Иннокентий Анненский

Лаодамия

ЛИРИЧЕСКАЯ ТРАГЕДИЯ В 4-Х ДЕЙСТВИЯХ С МУЗЫКАЛЬНЫМИ АНТРАКТАМИ

Dum careo veris, gandia falsa juivant.Ovidius[1]

Посв. сыну

ПРЕДИСЛОВИЕ

Трагедия Лаодамии взята нами из античной версии мифа о жене, которая не могла пережить свидания с мертвым мужем.

Один из любимых мотивов римской лирики и трогательное украшение саркофагов, эта сказка о фессалийской Леноре не считалась, однако, в древности богатой сценическими эффектами, и Еврипид с своим «Протесилаем» был едва ли не единственный греческий трагик, которого она пленила. От «Протесилая» уцелели скудные отрывки, и ученым не удалось до сих пор восстановить не только хода действия, но даже содержания этой трагедии.

Мужа Лаодамии звали Иолай, он был сыном Ификла, царил в Фессалии, над городом Филакой, и был убит на троянском берегу, куда ступил первым.

Протесилай стало его прозвищем, и этим словом отмечалось его первенство. Дома он оставил, по словам Гомера, «едва заведенное хозяйство» (B. 701, cf. lat. domum inceptam frustra).

Беглый след мифа о Протесилае в каталоге кораблей стал зерном Еврипидовой трагедии, но поэт со свойственной ему чуткостью к легендам страдания перенес ее центр с погибшего героя на его погибающую жену.

Пафос и гибель Лаодамии в последующей литературе и у ваятелей стали, под влиянием Еврипида, почти исключительным центром художественного интереса. Только 23-й разговор «из царства мертвых» Лукиана рисует загробное желание Протесилая, обращенное к Плутону и Персефоне (luc. op. ex recogn. Jacobitz, I, 177 sq), и там он — первый и главный.

У Еврипида Протесилай назавтра после свадьбы или даже прямо с брачного пира уходит в поход под Трою, но об этом, конечно, только передавалось в трагедии. Разгневанная прерванным браком, Афродита не дала Протесилаю и после его геройской смерти разлюбить Лаодамию, и он вымолил себе у подземных богов три часа свидания с своей молодой женой. Действие происходит в Филаке, перед хором местных женщин, мужья которых ушли с Протесилаем, и это теснее сближало орхестру со сценой. Декорацию составлял фасад того дворца, где Лаодамия, дочь царя Акаста из Иолка, была новой и одинокой хозяйкой. Отпущенный из преисподней Протесилай появлялся и говорил на сцене, но, вероятно, не в виде загробной тени, как Клитемнестра «Евменид», а так, что жена могла принять его за живого человека. Когда из его слов, или, может быть, по миновании трех условных часов, Лаодамии становилось ясно, что возвращение Протесилая, а следовательно, и начало ее новой счастливой жизни — только обман, она закалывалась или в порыве отчаяния, или покорная призыву мужа.

Вот остов содержания пьесы Еврипида, как устанавливается он в современной литературе предмета (см. особенно: Maximilian Meyer, Hermes, 1885, 20. В. Der Protesilaos des Euripides. S. 101–143 и W. H. Roscher, Lexikon s. v. Laodamia).

Он содержит зерно драмы, но мы еще не различаем в его очертаниях Еврипида.

В «Протесилае», несомненно, были черты, которые трудно включить в намеченные рамки. В трагедии играл роль Акаст, отец Лаодамии, и очень вероятно, по аналогии со старыми отцами в пьесах Еврипида, что роль эта так или иначе соприкасалась с трагической смертью героини.

Позволю себе выписать по этому поводу несколько строчек из моего предисловия к переводу «Ипполита»: «Еще одна чисто еврипидовская черта в исходе „Ипполита“: этот поэт любит, разрешая драму, т. е. убивая, исцеляя и примиряя людей, оставлять в ней до конца одно разбитое сердце, на жертву тоске, которая уже не может пройти: таков у него Кадм „Вакханок“, таков старый Амфитрион, таков и Фесей. Буря утихла, трупы убраны, но безветренное море все еще тихо качает около берега черный остов разбитой барки» (отд. отт. из Ж. М. Н. Пр. за 1902 г., стр. 85 ел.). Затем не подлежит никакому сомнению, что у Лаодамии (подобно Адмету «Алькесты» VV. 348–356) была портретная статуя ее мужа и что она не только любила своего «бездушного друга» (слова Еврипида), но, по-видимому, и защищала статую от людей, которые восставали против ее болезненно страстного отношения к восковому Протесилаю.

Кроме того, героиня Еврипида, действительно ли или только напоказ, но соединяла свой страстный культ Протесилая с вакхическими обрядами, может быть, в честь Диониса-Загрея, бога мертвых.

Наконец, способ и момент самоубийства Лаодамии остаются неразъясненными. Имели ли они какую-нибудь связь, и если имели, то какую именно, с восковым слепком Протесилая, мы не знаем. Один латинский мифограф-компилятор Гигин рассказывает (Hyg. CIV), что Лаодамия бросилась в костер, на котором Акаст приказал сжечь ее воскового мужа. Остроумные соображения критики подорвали нашу веру в то, что компилятор точно передал содержание исхода Еврипидовой драмы. Но загадочными по-прежнему остаются слова Овидия (Rem. av. 723):

Si potes, et ceras remove. Quid imagine mutaCarperis? Hoc periit Laodamia modo.

Т. е.

Если можешь, удали и восковые портреты.Зачем пленяться немым изображением?

Именно таким способом погибла Лаодамия.

От них еще далеко, конечно, до рассказа Гигина.

В новой литературе мне известна на сюжет «Протесилая» лишь трагедия Станислава Выспянского «Protesilas i Laodamia», напечатанная в 1899 г. в Кракове, в журнале «Przeglad polski».

Автор заставляет свою героиню заколоться после галлюцинации таинственного брака ее с Протесилаем. С большим художественным тактом польский поэт сделал героя безмолвным. Пьеса написана в эсхиловском стиле, вычурным архаизирующим языком; проза причудливо мешается в ней со стихами, а ремарки местами заглушают текст.

Теперь несколько слов pro domo mea.[2]

У меня Лаодамия бросается в огонь. Я не хочу этим реабилитировать текст Гигина и вполне допускаю, что Овидий знал трагедию Еврипида лишь по пересказам, и, может быть, искаженным. Но смерть от вольного удара мечом кажется мне столь же мало соответствующей натуре Лаодамии, сколько характеру ее пафоса. Замечу при этом, что и для героинь Еврипида такая смерть не была обычной: Канаке прислали меч, а Поликсену закололи; нож не достиг Ифигении, и Электра не успела воспользоваться мечом Ореста.

Во всяком случае, Лаодамии более всего подобала огненная смерть, смерть жертвы; трагический жест Эвадны мог один соединить ее с мужем, хотя бы in effigie.[3] Костер является у меня по ходу действия, и его вовсе не раскладывают, чтобы растопить восковую куклу. Может быть, так было и у Еврипида. Выходил ли на сцену Еврипида Гермес, как предположил Велькер? (Die gr. Trag. 2. Abt. 497).

Если допустить, что боги, а за ними и Еврипид, дали Протесилаю трагедии реальное существование, то психопомп с его золотой тростью был бы, конечно, только сценическим балластом, тем более что Еврипида не стесняла никакая мифическая традиция.

В трагедии, которая следует, скептический и задумчивый Гермес-созерцатель не претендует быть ничем, кроме бледного отражения своего классического собрата.

Если на богов Олимпа не распространяется закон эволюции, им суждено по крайней мере вырождаться.

И. А.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦАв порядке их появления на сцену

Хор — девушки, жены и вдовы.Лаодамия — дочь царя Акаста из Полка в Фессалии и жена царя Иолая.Кормилица ее — старуха.Вестник.Гермес.Тень Протесилая (раньше Иолая).Мальчик-раб.Акаст — царь Иолка, отец Лаодамиии.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Сцена представляет фасад царского дворца в Филаке (в Фессалии). На сцене никого. Раннее утро. Небо синее, но в облаках густо белых и разорванных. В воздухе осень. Перед домом большой ткацкий стан с закрытой работой. У средних дверей золотая статуя Артемиды.Женский хор за сценой.СТРОФА 1Мех на плечах,Пламя в очах,Где ты кружишь, менада?Факел чадит,Бубен гудит,Сердцу любви не надо.Звуки приближаются, изредка перебиваясь печальными и тяжелыми ударами бубна.На орхестру спускается толпа женщин и девушек, старых и молодых. В одеждах мало нарядного и пестрого: преобладают серые и лиловые тона. Часть несет кувшины и после вступительной песни покидает орхестру. Образуются группы. Иные поднимаются на сцену и убирают цветами подножие статуи Артемиды.В это время часть хора, одетая в короткие одежды и с кинеями на головах, поет.АНТИСТРОФА 1Темен покой,Дерзкой рукойЛоже мое не смято,И, холодна,В полночь одна,Тенью лежу объята.СТРОФА 2НевестыГруппа в белом сопровождает пение мимикой.Пена волныМоет челны,Море, клубясь, златится,Парус дрожит,Птица кружит,Сердце мое — та птица.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕВо время строфы второго мелоса из правых дверей дворца выходит старая кормилица, простоволосая и в коричневом. Она обменивается с женщинами приветом и подходит к краю сцены.Хор молодых женАНТИСТРОФА 2Простертые руки и лица обращены в сторону моря.Спишь или нет,Сладок ответИз серебристой дали.Нежной игрыТира коврыНочью напрасно ждали.Кормилица(к певшим) Росу ланит Владычица морейВам, нежные невесты, пусть осушит,Пусть факелы желанные скорейСперва зажжет она, потом потушит.Сцена пляски женщин. На орхестру спускается хор вдов со спущенными вуалями, у иных волосы обрезаны, у других косы распущены и иногда, свешиваясь на лицо, заменяют откинутый вуаль.СТРОФА 3Не политы,Вянут цветы.Страшны голодные осы.И завились,И развилисьДаром тяжелые косы.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕИз средних дверей во время пения этой строфы выходит Лаодамия. Она высокая и тонкая, с пышными белыми косами и в белом. В линиях и движениях что-то стыдливо-девическое. Розовые локти и тонкие белые пальцы без колец. Глаза карие с розоватым отблеском.Знаки почтения и участия в хоре. Кормилица обращается к царице лицом. Лаодамия останавливается в дверях и кланяется хору. Во время пения следующей антистрофы она делает несколько шагов по сцене, и, по ее знаку, сопровождающие ее рабыни, открыв работу, начинают налаживать ткацкий стан.АНТИСТРОФА 3С дальних бреговМне жемчуговВ нитях не путать змеистых.Не целовать,Не миловатьЛады волос златистых.Пение, по-видимому, взволновало Лаодамию: она шла работать, но остановилась и обращается то к небу, то к женщинам, простирая руки то вверх, то перед собою.ЛаодамияКак парусов далекой синевы,Не разогнать желанья полным словом,Мне не дано утешить вас, увы!Вы, бледные, и в сером, и в лиловом.Пауза А как узнать — за ясной синевой,Быть может, плач уж носится по стану…(Тихо)В печальный хор с обритой головойИ я войду тогда, и тихо стану.Но золотом еще горит игла,За ней узор бежит гирляндой пестрой,И даль небес передо мной светла,Простите мне мою надежду, сестры.(Отходит к работе и начинает быстро и ловко водить челноком над основой, мягко отстраняя рабынь.) После минуты молчания Кормилица тихо подходит к царице и несколько мгновений смотрит на не поднимающую от работы глаз Лаодамию.КормилицаПресветлая царица и дитяЛюбимое, Лаодамия, здравствуй!Лаодамия(поднимая голову)Кормилица… что ж? Новостей все нет?Плывут они иль под стенами ТроиРаскинули шатры?.. А ведь сегодняЧетвертая луна свой круг заполнит,С тех пор как царь уехал… бросив пир,Невестою меня покинув думам…КормилицаО госпожа! Царицу от рабыньПорою наш не отличает жребий.Терпением повиты мы… Что делать!..Но расскажи, что снилося тебе:Глаза твои еще слезами полны.Скажи: во сне ты плакала, дитя?ЛаодамияМне снился сон, кормилица, и солнцуЯ расскажу его… Ты знаешь: онНе в первый раз мне грезится. Так странноПорвется нить, а сердце, как рабыня,Уж новую мотает… и в одинНа полотне узор свивает обе.Я видела, что будто босикомЯ по траве иду… Такой ФилакаНе видела, и в Иолке нет такой.Густая и высокая, цветамиЛиловыми поросшая, онаМне резала босые ноги. СводНад головой алел, как от пожара,День или ночь, понять, на небесахЯ не могла… И не было кругомНи дерева, ни птицы и ни тени…Лишь человек высокий — кто он был,Не знала я, — мне долго шлем свой тяжкийНа белые надеть старался косыИ путал их, взбивая… С головойЯ уходила в каску, было душноИ страшно мне, и кожей пахла медь.Хотела я кричать, сопротивляться,Но голоса не издавала грудьИ мягкие мои не гнулись руки,И только слез горячие ручьи,Когда проснулась я, со щек катились…Кормилица(после некоторой паузы)Гадателя позвать бы… Только сонХорош, дитя… Ведь слезы — это к счастью…ЛаодамияНет, сердца дум гадателям нестиЯ не хочу… Ты, бог, ты пламя утра,Коль этот сон недоброе сулит,Укрой его в немое лоно поля,Иль голову утесу опали,Или волну ударь в злаченый гребень,Но сбереги мне Иолая… НетЗащиты у меня и нет весельяБез милой головы… и царский родЯ не могу одна продолжить, солнце,Чтоб алтари богам он охранял,Сердца жрецов пленяя жиром нежным.(Несколько минут молится молча, поднимая руки к солнцу, потом поворачивается, чтобы стать на работу.) Гадателя не надо…Кормилица(несколько мгновений молча следит за работой Лаодамии и, рассматривая работу, покачивает головой) Что за видЧудеснейший… И звезды, и луна,И челноки какие-то, и птицыНа парусах… А это что ж? ОднаЛететь устала, видно… Иль на мачтеЕй не нашлось местечка?.. Между волнОна трепещет крыльями… КакаяИскусница… Ведь умудрит же бог…Вот только птица-то зачем упала?Лаодамия(оставила работу и бродит глазами в небе, где в это время пролетают осенние птицы)Зачем она упала?.. Видно, такЕй боги присудили… Иль никтоТам, думаешь, в лазурной выси, няня,Летать и не устанет, и землиДалекой Африканской всем достигнутьПридется им?.. А бури? Разве бурь,Как на море, в эфире не бывает?Вот, может быть, которая-нибудьТак радостно пускалась в путь сегодня,А завтра… Нет, сегодня даже ейПодломит крылья ветер, или коршунИз стаи вырвет жадный, и птенцовНе выводить уж никогда голубке…Пауза. Лаодамия работает.ЛаодамияНе выводить птенцов… А мне зачемТы сладкого залога не оставил,Мой Иолай?..Качай я колыбель,Я повторять теперь могла бы имяЛюбимое… И, слушая меня,Уж люди бы вокруг не улыбались,Что с куклой я или сама с собойВсе говорю.КормилицаПридет, Лаодамия,Всему черед… Немало их потомПо именам ты назовешь… Пожалуй,Придумывать наскучит имена…Вот только бы Приамовой столицыИм удалось разрушить стены… МнеРассказывал один купец фригийский,Что боги им слагали их… Легко льСтроение богов сравнять с землею?..Да, дерзок род царей, и никомуТаких гребней для шлема непокорныхНе выбивал кузнец, мехи вздувая,Сам золотой в своей пещере черной…Лаодамия(рассеянно слушая ее)Как думаешь… Меня он не забудет?Другой жены себе он не возьмет?Ведь дочери Приамовы уж, верно,Не то, что мы, лесные пташки, имИ нежные румяна шлет лидиец,И золотые ткани, и духи.Пожалуй, есть у них и зелье — сердцеПривязывать мужское.КормилицаИль рабыньБояться дочь царя Акаста может?ЛаодамияНет, няня, нет… Я знаю, что никтоЕго нежней и крепче не полюбит.Бывало, мать печальную не разЯ ласками смеяться заставляла,Улыбку я сумею и царюНа строгие уста его, как кистью,Перевести горячим поцелуем.Я арфой в нем желанье разбужуНа нежные полюбоваться руки,И зеркалом мне будет он, — когдаДушистые свивать начну я волныИ белые… О, горе! О, зачемВы, факелы, так быстро догорели?Ты, хор, умолк так рано? И царюЯ ласковых имен шепнуть не смела?День был как сон…Но трепетной рукиМне ласково не тронул царь… ВуаляОн с розовых ланит моих не поднялИ яркий шлем надел… Мои цветыНа мягкие ковры упали грустно…О женщины! О цвет подруг моих,Вы, белые невесты! Вы, гречанкиСо всей Эллады дивной — все, комуКрылатые ладьи вернут ли счастье,Я вас молю, что б ни таила даль,Еленами не будем мы…И еслиОбнять дано героев нам, одинПускай огонь священный ГименеяСжигает нас, покуда, догорев,Под пеплом мы его не станем, девы,Старухами седыми…Сколько слез,О, сколько слез в твоем безумном бракеИ змей среди цветов твоих, женаНеверная, в улыбках сколько яду…(Подняв глаза и руки.)Вы ж, белые и быстрые, эфирРассекшие крылами… вас молю…Желания мои и этих горькихНесите в даль эфирную, туда,На берега троянские… от медиБезжалостной пусть оградят сердцаСуровые… и нежные… и наши…ХорПЕСНЯ БУБНАСтарухиСТРОФА 1Скованы тяжкие латы…Что ж молот несытый гудит?И бурое пламя чадитЗачем, озаряя палаты?О нет, позабыть не могла ты,Эллада, кровавых обид…Иль меч на Париса еще не отбит,Что, искрами брызжа, железо журчитИ молот кричит:«Расплаты! Расплаты! Расплаты!..»АНТИСТРОФА 1Горы с зеленой дубравойОтважный забудет стрелок,Там долго он черных берлогТревожить не будет облавой;Милее ему златоглавыйПриама высокий чертог…Вот, веслами пеня Эгейский поток,Помчались ахейцы, и пыл их жесток.Туда, на восток:«За славой! За славой! За славой!»ПЕСНЯ ФЛЕЙТЫСТРОФА 2(один женский голос) Розовым утромЕсли бы ланью я сталаИды высокой,Я бы Париса,Я бы Париса красою,Легкостью гибких движенийВ чащу сманила и жаждойБыстрого б там затомилаШлем потерявшего в дебряхЯ б чародея с глазами,Полными синего блеска,Нежной зеленой трясинойТихо потом засосала…АНТИСТРОФА 2(другой женский голос)Если бы птицейСладко-певучей я стала,В терем Елены,Пленницы нежной,Плакать бы я прилеталаВ тихие лунные ночи,Чтобы, очей не смыкая,Слушала песни царицаИ умирала, тоскуя,Чтобы хотелось ей страшноДочку увидеть и мужа,Гулкую белую залуИ тростники на Евроте.ПЕСНЯ АРФЫСТРОФА 3Синевою небес пролетая,Бог далекой земли,Ты Парису лелеял зачем корабли,Бог далекой земли?Белый Аргос и Спарта златаяНежной дивы таить не могли,Унесла ее белая стаяС ней не волей ли Зевса свитая?Лель… лели…Розовея, дымятся угли,Облака разбегаются, тая,Гименея, о дева, моли…АНТИСТРОФА 3Златокудрое Зевсово чадоЦепи роз обвили,Пока луч, отдыхая, в пылиЦепи роз обвили…Убежала, рыдая, менада…А когда тени ночи легли,Не горела в огнях колоннада,О, не надо Париса… не надо…Лель-лели!..Розовея, дымятся угли,Голубая мерцает лампада,Гименея, о дева, моли…КорифейОставьте петь… Я вижу вдалеке,Там облако… но только не на небе…Молчание.Женщины вглядываются вдаль, по направлению пальца Корифея.Первый парастат(к Лаодамии) Там облако, царица… и в движеньи…Лаодамия(тоже смотрит) Да, облако… я вижу — это пыль…КормилицаЯ видела давно, что стадо гонят.Второй парастатТвои глаза не зорки… Погляди:Уж радужной просвечивает дымкойПыль серая… Где ж видишь ты овец?Одна из женщинСмотри — вот конь… а вот и всадник…Видишь?Царица, к нам гонец…ДругаяЕго коняУж приняли… Идет он, окруженный,Не разобрать лица.ЛаодамияОткуда он?И что несет? О сердце!.. КолотитьсяНе надо так… Или одна я ждуЕго вестей?.. Как шаг его неровен!Он кажется смущенным… О, зачемСомнения? Уж вот он! Он не мрачен,Не в трауре.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕТе же и вестник с моря.Он имеет утомленный, обветренный и запыленный вид; на лбу рубец, рука завязана, шлема нет.Лаодамия(к входящему вестнику) Привет тебе, посол,А если ты из Трои, и награда.ВестникДержавная царица… Я из Трои.ЛаодамияИ наша рать?ВестникОсада началась.ЛаодамияСражения дружины ИолаяНе видели еще?..ВестникОно царяФилейского венчало вечной славой…ЛаодамияХвала богам и родине! А мнеКакое счастие!.. О, мой избранник!Но воины?..Вестник(с некоторым усилием) Мы счастливы: покаДетей Филаки гибель не коснулась…Радостные восклицания в хоре.ЛаодамияНо начал ты про славу… РасскажиПодробнее…ВестникАхейские триэрыЗадержаны стояли под Авлидой.Безветрие сковало…ЛаодамияЭто мыУж слышали… Про смерть ИфигенииИ брак ее обманный вести к намДавно пришли. Рассказывай о Трое…И о вожде дружин.ВестникУ береговУж корабли ахейские толпились,А нас еще кружило море… ПутьПоследний труден был — волна нас била,И парусам оранжевым царяТяжелая борьба досталась. ЯкорьБыл брошен наконец. Но меж вождейАхейских спор застали мы… С АвлидыРаздоры шли… А тут еще беда,Гадателем прочтенная на жертвах,Прибавилась, — и злобились цари,И печени от желчи черной пухли:Им объявил гадатель, что томуУбитым быть, кто первый землю вражьюБесстрашною стопою оскорбит…И не хотел никто быть больше первым,Сопернику соперник уступалО дочь царей… О нежная подругаСлавнейшего из греков… Ты дрожишь?ЛаодамияТы говорил о славе Иолая?ВестникО госпожа!..ЛаодамияОн был там? Говори…ВестникДозволишь ли?ЛаодамияОн вынул страшный жребий?ВестникНет, жребия наш царь не вынимал,Но он не снес глумления троянцевИ дал нам знак… Он первый победил.ЛаодамияЯ слов твоих не понимаю, вестник…О, не спеши… Еще надежда есть…Я слушаю… Он жив еще?ВестникЦарица!Обуза зол твоих так тяжела…Царь умер, и его похоронили.Вопли в хоре. Лаодамия стоит вся белая. Вопли, не поддержанные ею, как-то неловко обрываются. Воцаряется продолжительное и полное молчание.ЛаодамияНе может быть… Опомнись — наш ли ты?Он здешний ли, скажите мне.Смущенное молчание.ОшибсяТы, вестник, я с тобой и незнакома.Ты не был там с царем?..О, отвечай.ВестникПротесилай, мой повелитель, умер…ЛаодамияКак ты сказал? Как назвал ты вождя?ВестникНет, бедная царица, то ахейцы,Не мы, его дружина, в похвалуЦарево имя заменили новым:Протесилай.ЛаодамияПротесилай… А кто жЖене отдаст… отчизне… Иолая?ВестникПротесилай — за то, что первый онНа вражеский вступил бесстрашно берег.ЛаодамияМне все равно, как назвали его,Как вы его убийцам отдавали?ВестникПротивиться не смели мы…ЛаодамияЕгоЗачем не умолили? Или старых,Иль опытных меж вами не нашлось?А что ж Атрид? А жребий? А другие?Нет, нет… и ты не в трауре… ЗачемТы шутишь так жестоко… Или тыСюда привез его для погребенья?Что говорю? Живого? Может быть,Лишь ранен он? Ведь если, вслед за мужем,Ты говоришь — другие вышли все,Так как же вы его не отстояли?И кто ж его ударом поразил?Чей меч доспех разбил ему? Дай имя!Смущен ты? Ты молчишь?ВестникЧто я скажу?ЛаодамияЧто ты шутил… Но может быть, ты бредишь.Твое лицо так красно, и глазаТвои как у больного… Или можешьТы дать мне знак какой-нибудь? ТебеИначе как поверю?ВестникЯ б подробнейПересказал весь бой… Но все равноТы скажешь, что я выдумал…ЛаодамияЕще бы!И кто ж послал тебя? Команду ктоПосле царя над нашим войском принял?И где ж твоя табличка, если самТебя в послы начальник выбрал новый?Вестник молчит, потупившись.ЛаодамияТы, может быть, беглец? Ты изменил?Ты волновать народ сюда явился?..Вестник(тихо и мрачно) Обратный путь был труден… Буря насТрепала, и едва я спасся… БылоПисьмо… оно в волнах… Но я не лжец.Увы! Когда бы точно лгал я…ПаузаЛаодамияВестник!Прости меня! Да, может быть, ты прав…Несчастье мне рассудок ослепило,Как яркий свет сову слепит… СолгатьНе мог посол и храбрый сын Филаки…Шутить? О нет! он не жесток — своейЦарицы он бы пожалел. Не боленТы также — речь твоя разумна, вестник.О, я молю тебя… О чем?.. самаНе знаю я… Скажи, что сон, которыйЯ видела недавно, длится… Нет…Что это правда… Нет… Что брежу я…Что бредишь ты… Постой…Я все стерплю!Не перебью тебя, всему поверю…Скажи мне: там, когда кончался он,Он что-нибудь сказать велел… домашним,Жене… и как? Как умер он?.. Страдал?Метался он? или спокойно умер?А та рука, которая емуРазрезала на нежной шее жилу,Она еще и носит меч и жертвыПриносит и вздымается к богам?Или ее вы обрубили тут же?Все говори… Я слушаю, посол…В какой хитон одет он был?ВестникДа,В лиловый… кажется…Кормилица(тихо) Лиловые поля.ЛаодамияМолчи…ВестникКогда толпой на берег вражийМы хлынули, Калхановы словаНам баснею казались… белогривыйИ яркий шлем царя, как бастион,Над нашею толпой вздымался гордо,И робкие троянские стрелкиОт поножей, не знаю, светлых, что ли,Иль тяжкого отхлынули меча…На кораблях меж тем пэан победныйУже звучал… и, славой опьянен,Соперника искал наш царь… Все дальшеОн уходил, и не могли за нимДружинники поспеть… Вот на минутуИз глаз его я выпустил — рядыТроянские уж снова пополнялисьВдруг слышу гул — и прямо на царяНесется колесница. Было трудноПробиться нам… Когда же наконецГлазам моим открылся он… возницаЕдва держал взбешенных кобылиц,А около… огромный, вождь, конечно,Из сыновей Приама кто-нибудь,Боролся с Иолаем — копья былиУж сломаны, и царское копьеПопало в пристяжную… КобылицыМетались в пене дико… А мечиРазбитые валялись бесполезно…И долго шла безмолвная борьба,Но берег был далеко… И не видноЕго ахейцам было. С чем бы мыПошли к царю?.. А крики лишь троянцевСобрали бы… От ужаса и горяМы молча умирали… НаконецПослышалось проклятье… и со стономЦарь падает на землю, за собойТроянского героя увлекая…И долго там они в траве густой,Как нежные щенки порой играя,Катались… хрип, и треск, и стон стоял…Но бой решил троянский витязь… вожжиОн бросил наконец, и четверняВзбешенная умчалась. Безоружен,К товарищу он поспешил… И шлемТяжелый и косматый опустилсяНа голову царя… И брызнул мозг,И кровь потоком алым заслепилаГлаза борцу… О горе… горе нам!..Почившему ж — и слезный дар, и слава!Он ничего пред смертью не сказал,И, жив иль нет убийца, я не знаю…С трудом мы тело царское тогдаНа корабль доставили… И большеНе знаю ничего я… Сам не царь,Но и лжецом, хоть низок родом, тожеЯ не бывал… Избавь и похоронОписывать не заставляй подробно:Я вытерпел довольно.ЛаодамияТы сказалВсе, что умел… Не буду мучить большеТебя, солдат… Ты мне оставил теньНадежды… Я тебя… благословляю.Но, может быть, нашел ты что-нибудь,Что было с ним… Какую-нибудь память.Вестник(вынимает печать) В щите его нашли мы эту вещьПривязанной ремнем… Возьми, царица.Вопли в хоре.ЛаодамияЕго печать… да, да… его печатьБлагодарю… ну отдохни, оправься,Будь гостем здесь…Вестник молча и потупившись уходит.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕТе же без вестника.КормилицаОсмелюсь, госпожа…Прикажешь ли?ЛаодамияЧего ты просишь, няня?..КормилицаРабынь обрить… Убрать ковры и пурпур…И лошадям подрезать гривы… ПлачПриличен был бы, кажется.ЛаодамияУспеем…Известия так смутны…КормилицаНо народПоднимет он… Не примешь ли старейшин?Лаодамия(молча отходит к средней двери, потом останавливается) Ты скажешь им, что ничего покаМы верного не знаем. Этот бедный,Измученный солдат один за всех:И вестник, и свидетель, и порука…Да, ночь вокруг темнее что ни миг,Но горю я не сдамся, как ребенок,Как девочка больная иль рабыня…Никто за мной пусть не идет… СебяЯ не убью… Не бойтесь… Но не плакать…Пожалуйста, не плакать…Да, цветыЛиловые… Тяжелый шлем… О ночь!Как ты темна, темна и бесконечна.Уходит в среднюю дверь. Кормилица следом, но в дверь налево.

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТРЕЧИТАТИВПервый голосГоре… о, горе!.. кого,Кого я оплачу?..Мертвого или живую?..Мертвый, он там, зарыт иль сожжен,И не оплакан.Здесь живая — безумна…Горе, о горе! ЗачемВ ней погасило огонь ты,Чистый и синий огоньРазумной души?..Если умрет человек,Душа на могилеВ темную ночьПламенем синим мерцает…Но у безумного нетСвета в душеХолодно там и темно.И одни только тени,Как ночью черные тучи,Плывут и дымятся…Второй голосСердце моеТочно осеннее солнцеМеж тучей и тучей,Точно осеннее небо оноНад морем лиловым,Где гребни белееНагорного снегаОт бури до буриИли ей боги открыли,Точно царице,То, что для нас сокровенно?Или умершийТочно, не умерДля Лаодамии?Горе… о, горе… кого,Кого я оплачу?Мертвого или живую?

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕХор и Кормилица (из левых дверей).КормилицаТс… Тише… Тише, женщины… ОнаУснула, кажется…КорифейА бред ее? все длится?Душа темна все так же?.. Или слезПролился дождь? и солнце показалось?..О, не таи… Ты видела ее,Не правда ли?КормилицаНеужто ж так оставить?Нежнее сна, лукавее змеиИ комара назойливей я стала,И старину сегодня довелосьСквозь слезы мне припомнить… Больше часуМеж пеплосов развешанных, как моль,Таилась я… тоска мне сердце грызла,И не глядят глаза мои от слез,От темноты ль…Мы с ней, бывало, в пряткиИграли так… «Ну, няня, прячься»… ВотЯ и стою в углу — а эта крошкаУж что-нибудь иголкой мастерит,Иль с куклою играет… На игруСмотрела я сегодня тоже, толькоИгра была печальная…КорифейСкажи,О женщина, яснее: точно разумЕе погас?.. Иль это только гореС ее душой играет?КормилицаКак узнать?Ты знаешь ли, что делала царица?Ты думаешь: молилась? Иль слезамВдали от глаз свободно отдавалась?Иль, может быть, гадала, чтоб боговРешение проверить?.. Нет, онаСо статуей играла, точно с куклой,Но тихо и серьезно, как больнойИль матерью оставленный ребенок.Я статуи подобной никогда,О женщины, не видела… конечноИз воска лил мудрец ее… живымКазался муж… и локоны, и панцирьВесь из колец, и поножи… ФутлярСо статуи так бережно царицаСперва сняла — отделан кипарисомИ бронзой был богато он… Потом,Обняв ее подножие рукою,Шептать ей стала что-то… Кто бы могПересказать слова, которым губыУ матери, качающей ребенка,Бывают отданы, иль девушки, когдаЗастанете ее вы на закатеМечтающей?.. Улыбка, дрожь, слезаКак золото, а щеки — меловые…Так с куклою царица в тишине,К ее ногам прильнув щекою нежной,Мечтательно и робко говорила…Пред ней потом копницею цветыРассыпала душистые и, взявшиКурильницу, насытила кругомКаким-то сладким ароматом воздух…И мне казалось даже, словно с губЦарицыных, цикады осторожней,Мелодия слетела… Но как будтоОна кого боялась разбудить.К губам свой белый палец приложив,Царица замолчала…И другоюСменилася игра, еще чудней:Два фароса — оранжевый и нитьюЛиловою расшитый — отобрав,Их примерять старательно на куклуЦарица стала… Было и смешно,И грустно… и от смеху ядовитейТекли из глаз и жгли мне кожу слезы.Так первенцу любимому порой,Малютке, мать наряды выбирает.То в желтое оденет, то белейЗакутает невесты… и глядит,И, шпильки позабыв меж губ, смеется…Но кончилась игра, и на постель,С украшенной забавы не спускаяВлюбленных глаз, царица прилегла,А я тихонько вышла, не придет лиЦелитель сон к горячей голове…Но чу… шаги… она… Лаодамия.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕТе же и Лаодамия с распущенными косами, все еще в белом.ЛаодамияМинута сна… И точно нежный богСвоим крылом… благоуханно-белымОбвеял изголовье… Грудь полнаНесознанных желаний…(К солнцу.) О светилоЖестокое и жаркое! зачемМои мечты ты топишь, точно крыльяНадменного царя?.. Тот нежный бог,Их навевая сердцу, улыбался…Иль боги лгут? Или недуг одинРождает в нас надежду и желанье?..Эфир… пустой эфир, и так тяжел…Иль ваша правда, люди, только в муках?..(Кормилице, видя ее слезы.) Ты, старая, что плачешь? Разве яУж так жалка? А если вести ложны?..КормилицаДитя мое! Прости мне… Но боговТы, кажется, забыла…ЛаодамияО, помедлимХоть эту ночь еще…КормилицаА если царьПред медными дверьми — твоих моленийИ жертвы ждет… И тяжело ему,Как путнику усталому, которыйНе вымолит ночлега?..КорифейПреклонисьПеред судьбой, царица, раб не бредил,Он вырос здесь, он верен был царям.Ужель тебя такой посол обманет?О, не теряй мгновений — каждый шагСедого старика над головоюПриносит забытье… Зачем однаТы, гордая, его услуг не хочешь?В утеху нам и слезы рождены…И долгие молитвы… Надо толькоСмиренно раньше выпить чашу — пустьОна горька, ее мешали боги…Пауза ЛаодамияНе знаю, что сказать вам…Я словаУжасные глубоко затаила.И, точно туча, сердце у меняОт капель слез разбухло и чернеет…Но луч за ней еще горит.ЗачемЯ буду звать грозу! Дождемся утра…Два сердца… две любви перед судьбойСклоняются теперь и тихо молят…Не будем им мешать… Я не найдуРазумных слов… Но я желать умею…КорифейТы чуда ждешь?ЛаодамияНе знаю… Пусть для васБезумною останусь я и грешной,Я брака жду сегодня… в эту ночь,Иль смерти… я не знаю. Ум мой темен,Но Иолай придет — он обещал…Солнце закатывается… Последние бледные сумерки.О жены, о невесты… все желайте!Вы, вдовы, слез подруги, все со мнойЗовите ночь желаньем… Крылья богаМеня сейчас обвеяли… Он жив…В моей груди горит его желанье…О тени… вас зову я… всею васЗову я кровью сердца… и биеньемЗову вас сердца каждым… Этот сводСкорее погасите… Дайте слышать,Чего не слышит ухо, и глазамНеясное откройте сердцу, тени…Сном наяву… сойди, царица ночь,И окрыли мольбы мои, царица.(Уходит.)

ВТОРОЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТХорЗамолкли колеса светила…Холодная пала роса,И синяя ночь распустилаНад миром свои паруса…Далекие нежные волныОбвиты ее пеленой…И к югу волна за волнойУносит крылатые челны…Но флот ее царственный тих,Во мраке триэры слилися,И только на мачтах у них,Как факелы, звезды зажглися,А в полночь, порвав пелену,Всех ярче звезда загорится:На щит золотую лунуНад миром поднимет царица.Первый голосЗа тьмой и светом,Среди эфира,Который глазНичьих не нежил…Есть тихий берег…Туда мечтоюТеперь лечу я…Там два чертогаИ две царевны.И старшей имяЦаревны — Ночь,Другая деваЗовется Смертью.С черною ранойНа шее белойТам моя радостьВ мраморной залеСпит и не грезит…Девы не любят,Только ревнивы:Милого другаЖарким моленьямНе отдадутСтрашные сестры;Одна с косоюБелой, как сумракВлажной долиныПеред рассветом;Другая с черной,Душной косою,С грудью, что снегаВысей белееИ холоднее;Друга желаньюСтрашные сестрыНе отдадутВ час, когда дышитНебо любовьюИ растворилсяБелый цветокПурпурной чашей…Другой голос(арфа) Нет сил желать… Крыло мечтыРазбито медною стеною;Лазурной тенью залиты,Там не доступны кущи зною…Там девы бледные перстыТому, кого уж нет со мною,Свивают черные цветы,Осеребренные луною…Нет сил желать… Крыло мечтыРазбито медною стеною.Плач.Третий голос(мелодекламация) О грустные аккорды… О листыПурпурные, но тяжкие разлуки!..В груди горит желание… а тыРвешь волосы… Дрожа, ломаешь руки…Не из любви ль у соловья свитыЕго легенд чарующие звуки?Не молят ли душистые цветы,Полны любви, луны и сладкой муки?Из скольких глаз, со скольких нежных лирЖелания теперь струятся волны…О если бы один волшебный мирИз них создать могла я, прошлым полный…

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕЛаодамияКакая тишь и тьма… Ни зги вокруг…Сейчас луна взойдет… В чертоге пусто…Там и молиться жутко даже… с вамиХочу побыть опять…Луна.О дева, дочьНевинная Кронида, из колчанаЗлаченого серебряные яТвои благословляю стрелы, здравствуй…Кормилица(выходя за ней следом) Царица, ждет постель тебя.ЛаодамияНа нейИ холодно, и страшно мне.КормилицаС тобоюЯ лягу, если хочешь…ЛаодамияПодождем:День был жесток и страшен. Может быть,Добрее ночь. Мои напрасно губыМолитву повторяли…Я дрожу…Я не пойму, надеждой иль тоскоюКровь движется, и мне в виски стучит,И синие мои вздувает жилы…О тени, я… звала вас… а теперьМне страшно вас увидеть… Что там, няня,За деревом?..КормилицаДругое, госпожа.ЛаодамияА это что? Шаги… Иль только сердцеМое стучит?..Да, сердце… Как дитяЯ делаюсь.Боюсь сказать, но близкоРешение… Я чувствую: глаза судьбыНа мне остановились… Тс-с… Идут…Полная тишина. Слушают. Кормилица приникает ухом к земле. Пауза.Корифей(не поднимаясь) Действительно шаги… И будто голос…КормилицаДа, чей-то шаг, но женский иль мужской,Не разобрать… и сколько ног, не слышу…Не лошадь ли?.. Звонки как будто…Корифей(вставая) Нет:Шаг — и мужской… а с ним как будто тихийСлился не шаг, а шорох… Точно мышьЛетучая меж веток… Вот и глазИдущих различает… Странно — двое…

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕТе же, Гермес и тень Протесилая.Набегает тучка. Лиц не видно. Оба в длинных плащах. Протесилай в шлеме. Гермес в фетре.Гермес(точно не замечая Лаодамии; к хору)О женщины! Привет вам… Труден путьУсталому, и дверь ему милееЛюбимых глаз, когда весь день, как мы,Меж золотых шагал он нив, по пыли…Чей это дом? И дома ль царь? ЦариВладеют им, конечно… СелянинуТаких колонн не снилось…КорифейИ от насТебе привет, прохожий… Вот царица…Гермес(с поклоном к Лаодамии, которая пристально всматривается в его спутника)Владычица Фессалии… ГостямНайдется ли в твоих чертогах угол?..В походе царь, конечно… Иолай…Лаодамия вздрагивает.Так, кажется? Ведь мы в Филаке? Правда?Лаодамия(справившись с собой) Наш путников еще высокий домНе прогонял. Рабы сейчас проводятВ палату вас… и, пыль пути отмыв,Вы вкусите отрадной пищи… ВамФракийское вино поправит силыИ призовет на ваши вежды сон…Но женщине простите, не царице…Душа горит узнать, откуда вы,Не слышали ль вестей из Илиона?Узнали вы Филаку… Разве здесьКогда-нибудь вы были уж?ГермесЦарица,Имен у нас немало… И любойТебе назвать я мог бы город… ХрамыМои везде… И шаг мой окрылен,А нектаром меня поила Майя.ЛаодамияГермес… О бог… Ко мне ты?.. А с тобой?КорифейО диво див… бессмертные… О чудо!Прости нас, путник дивный.Лаодамия(делая несколько шагов) Не обман?Ты не мираж?.. А это кто же?(Быстро подладит к другому и старается разглядеть лицо.) ГермесГей!Сестра, чего не светишь?Выходит полная луна.ЛаодамияТы?.. Ты?..Ай… что вижу?(Склоняется к его ногам.) Но что ж молчит он? О Гермес,О добрый бог… скажи, что я не брежу,Что, точно, ты привел царя… ЕгоОкованы уста зачем? Он слышит?Скажи, Гермес! Иль это только сон,Полночный сон из дум моих?.. О милый,Дай руку мне… И назови меняСвоей женой.Тень Протесилая(глухо, протягивая руку) Моя Лаодамия…ЛаодамияКормилица, ты слышишь?КормилицаКак во сне,Он говорит… О силы неба… СжальтесьНад бедной… И жестокою игройЦарице вы не надрывайте сердца,Бессмертные…Лаодамия тихо целует руку мужа и не выпускает ее.ТеньМоя Лаодамия…ЛаодамияТы болен, царь. Ты ранен… О, позвольОмыть твои запекшиеся раны,Пойдем со мною в дом наш… Ты устал…О милые рабыни! Посветите…Ты ж на мое плечо, мой Иолай,Не правда ль, обопрешься?… Сколько силы,О, сколько сил я чувствую… Пойдем,Тебе сказать должна я много… Сердце,Не разорвись от счастья… ПогодиСчитать свои минуты, время… ВестникИз Трои был здесь… Только бредил он.Но бледен ты… Ты хочешь сесть?Тень(снимая шлем) Мне душно.ЛаодамияПовязкою покрыта головаТвоя, о Иолай… Такой повязкиПеременить мы не сумеем… ЧемТы ранен, царь?(Поддерживая его.) Твое прикосновеньеМне так легко… Ты, верно, похудел,Иль сил в руках прибавилось?.. Но толькоНе чувствую тебя почти я…ТеньМнеМои одежды тяжки… Воздух тяжек…(Сбрасывает плащ — и остается в лиловом хитоне.) Я умолил богов, чтоб ИлионПозволили оставить, и с тобойПробуду до рассвета… Я хочуСвои чертоги видеть и тихонькоТебе сказать слова любви… Войдем.(Входят в дом с факелами и рабынями.)

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕГермес, Кормилица и хор.ГермесДва-три часа даны ему, и долженУдарами я возвещать их… СрокПоложен для свиданья.КормилицаО бессмертный!Коли тебя спросить я смею, царьОстанется?ГермесНет, женщина.КормилицаКуда жеТы поведешь его теперь? Для ранПокой и врач нужны, а не далекийИ трудный путь.ГермесОн будет дома. ЕстьПокойный дом у Иолая. СолнцаВ том крае нет, там сумерки царят…Кормилица(тихо и с усилием)Ты мертвого привел?ГермесДа, царь уж умер…КормилицаУвы! Увы! Оплаканный, примиЕще слезу, и тайную опять!В хоре начинаются вопли.Гермес(останавливая женщин жестом)Нет, женщины, не плачьте.Этим смертнымОтрадный дан обман, и три часаЦарь вымолил себе у полунощныхВластителей. Пусть сердце усладитЛобзанием бесплодным он. И слезыНа бледные ланиты упадут,Но брака не тревожьте…(Ударяет в дверь один раз.) Первый час!..КорифейО Майи сын, должна ль узнать царица,Что гость ее уж умер или ейОставишь ты хоть луч надежды, Гермий?ГермесОна должна узнать всю правду…КорифейКто ж,Кто скажет ей? Ты сердце разрываешь…Не пережить ей этого, Гермес…ГермесО женщина, что значат ваши слезыПред муками богов? Слыхала ль тыКогда о Прометее? ПоколеньяСменялись тридцать раз — и в тридцать раз,Чем тридцать больше, роща риз зеленыхПеременить успела, а титанПрикованный висел, и коршун печеньВыклеивал ему, но что ни день,Она для клюва кровью набухала…А Иксион бессмертный?.. А Сизиф?..А Тантал?.. все они еще страдают…Увы, жена… Я видел столько мук,Что жалости не стало б места в сердце.Утешится вдова или умрет,Что значит лист — опавший иль на веткеДо времени живой, дрожащий лист?КорифейО, жребий твой невесел, бог… Ты мертвыхПасешь, Гермес… Так говорят у нас.ГермесДа, женщина, и стадо мертвых грустно…И если в нем есть сын и мать, не дамЯ матери обнять ее ребенка,И сын ее испуганно бежит…Но мертвые послушны в общем… ЛюбятОни покой… воспоминанья имПриятней разговора…КорифейУжас! Ужас!ГермесНо все сама узнаешь ты, когдаКоснется трость тебя златая…КорифейУжас!(Заметив движение Гермеса) Ты хочешь вновь стучать… Неужто часЕще прошел, Гермес?Гермес(стучит два раза) Для них минутойСвиданья час проходит — все равно…КорифейО бог, ужель страданья наши точноДля вас игра?А жертвы? А мольбы?ГермесОни нужны, но вам… Свободны боги,И этот мир, о женщины, для насРаскрытая страница книги, только…КорифейЖивете ж вы, небесные, тогда,О Гермий, чем? Пирами и любовью?ГермесО нет! Пиры нам скучны, как и вам,Иль тем из вас, кто мудр, а пир ЭротаНас тешит очень редко…На пируЗа свитком мы. Нам интересен пестрыйИ шумный мир. Он ноты нам даетДля музыки и краски для картины:В нем атомы второго бытия…И каждый миг, и каждый камень в поле,И каждая угасшая душа,Когда свою она мне шепчет повесть,Мне расширяет мир… И вечно новБессмертному он будет…А потом,Когда веков минует тьма и стануЯ мраморным и позабытым богом,Не пощажен дождями, где-нибудьНа севере, у варваров, в аллееЗапущенной и темной, иногдаВ ночную белую или июльский полдень,Сон отряхнув с померкших глаз, цветкуЯ улыбнусь или влюбленной деве,Иль вдохновлю поэта красотойЗадумчивой забвенья…Три стука.Но пора…И третий час прошел… Довольно, дети…

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕИз дверей идут Протесилай и Лаодамия.КорифейО, горький вид… Скорее приходи,Ужасная минута… За тобоюДругие легче будут… Как он бледен…А у нее пылают щеки… О,Филейского ужасный дома жребий!Ее глаза блистают… ты, обманБожественный! ты, брак холодно-лунный!ЛаодамияТебя война зовет, властитель мой?ПротесилайБессмертные зовут меня.ЛаодамияНо утраТы, может быть, дождешься… До зариНедалеко уж… Сном не освежилсяТы, Иолай… А холодно. И путьДалек, и камни на дороге горнойСливаются с туманом…ПротесилайПлащ и шлем!(Одевается, принимая плащ и шлем из рук рабынь.) Мне тяжела разлука… но простимсяСкорей… Луна бледнеет, и востокУж побелеть готов…ЛаодамияТвой голос глуше,Чем был… Боюсь — не выдержишь пути.ГермесЦарь, торопись — последние минуты…Лаодамия(оставляя мужа, к Гермесу) О Майи сын, пощады! Если матьТы нежную любил… Я грудью МайиТебя, о бог, молю… Оставь царяСо мною… Он так слаб и бледен, ранаЕго горит… и стынет кровь от мук.ГермесО женщина!.. Ты просишь не о том,Что могут дать тебе Кронид и Гермий.ЛаодамияНе может дать Кронид… Кого ж тогдаМне умолять?ГермесНеумолимы двериАидовы, царица…ЛаодамияГоворишьВ насмешку ты или шутя, крылатый?ГермесО нет, жена, — нет силы воротитьУмершего сиянью солнца.ЛаодамияТы говоришь, он умер?ГермесУмер?И давно…Лаодамия(бросается к Иолаю, тот отодвигается. Немая сцена) Ты не мертвец?.. О, отчего не хочешьК моей груди прижаться? И коленМне не даешь своих коснуться… ГубыТвои без слов шевелятся. СкользишьТы по земле, как тень… Ты мертвый… точно?Тебе, о царь, и больше никомуЯ не поверю…Протесилай утвердительно кивает головой.ЛаодамияСобери дыханьеПоследнее… Как ты убит и точно льЗасыпан ты землею?Протесилай снимает шлем и делает жест удара. Вопли в хоре.Протесилай(с усилием, глухо) Да… землей…(Губы его шевелятся без звука.) ЛаодамияО, если так мучительно… Не надо.Я буду на тебя глядеть… ГлазаТобою я насыщу… Нет, насытитьНельзя тобою глаз… Когда ж опятьУвидимся… Придешь ты?Тень кивает отрицательно.ЛаодамияНет?.. О Гермий,Еще одну минуту… До негоКоснись и дай сказать ему… Покойно льЕму в чертогах новых?.. Кто с ним?Гермес касается до Протесилая жезлом.ПротесилайО…Не шевели ужасных теней… ВечноЯ с ними буду… Черви на ногахЛюдей… Как пауки, и медленны и серыВо всех углах. И серый дом… И ночь…И ночь вокруг, как день без солнца… ГубыБеззвучные… Шаги как шорох.ЛаодамияЗвукТвоих речей ласкает сердце… Там быМеня узнал, любимый, ты иль нет?Прийти к тебе?ПротесилайОплачь меня. Но рукИ уст моих не прикасайся больше…Не вижу я, чуть слышу… Сладкий дух…О дом… о мир… Побудь со мною, радость…Но день идет… Расходится составМоих костей.(С усилием.) Моя Лаодамия…Гермес снова касается до Протесилая тростью — и он становится недвижим и беззвучен.Лаодамия(тихо) Похоронить не дашь его, о бог?ГермесСовсем дитя ты, кажется… Иль хочешь,Чтоб, не дойдя до дерева, как теньОт ветви, он растаял… Вестник утраУж прокричал…Идем, товарищ… Ты жПочти его слезой и возлияньем.Вам, женщинам, отрадна и печаль,Согретая любовью. До свиданья.Протесилай и Гермес скрываются.

ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕЛаодамия, Кормилица и хор.ЛаодамияУшли… они ушли… Вот и шаговНе слышно уж. И ты с улыбкой бледнойУходишь, ночь, за ними… День и жизньСейчас опять начнутся… О, покудаЕще обманы живы, мрак, обвейВ чертоге мне глаза и сердце.Дева,Помедли выходить… Пускай Тифон,Согрет тобой, еще отрадно дремлет.Счастливому любовью сладок сон.Уходит. За ней Кормилица.

ТРЕТИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТМедленные движения по орхестре.Айлинон… Айлинон… Между колоннТени мешаются, тая.Черен смычок твой, о Феб-Аполлон,Скрипка зачем золотая?О, для чего же раздумьем, как сон,Черным и нежным свита я?Лучше б померкший вокруг небосклонМолнии рвали, блистая.Айлинон… Айлинон… между колоннТени мешаются, тая.(С мимикой) Развейтесь, косы.Падите, росы,Из тучи черной!Увит цветами!Стань лоскутами,Вуаль узорный!Ты ж, к изголовьюЗалитой кровьюПрильнув щекою,В тоске бесслезнойИ ночью звезднойНе знай покою.Дай ей забвенья, о Феб-Аполлон,Думами с нею в дому я…Айлинон… Айлинон! Между колоннДень или ночь, не пойму я…

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕИз левых дверей дома выходит мальчик-раб, оживленный, трудно понять радостно или печально взволнованный, он обращается к хору.МальчикО женщины!.. Беда у нас… и срамНеслыханный.КорифейТы грустно начинаешь…МальчикЯ каждый день к царице по утрамНошу цветы и воду, как ты знаешь.Сегодня, роз нарвав, сперва червейЯ с листьев снял… Под осень лист узорный…Вхожу в чертог…Лицо себе обвей,Коль покраснеть боишься. О позорный,О горький вид… То и рабу тяжел…КорифейИли в покой без спросу ты вошел?МальчикВот то-то нет… Я о себе ударом,Как и всегда, царицу известил,Но до сих пор стоял бы, верно, даром,Когда б сам бог пути не осветил…Оттуда луч к дверной пробился щели,А я к лучу…КорифейИ что ж ты увидал?МальчикУвитый жезл и розовый фиалИ не одну царицу на постели.КорифейГекатою клянусь: ты все солгал.МальчикС царицею на ложе гость лежалКак шишке мне пускай висеть на ели…КорифейО, скольких змей лишил ты речью жал…МальчикИль я один… Рабыни подоспели:Спроси рабынь, весь дом перевидал:Увитый жезл и розовый фиал,И не одну царицу на постели…И город, чай, уж вести облетели.(Скрывается) КорифейО тяжкое сомненье! Что придумать?Безумия припадок? Может быть,Насилие? Но ризы Диониса?..Она кричать бы стала… Кто же в домПроникнуть мог? Иль мертвые воскресли?Просвет в тяжелой туче… Царь Акаст.ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕТе же и Акаст с небольшой свитой.Он старик седой, но еще довольно бодрый. В трауре, волосы подрезаны. Вид желчный. Приходит со стороны города.АкастО ранние непрошеные гостьи,Что привело вас к царскому жилью?Позор его иль горе?.. Как огонь,Расходится хула меж вас, но каплиПоследней из фиала добродетельВ устах у женщин медленней… Увы!..КорифейО царь Акаст!АкастЯ знаю все… Довольно!Печальным вы не верите вестям,И за богов своих любезных выдатьПорой не прочь… Кто в полночь разберет?КорифейО, как не прав ты, царь, и как ты… грешен!АкастМоих грехов не замолить тебе,Потатчица… И не утешить сердцаАкастова сорочьим языком.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕТе же и из левой двери дома Кормилица.АкастТы, старая рабыня… У отцаТы выросла в его высоком доме.Я доверял тебе. И молокомВспоила ты… Назвать не смею большеЯ дочерью ее… Ту, что теперьОтцовские седины осрамила…Как допустить могла ты?..КормилицаГосподин,Таких чудес мы за ночь насмотрелись…АкастТеперь не ночь, и, отвечая нам,Не спрячешь глаз за ласковым покровомПособницы луны, рабыня… Нет…А госпожа твоя еще в постели?Что ж пир ее? За полдень перейдет?И траур ваш? Где ж траур? Иль обритьЗа целый день рабынь вы не успели?Хоть солнца б постыдились, коль не глаз…Прочь эту ризу пеструю!Рабыни поспешно убирают стан Лаодамии. Кормилица на цыпочках прокрадывается в дом.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТНАДЦАТОЕТе же без Кормилицы.АкастВы, слуги,У алтаря из елей молодыхИ лиственниц смолистых и побеговЖасмина — мне устроите костер…Пусть отберут овец и крутобокихБыков да нож отточат…(Простирая руки)О герой,Вдали от дома павший, но егоПрославивший от моря и до моря…Прости мне, сын… коль пеною вина,И молоком, и медом в чаше меднойТы не почтен. Рука твоей вдовыВ чужой руке. И факел ГименеяПреступного, но сладкого, увы!Отрадней ей теперь раздранной ризыИ погребальных воплей… О, позор!..КорифейО злой старик… Твой царский суд поспешен,И речь твоя сурова. Но твоейГде ж правоты порука? Это солнце.Показывается солнце, которое едва поднялось, большое и красное.Я видела отсюда же, когдаК багровому оно катилось ложу…Я с места не сходила. Точно былКрылатый здесь. Но я не смею солнцуСказать, кого с собой он приводил.А весть твоя, Акаст, о новом бракеБезумна… Иль молве поверил тыСвоих рабов?.. Иль вестник оскорбленныйОклеветал царицу пред тобой?Я слышала рассказ мальчишки. Странен,Конечно, он. Но правда где-то… глубже,И дочь твоя светлее солнца, царь…Ты сам себя обидел в тяжком гневе…АкастЗащитница, добра ты, но увы!Бессонною твой ум, пожалуй, ночьюСмущен, жена. Иль в самом деле ты,Не покидая места, от событийОтстала? Я в волнении засталФилаку: чернь озлоблена — вельможиПрестол царя там делят… А посолИз дома в дом с рассказом переходит.Пока вы здесь мечтаньям иль чему,Не знаю уж, с Лаодамией вместеБезумно предавались, ожилаИ ненависть смиренная, и низость,Угодница успеха, желтый хвостСвой показать успела. Эта вестьПоследняя совсем нас с толку сбила.Ошеломлен, сюда иду… И что ж?Уж целый час мы говорим… безмолвенИ тих чертог…Кормилица опять.Что скажешь нам, старуха?

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕТе же и Кормилица в слезах и с воплями.КормилицаО казни,Казни меня, владыка, я не стоюИ не хочу я жизни…КорифейЧто с тобой?О, тяжкое предчувствие!..КормилицаРассудокЕе совсем оставил. Не придетОна сюда… Она кружится в пляске…АкастЧто говорил я, женщина!..КорифейУвы!АкастО, лучше бы права была ты.КормилицаУжас!Акаст(Кормилице) Оставь — теперь не нужен плач…А что ж, отец при новом браке лишний?Поди скажи ей, воду освятитьЗачем меня не позовут?.. Вы, пряди,Покрытые позором… головыМоей не защищайте.(Рвет волосы.) Пусть лучамиОпалена и ветром, точно дуб,Что молнией забрызган, почернеет…Голос Лаодамии(за сценой) Ио! Ио! Эван! Эвоэ!О златокудрый бог,Дважды рожденный!Тебе влюбленныхОбъятье сладко,О Дионис,О синеглазый…Муж Ариадны.Через сцену, направляясь к костру, проходит погребальное шествие.Хор поет.Звуки бубна.Айлинон! Айлинон! Феб-Аполлон.Будь милосерд,Феб-Аполлон,Миром почивших,Бог, обвей.Тяжки ворота Аида,Кто их увидел, за темИм затвориться…Больше драконаГлав окрыленныхМертвый не узрит…Без ступеней,Скатом все нижеСкользким гонимый,Будет он падатьСреди мокриц,Падать и плакать,За мокрые стеныРукой бескровнойНапрасно цепляясь.Айлинон! Айлинон! Феб-Аполлон.Но асфоделейБледно-лиловыхВ пепельном полеОн не увидит,В свинце волныРеки РыданьяНе отразится,Пока из нежныхЛюбимых рукС моленьем слезнымПчелы златойДар не прольетсяНа грудь землиС струею белойТелицы черной.Айлинон! Айлинон! Феб-Аполлон.Не забывайте,Живые, мертвых…Сердцам застывшимМилы стенанья.Пурпура крови,Пепла на лицах,Ризы раздраннойМертвые жаждут.Айлинон! Айлинон! Феб-Аполлон!

ЯВЛЕНИЕ СЕМНАДЦАТОЕИз средних дверей выходит Лаодамия. Щеки горят, одета вакханкой.ЛаодамияО, вороти мне мужа… Ты одинТвердыни смерти можешь, улыбаясь,Румяный бог, разрушить, как ребенокПесочные дворцы, когда емуНадоедят, ногою рушит резвой.АкастНесчастие… и ужас… и позорЧего здесь более? Глаза зачем жеОставил ты, старик, себе?(К Лаодамии.) А мужаГде дела ты, несчастная?..Лаодамия(видит отца… и приходит в себя. Она закрывает лицо) О солнцаБагряный луч! отец!.. О, горький стыд!Зачем меня вы звали, люди?МертвыхХолодное объятье любит мрак.И бледные на солнце руки тают.АкастНечистыми устами до именСвященных не касайся…ЛаодамияГоре! Горе!АкастНе горестен наряд твой… Где твой муж?ЛаодамияУ Гермия спроси, старик…АкастА с кем жеЛаскалась ты?ЛаодамияО, горький брак! Увы!АкастДа, горький и преступный… Но счастливец?Ужель бежал?ЛаодамияМеж нежных рук моихКак мертвый он лежал ребенок долго,И я согреть лобзаньем не моглаЕго ланит…Корифей(к царю) Ты видишь, царь, в ней разумПотух, а бред в ней крылья распустил,Как над овцой убитой коршун.АкастЛовокПодвох ее… А… может быть, пьяна:Глаза горят, и щеки раскраснелись.ЛаодамияО Дионис!Своей рабыне,Которой смертиПрезренны ковы,ОчарованьеТы ниспошли.На дальней Ниссе,В лазурном мореОбетованной,Где в кинамонахПестреют птицы,Два сердца, боже,СоединиВ блаженном браке,Живое с мертвым,Как солнце с тьмоюВ душистой роще,Слила дриадаВ отрадный сумрак…На сцену между тем мало-помалу набирается любопытная толпа.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕТе же и из левых дверей Мальчик, сопровождаемый рабынями — их успели обрить, — выносит статую Иолая, замотанную в лиловую пелену.МальчикО господин! на ложе мы нашлиЦарицыном вот это изваянье.Лаодамия(быстро поворачивается)Как смели вы касаться!.. Дай сюда…(Хочет взять статую, но по знаку Акаста останавливается.)АкастЧто вижу я?.. Еще обман… ОковыЯ наложу на вас… Вы все в тюрьмеОслепнете… Иль восковою куклойВы думали глаза мне отвести?Лаодамия(выпрямляясь) О царь Акаст! Когда свой гнев бездушныйЛишь на меня метал ты, я моглаМолчать, но раб, богами под защитуМне отданный, не будет отвечатьЗа слепоту очей твоих.ЯснееСкажи, о муж, на муки в этот мирМеня пославший, чем перед тобоюВиновна я и мужние рабы?АкастО дерзость!Иль расшитый пеплос так жеДружит с тобой, как панцирь?Здесь народ…Я бороды седые вижу… Женщин,Которые носили на рукахВ младенчестве тебя… И через скорбьУлыбки в их морщинах различаю.ЛаодамияО, если бы ты видел то, что яСегодня видела, старик, то все морщиныВ твоих глазах слились бы…О, зачемТебе назвать пришельца я не смею,И сладкого, и страшного…АкастМорочь,О женщина, других твоею баснейИ куклою… С рабами ж я сочтусь.Лаодамия(поднимая руки) О Гермий! нет! Ты видел… Если рукиМои не властны будут и глазаМои погаснут — защити ж бессильных.ПаузаЯ знака жду, крылатый…Сильный порыв ветра, почти ураган. Мальчик бросает статую и убегает. При падении лиловая пелена размоталась.Акаст(рассматривает статую) Что за видЧудесный! Царь как вылитый: и панцирь,И поножи… и локоны… А здесьЧто видит он… вдову свою, вакханкойОдетую… О, лучше пусть огоньКостра его расплавит… УтешатьВдову другие будут!(Берет статую.) ЛаодамияТы помешан,О злой старик… когда-то мой отец…АкастНе славила ль сама ты брака?ЛаодамияС мертвымОн заключен, пойми!АкастСтыдись богов,Коль не людей, зачем же мертвым жены?ЛаодамияИль их пути известны нам?.. Отдай…Отдай, отец, мне статую.АкастВозьмитеБезумную.ЛаодамияО нет, молю тебяЯ всем, что есть святого здесь… ОтрадыМоей не тронь последней…Если матьКогда-нибудь мою благословлял тыИ надо мной, отец, когда-нибудьС улыбкою склонялся, детский сонЛелея мой. Молю: оставь со мноюПоследнего из трех мужей.Вдове,Не тронутой ничьим прикосновеньем,Оставь мечту…Полна любовью грудь…Ты молод тоже был, отец… ПокорнойПечалью жить я не сумею… ЛаскиМне хочется… Желанья жарок луч…И умереть надеждам не даю я,Что умолю богов я и в моихОн оживет объятьях…Акаст(поднимает ее и передает ей статую, потом тихо) Тяжкий бред!Встань, дочь моя… Ты раньше говорилаРазумнее… Рассудок не погасВ твоей душе совсем…Чего ты просишь?Подумала ль? О, посмотри на солнце…И пар мечты рассеется… ТебяЖалею я теперь, Лаодамия.Прости мне, дочь… Все понял я, и гневУж не слепит рассудка… Вижу, мукиНе выдержал твой разум… Но к сознаньюВернись, мое дитя.Лаодамия на коленях прижимается к нему, не выпуская куклы.Что ж делать? НамВедь не одним терпеть… Ты черный жребийПолюбишь свой,Лаодамия припала к его фаросу и плачет.Как к старости привыкБессильной я, дитя, и бестолковой.Поди к себе и черное надень,И волосы свои, мою отраду,(Целует волосы) Железу дай скосить.Потом печальОтрадную разделим мы.С молитвойИ тихими слезами обовьешьТы полотном немое изваяньеИ, медною властителей почтивПолнощных чашей, яркому огнюПоследнее отдашь… Не надо мертвыхМучительной мечтою огорчатьИ их покой тревожить…

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТНАДЦАТОЕЛаодамия, прижимая к себе статую, молча уходит в дом. Через несколько минут она выходит с подстриженными волосами и в черных лохмотьях. В руках у нее статуя, но обвитая в белое полотно. По лицу ее без рыданий текут слезы, которых она не вытирает. Рабыни подносят ей медную чашу с возлияниями и берут у ней ношу. Лаодамия молча берет чашу. Шествие трогается в следующем порядке: впереди несут на носилках статую Иолая, как мертвого; потом идет Лаодамия с чашей, которую держит в обеих руках. За ней Акаст, опустив голову.Потом рабы, толпа.Сцена остается пуста.ХорПервое полухориеТихой отрады полна,Грудь не дрожит от рыданий,И за волною волнаВ ней улеглася страданий…Бога ль, немого луча льСердце мелодию слышит,Благословенна печаль,Если прощением дышит.Второе полухориеНет, задушить не могуВ сердце я странной тревоги:Там, у костра, на лугуЧто-то готовят нам боги:Взмахи мне чудятся рук,Полные смерти ланиты.Нити безумья и мукВ узел таинственный свиты.КорифейПостой… Там вопли…Первый парастатЕго хоронятКак хочешь, чтоб не плакали?О нет.Второй парастатНет — это страхаПрикосновеньеК устам и сердцу.КорифейБыть может, ветерЗавыл в костре.Второй парастатО нет, то ужасИз сердца выжал не стон… а визг…КорифейПостойте… ближе… Уж голоса…Я различаю…Первый голос(за сценой) Раскидывай костер!..КорифейЗачем костерРаскидывать?.. О, тяжкое сомненье!АкастО боги… дочь моя… Спасайте дочь…Сильный порыв ветра.ГолосаВоды сюда!Рабыни, прочь!Не сделайте!ПожарДружнее…Еще сильней…ЗанялосяНе выхватить…Увы!..

ЯВЛЕНИЕ ДВАДЦАТОЕКрики, вопли, гул.На сцену выходит Акаст, сразу дряхлый старик, одежда разорвана, лицо и волосы опаленные.КорифейО царь Акаст! Где дочь твоя?АкастОнаСебя сожгла… О, ужас… Молча… Молча,Как черная овца, она в костерЗа мужем прыгнула… Удар веслом безумья,А слезы ведь текли у ней из глазИ с молоком мешались в чаше медной…Иль боги ей велели?.. Нет… ЗачемТревожить их?.. Угодна ль жертва даже,Как знать?.. Как знать теперь? И примиреннойИль с язвою в душе она от насУшла?.. Мы не узнаем.Расходитесь…Что стали там?.. Зачем глядите выНа старика безумного? ЗаразыЕго греховной бойтесь.КорифейДа, Акаст,Твоей руки прикосновенье былоГрубей зимы… Пусть бог тебя простит,Но кто любил покойную… тем страшноИ тягостно лицо твое… И самТеперь Гефест божественный в твой остовВдохнуть не мог бы пламени. В тебеОт старости обуглился и факел.АкастДа, женщина! Не надо ран моихТебе щадить… И сладки мне укоры,Коль что-нибудь отрадное ещеПод солнцем быть Акасту может… Спросят,Зачем за ней я не ушел? КомуЕще нужна сухая трость и этотСогнувшийся старик?.. Увы!Могилы я боюсь, чем ближе к черной…А муки что? Умеют уверятьОни еще сердца: от жизни будтоОстался след… и в пепле сером… Вы,О граждане Филаки… Этот домИ царство все сейчас возьмете… ВеткиОт дерева усохшего искатьНе будете, я знаю… Но позвольтеОплакать мне усопшую… в ееОставленном чертоге… Пусть отрадойПоследнею терзаюсь я, что живНад памятью сгоревшего ребенка.Уходит в дом. Со сцены все расходятся.ХорЕсли нить у слепой развилась,Ей не свиться, как раньше, вовеки,Но на белый и нежный атласВы зачем же струитесь из глазПо ланитам, горячие реки?Если дума плечам тяжела,Точно бремя лесистое Эты,Лунной ночью ты сердцу мила,О мечты золотая игла,А безумье прославят поэты.Царское Село Лето 1902

Примечания

1

Когда я лишена радостей истинных, мне отрадны и ложные. — Овидий.

2

О себе (лат.).

3

В изображении (лат.).