксионДа, может быть, страданья обнажилиПередо мною душу. Только тыТам, в глубине ее, живешь с рожденья,Как воздух, как сознание, как я.Гера(задумчиво)Ты сердце мне тревожишь… Мы не слышимТаких речей на высях золотых.Их сладкий яд опасен и богиням.ИксионТы говоришь: их яд. Но ложь и смертьТаятся в яде… Разве лжет мой голос?Мои глаза о смерти говорят?ГераИли сильней, чем боги, люди любят?ИксионДа разве боги любят? Разве тот,Кто не страдал, кого не жгло сомненье,Когда-нибудь умел любить?.. ЛюбовьБез трепета и тайны… Как уборТех дальних высей ледяной, царица,Он нежит глаз на солнце… Но егоХолодной радуги не любят нимфы…ГераИль оттого и нас бросает бог,А в ваших дев влюбляется?..ИксионНе знаю.Их для меня нет больше… Ни богов,Ни жен, ни дев… Будь остров подо мноюВесь голубой от моря и от неба,Иль розовая туча… Я твоихВолос, твоих ланит, твоей туникиИскал бы красок там и чар искал.Прости меня… Но у любви есть право…ГераЦарь Актеон погиб из-за любвиК одной из нас… Иль много вас, безумцев?ИксионЯ не умру. Я чашу жизни пил…Но если бы, мучительный три разаСвершая круг, три раза умеретьИ вновь ожить три раза ты велела,На зов бы твой пошел я… чтоб добытьТебя, жена… что муки! Я изведалВсю горечь мук… Меня рабов моихТравили псы и рвали… Может ЗевсИзобрести, пожалуй, пытку вродеСизифовой… Но мы об ней потомПодумаем… Бессилен образ мукиРасшевелить мой ум… Меня пьянитДыханье уст чуть слышное…И нектарМне сладостный и розовый твоихОткрытых губ мерещится…О ночь!О, ночь волос твоих благоуханных,Сквозь эту ночь глядеть на звезды глаз,В ней целовать твой белый, жаркий мрамор.Гера(к Ириде)О нежная подруга! Ты скажи,Чтоб перестал, Ирида, Иксиону.Вы, нимфы, от меня его возьмите.ИридаЧто я скажу? Увы! Когда бы такКогда-нибудь меня любили, Гера.ХорСТРОФАНа ветке росистой,Когда уже розовой тканью,Чуть-чуть золотистой,Трон Эос увит и обмотан,Поет соловей голосистый.И всякому в мире дыханьюПод розовой тканьюТак нежно, так сладко поет онНа ветке росистой.АНТИСТРОФАГляди — розовеютВерхушки нахмуренных елей,Эфир золотится;И волны из темных ущелийПрохладные веют.О, дай же… О, дай же, царица!Любви и желания трелямНа радость и нимфам, и елям,Их нежа, сребриться.ГераДовольно чар… я золотые крыльяЭротовы видала. Он не разИх на груди моей слагал покорно,И головой кудрявою ко мнеСклонялся на плечо, летать усталый.Его пожива — слабые сердца…Не Герою владеть ребенку. Царь,Киприда мне очарованьем новымГлаза и стан сегодня облила,Но не тебя пленять она хотела.И если ты на розовых устахХотел прочесть желанье, фессалийцыЗдесь ни при чем, поверь.У очагаКронидова меня увидишь завтраТы царственно спокойною.Пусть ночьЖеланная пройдет и мне оставитВоспоминаний негу.Для тебя жЛекарства я не знаю.На соперницЯ иногда сержусь, но, право, в счетНе ставлю их надолго. ЗолотистойИ никакой косы я не боюсь…А ты забыл, скажи, златую Диву?Не долго же ты любишь, Иксион.И слабое, должно быть, сердце хочешьЛишь дерзостью желания прикрыть.Но ты красив… Давно твоих прекраснейЯ не видала глаз… Забудь скорей,Что говорил, и к нам веселым гостемВернись делить наш пир… Там нимфу яТебе отдам, Дориппу, царь, и будешьТы злато кос душистое ласкать.Становится на колесницу, потом снимает с головы лилию закусывает ее и со смехом бросает в Иксиона; потом, по данному ею знаку, колесница быстро уезжает. Иксион протягивает к ней руки, делает несколько шагов за колесницей, но в раздумье останавливается; потом отходит к дереву и садится, закрыв лицо руками. Солнце закатывается. Быстро наступает южная ночь. Ели и горы чернеют и точно вырастают.

КОММОСВМЕСТО ТРЕТЬЕГО МУЗЫКАЛЬНОЮ АНТРАКТА

Хор

СТРОФА 1

Когда над землей усталойНочь на своем воздушномТихо челне плывет,С весел ее черныхПадают людям на векиНежные брызги.

АНТИСТРОФА 1

О дивная ночь, о дева!Много даров везешь тыВ черном челне своем,Но из даров слащеНет и отрадней забвенья,Сна-богоборца.

СТРОФА 2

Мы у тебя не просимСвитка ярких видений,В мраке твоем, царица,Мы не хотим лобзаний.

АНТИСТРОФА 2

Дай Иксиону толькоЧерные крылья друга,Здесь, на холодном ложе,Сон ему дай свинцовый!

Иксион

Сна мне не надо, нимфы.Нимфы, она меня любит,Сердце мое полноЖарким ее ароматом.

Хор

Царь, перестань, безумный,Сердце горело у Геры,Видеть горело Зевса,Только его она любит.

Иксион

Бросила мне зачем жеЛилию, девы, Гера?След от зубов осталсяНа стебле ее нежном.

Хор

Царь, ты женского сердца,Сердца не знаешь Геры,Чувства в тебе дразнила,Только играя, Гера.

Загорается луна, полная и необыкновенно яркая.

Первая нимфа

Сладкого снаВремя настало…Видишь, лунаТам в облаках заблистала.

Вторая нимфа

В небе, смотри,Тучка, что птица,Плывет, златится,Смотри… смотри.

Третья нимфа

Надо ложиться…Тихо молитву, сестра, твориДивной на небе синем…Мы до зариМхов этих мягких не кинем.

Четвертая нимфа

(засыпая)

Ты же, луна, богиням…Луна, богинямЯрче гори,Ярче гори!

Молятся и мало-помалу засыпают.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕИксион один и спящий хор.ИксионОдин… Зачем я ей давал уехать?Зачем ее рабыни не столкнулС злаченой колесницы? Иль на дышлеЯ не повис зачем ее? ЗачемЯ не молил ее?.. Она с собоюМеня звала… Безумец… Ночь идет…С кем, с кем она теперь?Луна так яркоМне светит, точно что-то говорит…Остановись, скажи мне.Ты с призывом?С насмешкой ты? Ты с жалобой, луна?Так вот о чем томился я? Гордыней,Жестокостью, проклятьем… Чем любовьБезумная не делалась, скрываясь…Я потерял ее… Неужто ж большеЕе я не увижу?.. О, зачемЯ ей давал уехать? «Во дворцеМы свидимся», — она сказала… Разве жТуда вернусь теперь я?.. Для чего?Чтобы в глазах Кронида образ Геры,Ее любовь читать? О нет… О нет…Проклятие!.. Я жизнь отдать не властенВластителям судеб… но пусть же кровьПо капле всю из сердца выпьешь, силаБезвестная, пусть стану я кустаИссохшего печальней и чернее,И ветра бесприютней, если тыМне дашь сегодня Геру…О, не смейся,Там, яркая, в эфире, да своейВладычице поведай заклинанье.(Пристально глядит на луну.)Ты мне сказала да? Сказала да?В отдалении от Иксиона появляется высокая женская фигура в сером. Лицо у нее закрыто фатой; она худая, движения вкрадчивы, мягки. Это Апата. Фигура ее, сначала туманная, теперь ярко залита месячными лучами. Она делает несколько шагов к Иксиону.О бледный дух! Откуда ты? ЛуноюТы рождена иль из глубин землиТы поднялась с ночным туманом, дева?АпатаНе спрашивай об имени меня,Царь Иксион, и не проси, чтоб дымкуПеред тобой с лица сняла я… ЧарыМои узнаешь скоро…ИксионТы самаУслышала меня?.. Иль это ГераТебя ко мне послала?АпатаТише, царь!..Мы не одни здесь.(Указывая на спящих нимф.)ИксионУспокойся, дева…Их сладок сон невинный.АпатаХорошо,Что нежные заснули нимфы. ТайнаМеня ведет, и ласточками ихЯ собиралась сделать… Спите, нимфы.Царь Иксион… Я за тобой… Но силИ дерзости скопил ли ты и сердцеНе дрогнет ли твое пред гневом, царь?ИксионО дивная! Какой ценой куплю яВолшебную твою подмогу? Нет,Перуны мне не страшны… Повтори,Что я ее увижу.АпатaТы обнимешь,Я говорю, ее… Но только мук,Скажи мне, царь, не ужаснешься ль?.. ЭтуДобычу трудно выкрасть.ИксионЧем тебяЗаверю я? Я клялся… Ты слыхала…АпатаЦарь Иксион… Ты молод… Много их,И нимф… и дев пленительных, а ЗевсаЕще светла улыбка над тобой.ИксионНе знаю, как назвать тебя, богиня,И до твоих я не дерзну коленДотронуться с мольбою, но коль богаИль смертного любовь когда-нибудь 4Твоим владела сердцем… ЗаклинаюТебя, не медли больше… Час не дремлет…Его минуты быстры… И никтоЗлатой не остановит колесницы…Смотри — луна зовет нас…АпатаА залог,Залог, нетерпеливый?(Протягивает ему руку, где на четвертом пальце блещут два одинаковых оникса.)Мы не любим,Но мы в расчетах честны… Вот кольцо…Дай, я тебе его надену.(Надевает ему одно из колец на мизинец.)Завтра,Когда пройдет блаженства ночь, с тобойМы их сличим… Я серую фатуЗдесь в утреннем тумане пред тобоюПриподниму и назовусь… Идем.(Уходят.)

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕСпящие нимфы и Лисса (войдя на сцену, она кого-то ищет).ЛиссаЯ тень сестры узнала. Здесь АпатаСейчас была. Как чешуя змеи,В траве она мелькнула… и царяУж нет… В сетях ее он… Ужас… Ужас…(Продолжает искать, потом останавливается.)Мой Иксион… Я мучила тебя,Но я тебя любила… иго властиНам тяжелей порою, чем быкуЕго ярмо… Я мучила тебя,Но я тебя любила. Я отравыБессмертия в твой кубок не лила.Где ж ваша правда, боги? Взять у Лиссы,Чтобы отдать Апате… Пламя бредаСменить холодной ложью… Тихий гробНеугасимой пыткой.(Увидев нимф.)О, зачем,Зачем его пустили вы? ЗачемНе назвали коварной Иксиону?Апата здесь бродила, и ееДыхания вы, нимфы, не узнали?Но девы спят… Заворожила ихТа, желтолицая, пожалуй…(Подходя к крайней златокосой нимфе.)Нимфа,Дитя мое, проснись…Между тем темнеет. Ползут черные тучи. Луна закрыта ими. Поднимается ветер.Первая нимфаЯ не спала,Но скована была я… Эта лампаМеня околдовала.(Приподнимается на локти и ищет глазами луну.)ПогасилЕе Кронид, иль тучею завесил…Как хорошо!(Встает.)Гей, сестры. Все сюда!Долой очарованье…Здравствуй, Лисса!Вторая нимфаЯ слышала от слова и до словаИх разговор. Но мне казалось, будтоЯ сплю и будто два крыла у плечТунику поднимают, а языкМой заострен, как птичий.Третья нимфа(задумчиво)Этот духПод серою был дымкой, и названьяОн не хотел сказать, но ложь егоИ холод речь на сердце навевала.Нимфы встают одна за другой, иные еще потягиваются.Корифей(Лиссе)Но как сюда попала ты, скажи,Печальная богиня, и подземныйЗачем чертог покинула?ЛиссаУвы!Есть сила выше Лиссы, ореада:И у нее под пеплосом дрожитЛюбовью и печалью сердце.КорифейЧто жеТы хочешь делать?ЛиссаУмолять богов.КорифейО чем? Не поздно разве?ЛиссаУмолять,Чтобы его мне отдали…КорифейЗачем?ЛиссаЯ б увела его в чертог мой черныйИ сон дала ему, отрадный сон,Чтоб иногда, об иге власти грустнойСвоей забыв, украдкой приходитьВ тот тихий дом и любоваться спящим.Он мой, его мне отдали. И насСвязали мукой боги.КорифейНет, богиня…Мечта его сбылась. И здесь емуОбещано иное счастье было.ЛиссаУвы! Увы!.. Зачем не знала я?КорифейЗдесь страшным и таинственным заклятьемСам Иксион связал себя навек.ЛиссаУвы! Увы! Он больше не придет…КорифейЯ слышала, что дева с ИксиономУвидеться хотела на зареНа этом самом месте…ЛиссаЯ увижуТогда его.КорифейЗачем же лишних слезТы хочешь? Все равно ведь ИксионаТебе не взять. Увы! расплата ждетЗа эту ночь его.Как душно, нимфы…Где звезды? Где луна? Какие тамТяжелые ползут по небу тучи.О, страшная! О, тягостная ночь!Целая кисть молний, рассыпаясь, падает из черной тучи. За ней без промежутка следует страшный, короткий удар. Потом другой, уже с раскатом.Корифей(молитвенно поднимая руки)Кронид-отец! Ты в гневе. ПощадиДушистые сады и беззащитныхОвец, и в хижине малюток спящих.Буря, гроза, порывами холодный шумный дождь. Нимфы разводят костер. Лисса им помогает.

ВМЕСТО ЧЕТВЕРТОГО МУЗЫКАЛЬНОГО АНТРАКТА

Одна из нимф

Отец, пощадиДрожащую дочь,Ей страшно, ей холодно стало.Скорее, скорей уходиНа отдых, владычица ночь,И черное прочьИ влажное скинь покрывалоС лилейной грудиНа плиты безмолвного зала.Отец, пощадиДрожащую дочь,Ей страшно, ей холодно стало.

Хор

Ты же, златом горя колесницыИ шафраном туники горя,Подними, улыбаясь, ресницы,Розоперстая дева-заря,И, над розовым утром паря,Пусть проснутся веселые птицы.

Буря продолжается порывами, но грозы и дождя нет. Нимфы молча молятся, в темноте мелькают их тонкие, белые руки. Потом, когда погода стихает, они садятся около потухающего костра, и некоторые, прислонившись к деревьям и кутаясь в одежды, было сброшенные на ночь, дремлют. Одни сидят опустив голову; другие стараются согреться одна о другую, обнявшись. Лисса стоит молча, как зачарованная, не сводя глаз с той точки, где должен показаться Иксион.

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕЧуть брезжит зеленоватый холодный рассвет. Буря затихла, но ветер порывами еще кружит листья и брошенные нимфами цветы. Входит Апата под фатой. За нею Иксион.Иксион, Апата и хор.ИксионКак холодно и сыро здесь. РассветУныл и бледен. Ризою зеленойЕдва прикрыто небо… Ба… ЦветыВчерашние… И лилия… А нимфы…Какую ночь бедняжки провелиЗдесь у костра!Но для чего ж так раноТы увела меня, богиня?.. АроматЕе цветов дыханья мне не нежит,И волосы ее моих ланитГорячих не щекочут… Как далек он,Тот тихий дом, где спящею ееОставил я и жаркой… Ты жалелаСвоих минут, но плату все равноТы заслужила честно.АпатаУ твоей,Как верная раба, опочивальниЯ провела прескверно ночь, и спатьМне хочется ужасно. А тебе?ИксионМне хочется вернуть ту ожиданьяПоследнюю минуту… Шум шаговЕе вернуть и первый долетевшийДо слуха шелест шелковых одежд.И редкие, и сильные удары,Что отбивало сердце, пережитьМне хочется опять.Апата(зевая)Желанье странно.Все в этом воздухе пустом, увы!Волшебное нелепо. И у насНет чар передрассветных. Сам Эрот,Сам Дионис смущается пред первойЗеленою улыбкой утра, царь.Иксион(помолчав)Расплаты ждешь ты, дева… Я остатьсяНаедине хотел бы.АпатаЧто же датьТы можешь мне в награду, фессалиец?ИксионЧто дать могу? Ты можешь, как змея,Из этого все выпить сердца соки.Ты иссушить меня иль обратитьВ косматого медведя можешь, дева.О, за ценой за верную твоюНе постою я службу, чародейка…АпатаНет, Иксион. Ты счастлив был, и мнеНе надо ничего.ИксионНо кто ж ты, дева?Ты кажешься не тою, что вчера…И голос твой слабей, и стан твой ниже…Дай руку мне.Апата(протягивая руку)Возьми ее.Иксион(отдергивает руку)Ай!АпатаЧто?ИксионЧто держишь ты в руке?Апата(равнодушно)Свою игрушку,Остаток чар вечерних.ИксионПробежалПо всей руке мороз.Апата(равнодушно)Ты кольца, верно,Хотел сличить…(Прикладывает свою руку с кольцом к его руке.)Я та же, Иксион.Но повтори, что точно ты был счастлив.ИксионЗачем тебе об этом знать, жена?АпатаЯ — не жена, во-первых, и женоюНе сделаюсь… Мне слишком жалок родВаш слабый и надменный. НасмотреласьДовольно я на олимпийцев, царь,Да и на вас, мужчин, их подражанья.(Интимно.)Ты говоришь, что счастлив был, тебеОна шептала, верно, к изголовьюПрильнув и белою обвив тебя рукой,Что никого так не полюбит. МужаЗвала «старик», не правда ли?Иксион(закрыв глаза рукой)Оставь!О, не буди воспоминаний. СердцеВозьми мое. Ты в нем сама прочтешь,Чего забыть не в силах я, но воздухЧего не смеет знать.Но кто же ты?Ты имя мне открыть хотела. ЖертвуЯ на алтарь твой должен принести.АпатаНи алтарей, ни слез, ни обожаньяНе надо нам. Но родом я горжусьИ имени таить не буду больше.Апата я, и Ночью рождена.Иксион слегка вздрагивает.Спустить фату ты, может быть, прикажешь…Ты наш должник, и я пока твояПрислужница, рабыня, фессалиец.По легкому утвердительному знаку Иксиона Апата сбрасывает фату. Большое и некрасивое лицо с мешковатой желтой кожей будто налитое; маленькая детская грудь над очень высоким и пестрым поясом.ИксионГа… ужас… Образ Лиссы на тебе.Лисса подносит к глазам сжатые кулаки.АпатаМы сестры, царь.Лисса(выступая вперед)Да, сестры… Но добычуПеренимать мою с каких же порТы принялась?АпатаНапротив, я спасалаДевичью честь твою. Ведь враг силен.Не для себя ж, конечно, фессалийцаЯ тешила, пойми…ЛиссаТы лжешь… Ты лжешь…Иксион(останавливая их жестом)Оставьте спор — он мало интересен.Лисса отходит в сторону.Апата, я должник твой?АпатаЛично мнеТы ничего не должен, нет…ИксионНо с кем жеЯ расплачусь?АпатаНе торопись… ПридетДругой сюда за платою… Простимся.Ты с Лиссой год, с Апатой только часОдин провел, но, верно, веселее.(Смотрит на притаившуюся Лиссу; потом хочет идти и возвращается, увидев нимф, которые уже не дремлют, а жадно прислушиваются.)Два слова, Иксион. А знаешь ты,За что меня все эти девы…(Указывает на нимф.)даже…Сестра моя родная, даже та,Так искренно порою ненавидят?(Таинственно и в то же время шутливо.)Вышучивать умею я любовь.ИксионЧто хочешь ты сказать, не понимаю…Моей… ты помогла.АпатаКому могла,И помогла, а прочих обманула…Реши-ка на досуге и прощай.Уходит, Иксион загораживает ей путь.ИксионТы не уйдешь… Я не терплю загадок.Апата, пожав плечами, остается.Апатой ты зовешься оттого,Что лжи и чар в тебе источник. Так ведь?Ты чарами мне помогла замкиЕе дворца сорвать? Ты усыпилаЕе рабынь? Не правда ль? Повтори ж,Что робости, стыда и даже гневаСломила ты опору… что любвиЕе дала ты разгореться?.. Правда?Апата(покачивая головой.)Нет, я зовусь Апатой, Иксион,Не потому, что доставала Геру.Пауза.ИксионГа… Тяжкий бред… Иль чарами опятьМеня опутать хочешь? Ты на ложеМне привела царицу? Говори…Или сама пришла она?.. И кто жеПослал тебя? Не медли… отвечай!АпатаО, не проси ответа… Я — Апата,Ты — Иксион безумный. Разве ж мыНе пара, царь? Была я Зевсу дажеАпатой раз…ИксионНи слова… Ты… меня…Ты предала меня?Апата(в тон ему)Когда бы только…Длинная пауза. Светлеет. Показывается заря. Восток розовеет.ИксионЯ таинства перед тобой и этимМеж розовых пеленок там в эфиреНоворожденным солнцем не дерзнуРазоблачать, ты знаешь…Но мне стоитГлаза закрыть… Со мной она… На мнеГорят еще ее лобзанья.СоннымТо не было мечтаньем. О, не лги…(Берет ее руку со вторым кольцом и снимает с нее оникс.)Дай мне кольцо свое. И тайну, дева,Молю, душе измученной открой!Я никогда так не страдал, сгораяНа медленном огне.(С усилием.)Она былаНе Гера?Апата(тихо и серьезно)Нет, она была не Гера.Пауза.Иксион(криво усмехаясь)Но кто ж была она? Или раба,С ней схожая, ты скажешь, или призрак?Апата(шепотом)Последнее.ИксионТы вызвала ее?АпатаИз нежного эфира и с любовьюЯ сделала ее… И отличитьЕе не мог от настоящей ГерыВсевидящий отец богов.ИксионМолчи!Иль нет… Скажи, что ты солгала. РазвеТепло, и блеск, и жизнь?.. Нет, никогда.Твоим словам, Апата, я не верю.Апата(вкрадчиво)Ты слышал голос Геры, Иксион?ИксионКак ты хитра… Ты хочешь незаметноМой вынудить рассказ…О чистота!О девственность, которая боитсяЛюбви, стыдится ласки, а во тьмеКартинами желанья разжигает…Слова любви твердит себе, чтоб ейБесплодно слух они ласкали…Апата(настойчиво)Голос?Ты слышал голос Геры? Вспомни, царь.ИксионО тяжкое сомненье… Разве ласкиВ одних словах?Апата(в тот же настойчивый тон)Ты не слыхал его.Я говорить ее не научила.Восклицания в хоре.ИксионТеперь ты лжешь, иль раньше ты лгала,О Ночи дочь? Мутится разум… что…Что говоришь?АпатаТы сам просил признаний…Иль истины боится Иксион?Или любовь его была такоюВысокой и священной, что ееКоснуться не дерзнут и игры наши?Нет, Иксион, тебе я дивный сонСегодня подарила. К ложу ГерыНе подходил никто еще так близко,Как подошел ты только что…МечтаОжившая твоей не будет ярчеНичья, поверь. Работой же горжусьПо совести своей… Она удачна…Иксион(проводя рукой по лицу)Довольно лжи и правды… всей тебя,Искусница, довольно. ПритворятьсяТы начала… Уйди!.. Да не забудь(Срывает кольца и бросает ей. Апата ловит на лету.)Своих колец… Других морочить.БольшеЯ за себя не отвечаю… Прочь!..Кровавою спирает горло пеной,В глазах огни. И давит, как котел,На плечи голова.АпатаНеблагодарный.(Исчезает.)

ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕИксион, Лисса и хор.Лисса подходит к Иксиону сзади неслышными шагами и кладет ему руку на плечо.ЛиссаЦарь, ждет тебя расплата. Хочешь — мыУйдем от них? Тебя я спрячу в черныйДалекий дом.Иксион молчит.Мученья ждут тебя,И вечные, подумай.ИксионЧто тут думать?Мне все равно. Не лжет она? Скажи!ЛиссаОна не лжет… Но есть еще спасенье.ИксионБыть может, луч надежды, что онаСолгала?ЛиссаЯ не думаю… Решайся:Ириду там я вижу… О, бежим,Бежим. Тебя люблю я, это странно,Но я тебя люблю…Иксион(вздрагивая)Ползи, змея,В свою нору… Твоих услуг не надо.Отталкивает ее ногой. Лисса, молча и ни на кого не глядя, уходит.

ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕТе же без Лиссы и Ирида (сверху).КорифейО дивная! Ты точно солнца луч,Отрадна нам после кошмара ночи.ИридаО нежные и бедные моиПодруги… Вы еще дрожите… БуряИзмяла вас, цветы садов моих.КорифейТы поднялась так рано?ИридаНеспокойноМы провели, о нимфы, эту ночь.КорифейМирила ты?ИридаМирила.КорифейЧто ж? Удачно?ИридаРешай сама… Когда на царский пирПриехали мы с Герой,Иксион поднимает голову и жадно слушает.пир кончался,И по своим чертогам расходилисьБессмертные. Но за столом ещеСидел Кронид, и кубок золотойЕму Дориппа наполняла. БыстроК ней подошла царица и на столИз рук ее выплескивает кубок…И розовым стал мрамор, розы ж губИ нежных щек у Геры побледнели.Но глаз поднять на грозного царяОна еще не смела.Тихо-тихоИз-под, ресниц украдкой наконецОна кидает взор… другой, смелееПотом, но так спокоен Зевс сидел;Лишь странная усмешка между глазЛучистых пробегала.Точно что-тоПрипоминал он давнее. И все,Кто был еще в чертоге, мы примолкли.На розовую нимфу между тем,Что, от стыда очей поднять не смея,Стояла перед Зевсом, снова взглядЦарица вызывающий бросаетИ, не сводя с нее горящих глаз,Подходит к нимфе.Может быть,В лице царя прочла желанье ГераИль гнев ее сильнее страха был,Но, нимфу взяв за золотую косуИ губы закусив до крови, повлеклаЕе к порогу, как рабыню, молчаИ тяжело дыша, царица.ВсталСо стула Зевс.Все поднялись, и холодПо жилам пробежал у нас.Но царьОстановил движеньем Геру только,И нимфа убежала с плачем.ЗевсУселся вновь за стол, и Гере кубокОн твердою рукою протянул,И, будто ничего и не случилось,Так он сказал царице: «ЗачерпниПослаще да отпей… Ну, что в Самосе?»КорифейИ все? Но ты мирила, говоришь…ИридаЯ не могу рассказывать — мне грустно.КорифейИль весть твоя печальна?ИридаНе простилКронид жены… Немало чар и ласки,И даже слез царица пролила,И все напрасно было… НапоследокОна его решилась насмешить…И смехом взять. Она ему сказала…Она ему сказала… Нет, оставь:Зачем тебе подробности?Иксион(хрипло)Ты скажешьНе им, а мне.ИридаЦарь Иксион, молчиИ, если есть убежище, спасайся.Иксион(обнимает ее колени)О нежная, о добрая, твоиНе лгут глаза, и светлою улыбкойУста твои алеют. Не таи жеВсей истины…Иль ты ее сказала?Ирида(лаская ему волосы)Обманут ты, несчастный Иксион.ИксионЯ знаю, что обманут, что рабынюИль призрак я на ложе обнимал.Я пережил уж эту муку. МукиИной я жду из уст твоих, жена,Страшнее той, что пережил… АпатуКто ж посылал ко мне, скажи.ИридаЗачем?Зачем тебе слова мои?ИксионКронидовойПосланницей была она, скажи?ИридаЕе послал Кронид… Довольно, бросимБесплодные сомненья… Иль помимоКронида что творится на земле?ИксионЕе послала Гера?.. Слушай… Гера?ИридаТы этого хотел… Ну что ж, узнай…Ее послала Гера…ИксионГоре!.. Горе!..Пауза.Бессмертие… Ты, кубок жизни, вамПроклятия мои… и пусть же вместеКогда-нибудь с Кронидом и ОлимпомИ с Герою, которую любилЯ больше, чем вместить душа умела,Вас черный ад пожрет… Проклятье вам!Из среды нимф раздается жалобный вопль. Некоторые пугливо убегают. Другие остаются, но сбившись, как стадо в бурю. Ирида молча уходит и показывает им на Гермеса и Гефеста, которые в это время спускаются с вершины.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ И ПОСЛЕДНЕЕИксион, Гермес и Гефест; он прихрамывает и несет цепь, молот и клещи.Иксион(сдержанно и кланяясь)Вот наконец развязка. Мой приветПриспешникам державного Кронида.Гермес(отдавая поклон)Царь Иксион простит мне каламбур,Но для него в развязке будут узы…Иксион(указывая на цепь)И даже цепь. Нельзя ли поскорей?(Протягивает руки.)Избавлю вас от обвиненья, боги.О деле я не менее, чем вы,Осведомлен. И желтая Апата,И нежная Ирида, уж о ЛиссеНе говорю, и всех семи цветовМеня давно здесь нимфы охраняют.ГермесТем лучше, царь. Но цепи ведь не все.Другая казнь отцом моим тебеНазначена державным.Иксион(слегка вздрагивая)ОстаетсяМне что-нибудь и новое узнать?Я слушаю тебя, крылатый вестник.А ты, Гефест, и тяжкий молот твойРучаются за артистичность пытки.ГермесТы, может быть, освободишь послаОт лишних слов? Я объяснить бы долженТебе значенье кары, что КронидВ неизреченной милости тебеНазначил вместо Тартара, бессмертный.ИксионОсвобождаю, да.ГермесЦарь Иксион,Кронид велел Гефесту обруч сделать,Уж из чего — не знаю. Ты на немСвоим распятым телом образуешьИ втулку, царь, и спицы. К ободку жТебя притянут не канаты — змеи.Иксион вздрагивает.В том обруче волшебном будешь тыКататься по эфиру, раскаляясьОт быстрого круженья, а когдаТы на пути щит Гелия огромныйИ жаркий встретишь, царь, то вместе с нимКружиться долго будешь.ХорУжас! Ужас!ГермесИ, ложе ласк покинув поутру,Любовники счастливые на солнцеГлядеть иные будут и игройВеселою светила любоваться.ИксионМятется дух невольно. Есть же срокКакой-нибудь для пытки?ГермесТы не думалО сроке, царь, когда ты золотойУ Гебы брал и жизни полный кубок.ИксионТы прав, Гермес… Но человеком яРожден. Предел для сил моих положен.Ведь чувствовать и муку наконецКогда-нибудь, пойми, я перестану.ГермесНа этот счет спокойны мы. КронидРасчетлив, как никто. Близ ложа солнцаНа влажном и багровом ложе тыДва раза в год подремлешь. Не отрадуТебе отец дарует. Он продлитьТвои, о царь преступный, муки хочет.Пауза.ИксионТы ждешь моих проклятий…Говорят,Что человек, идя на казнь иль пытку,Прощается и проклинает.Нет,. . .Вся из груди моей уж вышла злоба.Да, мука мне страшна… и только, бог…Идем, пока не отказались ноги.(К хору.)А вы цветите, нимфы… Да простиМое сказать не позабудьте… Гере…КорифейПрости и нас, страдалец. За тебяМы никогда молиться не устанем.Иксиона заковывают и уводят.В хоре слышится плач.Не надо слез… Но песен и цветовНе надо также… Молча на вершиныПойдем и тихо… Человека мучат.Хор молча уходит.

КОММЕНТАРИИ

Впервые отдельным изданием опубликована в 1902 г.: «Царь Иксион. Трагедия в пяти действиях с музыкальными антрактами» (СПб). Это вторая, по времени написания, трагедия И. Ф. Анненского.Вместо предисловия. Схолия — примечание к сочинению античного автора. Статья «Иксион» в кн. В-Г. Ромера. Подробный словарь греческой и римской мифологии.Гесиод (VIII–VII вв. до н. э.) — древнегреческий поэт, автор поэмы «Теогония», в которой излагаются многие античные мифы и взгляд на происхождение мира и богов. Аристотель (ок. 384–322 гг. до н. э.) древнегреческий философ.Эсхил (ок. 525–456 гг. до н. э.), Софокл (ок. 497–406 гг. до н. э.) крупнейшие древнегреческие драматурги-трагики.Действие первое, явление IV. Стик — то же, что стек — тонкая трость.Действие второе, явление VI. Самосский храм — имеется в виду храм Геры на о. Самос.Муза Лета — в античной мифологии такого имени нет. По-видимому, здесь Анненский подразумевает богиню забвения.С. В. Сучков.

Примечания

1

Arg. 3, 62, Schol. cf. W. H. Roscher. Ausf. Lexic. d. gr. u. rom. Mythol., s. v. Ixion. Расшифровку сокращенных условных обозначений (авторских) вместе с переводом цитат и необходимыми пояснениями к ним — см. в примечаниях.

2

Геракл.

3

Θανατος — демон смерти.

4

Приемные родители Геры.