– Разводятся они, что ли. Или не разводятся. Не знаю даже. Вечно у них там вулкан страстей.
– Ладно, не имеет значения. Поговорить с ним сможешь?
– Ну почему нет? Попробовать можно. Только я его не видел хрен знает сколько лет.
– Вот заодно и увидитесь. Тогда все, договорились. Пойду. А ты кончай бухать. Иначе спишу до того, как ты свой рапорт сочинишь. И вообще, не торопился бы ты с ним. По крайней мере имей в виду, до возвращения на базу ты по-любому на работе.
Выйдя из каюты, Денисов посмотрел на часы. Психологиня еще не освободилась – час не прошел. За отчет засесть, что ли? Не сказать, чтобы он уж так не любил писанину. Работа, она работа и есть. Ко многому привыкаешь, тем более когда столько лет. Но каждый отчет по требованию чинуш из Управления приходилось писать чуть ли не как инструкцию для следующей бригады. С одной стороны, правильно, конечно. Ошибки, потенциальные опасности, предостережения, характеристики. С другой же, он всякий раз чувствовал намек на то, что в его услугах, в случае чего, могут и не нуждаться.
Потоптавшись, решил зайти в ходовую рубку, узнать, как дела и вообще потрепаться с летунами. Подобные визиты правилами не одобрялись, но Денисов, как руководитель экспедиционно-ремонтной группы, на подобные запреты, мягко говоря, поплевывал.
Уже лет двадцать Управление комплектует экипажи по мононациональному признаку во избежание межэтнических и межрелигиозных разногласий, которые порой случаются во время дальних перелетов, когда люди по много месяцев находятся друг с другом в замкнутом пространстве, что само по себе является психотравмирующим фактором, хотя это правило никогда не перерастало в догму. Вот и здесь старшим смены стоял второй пилот Рубен Осипян, весьма слабо похожий на русского. Впрочем, русских экипажей вообще очень мало. Они так старательно уничтожали себя много лет, что удивительно, что их вообще встречают в космосе.
– Привет, как дела? – спросил Денисов, входя в просторную рубку, где среди прочих запахов довлел аромат туалетной воды Рубена.
– Здорово, – буркнул второй пилот, отворачиваясь от монитора, на котором изображен какой-то график. – Все хорошо. Когда нет ничего особо плохого, значит, все в пределах погрешности от нормы. Ты сообщение получил?
– Нет. А что такое?
– Не знаю. Я к тебе в каюту переслал. Из Управления.
В голосе Рубена угадывалась легкая обида, и причины ее лежали на поверхности. Управленцы, пораженные манией секретности, слали всем только зашифрованные тексты, не делая исключение даже в том случае, если адресата всего лишь поздравляли с днем рождения. Исключения делались лишь для пилотов, да и то не всегда. Якобы этого требовала политика открытости перед проверяющими и контролирующими организациями. Лично Денисов считал, что по большей части это вносит лишь путаницу и ненужные обиды. Запланировано так или нет – он не знал. Может, игры такие, а то и просто бардак.
– Я сейчас посмотрю, – пообещал Денисов. – Слушай, вы дозаправку где хотите делать?
– На Макарке, наверное. А что?
– Я тут с Крокодилом недавно говорил. Он на Грингу собирается.
– Чего это? – вылупился Рубен.
– Ну, он командир, ему виднее.
– Прими управление! – велел он помощнику, навострившемуся принять участие в разговоре. – Пошли кофе попьем.
В рубке имелся небольшой закуток, громко именуемый кафе, где дежурная смена имела возможность перекусить и приготовить себе напитки по вкусу. Кафе считалось безалкогольным.
– Есть принять управление, – запоздало проговорил помощник, уставившись на экраны перед собой.
– Слушай, Андрюша, – проникновенно заговорил Рубен, когда они оказались в крохотном «кафе». – Задолбал он меня. Ну зачем нам на Грингу, а? Ты мне скажи. У них цены на шесть процентов выше и обслуживание дрянь. Нет, я точно напишу рапорт. Ну сколько можно?!
Денисов знал, что Осипян давно примеривает на себя капитанскую форму, но Крокодил уступит ее только вместе с кожей либо собственным повышением. И то и другое вряд ли совместимо с реальностью.
– Не кипятись. Понимаешь, какое дело. Только между нами.
– О чем ты говоришь! – горячо заверил Рубен, любивший, как и все человечество, чужие тайны.
– У Белковского там сестра... ну... в общем, с мужем у нее проблемы. А он еще и травму получил. Тяжело человеку. Словом, надо помочь. Поверишь, рапорт готов написать.
– Ты? – поразился второй пилот.
– Он!
– О! – Рубен выдержал трагическую паузу, при этом азартно выкатив глаза. – Сестра – это святое.
– Ну? А я о чем. Только ты уж, пожалуйста, никому. Крокодил распорядился, и все, ты с краю.
– Я все понял, Андрей, все понял. Без вопросов. Я тебя уважаю. Давай все же по кофейку.
Денисов прикинул, что кофе разумнее попить у Софочки, и отказался.
– Знаешь, нам там дней пять, может, придется задержаться, – сказал он, сознательно увеличивая срок пребывания на Гринге. Свои дела там он предполагал закончить дня за два, за три. – Так что рассчитывай.
– Спасибо, что сказал, – азартно улыбнулся Рубен.
Слаб человек, слаб.
Софочка сидела в своем рабочем кресле и делала вид, что работает. Но по ее расслабленным плечам и полубессильному наклону головы Денисов видел, что женщине хорошо. Пусть хоть кому-то тут будет хорошо.
– Ты освободилась?
– Проходи.
Она встретила его лукавой и одновременно надменной и усталой улыбкой, свидетельствующей о высшем знании, которого лишен ее визави. Многие искусствоведы бьются над тайной улыбки Джоконды. Вот посмотрели бы они сейчас на психологиню и все поняли б. Ей сейчас не то что двигаться – говорить не хочется.
– Отлично выглядишь, – похвалил ее Денисов, усаживаясь в кресло рядом.
– Спасибо.
– Это тебе спасибо. Поглядишь на тебя – жить хочется. Знаешь, кому-то это дано, а кому-то – как ни кряхти. Юбки, макияж, пластика – все всухую. Подружки, поди, тебе обзавидовались. Послушай, – Денисов доверительно наклонился вперед, – у меня к тебе дельце.
– Пошел ты со своими делами, – лениво проговорила Софочка, пальцами левой руки легонько трогая волосы на своем виске.
Денисов расценил этот жест как приглашение к продолжению разговора.
– Кофейком не угостишь?
– Хочешь – сам ставь. Знаешь где.
Честно говоря, он рассчитывал, что Софочка сама его обслужит – в смысле кофе. Психологически да и по правилам приличия это было бы куда правильнее. Но уж коли так фишка легла, играем.
Под вытяжным шкафом, который дипломированный специалист приспособила под личную кухоньку (почти во всех рабочих помещениях, вопреки запретам, существует нечто подобное), он нашел початую бутылку коньяка, от которой, даже закрытой, пахло. Понятно, что недавно из нее наливали. Софочка не обращала на него внимания, погрузившись в какую-то книгу, хотя Денисов, поглядывая на нее со спины, полагал, что она просто дремлет. Утомилась.
Выбрав чашку побольше, он не пожалел в нее спиртного, зная, что после такой смеси полусуточное бодрствование Софье Перегляд обеспечено. Вряд ли она осыплет его за это благодарностью, но дело того требовало.
– Держи. Я чуть покрепче сделал, а то ты, вижу, спишь. Помнишь, ты говорила, что у тебя языковые программы есть?
– Тебе-то они зачем? – лениво поинтересовалась психологиня, забирая кружку с фирменным знаком Управления. Такие каждый год вручали сотрудникам и партнерам, так что у некоторых, в том числе у Денисова, их скопилось больше, чем на один стандартный сервиз. Впрочем, лично он их активно раздаривал.
То, что Денисов называл языковыми программами, было очень сложной смесью многих научно-прикладных дисциплин. По сути – гипно-инженерное воздействие на мозг, приводящее к тому, что пациент в течение очень короткого промежутка времени получал некий набор знаний по избранной тематике. В данном случае – языка. Существовали и другие области знаний, которые «вкладывали» в головы. Только имелась одна проблема – так называемые побочные эффекты. Доходило до того, что люди превращались в «матрасы» – не реагирующие на внешние раздражители особи, занятые исключительно перерабатыванием полученной насильственным путем информации. Вроде зависшего компьютера. Впрочем, порой «отравления» носили более легкую форму. Поэтому подобные воздействия на человеческий мозг если и не значились под абсолютным запретом, то на них наложили огромные ограничения.
– Да надо, – несколько фальшиво проговорил Денисов и тут же поплатился.
– Что значит «надо»?! – взорвалась, выпрямляясь в кресле, психологиня. – Ты меня чего, на цугундер в очередь записываешь? Или прямо вне очереди? Ты чего пришел? Кофе попить? Вот пей и уматывай. Тоже мне!
– У меня есть и получше! – резко сказал Денисов. – Кончай орать. Это ты на своего этого покрикивай, как там его? Членисторукого. Вот на него и рявкай. Кстати, как он тебе? Ничего? Я к ней с делом пришел, а... Ты чего возомнила-то? Ты на меня свое бешенство матки не перекладывай, подруга! Ты так со своими елдунами разговаривай. Больше бы толку было. А то весь корабль на сперму исходит. Все сортиры уже, понимаешь... Кто будет вылизывать? Ты? Так валяй. Чего сидишь?
– А ты мне позавидовал, да?! Или, может, потому, что тебе не дала? Так ты скажи, скажи. Может, и договоримся.
Денисов передохнул. Гнусно так переть на женщину. Так сама ж нарвалась! Или это на нее так кофе с коньяком действует?
Он не первый год ходит старшим группы. Знает, как нужно шею мылить, а порой и до крови. Железной щеткой. Только не таким ему виделся этот разговор. Но уж как получилось.
Она что-то возмущенно говорила, забыв о своем недавнем умиротворении, но Денисов больше не обращал на ее эмоции внимания. Теперь ему оставалось только давить. А ведь мог бы головой и получше поработать! Брать ее надо было тогда, когда она еще не зажгла над своей дверью надпись о проходящем сеансе. Хорошо еще не красный фонарь.
– Кончай орать, – сказал он.
– А ты мне рот не затыкай!
– Тебе, пожалуй, заткнешь. В общем, как я понял, не хочешь ты себе помочь. Ладно, так и доложим.
– Что ты крутишь, Денисов? «Помочь, доложим!» Я же тебя насквозь вижу.
– Это потому, что я не мутный. И не имею привычки крутить, как ты выражаешься. Я же к тебе нормально пришел, как к человеку, к товарищу, в конце концов. Все, пошел я. За кофе отдельное спасибо.
– На здоровье, – сварливо отозвалась она, поглядывая на него с плохо скрытым интересом, если не опасением.
– Но учти, после услышанного моя благодарность не распространяется так далеко, чтобы помогать тебе с новичком.
– В каком же это смысле, позвольте спросить?
– Ну ты даешь! – произнеся это, Денисов заставил себя улыбнуться. – Мне казалось, ты лучше знаешь свои должностные обязанности. Смотри, Крокодил узнает – больше не возьмет тебя с собой.
– Не боись, Денисов. Возьмет и еще как возьмет.
– Ну, тогда Управление.
– Ты меня еще президентом попугай, – не хотела сдаваться Софочка.
– Президентом? Да запросто. Вот тебе ситуация. Гипотетическая, конечно, но ведь мы с тобой знаем, что от вероятности до реальности один шаг. Такая жизнь пошла! Прибываем мы с тобой на Землю. Всей нашей честной компанией. Проходим карантин и все такое, и вдруг спустя некоторое время выясняется, что один из вновь прибывших, мягко говоря, неадекватен.
– Уж не ты ли?
– Я? Нет. Я же уже сказал тебе кто. Новенький. Тот, который сейчас в санблоке парится. А вдруг у него проявится повышенная агрессивность или иные отклонения?
– Ты его притащил, тебе за него и отвечать.
– Так-то оно так, да не совсем. Кто его должен был первично обследовать? Ты, моя дорогая. Согласно инструкции, каждый, кто находится на борту... – начал Денисов нудным тоном, будто по бумаге читал, но Софочка его оборвала:
– Неувязочка у тебя, начальник. Он не член команды.
– А ты инструкцию-то почитай, подруга дней моих суровых. Почитай-почитай, полезно бывает.
– Ты хочешь сказать, что я должна его оттестировать?
– Это не я так говорю. Ин-струк-ци-я!
– Но я же по-ихнему не бельмеса! Как я его, на пальцах, что ли?
– Я уж там не знаю, на пальцах или на чем другом, – мстительно проговорил Денисов, но обязана. И вариантов у тебя два. Первый – ты быстренько изучаешь его язык. А поскольку язык сложный и за время до посадки выучить в совершенстве ты явно не успеваешь, то просто вводишь себе языковую программу. Со всеми возможными последствиями. Или второй. Делаешь то же самое ему. Был у тебя и третий, попросить помощи у меня, но ввиду сегодняшних событий – сама понимаешь. Недосуг. И ребятам моим тоже.
– Ага. Потому что пьют не просыхая.
– Естественно. Что позволяет сделать вывод о плохой работе штатного психолога.
– Ну и сволочь же ты, Денисов.
– И это заместо спасиба? Интересное кино про девушек. Достойное отдельной строчки в моем рапорте. Кстати, я его еще не закончил. Так что ты решила?
– Перечитать инструкцию! – огрызнулась Софочка.
– И это правильно, – похвалил Денисов, вставая. – Ну, не буду задерживать. Там, наверное, уже очередь к тебе выстроилась. Ребята жаждут помощи.
– Пошел вон!
– И тебе всего хорошего. Да, чуть не забыл. Что передать капитану корабля? Я как раз к нему. Он им сегодня интересовался.
– Успокойся, будет твой парень говорить.
– Ладно, так и скажу.
Но пошел Денисов не к Крокодилу, а к себе в каюту. Пора бы уже прочитать послание из Управления. Помешанные на секретности, те не только страшно шифровали свои послания, но и отводили им очень короткую жизнь. То есть если адресат в течение отведенного времени не вскрыл текст, тот самоликвидировался. Подобное считалось пусть и не грубым, но все же нарушением дисциплины. А оно надо, с чинушами потом бодаться? И без них забот хватает.
Зимина, с которым он делил каюту, не было, поэтому не пришлось даже пытаться следовать очередной инструкции по обращению с секретными документами – получение производить строго одному, убедившись в отсутствии рядом посторонних, к которым в этом случае относятся все те, кому данное отправление прямо не предназначено. Конечно, так он своих ребят не обижал, тем более что большинство принятых им текстов ничего секретного в себе не несли.
На этот раз, чему Денисов немало удивился, первым словом оказалось «секретно» с тремя восклицательными знаками на конце.
Секретно!!!
По имеющимся у нас данным, в секторе пребывания корабля «Марка» в настоящее время находится специальный корреспондент издательского дома «ОМЛ» Артур Маркус (см. справку. Раздел 93, №24 и раздел 908, №11). По нашим данным, с 18 по 22 число текущего месяца он предполагает пребывать на планете Астора. УПТ крайне заинтересовано в том, чтобы г-н Маркус в положительном ключе осветил нашу работу в средствах массовой информации.
Поделиться книгой: