Получи, фашист, гранату, мысленно обратилась я к секретарше, которая явно была неравнодушна к сему жгучему брюнету, это тебе за твое невнимательное ко мне отношение, за твою молчаливую усмешку.

Так и не заставив меня отвести глаза Францевич вышел из кабинета. Сопровождаемая откровенно враждебным взглядом шатенки, я шагнула за ним, чтобы предупредить Алексея.

Когда спина зама Корниенко скрылась за поворотом, я шепнула на ухо Алексею:

– Подожди меня в машине, вот ключи, – я протянула связку, – и не задавай пока никаких вопросов. Я еду на Третью Дачную, через час-другой, думаю, вернусь.

Алексеи взглянул на меня с недоверчивым удивлением.

– Что ты еще задумала?

– Поеду в одной машине с замом Корниенко, видел, он сейчас выходил отсюда? – я кивнула на дверь секретарской.

– А, – язвительно усмехнулся Алексей, – с этим…

По усмешке и пренебрежительному тону Алексея я поняла, что в его душу.., закралась искра ревности, да, да – нормальной мужской ревности. Может, я и порядочная дрянь, но у меня на душе от этого стало тепло, да нет, я бы даже сказала – жарко, как в тропиках. Я себя и ощутила этакой буйно раскинувшей разлапистый веер своей листвы пальмой, пальмой в тропиках, если выражаться конкретнее.

Не этой, с жалостью посмотрела я на притулившуюся у окна в ярко-синей кадке несчастную подружку, а настоящей, вольно растущей в своей родной климатической зоне красавицей.

– Ладно, мне с тобой тут объясняться некогда, приеду – поговорим.

Алексей что-то недовольно буркнул и отправился к лифту.

– Ничего страшного не произошло, – постаралась я его утешить вдогонку, но он только махнул рукой, выразительно так махнул, мол, знаю я ваши бабские дела…

Глава 5

«Ну мужики, ну ненормальные, стоит рядом с тобой появиться какому-нибудь Бандерасу, так они тут как тут, готовы приписать тебе с этим знойным мачо любовную связь!» – думала я, сидя на заднем сиденье белого как снег «Форда» рядом с Михаилом Францевичем; его телохранитель – плечистый верзила неопределенного возраста и бычьей наружности – занимал переднее сиденье рядом с водителем. Этот серьезный до умопомрачения молодчик был в черных джинсах и бордовой куртке с надписью на спине «Chicago bulls». Знает парень, какие куртки носить: быку, как говорится, бычья жизнь. Только вот до чикагского стада ему далеко.

– Слава, – обратился Оленич к шоферу своим хорошо темперированным баритоном, – останови у «Юпитера».

– Хорошо, Михаил Францевич. Решили жене подарок сделать? – осмелился полюбопытствовать Слава, парень лет двадцати пяти с маленькой головой и большими ушами.

– Да, – спокойно откликнулся на этот довольно фамильярный вопрос шофера Францевич, – она ведь на днях тридцатилетие отмечает.

Странно, что ж он кольца не носит обручального, этот мачо? Или сейчас это немодно?!

– Может, подниметесь со мной, – ни о того ни с сего предложил мне Михаил Францевич, – моя жена примерно той же комплекции, что и вы… – он многозначительно скосил на меня глаза. * – Вы поэтому и решили подвезти меня с Третьей Дачной? – лукаво улыбнулась я.

– Не только, – в свою очередь мягко растянул губы в улыбке зам Корниенко, – скучно было одному ехать, думаю, почему бы не поболтать с такой симпатичной фотокорреспонденткой?

Конечно, с этим верзилой-телохранителем и мелкоголовым шофером ни о чем не поговоришь.

– Ну так что, окажете мне услугу? – Михаил Францевич повернул голову и в упор посмотрел на меня.

Не знаю, как вы, а я всегда немного теряюсь, когда на меня так пристально, да еще с такого ничтожного расстояния смотрит какой-нибудь знойный брюнет, да еще как смотрит!

– Хорошо, – смутилась я, – правда…

– Что правда? – губы Михаила Францевича едва заметно дрогнули, но улыбки не последовало.

– Мы с вами, как бы это сказать, не очень гармонично будем смотреться…

Я на самом деле закомплексовала по поводу моего спортивно-джинсового прикида, представляя, как мы выйдем из машины, как войдем в супермаркет: одетый в дорогое английское пальто Оленич и я – в своей простенькой курточке и джинсиках. Да ладно тебе, мысленно обратилась я к себе, фигура у тебя – слава богу, джинсы сидят как влитые, и кроссовки классные!

– Да перестаньте, – с томной усталостью произнес Михаил Францевич, – вы отлично выглядите.

– Спасибо за комплимент! – широко улыбнулась я, ловя на себе заинтересованный взгляд Францевича.

Я ему определенно нравлюсь – стал бы он приглашать меня в машину из-за одного желания прослыть джентльменом. Мужская галантность, как не раз убеждалась я на практике, имеет определенную мотивацию и цель – завоевать женскую благосклонность.

– Как вы думаете, что из одежды лучше подарить… – вознамерился было великодушно взять меня в советчицы Михаил Францевич, но пиликанье сотового во внутреннем кармане его шикарного пальто повелевало отсрочить ознакомление с моим компетентным мнением по крайней мере на несколько минут. – Слушаю. Да, Глеб Филимонович… Нет, приказа еще не было.., да вы не волнуйтесь, Юрь Назарыч сам с вами свяжется.., да-да, конечно, конечно… Нет, в этот раз все будет слаженно, я вас уверяю. Кто? А-а, – понимающе затряс головой зам Корниенко, – если что, вас известят, да, да, отдельно.., угу, да…

Я чуть не подпрыгнула: что это за Глеб Филимонович и сколько таких Глебов Филимоновичей может быть в Тарасове? Сочетание весьма редкое… Уж не Саблин ли это? Что это значит? А это значит, что Корниенко по крайней мере в бизнесе имеет какие-то отношения, деловые, по всей видимости, с кандидатом в депутаты от «Народной власти» – Саблиным Глебом Филимоновичем. Ну и что? Кто запрещал бизнесменам дружить с политиками? А если два бизнесмена стоят по разные стороны партийной баррикады? Бизнес есть бизнес. И все-таки… – Неважно, что там Вадим Михалыч говорит, – раздраженно продолжал зам Корниенко, – если же нужна какая-то дельная информация, обращайтесь к Супруну, он с сегодняшнего дня вместо Петрова… нет, сегодня вряд ли, до свидания, – Оленич отключил мобильник.

Я опять чуть не вскочила с сиденья – надо же, какая впечатлительная! Есть чем впечатлиться: оказывается, и Супрун связан по бизнесу с Корниенко, и… Чижиков.

Чижик, чижик, где ты был?

– Так что из одежды лучше подарить женщине на тридцатилетний юбилей? – снова спросил меня Оленич.

Шубу норковую, хотелось выпалить мне. Пошел ты со своей женой и со своими подарками…

– Какой-нибудь шикарный вечерний туалет, а если отвлечься от тряпок, то – украшения из драгоценных металлов или.., духи.

– Духов у нее – тьма, украшений – тоже, а вот какое-нибудь платье – это идея! – задумчиво провел рукой по густым черным волосам Францевич.

Я надеялась, что он остановится на побрякушках или парфюмерии и мне не придется двадцать раз переодеваться и демонстрировать Оленичу, как сидит на мне то или иное платье.

Слава припарковал «Форд» на стоянке перед супермаркетом, и мы с Францевичем двинулись к огромному пятиэтажному зданию. Оленич оставил телохранителя в машине. Мы поднялись по эскалатору сразу на третий этаж – я посоветовала сделать именно так, потому что на двух нижних этажах располагались отделы с турецким и корейским шмотьем.

Мы обошли несколько отделов, оглядели десятки манекенов, но не нашли ничего стоящего. Поднялись на четвертый этаж. Здесь наше внимание привлекли два вечерних туалета – длинное темно-синее платье с боковым разрезом и открытой спиной и черное бархатное миди с глубоким, чуть не до пупка, треугольным вырезом.

Я померила и то и другое. Францевич ждал меня у занавеси примерочной, потом, когда я извещала его о своей «боевой» готовности, нетерпеливо отодвигал занавеску и пялился на меня. Его бледное лицо приобретало сластолюбивое выражение, холодный пламень глаз готов был оставить на моем теле и нежной материи вечерних платьев обугленные дырки.

– Ну как? – спросила я упавшим голосом, когда мы уже обошли весь пятый этаж и надолго зависли в одном модном отдельчике в глубине зала.

На этот раз я примеряла темно-вишневое атласное миди на тонких лямочках.

– Неплохо, но не то, что надо, – с сожалением покачал головой Францевич.

– Я даже не могла предположить, что вы такой дока в том, что касается женских нарядов, – доведенная до полного изнеможения, с язвительной усмешечкой поддела я Михаила Францевича.

Примеряя следующее платье, я попросила Францевича застегнуть «молнию» на спине. Он смело вошел в примерочную, но вместо того, чтобы исполнить мою просьбу, прижался ко мне и стал осыпать поцелуями мою голую спину. Я хотела закричать, оттолкнуть его, но вовремя спохватилась – мы ведь не в отдельной комнате, а в тесной примерочной, и кругом люди.

– Михаил Францевич, – зашипела я, уворачиваясь от его сухих горячих губ, – перестаньте, вы меня не за ту принимаете!

– За ту, за ту… – он не прекращал целовать меня.

Потеряв голову, он резко развернул меня лицом к себе, с жаром привлек к груди и зажал мне рот долгим поцелуем. Его руки легли мне на ягодицы…

– Да вы с ума сошли! – задыхаясь от возмущения, уже громче прошептала я.

– У тебя прекрасная грудь, упругая попка, а губы – просто чудо, – оторвавшись от моего рта, дрожащим голосом проговорил он.

– А ваша жена? – наивно спросила я.

– Черт, ты можешь помолчать?

– Вы скоро? – раздался за занавесью спасительный голос продавщицы.

Францевич выпустил меня из объятий.

– Извините, – глухим виноватым голосом сказал он, – вы правы, у меня действительно крыша съехала…

– Так вы остановили выбор на каком-нибудь платье или пойдем дальше? – более миролюбиво спросила его я.

– Возьмем то, бархатное, на четвертом этаже.

Я облегченно вздохнула.

С упакованным платьем мы спускались вниз, когда Оленич взял меня за локоть и увлек в сторону бара.

– Пойдем, выпьем чего-нибудь.

– Можно.

– ответила я, почувствовав жажду.

За стойкой стояла толстая тетка, никак не похожая на бармена, а напоминавшая стряпуху из школьной столовой времен застоя. Правда, она была в черной жилетке, не сходившейся на ее мощной груди.

Я заказала кофе с коньяком, Оленин, немного подумав, взял рюмку коньяка.

– Может, тоже коньячку? – предложил он. – Обмоем покупку.

– Ваша покупка – вы и обмывайте, – огрызнулась я.

– Не дуйся, я же извинился, – без тени смущения сказал он, – и давай перейдем на «ты».

– Ладно, мир, – согласилась я, но от коньяка отказалась. – Михаил, – я оторвалась от чашки, – а что за человек был этот Петров?

Оленич удивленно поднял на меня глаза, видимо, мой вопрос застал его врасплох.

– Человек как человек, – он неопределенно пожал плечами, – а почему ты о нем спрашиваешь?

– Так по всему Тарасову трубят: пропал помощник кандидата в депутаты!

– Да нормальный мужик был… – Францевич маленькими глотками потягивал коньяк, одновременно пожирая меня глазами.

– Что значит нормальный? Средний? Как все?

– Нормальный в том плане, что не жмот и не зануда, – высказал свою позицию Оленич, – я с ним не часто соприкасался, он работал директором нашего филиала на нефтеперерабатывающем заводе, встречались с ним только на планерках или когда он к нам в офис приезжал.

– Значит, позавчера ты его не видел.

– В тот день, когда он исчез? Видел, – спокойно ответил он. – У нас как раз совещание было.

– Ты с ним разговаривал?

– Только по работе, если ты это имеешь в виду.

– Он не говорил, куда он собирается ехать после работы?

– Мне – нет, – Михаил отрицательно покачал головой, – я же сказал, у нас с ним были чисто деловые отношения. А вот с Назарычем перед отъездом он о чем-то шептался. Но он ведь его помощник как депутата.

Я понимающе кивнула.

– А чем вообще занимается ваша фирма, это не секрет?

– Да нет, – Францевич склонил голову набок и приподнял брови, – торгуем понемногу.

– И чем? – продолжала я.

– «ЮНК-Ойл», где работал Петров, занимается нефтепродуктами, «ЮНК-Корн» – поставками зерна, а «ЮНК-Стилл», куда мы сейчас направляемся.

– черными металлами. Кстати, нам пора, – он взглянул на плоские «Сейко» на запястье, – а то Назарыча не застанем. Ты же его ищешь?

Михаил вопросительно посмотрел на меня и одним глотком допил оставшийся в рюмке коньяк.

– Да, поехали, – я оставила недопитый кофе и резко поднялась, едва не опрокинув столик, – только не на Третью Дачную.

– Куда же? – удивился Францевич.

– К офису, мне нужно забрать машину.

– Ты на машине? – Он был озадачен еще больше.

– А что, – с вызовом спросила я, – на машинах у нас могут ездить только бизнесмены, партийные функционеры и братва?

– Да нет, почему же? Пожалуйста, – растерянно произнес он, – катайся на здоровье.

– Спасибо за разрешение, – отрезала я и почти бегом направилась к выходу.

– Я опять тебя чем-то обидел? – Оленич догнал меня и ухватил за локоть.

– Нет, просто я тороплюсь.

– Ты же собиралась увидеть Назарыча…