Я надела черные очки и зашагала вниз по тротуару.

«Если бы это было в моих силах, то я непременно перенесла бы начало рабочего дня на полдень и тем самым осчастливила бы огромные и огромные массы людей…»

Мысли о подобном общественно полезном деянии сопровождали меня на всем пути до съемной квартиры Эльмиры. Однако вскоре на смену искренним порывам души о благе человечества пришла неприязнь к отдельным представителям этого самого человечества. И произошло это в тот момент, когда я поняла, что интересующая меня парочка — спутница Никиты и ее партнер по бильярду — успела улизнуть с квартиры. Дверь мне никто не открыл. Я бестолково топталась на лестничной площадке, курила и бессовестно сыпала пепел на вымытый бетонный пол.

Я присела на перила и задумалась. Да, парочка меня опередила, и теперь ищи-свищи их. Так, может, стоит воспользоваться ситуацией — в конце концов, не просто же так я сюда приехала. Последняя мысль заставила меня коварно улыбнуться, она же была причиной ряда последующих действий.

Отыскав в сумочке отмычку, я соскользнула с перил, подошла к двери и принялась за работу.

Пять минут — и дверь квартиры была отперта.

— Отлично… — пробормотала я, перешагнула порог квартиры и закрыла за собой дверь. Замок тихонько щелкнул за моей спиной, и я оказалась в просторном и светлом коридоре. — Я всего лишь на минуточку, — пообещала я.

Я и в самом деле не собиралась здесь долго задерживаться.

«Только взгляну одним глазком, — думала я, — и…»

За моей спиной послышался какой-то шорох.

«Кошка, что ли?» — вяло подумала я.

Но это оказалось млекопитающее покрупнее. Оно накинулось на меня с молниеносной быстротой, схватило в охапку и на раз-два закинуло на диван с победоносным кличем: «Попалась, гнусная обманщица!»

Обманщицей, и тем более гнусной, я себя не считала и подобного обращения ничем не заслужила. Поэтому, дабы восстановить нарушенную справедливость, я тут же высвободилась из цепких рук, схватила со столика ночник и… замахнулась, но тут же замерла с открытым от удивления ртом. Передо мной был Васька.

— Ты?! — одновременно вскрикнули мы и так же одновременно выпучили друг на дружку глаза.

Да, это действительно был тот самый гнусный Васька, который вчера вечером приставал ко мне на автостоянке, благодаря которому я все же попала в ночной клуб «Опал» и с которым так нехорошо рассталась (теперь-то, глядя в его удивленные глаза, я это отчетливо понимала).

— Ты… — Васька кровожадно улыбнулся.

Резкая перемена в его настроении настораживала и заставляла задуматься о собственном здоровье. К тому же лично я еще ничего веселого в нашей с ним встрече не усмотрела.

— Вообще-то я ждал твою подружку Эльку.

«Эльку? Так он на самом деле не знает, что она мертва. Зато ему отлично известно об этой квартире. Откуда?» — промелькнуло у меня в голове.

— Зачем тебе Эля? — решила я озвучить свои мысли и на всякий случай поудобней перехватила в руках ночник (вдруг пригодится). Васька покосился на него и хмыкнул. Очевидно, он был реалистом и знал, что в принципе если сей предмет угодит ему в голову, то он не принесет особого вреда его умственным способностям.

— Я уже говорил тебе, — произнес Василий, переставая улыбаться, — твоя подружка мне здорово проиграла в казино, а теперь скрывается и не хочет возвращать деньги. На назначенную встречу не явилась, в «Опал» не приходит. Вот я и решил заглянуть на эту ее квартиру. А тут ты! Отвечай, где твоя подруга.

Никакой подругой мне Эля не была, но, несмотря на это, я отлично знала, где она находится. Однако Ваське всего этого знать было совсем не обязательно, поэтому я решительно заявила:

— Я не знаю, где Эля.

— Не знаешь? — прищурив глаза, переспросил он.

— Не знаю, — кивнула я.

— Кстати, — Васька перестал строить гнусные рожи, — мое предложение еще в силе.

— Какое предложение? — растерялась я.

— Ну, насчет Элькиного долга. — Он красноречиво посмотрел на вырез моей блузки. — Я вполне могу ей его простить, но только в том случае, если ты…

До конца изложить свой план прощения Элькиного долга Василий не успел, поскольку ночник пришелся аккурат ему по башке и, как я и думала, особого вреда его здоровью не нанес. Зато мое здоровье и дальнейшая дееспособность были поставлены под угрозу. Это я без труда поняла по перекосившейся от ярости Васькиной физиономии.

— Ой-ой-ой! — запричитала я, отскакивая от дивана в противоположный угол комнаты.

Васька настиг меня тут же, и я уже приготовилась к худшему, но звяканье ключей в замочной скважине заставило нас обоих остановиться.

— Элька! — обрадовался Васька.

Но я-то точно знала, что это не Эльмира. Кто угодно, только не она. И этому «кому угодно» едва ли понравится наше здесь присутствие.

Всяческая вражда и антипатия к бестолковому Ваське были тут же забыты, и я вцепилась в его рукав.

— Это не Эля! Понимаешь, это не Эля! — громким шепотом бормотала я.

— Не Эля? — Васька уставился на меня, как на полоумную.

— Эля… Эля… Эля уехала! Понимаешь? Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы нас здесь застали, — нужно спрятаться. Я потом все объясню.

Я смотрела на Ваську жалобным взглядом и считала про себя, сколько раз ключ повернется в замочной скважине, прежде чем дверь откроется.

…Раз… два…

— Ладно. — Васька схватил меня за руку и потащил через всю комнату.

Он без лишних разговоров вытолкнул меня на маленький балкончик, а когда шагнул следом, то в коридоре громко хлопнула дверь.

Мы успели.

Вот так, по воле не слишком-то благосклонной судьбы, я оказалась сидеть на горячем настиле балкона плечом к плечу с ненавистным Васькой. Однако подобные чувства ничуть меня не обременяли, зато чисто профессиональное любопытство было более чем взбудоражено. Особенно когда в комнате послышался звук шагов.

— Черт! Вот черт! — услышала я обозленное бормотание. Голос показался мне знакомым, и принадлежал он женщине.

Чуть-чуть приподнявшись, я, несмотря на жуткие рожи, которые строил мне Васька, заглянула в комнату.

Так и есть. Это была незадачливая спутница Никиты, любительница поиграть в бильярд. Брюнетка явно что-то искала, кидаясь от стола к шкафу и, наконец, к дивану. Забравшись на него с ногами, она принялась яростно скидывать подушки и швырять их на пол. Этот приступ бешенства продолжался до тех пор, пока в ее руках не оказался какой-то блестящий предмет, извлеченный из-под подушки. Кажется, это были часы. Я не успела рассмотреть, поскольку Васька с такой силой дернул меня за руку, что я, едва сдержав вопль, шлепнулась на пол. Впрочем, это было как раз вовремя — брюнетка вскинула голову и посмотрела на окно — ей ничего не стоило заметить мою заинтересованную физиономию за стеклом. Я решила больше не высовываться и сидеть тихо, как мышка.

Я слушала, как девушка бегает по комнате, спешно собирает с полу подушки и укладывает их на диван. Вдруг тоненькая трель мобильного телефона заставила ее остановиться. Громко выругавшись, брюнетка нажала на кнопку приема.

«Вот черт!» — подумала я. Сколько же мне еще торчать на этом балконе в компании Васьки, который хоть и молчит, но даже так умудряется действовать мне на нервы.

— Алло… — говорила между тем брюнетка. — Да, я знаю, сколько времени, извини, что опаздываю… Я… Я все еще на квартире, пришлось вернуться, забыла здесь часы…

Она нервно расхаживала по комнате из угла в угол, выслушивая нотации своего собеседника. Наконец она прервала его:

— Перестань орать! Я, может быть, лучше тебя знаю, чем для нас обернутся те скандалы. И чем все это закончилось, я тоже отлично знаю!

Последняя, нечаянно оброненная фраза о скандалах заставила меня вздрогнуть. Я стала слушать еще внимательнее.

— Да не психуй ты. Может, мне в сто раз больше нужно дергаться, но я же ничего — держусь, к тому же тебе совсем нечего бояться. Ты здесь особо не светился, появился лишь два раза в тот злосчастный день — и все… Успокойся, никто никогда ничего на тебя не подумает. Так что расслабься, я уже скоро приеду. До встречи, мой дорогой Готт!

Девушка отключила сотовый. Она еще какое-то время находилась в комнате, а потом я услышала ее удаляющиеся шаги и звук захлопнувшейся двери.

— Она ушла! — оповестил меня Васька.

— Вот и отлично. — Я решительно поднялась и вошла в комнату.

— Она нас даже не заметила. Здорово, правда? — Васька шел за мной. — А кстати, что это? Я когда был здесь первый раз с Элкой, конечно, понял, что это не ее постоянное жилье, но даже не подозревал, что здесь такое… Вот и ты тоже…

Не обращая особого внимания на болтовню Василия, я быстро обследовала всю квартиру: открыла все двери, выдвинула ящики. Я надеялась найти хоть что-нибудь, хоть малейшую зацепку, но ничего. Совершенно ничего! И Васька все это время ходил за мной по пятам и ужасно раздражал меня.

— Да, а что на самом деле все это значит?

Заглянув напоследок в ванную и убедившись, что и там ничего интересного нет, я вышла в коридор. Оставаться здесь дольше просто не имело смысла.

— Ты куда? — растерялся Васька.

Он отчего-то решил, что десять минут совместного пребывания на балконе сделают нас закадычными приятелями.

— Ухожу.

— Что?

Васька попытался меня остановить уже у открытой входной двери, схватив за ремешок сумки. Сумка соскользнула с плеча и упала на пол; часть ее содержимого высыпалась.

Васька испуганно уставился на пистолет. Зажигалка, помада и прочие мелочи, крайне необходимые современной женщине, его внимания не привлекли.

Мысленно обругав Ваську всеми бранными словами, я присела на корточки и быстро покидала все вещи обратно в сумку.

— Так ты не Элькина подружка… — не то вопросительно, не то утвердительно произнес Васька, когда я поднялась.

— Отвали, — огрызнулась я и, оставив Василия стоять посреди коридора, выскользнула за дверь.

Выбежав во двор, я быстро села в свою машину и завела мотор.

Отъехав порядочно от дома Эльвиры, я закурила и задумалась о нечаянно подслушанном мною разговоре.

Это невероятно, но факт! Оказывается, человек, который присутствовал на съемной квартире Эли и Олега во время скандалов, предшествовавших исчезновению одной девушки и гибели другой, человек, о котором я знала лишь по рассказам болтливой соседки, человек, который, как мне казалось, знал ответы на многие вопросы, и, наконец, тот самый, с кем у меня не было никаких шансов связаться, оказывается, был досягаем! Невероятно, но я могла выйти на него через подругу Никиты Полянского. Следовательно, ее-то мне и нужно теперь искать…

Однако полагаться на безотказную работу выстроенной мной цепочки Никита — девушка из ночного клуба «Опал» — таинственный господин по имени Готт — особо не приходилось. Я уже давно усвоила одну простую истину: люди по своей природе существа крайне скрытные, так что надеяться на готовность Готта дать исчерпывающий ответ на интересующий меня вопрос: «А не знаете ли вы, куда исчезла Ира?» — не стоило. И хотя такой вариант развития событий не нужно исключать, я не собиралась сидеть сложа руки.

Остановив «девятку» у здания областной поликлиники, где работала Ирина Соповская, я взялась за бархатистый мешочек с магическими костями.

Народную мудрость: «Знал бы, где упасть, соломки подстелил» — я намеревалась прямо реализовать на практике, для чего встряхнула двенадцатигранники, высыпала тут же на сиденье: «23+14+12» — «Старые знакомые и новые приятели не дадут вам скучать».

Поморщившись от упоминания о «старых знакомых» и решив, что новые приятели мне тоже ни к чему, я покинула салон машины и бодрым шагом направилась к поликлинике.

Едва я переступила порог заведения, где в выборе униформы пропагандируют белый цвет, повсюду воняет хлоркой, а единственным средством убедить нерадивый персонал обратить на себя внимание является конверт с несколькими купюрами, как полученный мною прогноз насчет знакомых начал сбываться.

Не успела я дойти до конца длинного коридора, как прямо по курсу у окошка регистратуры заметила своего недавнего знакомого — Олега Соповского.

В принципе в его пребывании здесь не было ничего удивительного, я бы даже сказала, что он пришел по адресу. Все же наличие недавно полученной травмы, да и просто явно выраженные психические отклонения, заставляющие его затаскивать малознакомых девушек к себе в квартиру и на их глазах совершать попытку суицида (а как иначе назвать его потерю сознания вследствие удара о книжную полку), — все это определенно обязывало его записаться на прием к доктору. Но что-то мне подсказывало, что не за тем явился сюда сей господин.

Я остановилась неподалеку от Соповского и начала сверлить его глазами. Уже через пару минут мой «гипноз» дал свои результаты. Олег прервал диалог с толстой теткой за окном регистратуры и неожиданно обернулся. Когда наши взгляды встретились, я улыбнулась Соповскому самой ослепительной улыбкой и помахала рукой.

— При-ивет!

Вообще-то предполагалось, что Олег тоже будет рад меня видеть, но что-то в его позеленевшем лице говорило об обратном. Очевидно, воспоминания о пистолете в моей сумочке были еще свежи в его памяти. И, вероятно, все те же воспоминания заставили его с такой скоростью припустить от меня по коридору, что только пятки засверкали.

Я не желала зла этому человеку, у меня просто сработал чисто профессиональный рефлекс: не терплю, когда от меня удирают. Поэтому с воплем «Стоять!» я ринулась следом за Соповским.

На начальном этапе я на несколько метров отставала от Олега, но в следующем коридоре расстояние между нами значительно сократилось. Я уже предчувствовала победу, когда неожиданно возникло небольшое препятствие, заставившее меня остановиться. Дверь с табличкой «служебное помещение» распахнулась, и из нее, медленно пятясь назад, выбралась тетка с двумя эмалированными ведрами, очевидно, наполненными водой. Несчастная женщина и не догадывалась о надвигающейся на нее угрозе в лице мчащегося по коридору Олега.

Когда до неминуемого столкновения оставались доли секунды, я зажмурилась, и почти тут же послышался дикий вопль уборщицы и грохот эмалированных ведер.

Соповский, как и полагается нарушителю, с места столкновения моментально скрылся. А вот мне пришлось выслушать весь поток ругани несчастной женщины. Глядя на меня, как на врага народа, она кричала на весь коридор:

— Разве вам не известно, что вы находитесь в больнице, где следует соблюдать тишину и покой! — орала уборщица, и ее вопли наверняка были слышны не только на всех этажах поликлиники, но и на улице.

— Позвольте, я пройду… — промямлила я.

Но обозленная тетка даже не шелохнулась. Вместо этого она продолжала горланить:

— Совсем совесть потеряла, да? Никакого уважения к людям нет?!

Я смутно представляла себе, как уважение или его отсутствие помогло бы ей избежать «знакомства» с Олегом. И хотя по поводу потери совести у меня еще были кое-какие мнения, вступать в диалог с уборщицей у меня не было никакого желания, и, смирившись с мыслью, что продолжать преследование Олега уже нет никакого смысла, я предпочла быстренько самоликвидироваться.

Однако мое возвращение к регистратуре тоже сопровождалось неудачей. Меня опередил невысокий, худощавый господин в светлом костюме. Он первым занял место у окошка и вступил в беседу с сотрудницей. А я была вынуждена остановиться неподалеку и дожидаться своей очереди.

«Очень любопытно было бы знать: что здесь делал Олег Соповский?» — размышляла я, скользя взглядом по бесчисленным объявлениям специфического характера, в изобилии представленным на стенде, возле которого я остановилась.

— …У меня была назначена встреча, — услышала я краешком уха диалог расторопного дяденьки и регистраторши.

Я обернулась на секунду и тут же снова углубилась в свои мысли…

«А главное, до чего хитер — в два счета ускользнул от меня. И домой к нему теперь бесполезно ехать — ни за что не откроет. А все-таки, что он здесь делал?..»

— …Как уволилась?! — достаточно громко воскликнул худощавый дяденька, вынуждая меня снова прервать свои мысли и бросить неодобрительный взгляд в его сторону.

— Вы уверены, что Ирина Александровна уволилась? Ирина Александровна Соповская — да?

Ирина Соповская!!!

Я подскочила на месте, услышав знакомое имя, и, круто повернувшись, во все глаза уставилась на мужчину.