– Вам надоело здесь работать, господин Вайдек? – небрежно поинтересовался он, не без интереса наблюдая смущение управляющего. С чего бы это он так разволновался? Подумаешь, один провальный вечер! Если б не выходка супруги, то он даже не понес убытков.

– Нет, конечно нет! – горячо запротестовал тот.

– Тогда в чем дело?

Смущение Питера стремительно переросло в панику. Становится все интереснее!

– Видите ли...

– Не слышу!

– Дело в том, что рабочие...

При чем тут рабочие! Ясно же, что быдло ничего не смыслит в настоящем искусстве. Да и не для них строил Грегори свой Центр. Совсем не для них.

– Ну!

– Это вне зоны мой компетенции и ответственности, поймите меня правильно.

– Допустим. И что с того?

– Иногда они устраивают соревнования. Так сказать, бои.

– Питер, вы хотите сказать, что вчера как раз был...

– Именно! – горячо воскликнул управляющий, в запале искренности нечаянно перебив хозяина, чего раньше себе не позволял. Но Воробышек этого даже не заметил.

Не успел он пошевелить бровью, как на экране компьютера высветилась вчерашняя сводка от службы охраны порядка. Воробышек требовал самых точных и подробных отчетов от всех подразделений, хотя редко прочитывал их от начала до конца. Как правило, ему хватало результативной сводки.

Пьяные драки... Мелкое воровство... Мошенничество... Азартные игры. Вот! Он внимательнейшим образом прочел этот раздел и посмотрел краткий видеоотчет, после чего запросил отчет полный. Получалось, что у него под боком проходит настоящий чемпионат по жесточайшим дракам, на котором не только присутствуют сотни людей, но с него даже организована видеотрансляция! Хуже того – в зале он заметил несколько лиц из тех, кого он рассчитывал видеть на вчерашнем концерте.

– Я должен вас уволить, Питер.

– Я не виноват! – возопил тот.

Двое детей, престарелые родители, невыплаченный кредит за дом. Понятно, что управляющий вынужден держаться за свое место не то что двумя руками – зубами.

– Вы должны были доложить мне об этом, – Воробышек бросил взгляд на экран, – еще полтора месяца тому назад. Однако почему-то этого не сделали. В этой связи у меня появляется предположение, что там имеется некий ваш интерес. Кстати, об этом свидетельствует и неплохая организация.

– Клянусь вам! Я ни при чем. Абсолютно. Матерью клянусь. Я вам предан до глубины души. До смерти! Я только недавно узнал про это.

Да, с кредитом шутки плохи. Банк клана Вали охотно предоставляет кредиты своим работникам.

– Однако ж вчера на мой прямой вопрос вы ответили, что конкурентов у меня нет. Выходит, солгали? Ну и как я это должен расценивать? Я ведь вам доверял.

– Господин Вали, я никогда не мог даже подумать, просто предположить, что какой-то отвратительный мордобой может стать конкурентом настоящему искусству. Мне такое и в голову не могло прийти! Поверьте! Это просто... Просто... Чудовищно! Падение нравов.

Падение-то оно, конечно, падение, как без этого, но вот только он, как руководитель и представитель клана, обязан был принять в расчет и этот фактор точно так же, как он берет колебание цен на бирже или объем добычи меди на каком-нибудь астероиде.

– Хорошо, – проговорил он. – Я рискну вам поверить еще раз. В последний. Но предупреждаю, если проверка выявит ваше хотя бы косвенное...

– Не выявит! Я к этой грязи ни кончиком пальца!

– Тогда пенять придется только на себя самого, – невозмутимо закончил Воробышек. Уж чего-чего, а клевать он умел.

– Уверяю вас!

– Хорошо, допустим. Но я хочу, чтобы с сегодняшнего дня вы это взяли под контроль. А лучше того, – он коротко задумался, – Питер, вы же специалист. Массовые мероприятия – ваш конек. Почему бы нам с вами не поднять этот примитивный мордобой на новый уровень? А? Как вы на это смотрите?

Вот в этом, наверное, и заключается высшее искусство руководителя, когда его подчиненный от изумления и радости только и умеет, что открывать рот. Во всяком случае Грегори Вали в этот момент испытал наслаждение.

– Надеюсь до конца дня услышать ваши соображения по этому поводу, – торжественно заключил он.

– Да, конечно. Я понял. Спасибо вам. Я все сделаю. Не сомневайтесь. Лучший мировой опыт. У меня есть знакомые. Великолепные, настоящие профессионалы. До конца дня я подготовлю предложения.

– Свободны, – оборвал этот словесный поток Воробышек.

Очередная административная победа произошла.

Эмма явно постаралась. Меню превосходило воображение. Она сама просто цвела в своем розовом с алой вышивкой вечернем платье, на фоне которого очень выигрышно смотрелись бусы из матово-белого не по-земному крупного жемчуга – подарок мужа на день ангела в первый год их совместной жизни. Эмма тогда уже была беременна их первенцем. Преисполненный благодарности маэстро лично исполнил в честь хозяйки на самом деле изумительную пьеску, в одиночку отыграв ее на сдвоенной скрипке, показав настоящее мастерство.

После окончания номера, когда он торжественно объявил, что произведение исполняется впервые и, больше того, сочинено только сегодня, вечер вдруг покатился красиво и легко, в чем Воробышек изначально сильно сомневался. Трое его людей попеременно издали следили за Эммой, отслеживая самый крохотный вариант супружеской измены, хоть даже намек на нее, но ничего подобного не происходило.

Заняв угол в огромном холле, музыканты зажигали, свинговали и импровизировали, явно получая удовольствие от самого процесса. Похоже, что это было одним из лучших их выступлений. Гости живо, с не заказным энтузиазмом реагировали. Некоторые из них вчера вопили возле ринга, демонстрируя совсем иные эмоции. А сегодня – откуда что берется? Где душа и где стихия? Грегори старался быть с гостями любезным, как то и положено хозяину, но всякую секунду ждал от наблюдателей неприятного сообщения.

И дождался. От жены. Когда она, заговорщически подмигнув, потянула его в центр – танцевать.

– Вообще-то, – проговорил он, – я не собирался.

– Милый, пожалуйста.

– Но если ты хочешь...

– Пока да.

– Извини? – неприятно удивился он.

– Мальчик.

– Что?

– Через полгода. Так мы танцуем?

Облегчение обрушилось на него обвалом. Хотя какое облегчение может быть от обвала? Его настроение скачком прыгнуло вверх. Мальчик! У него скоро будет еще один сын! Кроме всего прочего это еще означало, что он, свято выполняя завет прародителя относительно обильного продолжения рода, существенно укрепит свое положение в клане. К тридцати годам у него будет трое детей!

– Шампанского! – крикнул он слуге и кинулся танцевать, прилюдно страстно прижимая жену и целуя ее в мочку уха.

Музыканты, подхватив его настрой, вжарили с новой силой. Гости, не понимая суть происходящего, тем не менее поддержали хозяев, и в зале началась вакханалия. Такой пляски этот дом еще не видывал. Да и вообще-то мало кому приходилось танцевать под джазовую музыку, до того насыщенную страстью и, если можно так сказать, городской дикостью, что от одного звука ее сердце заходится, а что уж говорить о танце, когда ему отдаются душа и тело. Когда руки и ноги мечутся, подчиняясь не рассудку, но страсти. Когда тело испытывает радость от усталости, от самого напряжения, переполняющего его, живет им и словно не может насытиться. И прибавляло в это перца то, что сам Грегори Вали, непривычно, невиданно раскрепощенный, отплясывает со своей супругой так, будто соблазняет ее, да не как жену, а как... Как в первый, самый неистовый раз. Как влюбленный, а не законный супруг и отец.

Многие из присутствующих тут находились либо в подчинении, либо в зависимости от Воробышка, из-за этого, естественно, недолюбливали его, завидовали и злословили в его адрес, но сегодняшнее действо если и не совсем примирило их с ним, то уж во всяком случае позволило увидеть в нем человека, успешно скрывавшегося под маской холодного и расчетливого бизнесмена, причем бизнесмена удачливого и – из-за его большого и богатого семейства – непотопляемого.

– Спасибо, – устало и чуть шутовски поклонился жене запыхавшийся Вали, одновременно давая отмашку музыкантам прекратить играть. Сил для продолжения танца у него больше не было. А ведь впереди еще ночь!

Застоявшиеся с полными подносами слуги заспешили по залу, разнося шампанское. Настоящее, с Земли. И потому очень-очень дорогое. Кое-кто из присутствующих пробовал его считаные разы в своей жизни, хотя бедняков – музыканты не в счет – тут не имелось.

Довольный и раскрасневшийся Вали поднял руку, призывая ко вниманию.

– Тост! – крикнул он. – Предлагаю выпить за мою прекрасную жену Эмму! За тебя.

Долго перезванивался хрусталь, наполненный игристым вином. Каждый хотел лично засвидетельствовать свое восхищенное почтение супруге хозяина сегодняшнего вечера и всей Асторы. Каждый старался произнести хоть несколько лестных слов, находя все новые оттенки и грани ее чудного обаяния и красоты, исключительных душевных качеств и доброты. И все при этом говорили с подтекстом, если не с двумя, а то и тремя. Угодить хозяйке, постараться ей запомниться и, на всякий случай, заручиться возможной поддержкой; супруг ее порой бывал слишком крут в своих решениях. Ну и, конечно, чтобы вышеозначенный объект увидел и услышал, что его тост-приказание выполняется исправно и со всевозможным тщанием.

Невольно конец этой затянувшейся церемонии положил сам Вали, заметив подтянувшихся к Эмме трех офицеров в форме Управления. Он совсем забыл про них, и теперь хотя бы правила хорошего тона требовали уделить им толику внимания.

Управляемый мнемокомандой импульс мгновенно вывел ему на зрачок информацию об этих троих. Часто этим пользоваться не рекомендовалось, несмотря на то, что, как уверяют разработчики, никакой опасности нет. Однако из закрытой, тщательно оберегаемой информации, имеющейся в распоряжении клана, следовало, что злоупотребление этой новейшей, дорогой и, похоже, не до конца доработанной технологией могло привести к выжиганию зрачка и, как следствие, слепоте. Излечимо, конечно, но зачем нужны лишние проблемы? Поэтому в повседневной жизни господин Вали предпочитал пользоваться обычным монитором, чье вредное воздействие на глаза сведено к разумному минимуму. Еще один из очень разветвленных заветов Первого особо настаивал на сохранении собственного здоровья его потомков.

– Капитан Лялин! Рад вас видеть у себя дома. Познакомьте меня с вашими офицерами.

– Денисов, – показал тот на одного. – Осипян, второй пилот.

– Очень рад.

Он действительно был рад. Не тому, конечно, что познакомился с тремя служаками из Управы. Сколько он их перевидал! И чинами покрупнее. Наверняка кто-нибудь из начальников этого русского и теперь, пусть издали, смотрит ему в рот, точнее, в кошелек. Но сейчас они стали участниками, частью его радости, так отчего же не быть чуть снисходительнее. Сегодня вечер его очередного триумфа, так пусть и другим достанется ломтик от этого большого праздничного пирога.

– Надолго вы к нам? – спросил Грегори, делая знак слуге принести новые бокалы.

– Несколько дней, не больше, – проговорил капитан, дыша табачным перегаром. Давно известно, что русские неистребимы в своем желании убивать себя – хоть медленно, хоть быстро.

– Проблемы? Я могу помочь? Говорите, не смущайтесь. В некотором смысле я ваш должник. Кстати, как вы предполагаете разместить у себя музыкантов? Скажу вам по секрету, я их буквально сдернул с регулярного рейса, и мне не хотелось бы, чтобы они испытывали лишние неудобства в полете.

– С ними все будет в порядке, не беспокойтесь. А вот проблемы...

– Да? – чуть холоднее поинтересовался Воробышек. Чужих проблем он не любил. В том смысле, что не желал их решать. И он совсем не в том положении, когда необходимо оказывать услуги офицерам Управы, фактически угождать, любезностью маскируя подобие взятки. Скорее уж наоборот.

Капитан без стеснения лапнул с подноса бокал и осушил его в два глотка, выпустив газ через нос. Запах пережженного табака, смешавшись с углекислотой, стал еще насыщеннее. В доме Грегори Вали, как и во всех домах и офисах семейства, не курили. Исключение делалось лишь для рабочих на фабриках и в шахтах. Те себя гробят так или иначе, без этого они не могут. Даже штрафы их не пугают. Быдло.

– Я тут хотел встретиться со своим знакомцем. Скорини, коммерсант. Может, знаете?

– Не имел чести. Дорогая, покажи господам офицерам дом.

– С удовольствием, – проговорила счастливая, раскрасневшаяся от танца Эмма и увела двоих русских за собой.

– Так вы занялись коммерцией?

– С какой бы стати? – Капитан взял с подноса новый бокал. – Он тут у вас по всякому разврату специализируется. Или уже специализировался.

– Я не понимаю. Вы не можете его найти?

– Ну, в каком-то смысле да. Ночью он еще был, а утром – фьють! Исчез. Говорят, будто сунули его в шлюпку и с орбиты запустили прямо туда, – капитан, подняв палец вертикально вверх, показал куда именно «туда».

– Такого не может быть.

Деньги деньгами, но ссориться с Управой Воробышек не хотел. Чревато. И фамилию Скорини он вспомнил. Она фигурировала в утреннем отчете. Правда, кажется, всего единожды, поэтому он не сразу припомнил.

– Хотелось бы верить. Потому что это здорово смахивает на преднамеренное убийство.

Под взглядом этого русского Воробышку стало как-то неуютно. Пропали комфорт и даже ощущение счастья, которое так редко посещает предпринимателя, если только он не страдает патологической страстью к деньгам. Грегори Вали полагал, что эта зараза его если и не миновала совсем – без здорового азарта в его деле нельзя, – то уж во всяком случае присутствовала не в тяжелой форме. Во всяком случае он умел находить и другие радости в жизни.

– Я прикажу немедленно навести справки, – заявил он и обернулся на своего помощника, державшегося метрах в трех за его спиной. Вечная, но не назойливая тень.

Тот подскочил, привычно изображая внимание и немедленную готовность выполнить любое распоряжение хозяина.

– Скорини, – бросил Воробышек в пространство. – Мелкий предприниматель. Выяснить и доложить. Я жду.

Последнее замечание могло бы показаться лишним, если бы у него с помощником не существовал – негласно, никаких договоренностей, даже устных! – своеобразный сигнал. Вроде того, что если я жду, то и другие подождут. Торопиться не надо. И вообще, пора тебе поработать громоотводом.

– Сию минуту, – пробормотал помощник, сразу сделавшись очень озабоченным, и быстро удалился.

Ему на смену поблизости почти сразу замаячил другой.

– Скоро все выяснится. Думаю, что ваш друг просто решил полетать по окрестностям Асторы. Знаете, я сам порой люблю отдохнуть подобным образом. Работа отнимает слишком много сил, требуется разрядка. Кстати, вы никогда не были у нас на охоте? Тут водится отличная дичь. Рекомендую. А если появится желание – прошу обращаться сразу ко мне. Буквально сегодня егерь мне сообщил, что вышел на отличного зверя. Да, если у вас с собой нет оружия – прошу без стеснения пользоваться моим арсеналом. Не желаете взглянуть?

Воробышек плел паутину разговора, уходя от неприятной темы. Такое всегда срабатывает, это он знал не только по университетскому курсу, но и по собственному опыту. Еще две-три фразы, изящно маскирующие необременительные обещания, и можно отделаться от капитана. И так он посвятил ему слишком много времени. Но чертов русский не повелся.

– Благодарю. Только я не охотник. Но вообще-то Скорини нужен мне был для одного дела в интересах Управления. Может, вы мне поможете?

– Ну-у, если учесть, что я не занимаюсь развратом, – насмешливо проговорил Воробышек.

– Да мне ничего такого и не надо. У вас же есть паспортно-визовая служба? Уверен, что есть. Так же, как и в том, что она у вас под каблуком. Так вот, мне нужна легализация. – Капитан отхлебнул шампанского. – Неплохо. А на Скорини мне, если честно... В общем, тот еще говнюк.

Как бы то ни было, но Грег Вали привык к совсем иной манере ведения переговоров. Принципиально иной. Большие деньги – а именно такими он распоряжался – предполагают и даже обязывают применять несколько иной стиль переговоров. Во всяком случае без грубого, примитивного шантажа.

– Собственно, лично я этими вопросами не занимаюсь, – проговорил он, прикидывая, как бы половчее отказать. То ли послать молодца открытым текстом, то ли запустить его по длинному бюрократическому маршруту, осилить который способен далеко не всякий. Собственно, он и нужен-то, этот маршрут, чтобы не доводя до прямого отказа, тем не менее отказать. А при изменении ситуации ловко помочь «утопленнику», которого скинул в мутные воды собственными руками. – Но я узнаю. Завтра же. И непременно сообщу вам.

– Завтра нас уже может не быть здесь, – лениво парировал капитан, высматривая слугу с подносом, успевшего удалиться на безопасное расстояние. А высмотрев, крикнул на весь зал, ничуть при этом не смущаясь: – Эй, голубчик! Поди-ка. Так вот, завтра не годится.

И Воробышек не выдержал.

– С какой стати я вам должен помогать в этом деле? Кстати, противозаконном. Или Управа решила подменить собой закон?

– Примерно с такой же, с какой на Асторе втайне от правительства строится линейный корабль. Или уже закончили? Если да, то я могу вас поздравить. Просто рекордные сроки. Ага, давай, спасибо. Ты далеко-то не уходи. – Это уже слуге с шампанским.

– С чего вы взяли? – запальчиво спросил Воробышек. Хотя и почувствовал прилив неуверенности.

– Вы действительно хотите получить ответ на этот вопрос? – преувеличенно-удивленно поинтересовался русский. Тон у него при этом был такой, будто он со слабоумным разговаривает, а не с фактическим хозяином целой планеты. – А что? В принципе, я могу. Но тогда... И вообще, зачем это вам?

– Да вообще-то действительно.

– Вот и я о том же. Так что, распорядитесь сейчас?