«Но твоя связь с Отцом не оборвалась?»
«Ну уж нет! Теперь он у меня на прочном крючке».
«Или ты у него?»
Андрей засмеялся:
«Вряд ли: я научился скрываться. И скрывать других. Если бы Дейна сумела поверить нам, ей не пришлось бы лишать себя памяти».
«С помощью этих кустов? Вообще, что это такое?»
«То, что мы искали, – ключ к разгадке амнезийного поля. Отец одурачил всех: его Котлы – фикция, они прикрывают лишь пограничные районы, пересечь которые Борцы смогли бы даже с нынешними шлемами. Но каждые трое суток, перед рассветом, эта чудовищная растительность сбрасывает избыток энергии, и она смерчем проносится по стране, вплоть до заградительного поля Котлов, выметая из памяти людей последние крохи. А стоит „жидкости“ замкнуться в кольцо, как создаваемое ею поле перестанет экранировать излучение, и тогда единым махом будут уничтожены и Движение, и сопредельные государства, да и не только сопредельные».
«Поэтому мы так спешили?»
«Видишь ли, как раз сегодня в этих адских садах период активности. А пока идёт излучение, Отец лишён связи со своими чадами и, следовательно, более уязвим».
Андр усмехнулся краем рта.
«Похоже, дело близится к развязке?» – спросил он.
«Дай бог, чтобы оно развязалось в нашу пользу».
Оскалившись, Дейна попыталась ударить Андра.
«Отпусти её», – сказал Андрей.
Андр разжал руки. Девушка отбежала в глубь пещеры, укрылась за камнем, следя за ним насторожёнными глазами.
«Сколько у нас времени?» – спросил Андр.
«Меньше часа – а надо ещё отыскать дверь в Отцовы апартаменты».
«А что будет с ней?» – Андр кивнул на Дейну.
«Пусть ждёт здесь, только дверь прикрой – если она сдуру сунется в эти кустики, от неё один пепел останется… Впрочем, я за ней присмотрю».
Андр подобрал обронённый Дейной фонарь и осторожно поставил его на камень, за которым пряталась девушка.
«Торопись, – сказал Андрей. – А я пока наведаюсь к Отцу, его тоже нельзя оставлять без присмотра».
Главной Его мыслью сейчас было: куда девалась Дейна? Впервые за столько лет он не мог обнаружить дочь, и исчезла она ещё до начала Излучения – следовательно, либо погибла, либо научилась скрываться от Его сенсоров. Вторая версия была маловероятна: в своё время Он постарался от этого застраховаться, – стало быть, кто-то Его опередил. Видимо, тот злонамеренный незнакомец оказался опаснее, чем Он предполагал. Нить оборвана, где теперь его искать? Откуда ждать нападения? Как сумел чужак вырваться из капкана – так быстро, и насколько он силён?
Почти физически Он ощущал вокруг нарастание нестабильности, и все Его контрмеры не имели успеха. Появился новый, непредусмотренный Им фактор, игнорирующий всё Его могущество и настойчиво пробивающий дорогу к неведомой, но наверняка губительной для Него цели.
Ждать больше нельзя, решил Он. Слишком велик риск. Экстремальная ситуация требует экстремальных действий.
4
Андр ходко бежал вдоль стены, сторонясь холодно пылающих нитей: интуитивно он понимал, что случайное к ним прикосновение убьёт его мгновенно. Плотность амнезийного поля была здесь настолько велика, что даже Андр ощущал себя неуютно. Любой другой за секунды лишился бы памяти вместе с осторожностью и нашёл бы смерть в ближайшем пучке.
Времени оставалось в обрез, и если Второй неверно угадал направление, то придётся обежать минимум три четверти этого зала, о размерах которого можно судить лишь по едва заметной кривизне стен. Как ни странно, это было единственным, что его сейчас беспокоило.
Что-то произошло с ним за последние месяцы. Чем глубже погружался Андр в ненавистную среду, тем труднее становилось ориентироваться. На расстоянии всё казалось понятным и контрастным, теперь же возникли оттенки, мир расцветился, запестрел, усложнился неимоверно. И сейчас он уже с трудом отличал друзей от врагов, поскольку казалось, что различия между ними скорее количественные. Неожиданно Андр понял, что та гнусная накипь, на которую опирался Отец во всех своих начинаниях, – вроде пронырливого обжоры Бруно или Стэна с его ненасытной нетерпеливой жадностью – опасна лишь в союзе с мерзостью в душах миллионов. И если прежде всё чёрное в себе люди обозначали понятием «дьявол», то теперь оно воплотилось в фигуре Отца. Хотя и тот был скорее символом, поскольку не производил в людях низость, а лишь умело извлекал её на поверхность – как вызывают джина. И можно было уничтожить вдохновителя и организатора этой системы скотства, но бороться с самой системой куда сложней. Можно отречься от самых отборных мерзавцев, но как отречься от того в себе, что созвучно их подлости? У всех была увечной психика, и сам Андр был одержим мстительной ненавистью, объектом которой стали все без исключения Служители. А сейчас выяснилось, что и среди них преобладают жертвы – достаточно вспомнить Киму, пытавшуюся уютом компенсировать одиночество, или великолепную Дейну, пресытившуюся даже коварством, бессознательно тоскующую по искренности. Андр сам не заметил, как ненависть его растворилась в несчастье народа. Наверное, он стал мудрее, за несколько месяцев одолев тот путь, на который у других уходят десятилетия, а иногда не хватает и жизни…
«Ага! – позлорадствовал объявившийся вдруг Андрей. – Дозреваешь? Самое время!»
«Есть новости?»
«Лучше б их не было: Отец решился на преждевременное опрокидывание Котлов. Похоже, мы его крепко пугнули».
«Зачем это ему?»
«Конечно, эффект будет не тот, но с Движением он покончит».
«Далеко ещё мне?»
«Ближе, чем хотелось бы, – ответил Андрей. – Выждать бы, да некогда. Вечная гонка!»
«Уходишь?»
«Ты знаешь, что делать. А у меня свои проблемы, за меня их никто не решит. До связи!»
Снова Андрей кружил по узким, медленно пульсирующим норам громадного трёхмерного лабиринта, но на этот раз без усилия проскальзывал в самые непролазные щели, не тревожа прикосновением чуткие стенки. То сбрасывая, то снова набирая скорость, он пролетал по тёмным проходам и всё замечал, фиксировал, запоминал.
Устройство чудовищного сооружения было запутанно и чуждо – у Дейны всё это строилось куда привычней, но и Андрей сейчас был другой, с неизмеримо возросшими возможностями, и сложность нового лабиринта его не пугала. Требовалось только время, чтобы разобраться досконально, но его-то как раз было в обрез.
На полном ходу Андрей пронизывал объёмистые камеры памяти, доверху забитые тюками и ящиками, – раньше он считал их тупиками; находил глубоко укрытые и тщательно замаскированные нервные центры, похожие на спрутов, застывших в предчувствии агонии; брезгливо исследовал энергетические установки, зловонные и утробно урчащие, непрерывно всасывающие гигантскими раструбами эхо звучащих по всей стране воплей и даже совсем далёкую и менее пронзительную боль, доносившуюся из-за пограничных Котлов; видел развесистые антенны телепатостанций; изумлённо разглядывал не похожие ни на что конструкции, которые могли заведовать регенерационными либо наследственными функциями Отца.
Андрея начинало лихорадить, когда он пытался представить, какие грандиозные россыпи знаний сосредоточены в этом лабиринте, сколько уникальной, бесценной информации накоплено Отцом за тысячелетия скитаний и борьбы. Даже сейчас, когда душу Андрея жгла и корёжила боль огромного числа людей, сконцентрированная здесь до почти осязаемой плотности, ему приходилось делать над собой усилие, чтобы не задержаться у бесчисленных полок хотя бы на минуту, не пробежаться пальцами по корешкам древних томов, не заглянуть в эти громадные книги, обещавшие годы напряжённого сладостного познания. Взамен Андрей должен был с целеустремлённостью маньяка выискивать слабые места грандиозной машины, спешно готовиться к смертельной схватке с нею – и если бы не постоянное присутствие Страдания, затевать такое против этой сокровищницы казалось бы кощунством.
Андр едва не проскочил мимо заветной двери: по фактуре её поверхность не отличалась от стены, и только едва заметные щели обозначали контуры. А остановили Андра рассыпанные по полу оплавленные остатки доспехов, принадлежность которых личной охране Отца угадывалась с трудом. Секундой позже Андр разглядел под доспехами лёгкие кучки пепла. Как видно, заподозрив неладное, Отец поспешил устроить большую чистку, следуя проверенному временем инквизиторскому девизу. И начал он с собственных телохранителей, что Андр, например, мог только приветствовать.
Наученный двойником, Андр пошарил ладонью по стене, отыскивая едва различимую выпуклость. Нажал, и дверь – точнее плита, несуразной, почти трёхметровой толщины, – провалилась вниз, образовав верхней гранью пол крохотного коридора. Сквозь лёгкую дымку Андр увидел комнату, обставленную с угрюмым и скудным уютом, безо всяких излишеств. Но входить Андр не торопился – нащупав вторую кнопку, он подождал, пока перестанут вращаться лопасти громадного винта, превратившего бы в кровавое месиво любого, не осведомлённого об этом милом сюрпризе. Недаром Андрей предпочёл обходной путь: если Отец с такой основательностью обезопасил себя со стороны чёрного хода, можно было представить, сколько капканов он понаставил на других подступах.
Лопасти остановились строго горизонтально, спрятавшись в полу, и с невольной поспешностью Андр проскочил коридорчик, притормозив сразу за винтом.
Комната и в самом деле оказалась пуста. Её размеры и обстановка были более чем скромны в сравнении с типичным тяжеловесным великолепием Храма. Из мебели – только утыканный мелкими кнопками стол в центре комнаты. Похоже, Отец был равнодушен к роскоши, ему вполне хватало ощущения своей безопасности, пусть ради этого потребовалось заточить себя в нескольких унылых комнатёнках. Правда, обстановка здешних стен Андра удивила – выпуклые, матово отсвечивающие плитки, похожие на… Да, кажется, это действительно были небольшие, плотно установленные экраны – бесчисленное множество их покрывало стены от пола до потолка. А стол, следовательно, служил пультом этого грандиозного телецентра, передатчики которого были разбросаны, наверное, по всей стране.
Однако где же сам владыка? По слухам, он никогда не спит. Осторожно Андр окликнул двойника и после паузы услышал далёкий раздражённый голос: «Занят я, отвали!..» Этого Андр всегда опасался – что Второй в пылу исследования бросит его в самый неподходящий момент. Что ж, придётся полагаться на собственные силы, благо их не так мало.
Крадучись, Андр пересёк телерубку, затем ещё две невзрачные комнаты неясного назначения и остановился на пороге спальни. Вот здесь роскоши было в избытке, хотя нетрудно было сообразить, что спальня обставлялась в расчёте на потрясение не слишком затейливого воображения её бесчисленных посетительниц – даже в мелочах Отец не отступал от выбранного им образа.
«Сзади!» – отчётливо произнёс вдруг вывалившийся откуда-то двойник, и Андр мгновенно обернулся.
Перед ним громоздилась колоссальная, башнеподобная фигура, возникшая будто по волшебству – ведь по пути в спальню Андр не обделил вниманием ни одного места, пригодного для укрытия.
Таким Отца мало кто помнил, разве что в первые годы правления он являлся публике в столь блистательном виде: всё его исполинское тело покрывала роскошнейшая кольчуга, подстрахованная слоем «плёнки»; огромную голову защищал золочёный шлем с прозрачным и наверняка тоже пуленепробиваемым забралом; боевые сапоги и перчатки были оснащены набором клинков, один вид которых мог привести в трепет любого храбреца, даже если бы их не расцвечивала сейчас кровь. Прекрасное лицо владыки озаряла задумчивая улыбка.
– Всё-таки это ты? – в его бархатном голосе обозначилась мягкая укоризна. – Мой лучший ученик. Посмотрим, так ли ты хорош…
Без замаха, с сокрушительной силой он бросил в Андра утыканный ножами кулак. Едва тот успел защититься, как сверкающая сталь ринулась на него сверху. И следом – чудовищный выпад стволоподобной ноги. Удары следовали один за другим – мгновенные, мощные, выверенные до миллиметра; согласованность движений завораживала – это было воплощением того абстрактного идеала, к которому стремился каждый боец. Но Андру было не до восторгов. С самого начала он понял, что надолго его не хватит, но пока, на пределе возможностей, ухитрялся держать оборону, постепенно, посредством сложного маневрирования, отступая к выходу в подземный «лес».
Круг замкнулся. Снова Он должен был сражаться за жизнь в каменной пещере. Но не было в Нём прежней уверенности, хотя сейчас Ему противостоял не Многорук, а человек – правда, великолепный, исключительный образчик этой породы, блестяще выдрессированный, но тем не менее вполне обычный человек, уступающий Ему во всём. И, однако, полыхавшая в этом человеке ненависть смущала Его, зябко было в её пламени, ибо не было в ней ни страха, ни сомнения. Такое рафинированное, очищенное от питательных примесей чувство не поддерживало в Нём силы – наоборот. И чем больше тревожила Его эта ненависть, тем сильнее хотелось уничтожить её носителя. Но упрямец всё ещё держался.
«Готовься, – быстро сказал Андрей, наконец-то вернувшийся окончательно. – Я нащупал его двигательные центры, сейчас мы зададим ему жару!..»
Некоторое время Андр продолжал защищаться, руководствуясь подсказками двойника и при необходимости черпая в нём силы. Затем, поверив, передал управление Андрею.
Этот странный, страшный человек был сильнее, чем Он! Игнорируя финты, он предварял блоком каждый Его полноценный удар, будто узнавал о нём до того, как начиналось движение. При всём старании Он не мог ни опередить врага, ни проломить брешь в его обороне голой силой, потому что все его удары натыкались словно на гранитную стену. И даже на прямое амнезийное облучение этот человек не обращал внимания, хотя и сам Он не мог выносить долго такую плотность лучей… Это был не человек! Это мог быть только Многорук – сородич, перехитривший и теперь грабящий Его. Но как точно рассчитал он момент своего появления!
Огромные, пронзительно чёрные глаза Отца неотрывно сверлили противника, завораживая и околдовывая, но Андр был слишком замкнут на себя, чтобы его это беспокоило.
«Не обижайте дядю, малыши! – задыхаясь, выговорил Андрей. – Скоро ему это надоест».
И почти сразу Отец отступил, опустив клинки.
– Ты нравишься мне, солдат, – ровным, без одышки, голосом сказал он. – Но твоё время истекло!
Его глаза вспыхнули нестерпимо ярким светом, залив тело Андра обжигающей болью. Покачнувшись, Андр сделал шаг назад, закрываясь руками, но боль захлёстывала его волнами, и каждая следующая была выше предыдущей.
«Теряю контроль, – выдавил Андр, продолжая пятиться. – Помоги же!..»
Боль схлынула, словно устремившись в невидимые шлюзы, оставив Андра лёгким и воздушным. Зато божественные черты Отца исказила судорога.
«Чему удивляешься? – мрачно спросил Андрей. – Помнишь пушку Ингра? Тот же эффект».
«Что с Отцом?» – нетерпеливо спросил Андр.
«Я замкнул твои рецепторы на его нервные центры, – ответил Андрей злорадно. – Пусть подавится!»
Андр прыгнул вперёд, но его блестящий выпад сковал двойник.
«Ты что?!.. – рыкнул Андр. – Это шанс!»
«Ну и на кой нам покойник? – резонно спросил Андрей. – Уймись, боевик, ты уже не в зверинце!»
Скрипнув зубами, Андр взял себя в руки. Конечно, Отца следовало брать живым. Это увеличивало риск, зато безмерно упрощало все дальнейшие задачи.
Отец уже оправился от шока. Его пронзительные глаза снова вспыхнули на мгновение, будто он проверял что-то для себя, затем он ощетинился клинками и ринулся на Андра. Но совершенная координация Многорука дала вдруг сбой: он зацепился ножным серпом за пол и едва не растянулся во весь рост. В следующем выпаде Отец задел кресло, вывернув его из основания, и застыл в растерянности.
Враг был сильнее Его – во всём. Сильнее настолько, что Он усомнился в своём недавнем выводе: Многорук не сумел бы достичь над Ним такого превосходства. Ведь даже Он – при всём своём могуществе – так и не смог подняться над заложенной в Него программой, никогда не преступая пределов, отмеренных Ему Создателями. Во все времена Он оставался присосавшимся к страданиям человечества клещом… или, скорее, бесконечно сложной, но всё-таки машиной, потерявшей управление и врезавшейся на полном ходу в толпу. И внезапность этого понимания тоже тревожила, словно в Его сознание забрался невидимый и неуловимый исследователь и методично, один за другим, вскрывал те тайники, которые Он навечно, как Ему казалось, похоронил в своей памяти.
Отец отступал, бессмысленно озираясь и механически выполняя нескончаемую серию оборонительных блоков. Не теряя осторожности, Андр следовал за ним по узкому коридору между стеной зала и «лесом» и пытался сообразить, что Андрей придумал на этот раз. Но, как и раньше, фантазия его подводила.
«Да что с ним? – сдался наконец Андр. – Что ты сотворил?»
«А взял да переориентировал его энергетические узлы на его же нервные центры. Ты посмотри на него! – Андрей негромко рассмеялся. – Он же из садиста превратился в мазохиста, хотя при его энергетических запросах это прямая дорога к самоубийству… А, вот! Я нащупал Его!»
И вдруг Он обнаружил себя в тёмной и тесной, как склеп, камере, из которой не было выхода. Изо всех сил Он бил в стены конечностями, корпусом, разбивая себя в кровь, но вокруг был монолит, против которого Он был бессилен.
И Он сдался, опустился в центре на голый холодный пол, окружил себя щупальцами, приняв оборонительную стойку Многорука, и застыл в ожидании – может быть, бесконечно долгом.
Исполинский каркас Отца застыл в неестественной неподвижности – будто восковая статуя, великолепно вылепленная и искусно разукрашенная.
«И всё-таки я сумел заблокировать „координатор“! – торжествуя, объявил Андрей и добавил озабоченно: – Надо его перебазировать куда подальше – это излучение всю картину корёжит».
Шагнув к Отцу, Андр потянул его за плечо, с усилием согнул и положил на плечи двухцентнерное тело.
«Тащи его в спальню, – распорядился Андрей. – Там разберёмся в его хозяйстве досконально».
Миновав всё те же три комнаты, Андр свалил обездвиженную тушу на просторную постель и некоторое время с интересом наблюдал, как расправляются, опадая под собственной тяжестью, конечности Отца.
«Присмотришь за ним? – спросил Андр двойника. – Я пока сбегаю за Дейной».
«Она уже в пути, – отозвался тот рассеянно. – Я веду её сюда… Смотри!»
По телу поверженного исполина прошла дрожь, неуверенно поднялась рука, покачалась в воздухе, упала… дёрнулась нога, зашевелились губы. Зрелище было жутковатое – будто оживляли мертвеца.
«Чёрт ногу сломит! – пробормотал Андрей. – Наворочали. Ну-ка!..»
Громадное тело глубоко вздохнуло, приподняло голову, обвело глазами комнату. Потом упёрлось в постель руками и село, сбросив ноги на пол. На всякий случай Андр отступил, приняв оборонительную стойку. Посидев, будто отдыхая после непомерного усилия, Отец нашёл глазами Андра, подмигнул и перевёл взгляд на дверь.
– Без эксцессов, солдат! – произнёс глубокий голос Отца со знакомыми Андру едкими интонациями. – К нам гости.
Поделиться книгой: