– Это же настоящая уголовщина! Глядя на все это, иногда трудно поверить, что мы живем в двадцать первом веке. Мне эти кадры в очередной раз говорят о том, что здесь никогда не будет спокойно. Всегда находится кто-то, разжигающий огонь. И куда смотрит полиция? – Видя, что никакой реакции Лаутона не последовало, она продолжила в более откровенном ключе: – А что если эти бунтари доберутся и до нас? Вы представляете, что тогда будет со всеми нами, с обсерваторией, с уникальным оборудованием? Не знаю, как вы, а мне просто становится дурно, когда подумаю о таком варианте. И он, кстати, весьма вероятен.

– Земля арендована правительством Ее Величества английской королевы Елизаветы II у короля Непала Гьянендры на девяносто девять лет! – неожиданно спокойно и уверенно парировал Лаутон. Он достал свой градусник, внимательно посмотрел на ртутный столбик, стряхнул его, засунул обратно под мышку и только после этого продолжил. Ингрид внимательно слушала седого профессора. – Все, что находится на территории этой обсерватории, до самого последнего винтика – собственность Королевского Астрономического Общества. Они не посмеют и пальцем тронуть нас или что-либо из нашего оборудования. Мы со всех сторон защищены международным правом!

Еще с 1846 года, в период бурного разрастания Британской колониальной империи, Королевство Непал оказалось под властью Английской короны. Во главе государства был поставлен марионеточный род Ранов, местных феодальных вельмож. Однако после Второй мировой войны, когда по всему миру начала активно распадаться колониальная система, национально-освободительное движение обострилось и в Непале. В 1951 году династия Ранов была свергнута, и в стране восстановили традиционную наследственную монархию со старинным королевским родом во главе. Однако, как и во всех странах, бывших ранее в колониальной зависимости у великих держав, в Непале сохранились отголоски бывшей империи. Так называемая политика «нового колониализма» просто блокирует национальные инвестиции и ставит государственную экономику Непала в фактическое подчинение британским инвесторам.

Слушая далее Лаутона, Эйерс убедилась, что этот талантливый ученый, как и вся его братия, весьма далек от суровых реалий жизни. Поэтому она поспешила осадить горделивого старика:

– Сразу видно, что вы здесь недавно! – Девушка заговорила тоном человека, не привыкшего выслушивать возражений. – Этим маргиналам абсолютно наплевать на все нормы международного права. Нет, конечно, там – в Европе и Америке – названные вами соглашения имеют силу закона, и с ними будут считаться. Но здесь совершенно другие люди! Никогда законы не играли на этих землях решающей роли! Всё и всегда зависело от конкретных людей, от того, как вздумается поступить им. Да вы гляньте на здешнее население! Вот они, на экране, разрушают то, что создавалось десятилетиями. И что, вы считаете, что это нечто исключительное? Нет, нет и еще раз нет! Большая часть этих орангутанов даже читать не умеют! Им важно только то, что можно потрогать руками, стащить, а потом продать. Они ведь абсолютно нелегитимны, и в случае нападения на обсерваторию, жаловаться будет некому…

Брюнетка довольно ясно обозначила проблему, но выражение лица астронома давало понять, что он согласен далеко не со всем, что было сказано. Поглядев на ученого, она тяжело вздохнула.

– И все же интересно, кто их финансирует? – Ингрид решила немного снять напряжение, которое сама же только что нагнетала. – Ведь ясно, что поддержка, причем весьма солидная, идет из-за рубежа. Сами бы они ничего подобного не совершили без поддержки кем-то третьим.

– А что у нас грабить? Данные астрофизических наблюдений? Дневник обслуживающего техника? Ведь вы же сами, Ингрид, ответили на свой вопрос. У населения есть масса претензий к властям, к правительству, наконец. И я даже допускаю, что в некоторой степени их требования могут иметь какие-то основания. От хорошей жизни люди на улицы выходить не станут. Так что наша деятельность не вызывает у них никакого интереса. У тех, кто недоволен своим положением, есть дела поважнее. Или, может быть, кто-то решится утащить с собой эту бандуру? – ученый красноречивым жестом указал на гигантское блюдо телескопа за окном. – С их-то технологией они полжизни будут его разделывать, а следующую половину жизни – искать покупателя. – Астроном улыбнулся собственной шутке; он привык, что на его остроты почти никто не реагирует, поэтому с недавних пор стал жить по принципу «сам пошутил – сам посмеялся». – Да и охрана у нас тоже – не шутки шутить!

Охранное отделение радиотелескопа имело в своем штате пятнадцать хорошо вооруженных бойцов. Однако они не были служащими британской армии – это были наемники из какого-то частного охранного агентства, что наводило на мысль о том, что у объекта есть какие-то дополнительные функции. Казалось бы, зачем нанимать на охрану частников? Но, с другой стороны, эти ребята по профессионализму и бесстрашию давали фору даже тренированным английским «томми».

Но, несмотря на все увещевания Лаутона, беспокойство Эйерс продолжало расти. Не спеша поднявшись из кресла, она, не говоря ни слова, вышла из комнаты и направилась в сторону лестницы, ведущей на цокольный этаж обсерватории. В цоколе располагалась аппаратная обсерватории. Кстати, вход сюда был запрещен даже Лаутону. Во всей обсерватории был единственный человек, который мог беспрепятственно проникнуть к центральному технологическому серверу, – и этим человеком была Ингрид Эйерс.

Брюнетка миновала массивные свинцовые двери, оставив на широком голубом экране свой отпечаток пальца. Войдя в обширное темное помещение, она опустила рубильник, и бесчисленное количество неоновых ламп осветили неживым светом огромный аппарат, который трещал, жужжал и скрипел на все лады. Это и был центральный сервер. Вокруг него располагались три мощнейших стационарных компьютера, посредством которых осуществлялось управление некоторыми техническими функциями радиотелескопа и «перекачивание» информации из одного сектора в другой. Девушка подошла к одному из компьютеров и со знанием дела начала что-то там отыскивать. Наконец ее глаза загорелись, язычок элегантно цокнул, и на стол со стуком опустился корпус титанового ноутбука. Эта машинка была мало того, что пуленепробиваема, так еще и устойчива ко всякого рода техническим повреждениям вроде падения с пятого этажа. Такой титановый кейс можно было только расплавить в ядерном реакторе, однако тогда пропала бы и вся информация, в нем хранящаяся. Ингрид ловко подключила к одному из серверных компьютеров черный дата-кабель и начала «перекачку» информации. Операция заняла не более пятнадцати минут. Когда с транспортировкой данных было покончено, девушка так же быстро отсоединила кабель, закрыла кейс и хотела было уже выходить.

Вдруг на экране камеры наружного наблюдения девушка заметила странную картину: со стороны горной дороги по направлению к воротам обсерватории двигался бронетранспортер непальской полиции. Сначала Эйерс немного опешила, но как только машина приблизилась к КПП, она различила полицейские шевроны, нашитые на камуфляжную форму.

«И какого черта им здесь надо?» – подумала про себя Ингрид. Однако тут же раздался звонок в комнату охраны. Девушка скомандовала охране перенаправить сигнал на внутренний телефон в помещении аппаратного управления телескопом. Сняв трубку, она услышала жесткое требование на английском языке с сильным непальским акцентом о немедленном пропуске бронетранспортера государственной полиции на территорию обсерватории. Когда Ингрид поинтересовалась, по какому же праву осуществляется вторжение на территорию Британского государства, голос в трубке ответил, что их подразделению было приказано в целях обеспечения безопасности обсерватории и обслуживающего персонала укрепить штат обороны объекта.

Эйерс выдохнула с облегчением – помощь в такой сложной ситуации им точно не помешает! Она перезвонила по внутренней линии и приказала охране пропустить транспорт через КПП и выслать пятерых человек вместе с начальником охраны навстречу новоприбывшим. Девушка также отдала распоряжение проинструктировать полицейских и распределить их по территории базы по всем правилам охраны объекта. Охрана подчинилась приказу, и КПП был незамедлительно открыт для полицейского «Брэдли». Бронетранспортер беспрепятственно проехал на территорию обсерватории и медленно повернул ко входу.

Глава 5

Над Гималаями мела слабая вьюга. По широкой заснеженной равнине медленно двигались две черные точки. Это были Батяня и Лунин. В этот раз судьба оказалась к ним милостивой – и разброс при посадке был небольшим. Тюк со снаряжением, выброшенный вслед за ними, также приземлился на «обозримом» пространстве. Содержимое этого тюка оставалось для Батяни загадкой, однако он без лишних вопросов взгромоздил поклажу себе на плечи и вместе с Луниным направился по заданному маршруту. Парашюты, по всем правилам маскировки, были сняты и закопаны в снег. В общем, не осталось никаких свидетельств того, что здесь кто-то когда-то был.

Лыжные колеи быстро заметало небольшой пургой. Положение десантировавшихся было довольно выгодным. Во-первых, они высадились в обозначенном квадрате – а это уже хорошо. Во-вторых, никаких селей или сходов ледников в округе не прогнозировалось. И, наконец, в-третьих, им удалось десантироваться незамеченными. По крайней мере, их никто не подстрелил, пока они планировали над горными хребтами – а это уже говорит о многом. Если бы они себя обнаружили, то, скорее всего, уже час лежали бы на багровом снегу без всяких признаков жизни.

Через несколько метров майор остановился и вынул из-за пазухи карту.

– Итак, – начал он, внимательно сопоставляя топографические данные с рельефом местности, – вот мы, вот перевал, вот ледник… Так… А вот дорога!

Лунин заглянул Батяне через плечо, чтобы лично удостовериться в точности картинки. Судя по тем данным, которыми их щедро снабдило командование, до обсерватории оставалось не более пятнадцати километров – если идти по прямой. Стоит отметить, что информационное обеспечение у диверсантов было организовано на высшем уровне: в подкладке карты местности лежали спутниковые фотографии объекта, а также были указаны точные расчеты километража и возможных путей передвижения. Это значительно облегчало задачу, потому как пурга и мелкий снег сильно усложняли задачу поиска.

– Очевидно, что самый приемлемый маршрут – это прямая дорога, – констатировал напарник майора после поверхностного изучения разведматериала. – Здесь и местность ровнее, и идти удобней. Время играет в нашем задании решающую роль! Зачем нам плутать какими-то петлями, лишний раз сбиваясь с пути?

– Не совсем так, – перебил его Батяня. – Удобная дорога – не всегда самая безопасная.

– Что это значит? – недоуменно поднял брови его напарник. – Нормальные герои всегда идут в обход?

– Вот именно, – подтвердил майор. – Если мы пойдем по прямой, то нам придется два раза пересечь шоссе. А принимая во внимание цель нашего задания, это совсем некстати!

Лунин нахмурил брови – ему явно не понравился тон, с каким Батяня осадил его.

– У нас на этот счет свои инструкции. Не мы их составляли, не нам их нарушать. Нам «нарезана» конкретная задача, причем в определенных, четко поставленных рамках.

Лунину ничего не оставалось, как последовать за майором по тому пути, который был обозначен как обходной. Батяня, хоть и не подал виду, но начал более подозрительно относиться к своему напарнику. Ведь этот спор о маршруте начался вовсе не из-за самого маршрута, а из-за желания Лунина продемонстрировать свое главенство в этой операции. Да и чего он так рвется к объекту? Что в этой обсерватории такого особенного? Батяня четко осознавал, что ему рассказали далеко не все. Но в данной ситуации требовать всей подноготной этого странного предприятия было бы неразумно. Тем более, Батяня – не тактик из «вышки», он – «служба». А это значит, что ему не положено интересоваться подобными вопросами раньше срока.

Лавров по привычке шел впереди, а его коллега последовал за ним. Они осторожно шли по самому краю отвесного обрыва, под которым иногда проблескивал ледник. Если бы им «повезло» сорваться вниз, то вряд ли бы их нашли скорее, чем через полгода. А то и вообще – никогда. Батяня хоть и уходил, бывало, в свои мысли, но бдительности никогда не терял. Этому его научила суровая боевая карьера: стоит хоть на секунду отвлечься в незнакомой обстановке – и ты труп. А он усвоил это правило слишком хорошо, чтобы им пренебрегать. И, как оказалось, не напрасно. Как только он услышал подозрительный скрежет под ногами, тут же остановился и рукой преградил дорогу Лунину. В гималайской пурге они чуть не сорвались с противоположной стороны перевала в котловину бывшего ледника. Вдали было видно, как на солнце блестит что-то большое и круглое.

– Интересная тут погода, – заметил Лунин, пытаясь, видимо, как-то приободрить себя и своего напарника. – Здесь вьюга, а через километр – солнышко и птички поют. Такое ощущение, что в сказку попал. Ну и фокусы! – Однако Батяня, привыкший к нестандартным погодным условиям, не выразил особого удивления. Майору приходилось в разное время видеть куда более впечатляющие вещи, чем пение птичек после вьюги. Когда, скажем, твоего товарища прямо на глазах, за считанные минуты, сжирают сотни пираний в мутной воде Амазонки, тут уж на многое начинаешь смотреть иначе…

Вместо этого майор достал мощный электронно-оптический бинокль, направив его в сторону обсерватории. Сразу же в поле зрения попало то, что ему не очень понравилось – на территории объекта царило какое-то нездоровое оживление. Лавров с удивлением заметил у мельтешащих людей в военной форме нашивки полицейских, однако был еще более озадачен, услышав беспорядочную стельбу. Полицейские палили по людям, стоявшим со стороны входа в обсерваторию. Посреди внутреннего дворика красовался бронетранспортер, принадлежавший, видимо, полицейским.

«Екарный бабай, так это же охранники!» – внезапно осенило Батяню. Тогда что все это значит? Почему полицейские стреляют в охранников обычной астрономической обсерватории?

Он передал бинокль товарищу, однако тому хватило нескольких секунд, чтобы понять то, что он ровным счетом ничего не понимает.

– Ты мне можешь объяснить, что это там за катавасия такая происходит? – с недовольством поинтересовался майор у своего опешившего коллеги.

Тот только недоуменно покачал головой. Он быстро перебирал все возможные варианты. Может, ситуация с маоистами обострилась, а центр не знал об этом. Ведь раньше сепаратисты не забирались так далеко – и незачем, и опасно. Зачем им идти на лобовое столкновение с представителями Британской короны? Но тогда остается только один вариант – кто-то весьма влиятельный и политически ангажированный очень хотел, чтобы в этой обсерватории состоялась бойня. Но при чем тут тогда полиция? Она же наоборот – должна защищать британцев от вылазок этих бандитов!

– Ладно, если и ты ничего не понимаешь, тогда лучше продолжу наблюдение. – Батяня извлек бинокль из рук Лунина, который бессмысленно раскачивал его туда-сюда. – А ты свяжись с центром и спроси, что тут за чертовщина творится!

– Да-да, надо связаться с Москвой, – Лунин быстро вынырнул из малопродуктивной круговерти своих мыслей и принялся за работу. – Впрочем, все будет зависеть от данных наблюдений! Мы должны представить в центр как можно более полную картину, чтобы было о чем разговаривать.

– За это можешь не беспокоиться, – успокоил его Батяня. – Если я чего-то не увижу, можно смело утверждать, что этого и быть никогда не могло. Давай договоримся так: я наблюдаю, ты – докладываешь. Идет?

Лунин лишь вяло улыбнулся в ответ. Лавров быстро разработал план дальнейших действий. Первоочередной задачей было оборудование наиболее удобного и скрытного места для наблюдательного пункта. На вооружении у Батяни и Лунина был не только бинокль высокой мощности, но также фотоаппараты с противопогодным фильтром и многократным увеличением, инфракрасные фильтры к биноклю и еще несколько «штучек» наблюдательного назначения. Поскольку ниже был отвесный склон, а выше – легко заметный отлог, Батяня принял решение об оборудовании наблюдательного пункта чуть правее обрыва.

Лунин занялся поиском подходящего места для установки лагеря. После непродолжительных обследований местности им было найдено вполне подходящее плато, находящееся на обратной стороне одного из пиков. Оно и не просматривалось со стороны позиции потенциального противника, и не продувалась колючими горными ветрами. Именно здесь Лунин поставил палатку и развернул мобильный пункт связи. Однако некоторые предметы, находившиеся в тюке, который так самоотверженно тащил на себе Батяня, так и остались в недрах рюкзака.

Судя по тому, как резво катилось солнце к черте горизонта, было очевидно, что скоро начнет темнеть. Было решено сменять друг друга на наблюдательном посту раз в три часа, а оставшемуся на отдых в лагере периодически выходить на волну связи с центром. Лунин стал первым дежурным по распорядку, а майор остался на три долгих часа на своей позиции. Так как открытый огонь и спиртные напитки были запрещены, приходилось согреваться всевозможными хитроумными способами. Правда, запрет на горячительные напитки давался из расчета на неподготовленных бойцов или в ситуации чрезвычайной опасности. Для опытного офицера не было ничего грешного в том, чтобы промочить глотку сотней граммов доброго коньяку. Профессионализм, как известно, вырабатывает чувство меры, и поэтому Батяня не боялся того, что он может напиться и заснуть.

Ведя постоянное наблюдение, Батяня размышлял. После той пальбы в обсерватории у него уже вообще ничего не вязалось: кто палил, зачем, по кому, что это за тарелка и кому, в конце концов, нужен весь этот бедлам?

Когда же эти штабные болваны поймут, что чем секретнее задание – тем больше информации нужно предоставлять его исполнителю? Хорошо, что вообще показали, где высаживаться надо… И еще этот спец… Он как-то очень нервно себя ведет, стремится попасть на объект как можно раньше, пренебрегает безопасностью и вообще производит впечатление никудышного бойца. О том, что Лунин – шпион, предатель или перебежчик, Лавров даже и не думал. Он слишком хорошо разбирался в людях, чтобы не заметить подобных «указок». Но с этим парнем определенно было что-то не то.

Глава 6

По территории обсерватории разгуливали вооруженные люди в полицейской форме. Охранники лежали здесь же, перебитые все до единого. Среди груды тел в черной спецодежде выделялись и синие халаты технологов – видимо, налетчики решили не оставлять свидетелей вообще и «вычистили» весь рабочий штат станции. Среди полицейских-оборотней выделялся один рослый непалец в военной форме безо всяких опознавательных знаков. В нем легко угадывался хунвэйбин – Махарджан Джунг, тот самый, который руководил организацией беспорядков в Катманду. К сожалению, охрана поняла это слишком поздно, за что и поплатилась «по всей строгости военного времени». Нападавшие тоже не избежали потерь: у колес бронетранспортера лежало несколько недвижимых тел в военной форме.

Если не считать ликвидацию персонала, то маоисты вели себя, на удивление, сдержанно: они ничего не ломали и не грабили. Это выглядело довольно необычно, принимая во внимание их характер. Видимо, их интересовало что-то другое… но что же? Пока это оставалось загадкой. Тем не менее Джунг выглядел вполне удовлетворенным проведенной операцией и не спешил предпринимать никаких дополнительных мер. Время от времени он переговаривался с кем-то по рации, и, после каждого подобного сеанса связи, его лицо озаряла довольная улыбка.

А между тем в аппаратной комнате перестрелка еще продолжалась. Ингрид отстреливалась от наседавших «полицейских» из кольта, умудрившись даже ранить пару бандитов. Однако перевес сил был явно не в ее пользу. Она прекрасно понимала, что с семизарядным магазином и двадцатью патронами ей не светит победа в этом бою. С нехорошими мыслями Ингрид резво отступила к лаборантской и заперлась там. Несколько человек разбрелось по коридорам аппаратной, проверяя все комнаты подряд.

Эйерс, не теряя напрасно времени, открыла стенной шкаф и достала оттуда свежий комплект традиционной мужской одежды среднестатистического непальца. Под словом «среднестатистический» стоит понимать «бедный», потому как Непал является одной из лидирующих стран по количеству населения, проживающего за чертой бедности. Ингрид быстро переоделась. Слыша, что один из маоистов приближается к комнате, девушка поняла, что промедление может стоить ей жизни. Отчаянно выдохнув, она схватила титановый кейс и изо всех сил рванула рубильник. Вся станция в ту же секунду погрузилась во мрак. Не долго думая, она врезала пару раз своим тяжелым кейсом по пульту активизации аварийной системы питания, чем обрекла обескураженных маоистов на долгие блуждания впотьмах по лабиринту аппаратного отсека.

Через пару мгновений она уже стояла возле еле заметного люка в углу лаборантской. Немного поднажав, девушка смогла откинуть крышку и с поразительной прытью запрыгнула в образовавшийся проход. Однако неудобный мужской балахон сковывал ее движения, и Ингрид пришлось довольно долго (а ведь на счету был каждая секунда!) протискиваться в миниатюрное отверстие. Как только она захлопнула крышку люка, у нее над головой раздался взрыв. «А хрен вам, красные сволочи!» – злорадно подумала Эйерс и быстрой рысью направилась к выходу из обсерватории, который находился на тыльной стороне здания.

После направленного взрыва светошумовой гранаты, вынесшего дверь в лаборантскую комнату, в помещение ворвалось несколько маоистов. От неожиданности они даже осели – ведь только что стрелявший был здесь, они явственно слышали удары каким-то тяжелым предметом по аппаратуре и хлопки, доносившиеся из этой комнаты! Оконные решетки были на месте, никаких других выходов из комнаты видно не было. Он что, сквозь землю провалился? Боевики в полном недоумении еще раз обшарили всю комнату армейскими фонариками, но так и не нашли ни одной зацепки.

– Вот дьявол! – в сердцах бросил один из них. – Ничего не понимаю. Как же так – не мог же он испариться или пройти сквозь стену.

– Пошли отсюда, кажется, этот гад все-таки смылся, – сказал другой, с вмятиной на лбу и кривым сплюснутым носом.

– Погоди, давай еще поищем, – возразил первый. – Что же мы скажем Джунгу? Он же нас закопает!

– Я, в отличие от некоторых, через стены проходить не умею, – оскалил в усмешке гнилые зубы его товарищ. – Если ты хочешь, то мы, конечно, можем и поискать. Только ты не думай, что задержка тебе поможет. Идем!

Когда бойцы доложили о происшествии Джунгу, они были несколько удивлены его реакцией. Вопреки их опасениям, командир не то что не пристрелил никого, а даже не удостоил их парой крепких словечек. Видимо, он был доволен сложившейся ситуацией, даже несмотря на пропавшего сотрудника. В общем-то, непалец достиг своей цели: аппаратура осталась на месте, практически целая и работоспособная.

Махарджан с чувством выполненного долга взял рацию и вышел на связь с тем же абонентом, что и тогда, в Катманду. Набрав побольше воздуха, он добросовестно отчеканил обо всем, что произошло во время операции. Видимо, его собеседник тоже был доволен исходом дела. Хунвэйбин выслушал дальнейшие указания, покорно качая головой, словно китайский болванчик.

– Да, да… ясно. Ага… понятно… То есть мы должны продержаться до вашего прибытия, так?… Да… да, конечно! О чем разговор – мы бы продержались сколько угодно. Понял! Все, конец связи!

Джунг приказал своим бойцам-головорезам рассредоточиться по территории станции и организовать наблюдение по всему периметру. Сейчас перед ним стояла четкая задача: удержать объект до появления начальства. Так как утечка информации была практически исключена, то надеяться на скорое появление противника не приходилось. Маневр действительно был организован удачно: переключив внимание властей и иностранных миротворческих сил на беспорядки в столице, группа «полицейских» под вполне благовидным предлогом покинула город. Кому придет в голову их искать? Мятеж в Катманду закончится не скоро, а заграничная пресса будет еще долго мусолить его, Махарджана, заявления. Пусть эти западные шавки знают, что и в Непале расцветает пламя революции!

Глава 7

Батяня продолжал наблюдать за всем, что происходило на территории обсерватории. Все передвижения скрупулезно фиксировались им на камеру, делались соответствующие пометки в журнале наблюдения. С каждым новым витком событий у майора усиливалось ощущение, что все не так просто, и что за этой операцией стоит что-то большее, чем ему показалось на первый взгляд. Вообще-то, никаких фактических данных у него на этот счет не было, но он привык опираться на свою профессиональную интуицию. А она его еще ни разу не подводила. В принципе, некоторые события косвенно указывали на причастность ко всему этому неких структур, но, опять же, подтвердить это возможности не было. А может быть…

И вдруг на всей территории объекта погас свет. Как будто кто-то дернул за рубильник, и все осветительные приборы на станции перестали работать. Батяня поспешно, но аккуратно и без лишних телодвижений, надел на бинокль инфракрасный фильтр и настроил аппарат на режим ночного видения. Полицейские (естественно, майор уже давно понял, что эти хмурые ребята, вооруженные до зубов, вовсе не полицейские) закопошились, вновь началась пальба, крики и суматоха. Лавров устроился поудобнее, методично отслеживая все происходящее. Человек пять-семь тут же рванули в обсерваторию, а оставшиеся снаружи, примерно полтора десятка, заняли круговую оборону возле бронетранспортера. Из коридоров обсерватории доносилась приглушенная пальба. «Наверняка они там, в темноте, друг дружку щелкают», – не без удовольствия подумал Батяня.

Хаос прекратился так же внезапно, как и начался. Майор сфокусировал объектив на входе в обсерваторию. Из нее трое бойцов вывели под руки какого-то пожилого человека в белом халате. К нему тут же подбежал рослый молодой человек в камуфляже, чем-то настойчиво интересуясь. Тот полез за пазуху, а его конвоиры тут же взяли свое оружие на изготовку. Пожилой человек не испугался, а лишь достал из-под мышки какую-то штуковину, похожую на… ну конечно, это обычный ртутный термометр! Старик посмотрел на него, улыбнулся, поднял глаза и что-то сказал в ответ командиру. Батяня, к сожалению, не мог слышать, о чем именно говорят командир маоистов и престарелый пленник. Он напрягся, чтобы прочитать хоть какую-то информацию по движениям губ, как вдруг… За скалой, которая находилась справа от него, Лавров услышал шорох. Одним ловким движением он сгреб всю нехитрую аппаратуру на плащ-палатку и бесшумно нырнул под соседний камень, который полностью закрывал его от взгляда непрошеного гостя.

Из-за скалы появилась фигура человека. Судя по телосложению и мужской одежде, это был местный подросток. Лицо было увидеть невозможно из-за закрывающего его палантина, что еще раз доказывало Батяне, что перед ним мужчина – женщины в Непале ни за какие коврижки не надели бы мужской палантин! На плече у подростка висела довольно большая сумка, в которой, по всей видимости, лежал какой-то тяжелый предмет квадратной или прямоугольной формы. Быстро сопоставив все факты, майор не пришел к какому бы то ни было выводу. Подросток выглядел как-то необычно, но ничего вызывающего или странного в нем не было. Он пугливо оглянулся по сторонам, проверил заплечные ремешки своей сумки и молча направился в сторону шоссе. «Наверняка из обсерватории, – подумал про себя Батяня. – Скорее всего, из тамошней обслуги. Прихватил что-то во время бедлама, чертенок!».

Офицер немного привстал на полусогнутых руках, чтобы точнее определить маршрут подростка, как вдруг произошла еще одна неожиданность. Батяня совсем забыл про Лунина, который должен был сменить его на посту наблюдения. А с тех пор, как он начал работу на своем месте, прошло ровно три часа! И вот они столкнулись лицом к лицу. Батяня замер в ожидании дальнейшего развития событий. Лунин почти лоб в лоб столкнулся с подростком. Естественно, первым делом опытный конспиратор что есть силы треснул щуплому бедолаге по шее, отчего тот мигом вырубился и мягко осел на скалистую тропинку. Через считанные мгновения Батяня оказался рядом с Луниным. Он не всегда одобрял метод прямого насилия, но в данном случае был полностью солидарен со своим напарником. Подросток подростком, а черт его все-таки знает, кто он на самом деле такой и куда шел. А самое главное – что у него в сумке. Однако Лавров решил не проявлять свой интерес открыто, а только краем глаза заглянул в сумку к юноше, когда они на пару с Луниным подняли его, чтобы отнести в лагерь. К своему удивлению, он заметил там угол кейса в титановом корпусе.

«Противоударный», – подумал про себя Лавров. Как человеку опытному и бывалому, ему достаточно было увидеть всего лишь незначительный фрагмент вещи, чтобы понять, что же она собой представляет. Так было и на этот раз. Теперь ситуация с подростком стала принимать немного другой оттенок. Однако Лунин, не долго думая, туго связал подростка крепкой бечевой и намеревался транспортировать его в лагерь.

– Гляди, как бы ты его не задушил, – хмыкнул Батяня. – А то ведь окочурится раньше времени. Да и вообще: может, он тут и ни при чем. Иначе с какой стати ему понадобилось бы убегать из обсерватории? А то хочешь, я тебе покажу несколько хороших узлов? И вроде бы не так уж душат человека, а развязаться самому нет никакой возможности.

– Ничего, обойдусь теми, которые завязал. Ты пока понаблюдай еще, а я его допрошу. Какой-то он уж больно подозрительный! – Лунин легонько пнул стреноженное тело носком своего офицерского ботинка.

– Ты хорошо знаешь непали? – с удивлением спросил Батяня. Да, этот Лунин совсем не так прост. Впрочем, на простачка он никогда и не был похож. В таких структурах, откуда тот прибыл, идиотов не держат. И уж тем более, в столь ответственные и опасные экспедиции не отправляют.

– Непали я знаю, но если он оттуда, – Лунин многозначительно кивнул в сторону обсерватории, – то должен понимать и по-английски. А ты пока отследи, что там, в обсерватории, происходит, – эти слова, видимо, должны были расцениваться Батяней как прямое руководство к действию. Лавров, впрочем, не сильно сопротивлялся. Все равно его напарник не так искушен в разведывательном деле, а он, офицер десанта, ни бельмеса не понимает в искусстве допросов, пыток и прочей шпионской ботвы.

«Да уж, – подумал он про себя. – А этому парню не откажешь в логике!»

Внимательно проследив за тем, как Лунин оттащил связанного нарушителя к лагерю, Батяня снова занял свою позицию и продолжил наблюдение. Теперь он еще больше запутался. Почему этот подросток нес в сумке столь ценную вещь? Наверняка в этом кейсе лежит что-то сверхважное. И почему Лунин так резво вырубил этого паренька? Может, он чего-то боялся? У Батяни была привычка: когда возникало много вопросов и на них было мало ответов, он просто выключал свою «думалку» на пару минут. За это время обычно происходило что-то такое, что давало более-менее убедительное разъяснение центральным вопросам. Обычно.

Глава 8

Тем временем столица Китайской Народной Республики – Пекин – жила своей обычной жизнью. Огромный мегаполис, пестрые громады многоэтажных пентхаузов в центре города… Среди них неприметно стояло серое здание, построенное еще во времена «культурной революции». Этот дом по возможности обходили стороной, потому как никто не хотел попадать под пристальные взгляды китайской службы госбезопасности. О серьезности заведения свидетельствовало даже название – Министерство Государственной Безопасности КНР (именно так назывался и отечественный КГБ с легкой руки печально известного Лаврентия Павловича Берии).

Однако внутри кое-что выглядело более либерально, чем снаружи. Один из кабинетов МГБ был обставлен и оборудован во вполне европейском стиле. На стене висел портрет «китайского Горбачева» – Дэн Сяопина, который благодаря своим выдающимся лидерским качествам и прогрессивному плану развития Китая, сумел добиться построения социально-капиталистического общества на наследии Мао. Кстати сказать, в Китае не существует однозначного отношения к Мао Цзэдуну, да и к маоистам в целом. Давно признано, что политика «большого скачка», приведшая страну к неисчислимым жертвам и поставившая ее на грань экологической катастрофы, была ошибочной. Об этом говорил и сам Мао. Например, после уничтожения хунвейбинов в 1976 году он заявил, что: «Во время проведения "культурной революции" было допущено 30 % ошибок, однако 70 % было сделано правильно». Тем не менее на плачевно известной площади Таньаньмынь, где танковой ротой была расстреляна демонстрация либерально настроенных студентов, до сих пор висит огромный портрет Мао Цзэдуна. Если проводить исторические параллели – это сравнимо с Мавзолеем Ленина, который расположился на главной площади Российской Федерации. Как говорится в старой русской пословице «Кто старое помянет – тому глаз вон; а кто забудет – тому два».

На столе, располагавшемся в углу, напротив окна, красовался миниатюрный флаг КНР. Здесь же, на тумбочке, стоял довольно необычный предмет для интерьера – небольшой инсектарий, по дну которого карабкались огромные среднеазиатские каракурты. Эти пауки вызывают вполне объяснимое отвращение и ужас у абсолютного большинства населения нашей планеты, потому как являются одними из самых опасных и ядовитых представителей класса беспозвоночных.

За столом сидел толстый человек с типично «кабинетной внешностью». По его мундиру можно было сделать вывод, что он занимает должность крупного военного чиновника. А учитывая то, что человек сидел в одном из главных кабинетов МГБ, он наверняка являлся большой шишкой в структуре госбезопасности.

Этот солидный товарищ просматривал папку, время от времени бросая в инсектарий что-то, напоминающее маленьких мертвых зверушек. Зрелище того, как огромные волосатые тела пауков набрасываются на очередную жертву, доставляло ему какое-то извращенное удовольствие. Он на время отрывался от своего прямого занятия и благоговейно наблюдал за отвратительным пиром ядовитых тварей.

Напротив сидела миловидная китаянка в форме сотрудника госбезопасности. Ее внешность говорила об удачном смешении северного и южного типов, от чего лицо молодой девушки выделялось какой-то особой красотой. Тем не менее выражение глаз этой привлекательной особы заставляло с опасением относиться к ней. В глазах запечатлелись коварность и холодность, присущие многим работникам подобных структур. Если попытаться сравнить ее с каким-либо известным персонажем, она, без сомнения, воплощала собой образ «роковой дамы» из знаменитых романов о Джеймсе Бонде. Ее звали Шэнь Сюе и она являлась одним из самых перспективных работников управления. Толстый мужчина, сидевший перед ней, был ее непосредственным начальником. Он рассказывал ей о некоем происшествии, последствия которого должны были быть немедленно ликвидированы. Естественно, генерал был обеспокоен произошедшим в Катманду и в первую очередь в обсерватории непальского радиотелескопа.

Генерал оторвался от созерцания своих членистоногих любимцев и продолжил инструктирование:

– Сперва все шло успешно. Джунг действовал строго по плану, никаких осложнений не возникло. Обсерватория захвачена, операция сработана без сучка и задоринки, ни одна живая душа не подозревает, по чьей наводке работали налетчики. – Генерал ехидно улыбнулся. Он любил, когда задания исполняются чисто, без единой шероховатости. Стоит отметить, что он был основательным педантом в вопросах проведения «пикантных» спецопераций, и поэтому искренне радовался каждому удачно реализованному плану. – Лондон при всем своем желании не сможет никого обвинить в нападении: ведь маоисты не имеют никакого отношения к органам официальной власти. По сути, они – бандиты, доставшиеся нам как наследие старого режима. Разве мы можем иметь какое-то отношение к тем, кто нам, собственно говоря, и не подчиняется? Ответ напрашивается сам собой.

С этими словами генерал аккуратно отодвинул стеклянную заслонку на верхней крышке инсектария и швырнул туда еще одну несчастную маленькую мышку. Чудовища с длинными лапами жадно задвигались, почуяв новую поживу. Сразу три паука старались «прибрать к рукам» мышь. В результате внутри инсектария возникло настоящее сражение – никто не хотел уступать. Генерал прищурился – пауки так напоминали ему людей. Точно так же, как и люди, эти животные стараются ухватить лакомый кусок, не останавливаясь ни перед чем. Точно так же, как и люди, они готовы уничтожить любого, кто встанет у них на пути…

– Правда, есть одна загвоздка, – нахмурился генерал. – Эти болваны повредили электрощит, и теперь все рабочее питание станции отключилось. Как известно, связываясь с непрофессионалами, всегда будь готов к тому, что они преподнесут тебе еще тот сюрприз. Таким образом, возникли непредвиденные и нежелательные проблемы.

– А на запасном блоке… – начала было Сюе, но не успела закончить.

– …а на запасном блоке питания радиотелескоп работать не сможет. – Шэнь поняла, что с этого момента начнется изложение, собственно, сути задания. – Кроме того, Джунг из-за своего скоропалительного триумфа умудрился упустить одного из основных сотрудников обсерватории. – Генерал вытащил из папки средних размеров цифровую фотографию и вручил ее Сюе. Та внимательно изучила фото, а затем положила ее на стол прямо перед собой. Уж чем-чем, а зрительной памятью Господь ее не обделил, и теперь физиономия объекта четко запечатлелась у нее в памяти.

– И что теперь? – поинтересовалась она.

Генерал недовольно посмотрел на нее и грозно фыркнул. Ему казалось, что такие вопросы задают только тупицы или провокаторы. Шэнь Сюе тоже поняла, что отмочила какую-то глупость, и виновато уставилась в пол.

– Вам поручается ответственное задание. В первую очередь следует заняться обсерваторией. Группа Джунга сделала то, что смогла. Можно, конечно, сейчас долго рассуждать на тему: что, зачем и почему, но это уже не имеет значения. Тем более что эти ребята ровным счетом ничего не смыслят в подобной технике. Теперь в дело должны будете вступить именно вы. Наиболее ценное оборудование необходимо срочно демонтировать и скрытно вывезти. И сделать это надо как можно скорее. – Генерал специально сделал акцент на последних словах, хотя это было уже излишне: Сюе, хоть и прокололась на бессмысленном вопросе, но все-таки обладала цепким умом и умела анализировать ситуации с ходу. – А вот эту, – генерал кивнул на фотоснимок, – надо срочно отыскать и живой и здоровой доставить ко мне. Она нужна нам обязательно. Без нее мы просто не разберемся в том, как работает этот радиотелескоп!

Шэнь все уразумела. Теперь ей стало окончательно понятно, для чего МГБ устроило всю эту канитель с беспорядками в Катманду. Дело в том, что при помощи гигантского радиотелескопа, принадлежавшего Королевскому Астрономическому сообществу, можно было получать не только астрофизические данные. С его помощью без труда ловились сигналы с любых орбитальных спутников Земли – как информационных, так и военных, а также засекался какой угодно электромагнитный сигнал на поверхности планеты. Перед обладателем такой махины открывались поистине безграничные возможности информационного грабежа. Английские спецслужбы обладали возможностью перехватывать любую информацию, начиная от электронной почты любого респондента сети Интернет и заканчивая данными о дислокации и запуске баллистических межконтинентальных ракет или о навигации атомных субмарин. А уж такие сведения предполагали просто фантастические перспективы: от постоянного слежения за любой единицей ВМФ России до создания базы данных о космических программах какой угодно страны мира.

Программа глобального информационного контроля, известная под названием «Эшалон», применялась Великобританией в отношении всех средств получения информации со спутников – от автомобильной сигнализации до управления ядерными боеголовками.

В этой области в мире происходят самые невероятные вещи. Известны случаи, когда сеть американской разведслужбы Пентагона два раза взломали хакеры-альтруисты, вследствие чего госдепартамент по внешней безопасности был вынужден значительно увеличить суммы, выделяемые на защиту центрального сервера…

МГБ Китая узнало о программе «Эшалон» из своих агентурных источников, и поэтому сразу же задалось целью найти средство «контроля над контролем». В роли этого средства и выступил радиотелескоп Королевской академии, однако прямой захват объекта с применением насилия был попросту невозможен. Китайским спецслужбам было понятно, что в случае прямого вмешательства они рисковали нарваться на серьезный конфликт с королевской разведкой МИ-6, а это никогда и никому еще не приносило большого счастья. Поэтому было решено пойти на обходной маневр: Джунг, выступавший в роли предводителя сепаратистов, сделал всю черную работу. А, как известно, к трупам и бандитам претензий не предъявляют.

Однако без криптографических систем, кодировок, специальных программ и прочего информационного обеспечения радиотелескоп превращался в груду металлолома. Все эти данные находились в руках скрывшегося сотрудника.

– Итак, перед вами стоит четкая задача, – продолжил генерал после недолгого молчания. – Вам следует отправится в Непал, разыскать Ингрид Эйерс и попробовать перевербовать ее. Если она будет сопротивляться – доставить силой. Но обязательно живую! И чтобы об этом никто, ни одна живая душа не узнала. – Тон начальника заставил Сюе проникнуться всей серьезностью предстоящего задания.

В общем-то, предоставленная информация предполагала полную ясность предстоящего дела. Однако у китаянки назрел еще один вопрос.

– А как же Махарджан Джунг? Что я должна делать в этом направлении?

Генерал неприятно ухмыльнулся, отчего стал напоминать одного из каракуртов, вяло копошащихся в стеклянной коробке слева от него.

– Этот человек не должен вас волновать. Он будет подчиняться вам на время операции. А большего и не нужно. Когда оборудование будет доставлено в Китай и установлено, он будет списан со счетов. Джунг знает слишком много, и так же много о себе думает. Впрочем, его судьба зависит от тебя. Точнее, финал его судьбы!

Однако у Шэнь осталось еще одно сомнение.

– А если… – попробовала начать она. Но генерал, видимо, уже предусмотрел возможные вопросы. Он вообще был крайне предупредительным человеком, хотя со стороны и казался толстым брюзжащим служакой старой номенклатуры.

– Британцы? – он снова ухмыльнулся, довольный своей догадливостью. Но тут же поменял выражение лица, нахмурив брови и усеяв свой тяжелый лоб тучными складками. – В том-то все и дело, что Лондон этого просто так не оставит. Поэтому я и вызвал вас – надо спешить!..

– Разрешите идти? – Шэнь Сюе хоть и производила впечатление дамы незакомплексованной, но пренебрегать армейской дисциплиной в присутствии высшего командования не решалась.