Ведь именно благодаря этой видеозаписи Лилия Николаевна Воловик получила наследство своего мужа. Белоцерковский не мог точно оценить состояние покойного банкира Генриха Воловика, но даже, по самым скромным его прикидкам, выходило что-то около сотни миллионов долларов. А Лилия Николаевна, помнится, была не единственной наследницей этих денег. До тех самых пор, пока загадочным образом не погиб сын Генриха Львовича от первого брака – Владислав.

Глеб Абрамович не располагал доказательствами о ее причастности к смерти приемного сына… Если бы располагал, он давно бы ими распорядился в своих интересах и так прижал бы молоденькую вдовушку, что миллионы потекли бы из нее весело звенящим весенним ручейком, впадающим в полноводную финансовую реку Белоцерковского.

Но ему и доказательств никаких не нужно, чтобы быть уверенным в том, что она причастна к этой смерти. Просто так, случайно, ничего в мире бизнеса не происходит. Если чья-то смерть кому-то выгодна, то можно не сомневаться, что этот человек приложил к ней руку.

А поскольку Панфилов был одно время в очень тесном контакте с этой самой Лилией Николаевной, то вполне можно предположить, что он тоже может обладать информацией о ее причастности к убийству одного из прямых наследников денег Воловика.

Если ему взбредет в голову «утопить» вдовушку, он найдет способ это сделать. Он может шантажировать ее сколько угодно и «доить» всю жизнь. У нее денег хватит. А если он настучит о ней в прокуратуру? Тогда Лилия Николаевна вообще всего лишится…

Да тут не только убийство закажешь! Тут своими руками начнешь головы отрывать, лишь бы деньги свои сохранить. Если для кого и опасен по-настоящему Панфилов, так это именно для нее, для Лилии Николаевны Воловик.

Вот с ней-то и следует установить контакт, а уж потом и с самим Панфиловым поговорить, подсказать ему, кто открыл на него охоту. Пусть тогда они разбираются друг с другом.

От Глеба Абрамовича требуется организовать их встречу, но так, чтобы условия Панфилова при этом были крайне не выгодны.

И он, Белоцерковский, не будет убийцей.

Он будет мозгом этой операции, безжалостным, разящим насмерть мозгом.

Это достойно восхищения. Глеб Абрамович был очень доволен собой. Вот так, не сходя с места, не выходя из машины, ему удалось фактически решить весьма сложную проблему.

А кроме всего прочего, можно ведь и саму Лилию Николаевну подставить, повесить на нее убийство Панфилова, просто подсказав потихоньку ФСБ, кто и за что устранил Панфилова, а потом подсунуть видеосъемку этого события. Словом, хорошо привязать Лилечку Воловик к убийству. Что тогда?

Тогда она садится минимум на восемь лет, наследство передается в оперативное финансовое управление опекуну. Кто станет опекуном? Ясно, что один из членов первой десятки, кто ж еще справится с такой махиной денег, это понимают все, поймет и суд, который будет назначать опекуна. И значит, у Глеба Абрамовича появляются неплохие шансы стать этим опекуном и получить доступ к тем самым деньгам, которых он не заполучил из-за Панфилова.

Вот так-то! Все в мире развивается по спирали! Прав был этот… Кажется, Энгельс. Или Гегель? Впрочем, неважно, кто это сказал, важно, что это верно. По сути, то же гласит и библейское изречение: «Все возвращается на круги своя…» И Глеб Абрамович должен вернуться к воловиковским деньгам, которые едва не уплыли у него из рук.

Панфилов помешал ему завладеть этим капиталом, Панфилов и поможет вернуть его.

Глеб Абрамович повеселел. Злость на Панфилова окончательно прошла. Какой смысл злиться на человека, который своей жизнью вымостит дорогу к огромным деньгам. Ведь если это Глебу Абрамовичу удастся (а не удаться эта операция просто не могла!), он станет явным лидером среди самых богатых в России людей. Это будет уже запредельная высота, которая для ГБ гораздо привлекательнее, чем высота политическая.

Какой смысл быть, например, президентом России и иметь при этом дырявые карманы? Да еще и обороняться ежечасно от нападок политических противников, норовящих спихнуть тебя с занятого тобой места, уничтожить тебя. Белоцерковский предпочитал политической власти власть денег.

Политика – служанка капитала, а не наоборот. Это Глеб Абрамович усвоил четко, еще когда учился в советском вузе, на лекциях по политэкономии капитализма. Он и теперь мог подтвердить правильность этого утверждения.

Делают политику политики, но заказывают ее настоящие хозяева России, они, первая десятка, такие, как он, Глеб Абрамович Белоцерковский.

– Шульгин! – произнес он, очнувшись от размышлений. – Найдешь Лилию Николаевну Воловик и установишь за ней круглосуточное наблюдение. Отследишь ее контакты с криминальным миром. У нее должны быть такие контакты, иначе быть не может. Самим в контакт не вступать ни при каких обстоятельствах! Только наблюдение, только информация… Да! Панфилова тоже ни в коем случае не трогать. Мне не нужны никакие скандалы и разбираловки, особенно на уровне Генеральной прокуратуры! Наши руки должны быть чистыми. Твои руки, Шульгин, твои руки должны быть чистыми! И не скрипи зубами, как будто тебя глисты одолели! Сейчас твоя главная задача – Лилия Воловик и ее контакты. Как только мы с ней разберемся, придет черед и этого психа из Запрудного подключать. А тогда и повеселимся! Все понял?

– Все понял, шеф! – кивнул Шульгин.

Но сказал он это без всякого энтузиазма. Он был явно недоволен решением Белоцерковского. В нем клокотала обида на свою судьбу подчиненного и ненависть к Панфилову.

«Я все понял, шеф! – повторил про себя Шульгин. – Но если с Панфиловым вдруг произойдет несчастный случай? При чем здесь я?»

Глава 6

Лилечка Воловик мучилась неразрешимой проблемой. Она не могла придумать, куда ей истратить десять миллионов долларов, которые она решила «прогулять», чтобы потешить свою душу, исстрадавшуюся вынужденным финансовым воздержанием за то время, пока она не стала обладательницей крупнейшего в России состояния.

Истратить эти деньги можно было легко. Купить, например, какой-нибудь островок, скажем, в Адриатическом море или что-нибудь в Ионическом архипелаге. Но что ей делать с этим островком потом, когда спустя две-три недели он ей осточертеет? Нет, она хотела потратить эти деньги так, чтобы доставить себе удовольствие, о котором потом не стала бы сожалеть.

К ее удивлению, это оказалось сложнее, чем ей представлялось. Едва она придумывала что-нибудь сногсшибательное, вроде личного участия в одном из экипажей «Discovery» в качестве первой в мире «космической туристки», как ее начинали одолевать сомнения – а будет ли это в самом деле интересно? Скука ведь смертная – все эти предполетные подготовки, медицинские тесты, бесконечные инструкции… Да и что она не видела в этом космосе? Нет, ну его к дьяволу, этот «Discovery»!

Купить дом в Санта-Барбаре? И что дальше? Умирать со скуки в этом доме? Наверняка жизнь в калифорнийском курортном городишке совсем не такая, какой ее изобразили в бесконечном занудном сериале. Она и в сериале-то однообразная до ужаса.

А на черта это ей нужно?

Лилечка оказалась слишком искушенной гедонисткой, чтобы справиться со свалившейся на нее проблемой. У нее даже голова разболелась.

А тут еще ремонт купленного для нее еще Генрихом Львовичем дворца в Венеции. Зачем он ей понадобился? Сейчас она с недоумением вспоминала, сколько усилий пришлось ей приложить для того, чтобы уговорить покойного мужа купить ей этот «палаццо» – средневековые развалины, заросшие мхом и паутиной.

Тогда у нее была цель – получить от скупого Воловика хоть что-то существенное, что будет принадлежать лично ей. И она своей цели достигла.

Потом, когда Генрих Львович неожиданно пропал самым таинственным образом, у нее появилась другая цель, даже две цели – разыскать свидетельства его смерти, чтобы вступить в право наследства, и устранить со своего пути Славика, сына Генриха Львовича от первого брака.

Этих целей она достигла. С помощью Панфилова и его странного друга, который поглядывал на нее столь плотоядно. И теперь у нее нет ни одной цели, которая делала бы ее жизнь осмысленной.

Так жить Лилечка не могла, не умела. Она всегда чего-то добивалась, потом ставила себе новую цель и вновь ее добивалась. Она не могла терпеть бесцельной жизни. А именно такую жизнь она вынуждена терпеть сейчас. Тоска!

И вдруг ее словно молнией ударило. Панфилов! Он знает о том, что Славика убили по ее приказу. Может быть, у него есть и доказательства ее причастности к этому убийству? Впрочем, нет, это ерунда, какие могут быть доказательства у Панфилова?

И все же, и все же. Береженого бог бережет. Если Панфилов в самом деле знает о ее тайне, он непременно воспользуется этим слабым местом российской миллионерши Лилии Николаевны Воловик и начнет ее шантажировать. Сама Лилечка на его месте непременно так и поступила бы.

Еще хуже, если он договорится с кем-то из ее врагов, вернее, с кем-то из врагов ее денег, и начнет ее «топить». Лилечка с трудом представляла конкретно, как деньги «работают» и производят новые деньги, но что у денег могут быть враги, она понимала очень хорошо. У больших денег всегда есть враг – столь же большие деньги. И рано или поздно эта вражда приводит к открытому столкновению, в результате которого одна куча денег поглощает другую, присоединяет ее к себе.

Лилечка не хотела, чтобы ее деньги присоединил к своим деньгам кто-то другой. Она знала, что в наибольшей безопасности находятся те деньги, о происхождении которых никто ничего не знает. Необходимо максимально обезопасить свой капитал, исключить ситуации, когда информация, известная Панфилову, может стать известна другим людям, тем, которые захотят завладеть ее деньгами.

Лилечка сделала очень простой вывод – Панфилову нужно закрыть рот навсегда.

Она вызвала главного своего подручного Алексея Сургучева и приказала ему установить, где в данный момент находится Константин Панфилов по кличке Жиган. Зачем он ей понадобился, Лилия Николаевна не объяснила, а тот не спросил. Это было нормой ее общения с главным помощником: она никогда не объясняла своих приказов, и Сургучев научился не задавать лишних вопросов.

Через неделю тонкая папка с подробным описанием событий в Запрудном и той роли, которую сыграл в них Панфилов, легла на стол Лилии Николаевны. Было в ней и точное указание местопребывания Панфилова, и даже фамилия его лечащего врача.

Найти людей, которые взялись бы за ликвидацию человека, которого она укажет, для Лилечки не было проблемой. Один из ее бывших любовников, Рустам, снабдил ее телефонами охранных агентств, которые берутся за любую работу, вплоть до той, которая противоположна самой сути их профессии.

Одевшись самым демократичным образом, Лилечка Воловик посетила директора одного из таких агентств и за десять минут обо всем договорилась. Она отдала аванс в пять тысяч долларов, вернулась домой и стала ждать, когда ее заказ будет выполнен.

Однако прошла неделя, а от ее подрядчиков не было ни слуху ни духу. Условное объявление в «Вечерней Москве», которое должен был дать директор агентства, выполнив заказ, не появлялось.

Лилечка послала Сургучева в больницу, в которой лежал Панфилов, и тот, вернувшись, сообщил ей, что интересующий ее человек пропал, исчез из палаты, а вместо него на его кровати был обнаружен труп неизвестного мужчины. Опознать убитого милиции так и не удалось.

Новости Лилечку озадачили и встревожили. Она поняла, что сделала неверный ход. Панфилов теперь знает о том, что его кто-то намерен убить, и будет вдвойне осторожен. Охранная фирма, киллеры из которой не смогли выполнить ее заказ, на нее выйти не сможет, отсюда опасности Лилечка не ждала. Этот момент она заранее продумала.

Она уверена была, что ее не выследили, когда она возвращалась из агентства, поскольку подстраховалась и самым тщательным образом проверила, нет ли за ней слежки. Связь с ней у директора агентства была односторонней – она могла ему позвонить, а он ей нет.

Но больше всего ее беспокоило теперь то, что Панфилов мог догадаться, кто заинтересован в его смерти, и заявиться к ней сам. Общаться с этим головорезом Лилечка не испытывала никакого желания.

Если бы ее спросили, в какой ситуации она хотела бы увидеть Константина Панфилова, она ответила бы без раздумий – в морге на опознании.

Лилечка отправилась в Париж и на три дня выбросила из головы все неприятности, связанные с Панфиловым. Но сегодня, возвращаясь из Шереметьева, она обратила внимание на светло-серый джип, который следовал за ее машиной от аэропорта до самого дома на Тверской. И дома, уже переодевшись и приняв душ, она не могла отделаться от ощущения чьего-то взгляда.

Лилечка нервничала и пыталась залить свою тревогу виски. Она стала намного меньше пить после того, как ей удалось прибрать к рукам наследство мужа. Но теперь… Она поняла, что ошиблась, доверилась непрофессионалам и сама теперь из-за своей ошибки находится в опасности. Виски немного притупляло чувство страха – и за свою жизнь, и за сохранность своих денег.

Звонок Сургучева взволновал ее еще больше. Он заявил, что ему необходимо срочно с ней встретиться. Лилечка пыталась послать его ко всем чертям, но тот проявил неожиданную настойчивость, граничащую с наглостью. Лилечка, даже порядком захмелев, сообразила, что это неспроста, и согласилась с ним увидеться. Поскольку она была слишком пьяна, чтобы показываться на людях, Сургучев получил разрешение приехать к ней домой.

Начальник охраны, по случаю прибытия хозяйки из Парижа дежуривший лично, доложил снизу, что Сургучев дожидается внизу, что тот трезв и оружия при себе не имеет. Лилечка набросила на голое тело полупрозрачный шелковый халат и приказала пропустить ее помощника наверх в квартиру.

Она жила в новом элитном доме, который строили по индивидуальному проекту. Некоторые квартиры, рассчитанные на особо богатых людей, имели отдельные входы. Лилечкина квартира занимала весь пятый этаж и имела отдельный подъезд, в котором круглосуточно дежурила охрана.

Лилия Николаевна не любила никаких сюрпризов, связанных с опасностью для ее жизни, и предпочитала тратить большие деньги на охрану, но чувствовать себя дома в полной безопасности.

Сургучев появился из лифта, держа в руках папку для бумаг, и Лилечка подумала, что он опять озабочен какими-нибудь акциями, которых накупил целую кучу, а теперь не решается продать.

Она ничего не понимала в ценных бумагах и всегда раздражалась, когда Сургучев являлся к ней за разрешением продать или, наоборот, приобрести контрольный пакет какой-нибудь компании.

– Что ты себе позволяешь! – встретила она его раздраженной фразой, едва он появился в гостиной. – Я только что прилетела из Франции. Могу я хотя бы до завтрашнего утра отдохнуть?

Она попыталась встать с дивана, но пошатнулась и снова упала на него.

– Вы несколько не в себе! – ответил Сургучев взволнованно. – И это меня очень огорчает. Я не знаю всех подробностей, но мне кажется, что складывается опасная для вас ситуация.

– Опять ты со своими бумажками! – воскликнула Лилечка. – Сколько раз я тебе говорила: поступай как хочешь! С каждой сотни, которую ты для меня сумеешь заработать, десять долларов – твои. Если тебе мало – скажи! Я подумаю, может быть, добавлю.

– Речь не о деньгах, – ответил Сургучев. – И не об акциях. Пока вас не было, со мной связался очень странный тип. Он утверждает, что ему нужно с вами встретиться, чтобы обсудить вопрос, который интересен для вас обоих. Он ждет внизу…

«Панфилов! – мигом протрезвев, подумала Лилечка. – Он понял, что это я нанимала киллеров! Мне конец!»

– Кто он? – быстро спросила она.

– Не знаю, – развел руками Сургучев. – Он отказался назвать мне свое имя.

– Так какого же черта ты являешься ко мне? – выкрикнула Лилечка. – Выясни! Направь его к начальнику охраны! Как ты смеешь приводить в мой дом неизвестно кого! Мало ли что у него на уме.

– Я сделал это только потому, – продолжал Сургучев, – что он назвал мне имя человека, который, как он утверждает, его интересует…

– Ну! – нетерпеливо сказала Лилечка.

– Это тот самый человек, о котором вы просили меня недавно разузнать, – ответил Сургучев. – Его интересует Константин Панфилов.

Лилечка схватила телефон.

– Срочно проводите ко мне мужчину, которого привел с собой Сургучев, – приказала она охране. – Проверьте его по полной программе.

«По полной программе» означало – проверить не только на наличие оружия, но и на наличие всякого рода записывающих устройств и транслирующих микрофонов. На это уходило чуть больше времени, поэтому к людям вроде Сургучева, пользующимся доверием Лилии Николаевны, полная программа не применялась.

Через три минуты в гостиной в сопровождении Сургучева появился очень симпатичный молодой мужчина с тонкими чертами лица и выразительными темными глазами, в которых Лилечка безошибочно разглядела огонек вечного интереса к женщинам, особенно красивым женщинам.

Лилечка была достаточно опытной дамой, чтобы мгновенно выделять среди мужчин тех, кто особенно неравнодушен к женскому полу, то есть тех, кого в народе называют «бабниками».

«Возможно, это еще пригодится, – подумала Лилечка. – А что! Он очень недурно выглядит. Я, кажется, даже не против, чтобы это мне пригодилось…»

Красавчик задел ее слабое место – она тоже не была равнодушна к красивым мужчинам и очень часто не сдерживала едва зародившегося желания, если мужчина вызывал в ней волнение.

Впрочем, на этот раз проблема, ради которой этот красавчик оказался в ее квартире, была настолько серьезной, что Лилечкино желание тут же угасло, не успев вспыхнуть в полную силу.

– Итак, я вас слушаю! – сказала она совершенно трезвым голосом, хотя чувствовала, что пол под ее ногами слегка покачивается. – И говорите быстрее. Я сегодня страшно устала. Еще утром я была в Париже.

– Я надеюсь, что ваш ум соответствует вашей красоте, – сказал мужчина, посверкивая глазами.

– Вы пришли ко мне только за тем, чтобы сказать мне эту пошлость? – высокомерно усмехнувшись, произнесла Лилечка.

Мужчина, однако, не смутился. Он лишь развел руками и улыбнулся.

– Хорошо! – сказал он. – Не будем разводить лишних церемоний. Я могу быть откровенен?

Он выразительно посмотрел на Сургучева. Лилечка секунду подумала и сделала знак своему помощнику, чтобы тот вышел. Сургучев молча склонил голову и исчез в лифте.

– Говорите! – сказала Лилечка.

– Мне известен ваш интерес к человеку, который носит фамилию Панфилов. Кроме этого, его знают под кличкой Жиган, – сказал мужчина, внимательно глядя на Лилечку. – Поэтому я пришел к вам как к союзнице…

Лилечка смотрела на него спокойно, ничем не выдавая охватившего ее волнения.

– Кто вы? – спросила она.

– О! Я всего лишь мелкая сошка, выполняющая поручение очень большого человека, – рассмеялся мужчина. – Его имя я вам назвать не могу, поскольку не получил на это разрешения. А сам представлюсь с удовольствием. Я директор охранного агентства «Цербер». Фамилия моя вам ничего не скажет. Друзья называют меня Андрэ. Представляюсь и вам этим именем, так как рассчитываю на вашу дружбу. Общие интересы, знаете ли, сближают.

– Почему вы решили, что у нас с вами общие интересы? – спросила Лилечка, которую это заявление взволновало. – Что вам известно о моем интересе к этому человеку?

– Поймите меня правильно, Лилия Николаевна! – Андрэ для убедительности даже руку приложил к груди. – Я не собираюсь посягать на ваши тайны. Мне достаточно того, что я знаю. Этот человек вас интересует, и я даже представляю, в чем именно заключается ваш интерес. Поверьте, что мой интерес к нему имеет аналогичную природу.

– Вы выражаетесь слишком замысловато, чтобы производить впечатление искреннего человека, – усмехнулась Лилечка. – Чего вы хотите от меня? Я пока не вижу, что нас с вами может сближать?

– Что может сблизить мужчину с женщиной? – заулыбался Андрэ. – Прежде всего взаимные симпатии. Вы мне очень симпатичны.

– А вы мне – нет! – отрезала Лилечка, чувствуя, что говорит неправду. – Еще что-нибудь?

– Конечно! – продолжал улыбаться Андрэ. – Панфилов. Вернее, несчастный случай, который с ним произойдет, если мы с вами этого захотим.

Лилечка оставалась неподвижной, хотя ее сердце готово было выпрыгнуть наружу. Она волновалась и оттого, что этот человек предлагал ей свою помощь в решении очень важного вопроса, и оттого, что она не понимала, кто он и можно ли ему доверять.

– Предположим… – сказала она медленно. – Предположим, что я в самом деле заинтересована в таком, как вы выразились, случае… Что дальше?

– Для вас – ничего слишком обременительного, поверьте, – пожал плечами посетитель. – Мне достаточно будет вашего указания на то, где можно найти этого Жигана. Все остальное я сделаю сам. Вы никакого отношения к этому иметь не будете.

Предложение было соблазнительное. Лилечка готова была согласиться. Она давно бы уже согласилась, поскольку проблема решалась без ее участия, и это был наиболее удобный для нее вариант.

К сожалению, она не знала, где можно найти Панфилова. После неудачного покушения на него в больнице его след потерялся. Единственное, что она могла предполагать, – Панфилов в Москве.