– По темноте – могут и не найти… Да, кстати: надо б нашу СЛАДКУЮ ПАРОЧКУ поторопить «с вещами на выход» – пока Марлоу добрый…
Распахивают дверь Конкассёровых апартаментов. Чип сидит за одним из хозяйских компьютеров, девушка – за другим; пальцы русской компьютерной звезды, оцененной Microsoft'ом в тридцать штук, порхают над клавиатурой – ну чистый Нейгауз, играющий пресловутую пятую страницу рукописи Ференца Листа, ту самую, где требуется играть «еще быстрее» (после четырех страниц с пометками просто «быстро», «быстрее», «еще быстрее» и, наконец, «быстро как только можно»).
– Ты глянь, Боря! – изумляется Подполковник. – Не иначе как они в DOOM по сети меж собой режутся! Ну, дженерейшн-пэ!..
– Никак нет, товарищ подполковник! – обрадованно, будто вновь обретший отлучившегося хозяина спаниель, вскакивает Чип и, лихо откозыряв, рапортует: – Вольноопределяющийся Крашенинников задание выполнил!
– К пустой голове руку не прикладывают, вольноопределяющийся! – мрачно хмыкает Робингуд. – Не понял – какое еще задание?
– Ну, как же… – вполне по-детски вянет Чип: в кои-то веки сумел оказаться полезным команде – и нате вам… – Ванюша велел винчестера скрутить – ну, на предмет секретной информации, – а я подумал: ну их, эти железяки, потеряем еще по дороге… Прямо здесь их и расколол, всю информацию вытащил. «Русские хакеры» это ведь, считай, еще покруче «русской мафии»!
Робингуд с Подполковником синхронно дергаются к монитору, едва не столкнувшись при этом лбами. Даже беглого взгляда на содержимое этой пещеры Али-Бабы, отворившейся на Чипов «Сезам!», хватает им, чтобы уразуметь: сокровищница сия набита не золотом, а оружейным плутонием; штука, конечно, не в пример дороже золота – только вот в руки ее брать особо не рекомендуется…
– Ну вот, – грустно качает головою Робингуд, – теперь нам точно конец настал, как в том ковбойском анекдоте: мало ж нам было застрелить вождя… Уж сейчас-то нас отсюда точно живыми не выпустят – никого: ТАКУЮ информацию всегда стирают вместе с носителем. Эх, Чип… Пандорушка ты наша…
– Или как раз наоборот, – внезапно откликается Подполковник. – Это ведь как повернуть… Вот вернемся в Москву – точно заставлю тебя наконец прочитать Сун-Цзы: оч-чень своевременная книга.
67
Внизу, у Марлоу, звонит мобильник:
– Алло! Робингуд на связи. Я нашел вескую и объективную причину, по которой ты беспрепятственно выпустишь нас отсюда и вообще еще сутки будешь сдувать с нас пылинки.
– Рад за вас. Слушаю внимательно.
– Ты сейчас в Интернет войти можешь?
– Дурацкий вопрос! Мы всё-таки американский спецназ, а не команчи в набеге… – по мановению руки резидента перед ним распахивают ноутбук, подсоединенный к спутниковой связи. – Ну, вошел…
– Сейчас продиктую адрес сайта и входной пароль, а пока ты набираешь, зачту избранное местечко: «Операция „Некромант“ была санкционирована генералом Атторнеем и помощником президента по нацбезопасности Хаундом, директива за номером…»
– Сто-о-оп!!! Как ты… Что за чертовщина??!
– Просто мы раскололи компьютер твоего Конкассёра и закачали всю эту сверхсекретную информацию в Интернет. Пока она лежит на трех закрытых сайтах, доступ к которым есть только у нас и еще у одного человека, в России. Но если по прошествии суток мы лично не отменим приказ, он выложит всё это в открытый доступ…
– Публика сочтет это уткой. Зомби, тонтон-макуты – ну прямо Грэм Грин и Стивен Кинг в одном флаконе…
– То, что касается зомби и тонтон-макутов – скорей всего; а вот то, что касается кокаина… Ты ведь, похоже, по сию пору веришь, что наркоторговля была лишь прикрытием для операции «Некромант»? А на самом-то деле всё обстояло ровно наоборот: гигантский, фактически легализованный канал поставок «снежка» в Штаты, прикрытый от Агентства по борьбе с наркотиками бумагой с грифом «Top Secret». Я тут сунул нос в бухгалтерские ведомости Конкассёра – так ты, похоже, остался единственным из всех причастных к «Некроманту», кто не зачерпнул полными пригоршнями из этой денежной реки!
– Не может быть!.. – как-то совсем уж по-детски откликается Марлоу.
– И это говорит профессионал! Я вот отлично помню, как у нас героин из Афгана гнали в цинковых гробах – но патент-то на этот способ, между прочим, еще ваш, вьетнамских времен… Скажешь – нет?
– Заткнись! – пару секунд резидент переваривает услышанное; лицо его явственно осунулось. – Так ты хочешь сказать, что ликвидировать вас теперь совершенно бессмысленно?
– Не бессмысленно, а преступно: мы ведь не отказываемся вернуть всю эту информацию в, так сказать,
– Ладно, проваливайте… Да, постой! – услуга за услугу. Я должен на некоторое время занять виллу, а тонтон-макуты, судя по радиоперехватам, уже готовы к штурму. Хорошо бы кто-нибудь удерживал для нас позицию – считанные минуты… Твой этот герой-стрелок, из местных – не хочет ли, для разнообразия, поработать теперь на американское правительство?
– Спрошу. У него, помнится, мечта жизни – поступить в академию ФБР… Позаботишься?
– Слово офицера.
68
Двое обитателей вашингтонской резиденции являют собою живой контраст: генерал Атторней мог бы сейчас послужить натурщиком для широко известного соцреалистического полотна товарища Кукрыникса «Конец» (господа фрейдисты, ма-а-алчать!!!), пыльнолиций же человек непроницаемо спокоен и деловит.
– Он отпустил их!.. – хрипит генерал, оттягивая узел душащего его галстука. – Это пахнет государственной изменой! В боевой обстановке!..
Пыльнолицый некоторое время пристально разглядывает Атторнея – так, будто тот сплошь обляпан какой-то экзотической кожной болезнью.
– Вы не находите, генерал, что в устах обладателя лихтейнштейнских номерных счетов слова «государственная измена» звучат как-то двусмысленно? А что до майора Марлоу, то он принял абсолютно верное решение; я имею в виду – верное для СВОЕГО уровня информированности и ответственности.
– Верное??!
– А вы на секунду представьте ущерб для имижда нашей Демократии, если бы это всё – тут пыльнолицый небрежно кивает на раскрытый ноутбук, – и вправду перетекло из Интернета в ведущие мировые СМИ. Это тебе не жучки в штаб-квартире конкурирующей партии и не минет в Овальном кабинете… А воспрепятствовать этому с позиции силы он – увы! – не имел возможности…
– Вы хотите сказать… что ОН не имел, а МЫ имеем? – чуть оживает генерал.
– Да. А ты как думал, – с внезапно прорвавшимся раздражением рявкает пыльнолицый, – я так и позволю этому Робин-Бонду улететь в голубом вертолете, со спасенной девушкой и чемоданом государственных тайн – как в голливудском хэппи-энде?! И выпущу гулять по миру историю, как три русских бандита и хакер поставили раком Великую Державу
Прошу простить, сэр – сорвался… – и пыльнолицый вновь обретает всегдашнюю свою непроницаемость, единственно и приличествующую истинному джентльмену из «Лиги плюща». – Так вот, если вам интересны технические детали операции… Вертолетик «Белл» – не «Боинг»: дальность полета чепуховая. Дальше они наверняка должны перепрыгнуть на какую-нибудь посудину, крейсирующую в международных водах. Все переговоры этих ребят АНБ, естественно, отсканировало через систему «Эшелон»: прочесть пока не могут – у них такая же STR-связь как у нас, – (тут он кивает на спутниковый телефон), – но это вопрос времени. В любом случае, уже определены те суда в Карибском бассейне, которые – по данным спутникового слежения – заметно изменили параметры своего движения вскоре после сеансов Робингудовой связи. Наиболее перспективны три из них…
– Простите сэр, – встревает генерал, которому явно невтерпеж задать умный вопрос, типа «о режиме работы автоклава», – но откуда у русской мафии взялись сверхсекретные американские системы связи?
Пыльнолицый опять некоторое время глядит в упор на своего визави – только в этот раз не как на носителя редкой кожной болезни, а скорее как на ребенка-дауна.
– Да оттуда же, откуда у чеченских сепаратистов системы «Антиснайпер», которых не имеют на вооружении федеральные войска! Это, конечно,
Так вот, поднятые из зоны Канала самолеты АВАКС отслеживают, куда направится Робингудов вертолет. Однако морской спецназ на всякий случай уже взял под контроль все три судна – две яхты и сухогруз; все они шли под кипрским флагом, но реальные хозяева у них русские… При пересадке на судно Робингуд и его банда будут захвачены – непременно живыми. А когда мы выбьем из них нужную информацию, в дело вступят наши компьютерщики – и через час от этих чертовых закрытых сайтов со всем их содержимым не останется и следа… Как выражаются сами русские – «На всякую хитрую задницу найдется свой член с винтовой нарезкой». И Робингудовой банде предстоит уразуметь напоследок, что меряться… этими самыми частями тела можно с полоумным тропическим диктатором, а вот с Единственной Мировой Сверхдержавой – лучше не надо: сфинктер порвем – на Андреевский флаг!
– Как хорошо вы освоили русский сленг и русский менталитет, сэр! – льстиво замечает генерал. – Только вот – как это понять: «морской спецназ взял суда под контроль»? Воды-то международные…
Пыльнолицый вновь бросает на собеседника тот же взгляд и на этот раз до ответа уже не снисходит вовсе: чего с дураком разговоры разговаривать…
– Простите, сэр, – не отстает Атторней, – но это же… вроде как… пиратство!
– Да сэр, вы совершенно правы: пиратство… Но только пиратство – еще далеко не самое серьезное, чем нам предстоит сейчас заняться – после всего того, что вы – да-да, именно вы, генерал! – наколбасили на этом чертовом островке!..
69
На крыше виллы – прощание под крутящимися вертолетными лопастями. Робингуд, как бы взвесив на ремнях свою снайперскую винтовку и Ванюшин калашников, после секундного колебания («эх, хороша игрушка…») вручает винтовку Робинсону – ему сейчас нужнее; коротко обнимаются.
– Ну, бывай… тёзка! Твой выбор… Значит, будешь отрабатывать свою академию ФБР?
– Так точно, сэр. Но вы не подумайте – я потом непременно вернусь: ведь нашим людям тоже нужна настоящая защита! Всё-таки моя родина – здесь… ну, если вы понимаете, что я хочу сказать…
– Чего ж тут не понять, констебль! Родина – это святое… это вроде как мать-алкоголичка: уж какую Бог послал, не в ЛТП ж ее сдавать…
– Как вы сказали, сэр?
– Неважно… Ну, ладно. Приветы там передавай агенту Малдеру и агенту Куперу. А вот агенту Скалли лучше не надо – обидится; а может, и наоборот – кто их разберет, этих женщин?..
– И вы их всех знали, сэр?! – простодушно изумляется Робинсон.
– Так, шапочно… Ну ладно, отставить шуточки в строю! Связь с Марлоу будешь держать по этому вот мобильнику – держи. Влезешь на колокольню – там пулемет, прибор ночного видения по идее тоже быть должен; на дальней дистанции у тебя преимущество – работай из винтовки, ищи офицеров… ну, или кто там у них. Надеюсь, впрочем, до этого не дойдет – Марлоу поспеет первым.
Последние рукопожатия и хлопки по плечам; с пилотского места подает голос Ванюша – «Граждане провожающие, проверьте, блин, – не остались ли у вас билеты отъезжающих!» Робинсон, уже от лестницы вниз, внезапно оборачивается и окликает залезающего в вертолет последним Робингуда:
– Сэр!! Я ведь только сейчас понял! Американский спецназ – это и есть те самые основные силы, про которые вы говорили? Ну, что должны были нас сменить через два часа?
– Да, типа того, – небрежно отмахивается Робингуд и, задвигая дверцу, командует:
– Поехали! Следующая остановка – яхта «Птицелов»!
70
Пыльнолицый человек в вашингтонской резиденции разговаривает по спутниковому телефону:
– Мистер Хаунд?.. Да, я знаю который час. Чтоб вы быстрее проснулись, сообщаю вам новость: операция «Некромант» сгорела синим огнем – во всех смыслах… Некий русский мафиозо по невыясненным пока причинам обиделся на вашего Барона Субботу. Итог: лаборатория раздолбана вдребезги-напополам, сам некроиндуктор мертв, половина его наркодружины, включая хваленого Конкассёра, перебита. …Ну, как: если барон – нарко-, так и дружина у него, надо думать, соответственная. …Да это я так пошучиваю, мистер Хаунд – чтоб вы потихоньку подготовились к еще одной новости: по ходу этих разборок произошла утечка всей информации из Конкассёрова компьютера: и директивы по «Некроманту», и вся кокаиновая бухгалтерия – включая информацию о выплатах через один Лихтейнштейнский банк…
…Ну-ну-ну, мистер Хаунд, не надо падать в обморок: я всё-таки работаю не из Агентство по борьбе с наркотиками и не на Налоговую службу; моя задача – блюсти ВЫСШИЕ интересы этого Государства, а ему подобный скандал никак не в плюс. Что ж до моего личного отношения к подобного рода коррупционерам – так оно и есть личное, а потому к делу не относится… Словом, про утечку забудьте – она будет полностью локализована через пару часов, это моя проблема. Вопрос в ином – что теперь делать с самим этим островом? По ходу дела наши там крупно наследили: перебрасывали на остров американский спецназ – так эти чертовы наркодружиннички по ошибке встретили их нашим же «Стингером»; куча трупов и раненых, и обгорелый армейский «Чинук» посреди летного поля, на радость гиенам-журналюгам…
…Да, сэр, разумеется у меня есть план. «Где умный человек прячет лист?..» – помните? У русских есть на этот счет отличная поговорка – VOYNA VSYO SPISHET… Короче, нам срочно нужна маленькая победоносная война, эдакая «Буря в песочнице»… Что мы имеем? – мы имеем омерзительный криминальный режим, возглавляемый маньяком, совершающим человеческие жертвоприношения (между прочим, всё это – святая правда!); массовые нарушения прав человека, и всё такое… И вот народ, дошедши до отчаяния, восстал под началом прогрессивного, незапятнанного коррупцией, либерально мыслящего… Да почем я знаю, кто это будет – «утром разберемся»!.. Это, знаете ли, приличного топ-менеджера или слесаря-сантехника хрен найдешь, а народных вождей-то – завсегда пожалуйста!
…А приспешники диктатора – ясный пень! – готовы потопить революцию в крови; на остров уже слетелись, как грифы на падаль, международные террористы, натасканные ливийско-белорусскими инструкторами… Но Великая Северная Демократия, уж конечно, придет на помощь Новорожденной Южной Сестренке и наведет там порядок. Не без жертв с обеих сторон, понятное дело… «Чинук» вот наш, к примеру, сбили, бен-ладены позорные…
…Между прочим, парни в этой наркодружине подобрались и вправду отчаянные – «listed and wanted», но против регулярной армии они, конечно, не выстоят. По нашим прикидкам, работы там – на два часа одному парашютно-десантному полку… Да есть у нас этот полк, не дергайтесь… уже грузятся… К утру будет полный «гром победы раздавайся» вкупе с «победителей не судят» – не мандражэ! А от вас, господин помощник президента по национальной безопасности, в рамках сей диспозиции требуется одно – успокоить своего шефа, когда тот начнет поутру топать ножками: отчего это, дескать, он, президент, узнает о таких вещах из телевизора – как распоследний Кеннеди про залив Кочинос? Объясните ему внятно: ну, не было у нас такой возможности – ждать, пока еще одна девка вчинит ему иск… Пускай готовится вешать «Медали конгресса» героям и ронять слезу над гробами. Ну, а потом – процесс над захваченными по ходу дела извергами, вроде как над Норьегой; очень способствует рейтингу… Всё, мистер Хаунд; очень рад, что получил от вас столь четкие и конкретные указания. Конец связи!
71
Неосвещенная винтовая лестница, ведущая на колокольню с пулеметным гнездом. По ней, одышливо шагая через ступеньку, подымается неразличимый в темноте человек; видно лишь, что это чернокожий. Однако те, кто сразу решил, будто перед нами констебль Робинсон, выдвигающийся в предписанную ему диспозицией точку, крупно ошибутся… Это кнутобоец Зорро – единственный уцелевший из всех тонтон-макутов внешней («дневной») охраны. Поднявшись на верхнюю площадку, он отпихивает в сторону труп пулеметчика и, неразборчиво матерясь по-креольски, ложится за пулемет сам.
Крыша виллы, искрящаяся россыпями фонариков, открывается отсюда как на ладони. Бело-синяя рыба вертолета успела уже всплыть над этим заросшим водорослями дном на десяток метров, когда в бок ей вонзается из темноты красно-пульсирующий гарпун трассирующих пуль…
72
Будь тот пулемет на колокольне крупнокалиберным – и вышел бы на этом месте вполне классический финал для
…Пули дырявят обшивку как бумагу, брызжет и капает что-то техническое. Ванюша реагирует моментально; в такой ситуации уходить на скорости по прямой – чистое самоубийство, и пилот пускается на опаснейший аттракцион: машина начинает попеременно то подпрыгивать, то проваливаться, как на «американских горках». Зорро же владеет огнестрельным оружием куда хуже, нежели кнутом, и теперь раскаленная вязальная спица трассеров раз за разом пронзает темноту впустую.
Робингуд меж тем, крикнув сидящему рядом Чипу: «За ремень меня держи, изо всех сил!» распахивает дверцу и, опасно высунувшись наружу, командует пилоту:
– Ванюша, по моей команде зависнешь вмертвую!
– Есть!
– Раз… два… делай!!!
Вертолет мгновенно застывает в воздухе, будто мотылек, навечно впечатанный в янтарную толщу. Плечо Робингуда чуть подается назад от отдачи калашникова: та-та-та! – та-та-та! – та-та-та! – уходят в темноту короткие очереди по три уставных выстрела. Очередей этих он выпускает, пожалуй, не более трех-четырех, после чего водворяется обратно на свое место: «Все целы?» Можно перевести дух и заняться подсчетом потерь: жалящих трассеров больше нет…
Целы, как это ни удивительно, все (воистину, дуракам счастье!); молчит только Ванюша, ставший отчего-то очень серьезным. Вертолет разворачивается над освещенной крышей виллы и берет курс на восток, в открытое море, и тогда в свете направленных вверх фонарей становится различим тянущийся за ним дымный шлейф – слабенький, но вполне отчетливый…
73
На моторной яхте «Птицелов» хозяйничают молчаливые люди в мокрых черных комбинезонах без знаков различия. В кают-компании яхты – ее арестованный экипаж: трое непроницаемых брюнетов средиземноморской наружности – то ли греки, то ли корсиканцы. Они сидят на стульях, руки на колени – треугольником, спинами друг к другу; вид у них вполне кондиционный: если их и били, то достаточно аккуратно, не оставляя явных следов. Люди в черном стоят квадратом, по стойке вольно; оружие на виду не держат, да и зачем оно им? – и так видать, что рукопашники из самых крутых. Их командир, гигант-викинг с внешностью Рутгера Хауэра, нависает над самым старшим из арестантов, кряжистым седоусым мужиком лет шестидесяти:
– С АВАКС'ов только что передали: вертолет с острова уже вылетел – и именно в нашем направлении. Капитан Сатирос, какие условные фразы вы должны использовать в радиообмене с Робингудом?
– Робингуд? – непонимающе поднимает голову седоусый. – Это, кажется, кино такое?
– Ты выбрал неподходящее время для шуток! – зловеще качает головою викинг.
– Я считаю своим долгом сообщить вам, мистер, – очень спокойно замечает самый молодой из арестантов, – что ваши действия квалифицируются Нионской конвенцией от 1937 года как морское пиратство… со всеми отсюда вытекающими последствиями.
– Гляньте-ка, ребята, – обводит взором своих людей викинг, – какие нынче юридически подкованные пошли бандиты!
– Чему ж тут удивляться, мистер – ведь мы с партнером, – тут молодой кивает на своего не проронившего пока ни слова соседа, – никакие не бандиты, а именно что юристы: адвокатская контора «Янакис и Ставракис» из Ларнаки, к вашим услугам. Можете навести справки, у нас безупречная репутация по всему Восточному Средиземноморью…
– Далековато вас занесло от вашего Восточного Средиземноморья, ты не находишь, приятель?
– Мы живем в свободной стране, мистер – так же, как и вы.
Викинг не глядя протягивает руку, и один из людей в черном тут же вкладывает в нее одноразовый шприц и упаковку ампул:
– Что ж, капитан – придется тебе отведать «сыворотки правды». Есть, конечно, способы более простые и эффективные, но некоторые приличия всё же приходится соблюдать и нам.
Тут седоусый слегка бледнеет, несмотря на загар, а молодой делает попытку привстать, но тут же со стоном оседает обратно; человек же в черном – тот, что рядом, – кажется, только чуть изменил позу.
– Не делайте этого мистер, – голос молодого адвоката чуть прерывается от боли. – У капитана повышенная чувствительность к ряду веществ, и ваш пентотал просто убьет его. Анафилактический шок… В судовом сейфе есть медицинские карты – можете убедиться сами…
– Значит, ему не повезло… – желтые капли сбегают по жалу шприца, как смертельный яд по змеиному зубу. – В крайнем случае – принесем извинения и выплатим компенсацию.
– Опомнитесь, мистер! – вдруг вступает в разговор второй, молчавший всё это время адвокат. – Вы и вправду, что ль, готовы совершить преднамеренное убийство на глазах у шестерых свидетелей?
Огромный викинг еще и быстр, как кошка. Молниеносным движением он оказывается перед законником и, сгребя того за ворот, буквально вздергивает в воздух; лицо его искажено яростью:
– Если б ты только знал, с каким удовольствием я посворачивал бы шеи всей вашей троице! Это ведь вы посадили на иглу мою Джекки, и еще троих в одном только в ее классе! Но до тех-то мелких подонков из Бронкса иногда еще можно добраться, а вот такие гады как ты… чистенькие, прикрытые всеми закорючками законов…
Адвокат, однако, не выказывает и тени страха:
– Тебя просто обманули, парень, – со спокойным достоинством отвечает он. – НИКТО из нас троих НИКОГДА не имел НИКАКОГО отношения к наркоторговле. Я готов в этом поклясться – жизнью дочери и честью сестры.
– И почём стоят твои клятвы, бандит?
Лицо адвоката каменеет: базар надо фильтровать, в южных странах такое оскорбление смывается только кровью…
– Оставь его, Андреа, – тихим,
Поделиться книгой: