– Так какое у меня задание? – спросил Сергей вслух. В самом деле, он, как человек военный, привык к более конкретным приказам.

Сорокин остановился. Несколько секунд стоял молча, потом шагнул к Полундре.

– Сережа… – Адмирал называл так Павлова очень редко. – Не могу я тебе ничего конкретного сказать. Я сам знаю мало, а к тому моменту, когда ты туда прилетишь, ситуация еще двадцать раз переменится. Так что четких указаний – куда нырять, сколько плыть и через какой люк куда влезать – от меня ты не получишь. Мне нужен результат – чтобы возникшая проблема была устранена с минимально возможным ущербом. А уж как это сделать – думай сам. Я тебя за то и ценю, что ты не только стрелять умеешь и ногами стенки прошибать, но и думать. В общем, прилетишь, проконсультируешься с местными и действуй дальше по своему усмотрению.

– А старшие по званию? – с легкой усмешкой поинтересовался Сергей.

Сорокин его понял. Взаимоотношения с офицерами более высокого звания у Полундры всегда были натянутыми. Ясное же дело, что местные каперанги и адмиралы будут пытаться заставить лейтенанта Павлова плясать под свою дудку. А вот этого как раз допускать и нельзя.

– Мною прикрывайся, – решительно сказал Сорокин. – В ходе этой операции ты подчиняешься напрямую мне. Имей в виду – это не я один так решил, все согласовано и с нашим штабом, и еще выше. А я поддержу любую твою идею. В общем, в случае необходимости заявляй, что все твои действия согласованы с адмиралом Сорокиным – и баста! Я подтвержу.

Полундра кивнул – лицо его выражало искреннюю благодарность. Вот именно за это он и уважал Сорокина. За то, что ради успеха операции он не раздумывая рискует собой. А именно это адмирал сейчас и сделал. Ведь старик, по сути, полностью принимал на себя ответственность за исход операции. Если будет провал, то отвечать будет именно он – ну, а кто еще? Не лейтенант же Павлов – уж больно маленькая он сошка в глазах высокого начальства. Нет, раз уж все было согласовано с Сорокиным, то, значит, и ответственность на нем. И это ради того, чтобы у Полундры были развязаны руки.

«Доверяет мне старик», – промелькнуло в голове Павлова. Что ж, ответить на это можно было только одним – оправдать доверие.

– Понял, – сказал Сергей вслух. – А подробности? Ну, те, которые уже известны. Хотя бы про атомоход сам, про террористов, то, что удалось уже узнать.

– Большую часть информации, которую удалось нарыть, в самолете узнаешь, я распорядился, чтобы ее на ноутбук сбросили, – ответил Сорокин. – Сам я знаю мало и в основном не технические подробности, а общую информацию.

– Это тоже важно.

– Я знаю… – адмирал взглянул на часы. – Так, минут двадцать у нас еще есть. Слушай. Террористы принадлежат к международной группировке «Аль Джафар». Подробно про нее не рассказываю, ты и сам должен о ней знать.

Еще бы ему было не знать! Одна из самых крупных и активных экстремистских организаций Азии. Информацию по таким, как она, организациям серьезным спецназовцам по четыре раза в год дают в виде краткого курса лекций – последний такой Сергей прослушал меньше месяца назад. Сейчас он напряг тренированную память, извлекая из нее все известные ему подробности. Организация молодая, многочисленная, хорошо вооруженная и подготовленная. Придерживается крайних фундаменталистских взглядов. Главной целью объявили не борьбу с Израилем, как большинство подобных им, а с США. Наиболее активные члены… Лидеры… Самые известные акции…

– Знаю, – кивнул Полундра.

– Они захватили один из сухогрузов, потом атомоход. Сухогруз, похоже, бросили, это была вспомогательная цель. Команда сухогруза, похоже, погибла в полном составе. На ледоколе тоже многих убили, но далеко не всех. Капитан жив точно, он выходил на связь. Террористы требуют, чтобы о них не упоминали СМИ. Ну, это требование с нашими интересами совпадает – не хватало еще, чтобы весь мир узнал о том, что русский атомный ледокол террористы захватили. Так что официальная версия – технические неполадки на атомоходе. Конечно, было бы хорошо и этого не говорить, но шила в мешке не утаишь, через несколько часов информация о том, что с кораблем что-то не в порядке, все равно стала бы известна миру. А в такой ситуации лучше, когда есть официальная версия, хуже, когда власти молчат. Так, что еще…

– Хватит, наверное, Петр Николаевич, – сказал Полундра. – Остальное я в самолете узнаю. Главное уже ясно. Сволочи напали на хороших людей. Сволочам нужно врезать так, чтобы мало не показалось. Справлюсь! Не впервой.

– Я надеюсь на тебя, Сережа. – Голос адмирала слегка дрогнул. Полундра сильно напоминал Сорокину самого себя в молодости.

– Не подведу, – уверенно сказал Павлов.

– Удачи тебе, сынок!

Глава 8

Большое китобойное судно под звездно-полосатым американским флагом рассекало холодные волны Берингова моря. Здесь, неподалеку от острова Святого Лаврентия, были нейтральные воды, открытые теоретически кораблям любых государств. Но реально сюда, разумеется, никто, кроме русских и американцев, не захаживал. В воды южнее на пару сотен километров еще заходили японские суда – но сюда никогда. Судно держало курс на восток, шло малым ходом.

В рубке корабля находились четыре человека. Одним из них был рулевой – парень по имени Барт, занятый своим делом и все время молчавший, так как лезть в разговор остальных троих ему было не положено. Капитан, его старший помощник и какой-то сухопутный умник в очках, который невесть зачем оказался на борту, – они были, так сказать, джентльменами, белой костью, такие собеседники, как рулевой, им не требовались. Тем более что говорили они в основном о вещах непонятных для Барта – и захочешь не поучаствуешь в таком разговоре. Все о каких-то исследованиях дна, результатах измерений, химических анализах проб воды и грунта, данных гидрологической разведки. Причем говорили с подробностями, с употреблением таких слов, которых парень и не слышал-то никогда. Вообще происходящее на корабле казалось странным – с какой стати китобойное судно научными исследованиями будет заниматься? Для этого ученые есть! У этих яйцеголовых свои корабли. Внешне, по корабельной архитектуре, одно из таких судов было похоже на китобойное, но ведь там совершенно другая начинка! Приборы и оборудование всевозможные. На их посудину тоже нагрузили аппаратуру – Барт сам в погрузке принимал участие. Зачем? Впрочем, что себе зря голову ломать? Скоро вахта закончится и можно будет пойти в каюту, поспать.

Тем временем обсуждение проблем всевозможных исследований было закончено, и беседа в рубке стала понятной Барту.

– Дик, ты уверен насчет данных со спутника? – спросил капитан своего помощника. Капитана звали Саймон Китинг. Это был крупный немолодой мужчина с военной выправкой. Его мощную нижнюю челюсть украшала короткая седая борода, лицо было покрыто глубокими морщинами. Движения капитана были резкими, в них чувствовалась сила.

Помощник молча кивнул.

– Можете не сомневаться, мистер Китинг. – Голос Генри Джонса был тонким, противным, словно крысиный писк. Этот человек уже который день действовал капитану на нервы. Строго говоря, начальником Китингу он не был, но именно он отвечал за эту экспедицию перед управлением компании, которой принадлежал корабль. А следовательно, именно он говорил, куда плыть и что делать. Он и несколько его помощников занимались большей частью исследований, которые и были целью экспедиции. Капитан особенно хорошо понял служебное положение и полномочия Джонса три дня назад, когда механик подрался с одним из умников этой крысы-переростка. Виновны были оба в равной степени, но буквально через час после происшествия Китинг получил с берега приказ механика наказать, а яйцеголового не трогать. Джонс тогда нисколько не скрывал, что приказ этот был отдан по его просьбе.

– Я и не сомневаюсь, – проворчал капитан. – Но чем дальше мы двигаемся этим курсом, тем больше риск. Имейте в виду – в этих местах катастрофа не то же самое, что катастрофа у побережья Калифорнии. Там вам выплатят страховку, и вы на другой день купите новый корабль. А здесь, если мы напоремся на льдину, страховку платить будут уже не нам, а нашим семьям.

– Льдов нет. Данные верные.

– Хорошо, если так. Только вы имейте в виду: чтобы повредить корабль – не нужны ледовые поля, достаточно будет и одной льдины приличного размера.

– Ну, вы сами-то и ваш рулевой тоже не зеваете.

– Не зеваем. Но курс опасный. И помощь, если что, оказать нам некому. Вокруг никого, кроме тех русских, которые недавно мимо прошли. А они уже, наверное, далеко.

– Наш курс диктуется целями, которые…

– Все, все! Понял! – Капитан брезгливо поморщился. Эти слова про цели и задачи экспедиции он уже не один раз слышал. – Скажите хоть, далеко ли еще мы этим курсом пойдем?

– Недалеко. Нужно исследовать тот квадрат, в который мы только что вошли, и еще один. Меня очень интересует рельеф дна и данные анализов грунта. Информация, которую мы получили, исследуя предыдущие квадраты, выглядит очень многообещающе.

– Очень хорошо. Кстати, передавать эту самую информацию вы сегодня еще будете?

– Скорее всего да. Это зависит от того, насколько быстро мои люди сделают анализы всех собранных образцов.

– Не нравятся мне ваши передачи, – капитан покачал головой. – Ваше оборудование во время работы создает колоссальные помехи в радиусе километров двадцати.

Помощник капитана, соглашаясь, кивнул. То, что говорил Китинг, было чистой правдой. Параболическая антенна, которую разворачивали каждый раз, чтобы сбросить пакет информации через спутник на Большую землю, действительно была источником помех.

– Вы же сами говорили, что здесь почти никого не бывает, – пожал плечами Джонс. – Кому мы помешаем? Русским?

– Да хотя бы и русским.

– Бросьте! У этих варваров небось последние радиоприемники десять лет назад сломались.

Китинг даже не счел нужным отвечать на столь явную глупость. Он прекрасно знал, что с серьезной техникой у русских полный порядок. Это магнитофонов, стиральных машин и прочей бытовой техники у них толком нет своей, а вот та же радиосвязь на высшем уровне. Конечно, вряд ли те корабли, которые недавно прошли мимо, оборудованы по последнему слову техники. Но, надо полагать, и не хуже, чем его собственное судно. Если не считать, конечно, тех новинок, которые приволок с собой Джонс.

– Узнает кто – оштрафуют нас и будут правы, – проворчал Китинг. – Такие вещи могут сказаться на безопасности судоходства.

Джонс хмыкнул, сильно сжал губы – было похоже, что он с трудом сдерживает смех.

– Могут, конечно. Но, надеюсь, не скажется. А насчет штрафа – не беспокойтесь. Не оштрафуют нас, это я вам на сто процентов гарантирую. Даже на сто пять.

Голос его звучал уверенно. Китингу это показалось странным – откуда бы такой уверенности взяться? Но спрашивать он больше ничего не стал – разговаривать с Джонсом ему было попросту неприятно.

Глава 9

Едва ноги Полундры коснулись земли, как к нему подскочили сразу три человека – как успели-то подойти так близко? Или в момент приземления истребителя были совсем рядом с полосой, наплевав на то, что это довольно опасно?

– Павлов?! – крикнул один из них, коренастый полковник, стараясь перекрыть гул еще не остановившихся двигателей самолета.

– Да, – кивнул Полундра.

– Скорее за мной! Времени почти не осталось!

Полундра повиновался – когда речь шла о жизни людей, которых он обязан защищать, про гордость он не вспоминал. Вряд ли этому мужику просто покричать приспичило. Полковник кинулся к стоявшей метрах в тридцати машине, остальные последовали за ним.

– Что такое со временем? – на бегу спросил Полундра.

– Эти говнюки выставили условие! Если не успеем, начнут наших убивать!

– Сколько у нас еще времени? – договаривал эту фразу Сергей уже в машине.

– Два часа с копейками до оговоренного срока.

– А добираться до корабля чистого времени сколько?

– Чуть больше часа. Наш командир последние два часа на ушах стоит. Хотел кого-то из наших послать, но Сорокин уперся, приказал по радио ждать тебя. Наш его чуть по матери не покрыл!

Серое здание, к которому двигалась машина, стремительно приближалось.

– Ясно, – сказал Полундра. – Значит, у нас около часа есть. Так, сейчас ведите ко мне быстро вашего особиста, врача и главного мастера по спецтехнике. И еще того парня из МЧС, который со мной пойдет. Он уже здесь?

Полковник секунду помедлил – он не привык, чтобы лейтенант так командовал. Но все же хватило ума вопросы субординации сейчас не решать. Да и не время отношения выяснять.

– Здесь, – сказал полковник вслух. – Вот, – он кивнул на рослого, коротко стриженного мужика, который уселся на переднее сиденье.

Тот повернул голову, улыбнулся.

– Владимир Бойко. Можно просто Вова, – пробасил он.

– Сергей Павлов. Можно просто Полундра, – отозвался «морской дьявол». Сергею понравилось, что на лице эмчеэсовца была хоть и вымученная, но улыбка. Парень ведь не может не понимать, на какой риск идет. Он, конечно, тоже не обычный штатский, но с террористами, надо полагать, дела до сих пор не имел. И все же нашел в себе силы не трястись, как овечий хвост. Молодец.

В этот момент машина остановилась. Полковник выскочил из нее, ринулся к двери здания. Через несколько секунд бега по коридорам они оказались в просторном зале, вдоль стен которого стояли какие-то приборы, сейфы, компьютеры.

– Порядок, Павлов здесь! – рявкнул полковник, рухнул на один из стульев и нажал какую-то кнопку. – Мосина и Шевцова срочно сюда! Срочно!

– Что нового известно? – спросил Полундра. Он поддерживал связь с землей во время полета, но последние часа полтора она была очень неустойчивой, толком, что ему говорили, разобрать не удавалось.

Ответил ему не полковник, а Бойко:

– Эти козлы передали, что у них случилось. Они, конечно, ни хрена в технике не разбираются, но зато я разбираюсь. Сказал им, куда посмотреть, какую цифру с какого экрана сообщить.

– И что?

– Плохо дело. Авария там у них серьезная. Произошел взрыв первого контура, там вода перегретая. Уж не знаю, почему произошла разгерметизация, но факт налицо. А обезвоженный реактор неуправляем, происходит пережог активной зоны…

– Парень, ты попроще объясни, мы не в университете, – поморщился Полундра.

– Эх… Как бы это попроще сказать… В общем, управлять реактором сейчас нельзя. Он предоставлен сам себе, понимаешь? И теперь он медленно, но верно разогревается. Если его не остановить, расплавятся защитная оболочка и перегородки, а при резком соприкосновении с водой произойдет взрыв. Ну, что дальше будет, ты себе, наверное, представляешь лучше меня.

– Это точно, – кивнул Полундра. – Ледокол разнесет на куски, а в придачу мы получим радиоактивный выброс, равный выбросу от нескольких атомных бомб.

Как раз когда Полундра договаривал последние слова, дверь открылась, и в зал вошли еще три человека. Один в белом халате, второй в штатском, а третьим был адмирал в форме.

– Ага, вы как раз об этом, – времени на приветствия и прочие формальности адмирал тратить не стал. – Хорошо! Так, Павлов, вот что зарубите себе на носу – мы не можем, мы просто не имеем права допустить взрыва! Это чревато для страны такими проблемами, которые никому из нас и в страшном сне не снились! Так что ваша основная задача – предотвратить взрыв.

– Адмирал Сорокин, – Полундра подчеркнул слово «адмирал», – сказал мне, что основная задача – это обезвредить террористов.

– Это – во вторую очередь. Так что если вам придет в голову героически погибнуть вместе с этими сукиными детьми и с заложниками, то лучше просто застрелитесь! Ясно?!

Полундре очень не нравился тон адмирала, но по сути он был прав. А что до интонаций – он адмирал, в конце концов, а не воспитательница из пансиона для благородных девиц. Поэтому он ответил коротко:

– Ясно.

Но адмирала это не удовлетворило. Правда, видя, что спорить с ним этот лейтенант, слава о строптивости которого давно обошла весь флот, не собирается, он сбавил тон.

– Если увидишь, что есть риск взрыва, делай все, чтобы его снизить до минимума. В общем, главное то, что будет делать Бойко. На решительные действия иди, только если будешь уверен, что взрыва не произойдет. Мне недавно звонили с самого верха и сказали – права на ошибку у нас просто нет. Так что если ты с ходу устроишь там перестрелку и он, – адмирал кивнул на эмчеэсовца, – погибнет, а потом произойдет взрыв, то это провал. Даже если ты всех террористов перебьешь при этом. И никакие прошлые заслуги не спасут ни тебя, ни Сорокина, ни меня.

– Понял, – кивнул Полундра. – У нас две задачи. Главная – это предотвратить взрыв. А вторая – обезвредить террористов. Тогда получается, что поначалу нам стоит с террористами не бодаться, а сотрудничать. Они ведь тоже хотят, чтобы мы устранили неисправность.

– Именно так, – с видимым облегчением кивнул адмирал. – Хорошо, что до тебя это дошло. А то мне говорили, что приказывать тебе сложно.

Полундра позволил себе слегка улыбнуться.

– Мне сложно приказывать, если это пытается делать дурак. И говорит глупости. А сейчас я с вами согласен.

– Ну, даешь! Порадовал ты меня, лейтенант, что бы я делал, если бы ты со мной не согласился!

Полундра не ответил, хотя знал – если бы не согласился, все вышло бы так, как решил он. У Сорокина, в случае чего, хватило бы власти в пять минут этого адмирала снять с поста. Но здесь не тот случай – в кои-то веки местный начальник разумное говорит.

– Ладно, за дело! Времени осталось мало! – сказал адмирал.

Полундра кивнул.

– Мастер по спецтехнике кто?

Человек в штатском шагнул вперед.

– Значит, так, мне нужна отвертка Д-19 из последнего каталога. Еще нож оттуда же, той же серии. Телесный пластырь, тоже наш, не обычный и еще…

Необходимые ему предметы Полундра перечислял довольно долго. В этот раз ему приходилось притворяться мирным специалистом-техником, так что брать с собой оружие в открытую он не мог. Что ж, специально для таких случаев придумали массу спецсредств. Если, к примеру, к внутренней стороне бедра приложить тоненькое лезвие, а потом прикрыть его тщательно подобранным телесным пластырем, то почти наверняка даже самый тщательный обыск его не обнаружит. А пригодиться это лезвие очень даже может. Или та же отвертка, или расческа, или зубная щетка – в них можно вмонтировать и одноразовый патрон, и мини-бомбу, и капсулу с каким-нибудь газом, и несколько граммов азида калия – смертельного яда мгновенного действия. Конечно, государственная спецслужба такие примочки, скорее всего, обнаружила бы, но ведь террористы, сколько бы учебных лагерей они ни прошли, все равно остаются дилетантами. Так что их обмануть есть все шансы.

«Ну, в конце концов, есть и еще одно оружие, – подумал Полундра, пока кто-то из специалистов по спецтехнике приклеивал к нему лезвие. – Это я сам».

Сергей был прав. Любой «морской дьявол» из его отряда прошел настолько серьезную подготовку, что был серьезной тактической единицей сам по себе, даже с голыми руками. А ведь Полундра был в отряде лучшим. Не будь захваченный корабль атомным, он бы особенно не волновался – приходилось уже с террористами сталкиваться, с самыми разными. И все эти встречи не в их пользу заканчивались.

Но на этот раз операцию осложняла возможность атомного взрыва. Сергей прекрасно понимал, насколько этот фактор опасен. А за взрывом еще и международный скандал последует. И им не преминут воспользоваться враги России. А ведь только-только атомная энергетика в стране подниматься на ноги начала! Если по ней сейчас будет нанесен удар, то Россия в этой области отстанет от других стран. А именно за атомной энергетикой будущее – Полундра прекрасно это понимал, хотя специалистом и не являлся. Впрочем, надо ли являться специалистом, чтобы понять, что никаких запасов нефти и газа навечно не хватит, особенно если ими активно торговать? Так что, выходит, от успеха этой операции зависят стратегические перспективы России. Наверняка звонок сверху, о котором упоминал здешний адмирал, был как раз об этом.

Кого-нибудь другого такая ответственность подавляла бы. Кого угодно – но только не Полундру.

«Ничего, – подумал он. – В критических ситуациях дети России всегда свою страну выручали. Горели, тонули, под пулями гибли, но делали все – даже то, что невозможным считалось. И мне тоже уже приходилось в сложных ситуациях бывать. Не оплошаю уж как-нибудь и в этот раз!»