Иннокентий Анненский

Стихотворения 1906–1915 годов

* * *

Пусть для ваших открытых сердецДо сих пор это — светлая феяС упоительной лирой Орфея,Для меня это — старый мудрец.

Палицу его тяжко проходитБороздой Вековая Мечта,И для мира немые устаТолько бледной улыбкой поводит.

Villa nazionale

Смычка заслушавшись, тоскливоВолна горит, а луч померк,И в тени душные заливаВот-вот ворвется фейерверк.

Но в мутном чаяньи испуга,В истоме прерванного сна,Не угадать Царице югаТот миг шальной, когда она

Развяжет, разоймет, расщиплетЗолотоцветный свой букетИ звезды робкие рассыплетОгнями дерзкими ракет.

Август

ХРИЗАНТЕМАОблака плывут так низко,Но в тумане все нежнейПламя пурпурного дискаБез лучей и без теней.Тихо траурные кониПодвигают яркий гнет,Что-то чуткое в коронеТо померкнет, то блеснет……Это было поздним летомМеж ракит и на песке,Перед бледно-желтым цветомВ увядающем венке,И казалось мне, что нежнойХризантема головойПрипадает безнадежноК яркой крышке гробовой…И что два ее свитыеЛепестка на сходнях дрогЭто кольца золотыеЕю сброшенных серег.

ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ СЕЕТ В АЛЛЕЕО, не зови меня, не мучь!Скользя бесцельно, утомленно,Зачем у ночи вырвал луч,Засыпав блеском, ветку клена?Ее пьянит зеленый чад,И дум ей жаль разоблаченных,И слезы осени дрожатВ ее листах раззолоченных,А свод так сладостно дремуч,Так миротворно слиты звенья…И сна, и мрака, и забвенья…О, не зови меня, не мучь!

Бессонницы

1БЕССОННИЦА РЕБЕНКАОт душной копоти землиПогасла точка огневая,И плавно тени потекли,Контуры странные сливаяИ знал, что спать я не могуПока уста мои молились,Те, неотвязные, в мозгуОпять слова зашевелились.И я лежал, а тени шли,Наверно зная и скрывая,Как гриб выходит из земляИ ходит стрелка часовая.

2ПАРКИ — БАБЬЕ ЛЕПЕТАНЬЕСонет Я ночи знал. Мечта и трудИх наполняли трепетаньем,Туда, к надлунным очертаньямБывало, мысль они зовут.Томя и нежа ожиданьем,Они, бывало, промелькнут,Как цепи розовых минутМежду запиской и свиданьеНо мая белого ночейДавно страницы пожелтели…Теперь я слышу у постелиВеретено, — и, как ручей,Задавлен камнями обвала,Оно уж лепет обрывало…

3ДАЛЕКО… ДАЛЕКО…Когда умирает для ухаЖелеза мучительный гром,Мне тихо по коже старухаВодить начинает пером.Перо ее так бородато,Так плотно засело в руке…. . . . . .Не им ли я кляксу когда-тоНа розовом сделал листке?Я помню — слеза в ней блистала,Другая ползла по лицу:Давно под часами усталыйСтихи выводил я отцу…. . . . . .Но жаркая стынет подушка,Окно начинает белеть…Пора и в дорогу, старушка,Под утро душна эта клеть.Мы тронулись… Тройка плетется,Никак не найдет колеи,А сердце… бубенчиком бьетсяТак тихо у потной шлеи…

Декорация

Это — лунная ночь невозможного сна,Так уныла, желта и больнаВ облаках театральных луна,Свет полос запыленно — зеленыхНа бумажных колеблется кленах.

Это — лунная ночь невозможной мечтыНо недвижны и странны черты:— Это маска твоя или ты?Вот чуть-чуть шевельнулись ресницы…Дальше… вырваны дальше страницы.

Еще один

Я пылок был, и грозен День,И в знамя верил голубое,Но ночь припала, и нежно теньБерет усталого без боя.

Как мало их! Еще одинВ лучах слабеющей НадеждыУходит гордый паладин:От золотой его одежды

Осталась бурая кайма,Да горький чад… воспоминанья. . . . . . . . .Как обгорелого письмаНеповторимое признанье

1903

Июль

1Сонет Когда весь день свои кострыИюль палит над рожью спелой,Не свежий лес с своей капеллаНас тешат демонской игрыЗа тучей разом потемнелойРаскатно-гулкие шары,И то оранжевый, то белыйЛишь миг живущие миры;И цвета старого червонцаПары сгоняющее солнцеС небес омыто-голубых.И для ожившего дыханьяВозможность пить благоуханьяИз чаши ливней золотых.

2Палимая огнем недвижного светила,Проклятый свой урок отлязгала кирьгаИ спящих грабаров с землею сколотилаКак ливень черные, осенние стога.Каких-то диких сил последнее решеньеЛуча отвесного неслышный людям зов,И абрис ног худых меж чадного смешеньяВсклокоченных бород и рваных картузов.Не страшно ль иногда становится на свете?Не хочется ль бежать, укрыться поскорей?Подумай: на руках у матерейВсе это были розовые дети.1900

Идеал

Тупые звуки вспышек газаНад мертвой яркостью голов,И скуки черная заразаОт покидаемых столов,

И там, среди зеленолицых,Тоску привычки затая,Решать на выцветших страницахПостылый ребус бытия.

Конец осенней сказки

Сонет

Неустанно ночи длиннойСказка черная лилась,И багровый над долинойЗагорелся поздно глаз;

Видит: радуг паутинаПочернела, порвалась,В малахиты только тинаПышно так разубралась.

Видит: пар белесоватыйИ ползет, и вьется ватой,Да из черного куста

Там и сям сочатся гроздиИ краснеют… точно гвоздиПосле снятого Христа.

Лилии

1Второй мучительный сонетНе мастер Тира иль Багдата,Лишь девы нежные перстыСумели вырезать когда-тоЛилеи нежные листы,С тех пор в отраве ароматаЖивут, таинственно слиты,Обетованье и утратаНеразделенной красоты,Живут любовью без забвеньяНезаполнимые мгновенья…И если чуткий сон аллейВстревожит месяц сребролукий,Всю ночь потам уста лилейТам дышат ладаном разлуки.

2ЗИМНИЕ ЛИЛИИЗимней ночи путь так долог,Зимней ночью мне не спится:Из углов и с книжных полокСквозь ее тяжелый пологСумрак розовый струится.Серебристые фиалыОпрокинув в воздух сонный,Льют лилеи небывалыйМне напиток благовонный,И из кубка их живогоВ поэтической оправеРад я сладостной отравеНапряженья мозгового…В белой чаше тают звеньяИз цепей воспоминанья,И от яду на мгновеньеЗнаньем кажется незнанье.

3Падение лилийУж черной Ночи бледный ДеньСвой факел отдал, улетая:Темнеет в небе хлопьев стая,Но, веселя немую сень,В камине вьется золотаяЗмея, змеей перевитая.Гляжу в огонь — работать лень:Пускай по стенам, вырастая,Дрожа, колеблясь или тая,За тенью исчезает тень,А сердцу снится тень иная,И сердце плачет, вспоминая.Сейчас последние, светлейЗлатисто-розовых углей,Падут минутные строенья:С могил далеких и полейИ из серебряных аллейУслышу мрака дуновенье…В постель скорее!.. Там теплей,А ты, волшебница, налейМне капель чуткого забвенья,Чтоб ночью вянущих лилейМне ярче слышать со стеблейСухой и странный звук паденья.3 февраля 1901

Листы

На белом небе все тусклейЗлатится горняя лампада,И в доцветании аллейДрожат зигзаги листопада.

Кружатся нежные листыИ не хотят коснуться праха…О, неужели это ты,Все то же наше чувство страха?

Иль над обманом бытияТворца веленье не звучало.И нет конца и нет началаТебе, тоскующее я?

Май

Так нежно небо зацвело,А майский день уж тихо тает,И только тусклое стеклоПожаром запада блистает.

К нему прильнув из полутьмы,В минутном млеет позлащеньиТот мир, которым были мы…Иль будем, в вечном превращеньи?

И разлучить не можешь глазТы с пыльно-зыбкой позолотой,Но в гамму вечера влиласьОна тоскующею нотой

Над миром, что, златим огнем,Сейчас умрет, не понимая,Что счастье искрилось не в нем,А в золотом обмане мая.

Что безвозвратно синева,Его златившая, поблекла…Что только зарево едваКоробит розовые стекла.

Молот и искры

Молот жизни, на плечах мне камни дробя,Так мучительно груб и тяжел,А ведь, кажется, месяц еще не прошел,Что я сказками тешил себя…

Те, скажи мне, завянуть успели ль цветы,Что уста целовали, любя,Или, их обогнав, улетели мечты,Те цветы… Я не знаю: тебя

Я люблю или нет… Не горит ореолИ горит — это ты и не ты,Молот жизни мучительно, адски тяжел,И ни искры под ним… красоты…А ведь, кажется, месяц еще не прошел.

1901

На пороге

(Тринадцать строк)

Дыханье дав моим устам,Она на факел свой дохнула.И целый мир на Здесь и ТамВ тот миг безумья разомкнула,Ушла, — и холодом пахнулоПо древожизненным листам.

С тех пор Незримая, годаМои сжигая без следа,Желанье жить все ярче будит,Но нас никто и никогдаНе примирит и не рассудит,И верю: вновь за мной когдаОна придет — меня не будет.

На воде

То луга ли, скажи, облака ли, вода льОколдована желтой луною:Серебристая гладь, серебристая дальНадо мной, предо мною, за мною…

Ни о чем не жалеть… Ничего не желать…Только б маска колдуньи светиласьДа клубком ее сказка катиласьВ серебристую даль, на сребристую гладь.

1900

Ноябрь

Сонет

Как тускло пурпурное пламя,Как мертвы желтые утра!Как сеть ветвей в оконной рамеВсе та ж сегодня, что вчера…

Одна утеха, что местамиНалет белил и серебраМягчит пушистыми чертамиРаботу тонкую пера…

В тумане солнце, как в неволе…Скорей бы сани, сумрак, поле,Следить круженье облаков,

Да, упиваясь медным свистомВ безбрежной зыбкости снеговСкользить по линиям волнистым…

Опять в дороге

Когда высоко под дугоюЗвенело солнце для меня,Я жил унылою мечтою,Минуты светлые гоня…

Они пугливо отлетали,Но вот прибился мой звонок:И где же вы, златые дали?В тумане — юг, погас восток…

А там стена, к закату ближе,Такая страшная на взгляд…Она все выше… Мы все ниже…«Постой-ка, дядя!» — «Не велят».

Параллели

1Под грозные речи небесРыдают косматые волны,А в чаще, презрения полный,Хохочет над бурею бес.Но утро зажжет небеса,Волна золотится и плещет,А в чаще холодной росаСлезою завистливой блещет.

2Золотя заката розы,Клонит солнце лик усталый,И глядятся туберозыВ позлащенные кристаллы.Но не надо сердцу алых,Сердце просит роз поблеклых,Гиацинтов небывалых,Лилий, плачущих на стеклах.1901

Первый фортепьянный сонет

Есть книга чудная, где с каждою страницейГаллюцинации таинственно свиты:Там полон старый сад луной и небылицей,Там клен бумажные заворожил листы,

Там в очертаниях тревожной пустоты,Упившись чарами луны зеленолицей,Менады белою мятутся вереницей,И десять реет их по клавишам мечты,

Но, изумрудами запястий залитая,Меня волнует дев мучительная стая:Кристально чистые так бешено горды.

И я порвать хочу серебряные звенья…Но нет разлуки нам, ни мира, ни забвенья,И режут сердце мне их узкие следы…

Под зеленым абажуром

Короли, и валеты, и тройки!Вы так ласково тешите ум:От уверенно-зыбкой постройкиДо тоскливо замедленных думВы так ласково тешите ум,Короли, и валеты, и тройки!

В вашей смене, дразнящей сердца,В вашем быстро мелькающем крапеСчастье дочери, имя отца,Слово чести, поставленной на-пе,В вашем быстро мелькающем крапе,В вашей смене, дразнящей сердца…

Золотые сулили вы далиЗа узором двойных королей,Когда вами невестам гадалиТам, в глуши, за снегами полей,За узором двойных королейЗолотые сулили вы дали…

А теперь, из потемок на светБезнадежно ложася рядами,Равнодушное да или нетПовторять суждено вам годами,Безнадежно ложася рядамиИз зеленых потемок на свет

Рождение и смерть поэта

(Кантата)

Баян

Над Москвою старой златоглавоюНе звезда в полуночи затеплилась,Над ее садочками зелеными,Ой зелеными садочками кудрявымиМолодая зорька разгоралася.Не Вольга — богатырь нарождается,Нарождается надежа — молодой певец,Удалая головушка кудрявая.Да не златая трубочка вострубила,Молодой запел душа — соловьюшка,Пословечно соловей да выговаривал(Тут не рыбы-то по заводям хоронятся,Да не птицы-то уходят во поднебесье,Во темных лесах не звери затулилися),Как услышали соловьюшку малешенького,Все-то птичушки в садочках приуслушались,Малы детушки по зыбкам разыгралися,Молодые-то с крылечек улыбаются,А и старые по кельям пригорюнились.

Один голос

Рыданье струн седых развей,О нет, Баян, не соловей,Певец волшебно-сладострастный,Нас жег в безмолвии ночейТоскою нежной и напрасной.И не душистую сиреньСудьба дала ему, а цепи,Снега забытых деревень,Неволей выжженные степи.Но бог любовью окрылилЕго пленительные грезы,И в чистый жемчуг перелилПоэт свои немые слезы.

Хор

Среди измен, среди могилОн, улыбаясь, сыпал розы,И в чистый жемчуг перелилПоэт свои немые слезы.

Другой голос

О, свиток печальный!Безумные строки,Как гость на пируВ небрачной одежде,Читаю и плачу…Там ночи туманнойХолодные звезды,Там вещего сердцаТрехдневные муки,Там в тяжком бредуТомительный призракСвой черный вуаль,Вуаль донны Анны,К его изголовьюСклоняя, смеется…

Мужской хор

Но в поле колдунья емуПоследние цепи сварилаИ тихо в немую тюрьмуВорота за ним затворила.

Женский хор

Творцу волшебных песнопенийНе надо ваших слез и пеней:Над ним горит бессмертный деньВ огнях лазури и кристалла,И окровавленная теньТам тенью розовою стала,А здесь печальной чередоюВсе ночь над нами стелет сень,О тень, о сладостная тень,Стань вифлеемскою звездою,Алмазом на ее грудиИ к дому бога нас веди!

Общий хор

С немого поля,Где без ненастья,Дрожа, повислиТоски туманы,Туда, где воля,Туда, где счастье,Туда, где мыслиПростор желанный!

3 апреля 1899

С балкона

Полюбила солнце апреляМолодая и нежная ива.Не прошла и Святая неделя,Распустилась бледная иваВ жаркой ласке солнца апреля.

Но недвижны старые клены:Их не греет солнце апреля,Только иве дивятся зеленой,Только шепчут под небом апреляОбнаженные мшистые клены:

«Не на радость, о бледная ива,Полюбила ты солнце апреля:Безнадежно больное ревнивоИ сожжет тебя солнце апреля.Чтоб другим не досталась ты, ива»

С четырех сторон чаши

Нежным баловнем мамашиТо большиться, то шалить…И рассеянно из чащи.Пену пить, а влагу лить…

Сил и дней гордясь избытком,Мимоходом, на летуХмельно-розовым напиткомУсыплять свою мечту.

Увидав, что невозможноНи вернуться, ни забыть…Пить поспешно, пить тревожноРядом с сыном, может быть,

Под наплывом лет согнуться,Но, забыв и вкус вина…По привычке все тянутьсяК чаше, выпитой до дна.

Сентябрь

Раззолоченные, но чахлые садыС соблазном пурпура на медленных недугах,И солнца поздний пыл в его коротких дугах,Невластный вылиться в душистые плоды.

И желтый шелк ковров, и грубые следы,И понятая ложь последнего свиданья,И парков черные, бездонные пруды,Давно готовые для спелого страданья…

Но сердцу чудится лишь красота утрат,Лишь упоение в завороженной силе;И тех, которые уж лотоса вкусили,Волнует вкрадчивый осенний аромат.

Среди нахлынувших воспоминаний

1ПЕРЕД ЗАКАТОМГаснет небо голубое,На губах застыло слово;Каждым нервом жду отбояТихой музыки былого.Но помедли, день, врачуяЭто сердце от разлада!Все глазами взять хочу яИз темнеющего сада…Щетку желтую газона,На гряде цветок забытый,Разоренного балконаОстов, зеленью увитый.Топора обиды злые,Все, чего уже не стало…Чтобы сердце, сны былыеУзнавая, трепетало…

2ПОД НОВОЙ КРЫШЕЙСквозь листву просвет оконныйСинью жгучею залит,И тихонько ветер сонныйВолоса мне шевелит…Не доделан новый кокон,Точно трудные стихи:Ни дверей, ни даже оконНет у пасынка стихий,Но зато по клетям срубаВ темной зелени садовСапожищи жизни грубоНе оставили следов,И жилец докучным шумомМшистых стен не осквернил:Хорошо здесь тихим думамЛиться в капельки чернил.. . . . . . .Схоронили пепелищеЛунной ночью в забытье…Здравствуй, правнуков жилище,И мое, и не мое!

Свечка гаснет

В темном пламени свечиЗароившись как живые,Мигом гибнут огневыеБрызги в трепетной ночи,Но с мольбою голубыеДолго теплятся лучиВ темном пламени свечи.

Эх, заснуть бы спозаранья,Да старашат набеги сна,Как безумного желаньяТихий берег умираньяЗахлестнувшая волна.Свечка гаснет. Ночь душна…Эх, заснуть бы спозаранья…

Там

Ровно в полночь гонг унылыйСвел их тени в черной зале,Где белел Эрот бескрылыйМеж искусственных азалий.

Там, качаяся, лампадыПламя трепетное лили,Душным ладаном усладыТам кадили чаши лилий.

Тварь единая живаяТам тянула к брашну жалоТам отрава огневаяВ кубки медные бежала.

На оскала смех застылыйТени ночи наползали,Бесконечный и унылыйДлился ужин в черной зале.

Тоска

По бледно-розовым овалам,Туманом утра облиты,Свились букетом небывалымСтального колера цветы.

И мух кочующих соблазны,Отраву в глянце затая,Пестрят, назойливы и праздныНагие грани бытия.

Но, лихорадкою томимый,Когда неделями лежишь,В однообразьи их таимыйПоймешь ты сладостный гашиш,

Поймешь, на глянце центифолийСчитая бережно мазки…И строя ромбы поневолеМежду этапами Тоски.

Тоска возврата

Уже лазурь златить усталаЦветные вырезки стекла,Уж буря светлая хоралаПод темным сводом замерла;

Немые тени вереницейИдут чрез cеверный портал,Но ангел Ночи бледнолицыйЕще кафизмы не читал…

В луче прощальном, запыленномСвоим грехом неотмоленнымТомится День пережитой.

Как серафим у Боттичелли,Рассыпав локон золотой…На гриф умолкшей виолончели.

Трактир жизни

Вкруг белеющей ПсихеиТе же фикусы торчат,Те же грустные лакеи,Тот же гам и тот же чад…

Муть вина, нагие кости,Пепел стынущих сигар,На губах — отрава злости,В сердце — скуки перегар…

Ночь давно снега одела,Но уйти ты не спешишь;Как в кошмаре, то и дело:«Алкоголь или гашиш?»

А в сенях, поди, не жарко:Там, поднявши воротник,У плывущего огаркаСчеты сводит гробовщик.

Третий мучительный сонет

Строфы

Нет, им не суждены краса и просветленье;Я повторяю их на память в полусне,Они — минуты праздного томленья,Перегоревшие на медленном огне.

Но все мне дорого — туман их появленья,Их нарастание в тревожной тишине,Без плана, вспышками идущее сцепленье:Мое мучение и мой восторг оне.

Кто знает, сколько раз без этого запоя,Труда кошмарного над грудою листов,Я духом пасть, увы! я плакать был готов,

Среди неравного изнемогая, боя;Но я люблю стихи — и чувства нет святей:Так любит только мать, и лишь больных детей.

Утро

Эта ночь бесконечна была,Я не смел, я боялся уснуть:Два мучительно-черных крылаТяжело мне ложились на грудь.

На призывы ж тех крыльев в ответТрепетал, замирая, птенец,И не знал я, придет ли рассвет,Или это уж полный конец…

О, смелее… Кошмар позади,Его страшное царство прошло;Вещих птиц на груди и в грудиОтшумело до завтра крыло…

Облака еще плачут, гудя,Но светлеет и нехотя тень,И банальный, за сетью дождя,Улыбнуться попробовал День.

Желание

Когда к ночи усталой рукойДопашу я свою полосу,Я хотел бы уйти на покойВ монастырь, но в далеком лесу,

Где бы каждому был я слугаИ творенью господнему друг,И чтоб сосны шумели вокруг,А на соснах лежали снега…

А когда надо мной зазвонитМедный зов в беспросветной ночи,Уронить на холодный гранитТалый воск догоревшей свечи.

В дороге

Перестал холодный дождь,Сизый пар по небу вьется,Но на пятна нив и рощТочно блеск молочный льется.

В этом чаяньи утраИ предчувствии морозаКак у черного костраМертвы линии обоза!

Жеребячий дробный бег,Пробы первых свистов птичьихИ кошмары снов мужичьихПод рогожами телег.

Тошно сердцу моемуОт одних намеков шума:Все бы молча в полутьмуУводила думу дума.

Не сошла и тень с земли,Уж в дыму овины тонут,И с бадьями журавли,Выпрямляясь, тихо стонут.

Дед идет с сумой и бос,Нищета заводит повесть:О, мучительный вопрос!Наша совесть… Наша совесть…

В открытые окна

Бывает час в преддверьи сна,Когда беседа умолкает,Нас тянет сердца глубина,А голос собственный пугает,

И в нарастающей тениЧерез отворенные окна,Как жерла, светятся одни,Свиваясь, рыжие волокна.

Не Скуки ль там Циклоп залегОт золотого зноя хмелен,Что, розовея, уголекВ закрытый глаз его нацелен?

Ванька-ключник в тюрьме

Крутясь-мутясь да сбилисяЖелты пески с волной,Часочек мы любилися,Да с мужнею женой.

Ой, цветики садовыеДа некому полить!Ой, прянички медовые!Да с кем же вас делить.

А уж на что уважены:Проси — не улечу,У стеночки посажены,Да не плечо к плечу.

Цепочечку позваниватьПродели у ноги,Позванивать, подманивать«А ну-тка, убеги!»

А мимо птицей мечетсяЗлодей — моя тоска…Такая-то добытчица,Да не найти крюка?!

Ветер

Люблю его, когда сердит,Он поле ржи задернет флеромИль нежным летом бороздитВолну по розовым озерам;

Когда грозит он кораблюИ паруса свивает в жгутья;И шум зеленый я люблю,И облаков люблю лоскутья…

Но мне милей в глуши садовТот ветер теплый и игривый,Что хлещет жгучею крапивойПо шапкам розовым дедов.

Второй фортепьянный сонет

Над ризой белою, как уголь волоса,Рядами стройными невольницы плясали,Без слов кристальные сливались голоса,И кастаньетами их пальцы потрясали…

Горели синие над ними небеса,И осы жадные плясуний донимали,Но слез не выжали им муки из эмали,Неопалимою сияла их краса.

На страсти, на призыв, на трепет вдохновеньяБраслетов золотых звучали мерно звенья,Но, непонятною не трогаясь мольбой,

Своим властителям лишь улыбались девы,И с пляской чуткою, под чашей голубой,Их равнодушные сливалися напевы.

Девиз Таинственной похож…

Девиз Таинственной похожНа опрокинутое 8:Она — отраднейшая ложьИз всех, что мы в сознаньи носим.

В кругу эмалевых минутЕе свершаются обеты,А в сумрак звездами блеснутИль ветром полночи пропеты.

Но где светил погасших ликОстановил для нас теченье,Там Бесконечность — только миг,Дробимый молнией мученья.

Двойник

Не я, и не он, и не ты,И то же, что я, и не то же:Так были мы где-то похожи,Что наши смешались черты.

В сомненьи кипит еще спор,Но, слиты незримой четою,Одной мы живем и мечтою,Мечтою разлуки с тех пор.

Горячешный сон волновалОбманом вторых очертаний,Но чем я глядел неустанней,Тем ярче себя ж узнавал.

Лишь полога ночи немойПорой отразит колыханьеМое и другое дыханье,Бой сердца и мой и не мой…

И в мутном круженьи годинВсе чаще вопрос меня мучит:Когда наконец нас разлучат,Каким же я буду один?

Который?

Когда на бессонное ложеРассыплются бреда цветы,Какая отвага, о боже,Какие победы мечты!..

Откинув докучную маску,Не чувствуя уз бытия,В какую волшебную сказкуВольется свободное я!

Там все, что на сердце годамиПугливо таил я от всех,Рассыплется ярко звездами,Прорвется, как дерзостный смех…

Там в дымных топазах запястийТак тихо мне Ночь говорит;Нездешней мучительной страстиОгнем она черным горит…

Но я… безучастен пред неюИ нем, и недвижим лежу…. . . . . . . .На сердце ее я, бледнея,За розовой раной слежу,

За розовой раной тумана,И, пьяный от призраков взорЧитает там дерзость обманаИ сдавшейся мысли позор.. . . . . . .

О царь Недоступного Света,Отец моего бытия,Открой же хоть сердцу поэта,Которое создал ты я.

Мухи как мысли

(Памяти Апухтина)

Я устал от бессонниц и снов,На глаза мои пряди нависли:Я хотел бы отравой стиховОдурманить несносные мысли.

Я хотел бы распутать узлы…Неужели там только ошибки?Поздней осенью мухи так злы,Их холодные крылья так липки.

Мухи-мысли ползут, как во сне,Вот бумагу покрыли, чернея…О, как, мертвые, гадки оне…Разорви их, сожги их скорее.

Ненужные строфы

Сонет

Нет, не жемчужины, рожденные страданьем,Из жерла черного метала глубина:Тем до рожденья их отверженным созданьямМне одному, увы! известна лишь цена…

Как чахлая листва, пестрима увяданьемИ безнадежностью небес позлащена,Они полны еще нелепым ожиданьем,Но погребальная свеча уж зажжена.

Без лиц и без речей разыгранная драма:Огонь под розами мучительно храним,И светозарный бог из черной ниши храма…

Он улыбается, он руки тянет к ним,И дети бледные Сомненья и ТревогиИдут к нему приять пурпуровые тоги.

Поэзия

Над высью пламенной СинаяЛюбить туман Ее лучей,Молиться Ей, Ее не зная,Тем безнадежно горячей,

Но из лазури фимиама,От лилий праздного венца,Бежать… презрев гордыню храмаИ славословие жреца,

Чтоб в океане мутных далей,В безумном чаяньи святынь,Искать следов Ее сандалийМежду заносами пустынь.

У гроба

В квартире прибрано. Белеют зеркала.Как конь попоною, одет рояль забытый:На консультации вчера здесь Смерть былаИ дверь после себя оставила открытой.

Давно с календаря не обрывались дни,Но тикают еще часы его с комода,А из угла глядит, свидетель агоний,С рожком для синих губ подушка кислорода.

В недоумении открыл я мертвеца…Сказать, что это я… весь этот ужас тела…Иль Тайна бытия уж населить успелаПриют покинутый всем чуждого лица?