— Это еще зачем? — поднял брови Тарас.

— Чтобы знали свое место. Не забывали, так сказать, как бы высоко они там в небе ни летали, о своем земном происхождении. Ну, так их принуждали жрецы. Жрецы правили Египтом. Фараоны были у них под каблуком. Словом, жрецы в Египте были настолько могущественными, что заставляли фараонов служить им и после смерти.

— А на черта они им сдались, эти души фараонов? — скептично улыбнулся Тарас.

— Мало ли для чего! — развел руками Берестов. — Египетские маги умели вселять души мертвых не только в собственные мумии, но и в каменные статуи. В Египте каменные статуи двигались. Это факт исторический, поскольку описан кем-то из посвященных. Не помню кем. Гесиодом, кажется. Вот, к примеру, ученые мучаются с загадкой острова Пасхи: все задаются вопросами, кто затащил на гору эти неприподъемные каменные изваяния. Мол, обтесывали их на берегу в лежачем виде, а потом тащили наверх. А дело в том, что их никто наверх не тащил. Они сами топали на гору. Своим ходом. Ферштейн? Жрецы в них вселяли души умерших и давали команду идти наверх. Они и шли. А ты спрашиваешь, зачем египтянам нужны были души умерших фараонов. В хозяйстве все нужно! А, кстати, рядом с островом Пасхи есть еще один остров. На нем до сих пор существует вот какой обычай: когда человек умирает, он три дня лежит на своем ложе, как положено, а, перед тем как его закопать, местный шаман возвращает его душу в усопшее тело, после чего заставляет подняться из гроба и совершить прощальный круг.

— Что-то я сомневаюсь, — закачал головой Тарас.

— Сомневаешься, потому что не знаешь. А это явление, между прочим, описано в справочнике обычаев мира. Но ты, я вижу, все равно не веришь. Ведь не веришь? Черт с тобой. Чисто ульяновский подход: если я этого не изучал — значит, этого нет.

— А ты изучал?

— И до сих пор изучаю. У меня собрана целая библиотека по теософии.

— Но ведь теософы могли и насочинять?

— Римское право тоже сочинили две тысячи лет назад. И до сих пор в нем никто не сомневается, хотя его авторов никто не знает. А теософию доносили до нас умнейшие из людей: Гесиод, Платон, Ориген, Данте, Шюре, Блаватская, Даниил Андреев и прочие.

— Все равно не верю.

Берестов махнул рукой и разлил остатки.

— Ну что, за расследование? — хитро улыбнулся Леонид.

— Вперед! — произнес Тарас и опрокинул рюмку.

После этого они молча жевали грибы, думая каждый о своем. Наконец Тарас перевел взгляд на Берестова и спросил:

— Как ты думаешь, живой Берия мог бы своими руками убить человека, если бы тот плюнул ему в лицо?

— Запросто! — ответил Берестов, не раздумывая. — Мировые кровопийцы мелочны и самолюбивы. Они уважают только силу. Маленький человек для них букашка.

— Значит, ты серьезно полагаешь, что сторожа могла убить душа Берии, которая вселилась в восковую фигуру?

— А ты проверь!

— Как? — оживился Тарас.

— Плюнь ему в морду и останься на ночь.

Берестов рассмеялся, а Карасев впал в уныние. После этого друзья решили тронуться в путь. Они заказали еще по пятьдесят граммов на посошок, расплатились и вышли на улицу.

Вечер был теплым, улица пустынной, с Волги тянуло свежестью. В воздухе стояли пряные запахи осени. Начинались сумерки. Друзья, чуть покачиваясь, поплелись вниз по Гончаровой к Волге. У Берестова было шаловливое настроение, у Карасева — лирическое.

— А что, правда были случаи, когда умершие появлялись среди живых во плоти? — спросил Карасев. — То есть чтобы этот случай был зафиксирован учеными.

— До черта и более! — улыбнулся Берестов. — Это явление индусы называют Аватарой, что означает — нисхождение. Любой умерший, а не только бог, может явиться в этом мире во плоти. Все дело в том, что все могут, но не всем позволяют.

— Ну если они являются во сне, это мне еще понятно. Там не надо лепить себе плоть. Достаточно о ней помыслить. Но здесь же все состоит из материи.

— Здесь, на земле, — поднял палец Берестов. — Они свое тело формируют из космической пыли. Душа, подобно магниту, притягивает к себе нужные частицы, и в результате образовывается белковое тело. Правда, это доступно только высшим душам.

— А у Берии что же, высшая душа?

— Так он же не появлялся во плоти. Он всего лишь вселился в свое собственное изваяние. Эта процедура на ранг ниже. Ее может делать любой. Но только ночью. Днем солнце рассеивает энергию.

— Но как же он шевелится? Воск-то при ходьбе может крошиться.

Берестов остановился, икнул и строго посмотрел на Карасева.

— А ты никогда не задумывался над тем, почему, когда люди покидают дома, они сразу начинают разрушаться? Да потому, что даже камни держатся на человеческом духе. Человеческий дух — это цемент всего материального. Эта такая силища, такая, что черт меня дери! Дух способен превращать железо в масло, а уж уплотнить воск до уровня человеческого тела — ему вообще раз плюнуть.

Произнеся это, Берестов плюнул в урну и поднял глаза к небу, как бы ища там подтверждения своей правоте.

— А отпечатки пальцев дух может оставить? — спросил Тарас, едва удерживаясь от смеха.

Берестов перевел осоловевший взор на Тараса и ответил:

— Ну в отпечатках пальцев я не силен. Тут уже твоя, как говорится, компетенция. А вообще, на твоем месте я бы провел ночь с этими восковыми фигурами.

12

Берестов даже остановился, взгляд его стал осмысленным.

— А ведь это прекрасная мысль: ночь в музее с восковыми фигурами! Да знаешь ли ты, что ночь в музее мадам Тюссо стоит сто тысяч фунтов стерлингов? А тут на халяву, по служебной надобности! Да это же останется на всю жизнь! Кстати, запомни: восковые фигуры злодеев — это не просто фигуры. Они охраняются самим дьяволом. Когда музей мадам Тюссо сгорел, не пострадали только мировые тираны. Вся комната ужасов, где Гитлер, Джек Потрошитель и всякие известные убийцы и мошенники, осталось невредимой. Усекаешь? Между прочим, это факт исторический. Так что провести ночь в компании с восковыми царями я тебе очень советую!

— Ты думаешь? — почесал подбородок Карасев. — А может, действительно завтра написать заявление на разрешение эксперимента…

— Какое завтра? Какое разрешение? Чего ты плетешь, Тарас? Если хочешь добиться истины, забудь о заявлениях! Сегодня! Сейчас!

— Сейчас? — удивился Тарас.

— Именно сейчас! И немедленно! Лови момент, пока у меня вдохновение.

Порыв приятеля захватил и Тараса. Карасев повеселел.

— Но как мы туда попадем? Наверняка его уже сдали на пульт.

— Пересдадут! Главное, чтобы сторож попался мировой. Кто сегодня дежурит?

Дежурил как раз Коробков, которого Тарас собирался допросить утром. «Это знак судьбы!» — подумал он.

— Вперед! — воскликнул Берестов. — Положись на меня, и удача нас не покинет.

Они зашли в гастроном, купили три бутылки водки, две — лимонада, колбасы, сыра, три банки щучьей икры и еще что-то по мелочи.

— Куклы бы нам действительно не помешали! — пробормотал Берестов, деловито оглядывая пакет с покупками.

— Кукол можно! — подхватил инициативу Карасев и вытащил из кармана сотовый.

— Потом! Сначала нужно проникнуть в музей…

Через двадцать минут друзья, покачиваясь, уже всходили на крыльцо музея. Берестов взял инициативу на себя и решительно нажал на кнопку звонка. Они увидели через стекло, как из каптерки выполз маленький пузатый мужичок в шлепанцах на босу ногу и недовольно направился к дверям. Он прильнул к рифленому дверному стеклу и недоверчиво пробурчал:

— Кого надо?

— Это из отдела по особо важным делам, — солидно заявил Берестов. Открой так, чтобы не сработала сигнализация!

— Как же он откроет без магнита? — пожал плечами Карасев.

— Одну минуточку! — ответил сторож и побежал обратно в свою каптерку.

Вскоре он появился с отверткой и стулом. Взобравшись на стул, он где-то с минуту орудовал над дверью, после чего спрыгнул и откинул крючок. Берестов пнул входную дверь, и приятели взошли в вестибюль.

— Надеюсь, на пульт пересдавать не будем? — спросил Берестов.

— Да нет, все на пульте! — успокоил сторож. — Я замкнул датчик от входной двери.

Карасев оглянулся и увидел над дверью открытую сигнализационную коробку с торчащей в ней отверткой. Берестов подмигнул:

— Вот видишь, вполне можно обходиться и без магнита.

Все трое прошли в каптерку сторожа. В ней горел обогреватель, работал телевизор, а на подоконнике закипал чайник. Гостям такая обстановка понравилась. Вахтера тоже ничуть не смутило, что ребята из отдела по особо важным делам несколько подшофе и в авоське у них что-то звенит. Удостоверений сторож не потребовал, а Берестова явно принял за начальника.

— За фигурами будете наблюдать? — осклабился Коробков. — Они такие, за ними нужен глаз да глаз.

— Какие это такие? — насторожился Карасев…

— А… — открыл было рот Коробков, но Берестов предостерегающе поднял палец.

— Стоп! Все расспросы потом. Сейчас нужно срочно вызвать экспертную группу. — Берестов деловито достал сотовый и всучил его Карасеву. — Давай, кто у тебя там сегодня дежурит? Позвони из вестибюля, а я как раз поговорю с…

— …Василием Петровичем, — подсказал сторож.

— С Василием Петровичем, — подмигнул Берестов и полез в пакет за бутылкой.

Карасев вышел из каптерки и набрал телефон драмтеатра.

— Спектакль уже закончился?

— Давно.

— Свиридова уже ушла?

— Пес его знает! Поискать?

На том конце провода на три минуты канули в небытие. После чего звонкий веселый голос произнес:

— Елена Свиридова слушает!

— Это я, — коротко сказал Тарас. — Какие у тебя планы на вечер? Может, они совпадают с моими?

— Ты хочешь пригласить в ресторан?

— Лучше! В музей!

На том конце провода покатились со смеху.

— На ночь глядя в музей? Это романтично.

— В таком случае, бери Галку за жэ — и в художественный музей! Но учтите, вы не актрисы, а эксперты в звании лейтенантов милиции.

Трубка темпераментно взвизгнула, и Карасев понял, что с допросом нужно поторопиться. Когда он вернулся в каптерку, на столе уже стояли откупоренная бутылка и тарелка с нарезанной колбасой и помидорами. Мужики явно времени не теряли.

— Экспертная группа сейчас прибудет, — доложил Карасев и тут же получил в одну руку стакан, а в другую ломтик помидора.

— За экспертизу! — коротко произнес Берестов и опустошил стакан.

Вслед за ним опустошил посуду и сторож, а Карасев только слегка пригубил.

— Скажите, Василий Петрович, — спросил он у Коробкова, — как в одно из дежурств на вас оказался сюртук Петра Первого и шляпа Берии?

Сторож сморщил лоб и перестал жевать.

— Когда это? Что-то не помню!

Берестов незаметно подмигнул Карасеву и снова разлил по стаканам, причем сторожу полнее других.

— Вздрогнем, господа!

Господа вздрогнули, и у сторожа шаловливо заблестели глаза.

— Вспомнил! Было такое дело! Обогреватель у меня под утро перегорел. Я замерз как цуцик. Ну что оставалось делать? Позаимствовать у царя сюртук, а у Берии шляпу. Им-то все равно, один черт — они из воска.

Берестова затрясло от смеха, а Карасеву пришлось давить улыбку.

— А очки вы зачем брали? Тоже для тепла?

— Не! Очки для понта! — расплылся в улыбке Василий Петрович.

— Для понта? — удивился Карасев. — А перед кем?

— А… я в них в магазин ходил.

— В очках?

— В очках, в сюртуке и в шляпе! Очень удобно! Отпускают без очереди в любом магазине. Потому что царей на Руси всегда уважали!