— Чего? — нахмурился Алексей.
— Без «резинки» — ни-ни, — вольно перевел Костя. — Как темному человеку поясню, что фирма — одна из лучших. Кстати, тоже показатель. Несмотря на неформальный прикид, девочка отличалась разумностью.
— Ага. При жизни.
Алексей шагнул к арке, ведущей в спальню. Заглянул. Увидел встроенный шкаф во всю стену и бесстыжих размеров лежбище. Подушка действительно была одна, с характерной выемкой от головы. В углу стояло плетеное кресло, увешанное девичьими тряпочками. Над ним — огромный плакат. Компьютерной графикой некто качественно и натуралистично изобразил дьявола, насаживающего на чешуйчатый член инфернальных размеров грудастую красотку. Девушка сладострастно изгибалась и явно не испытывала никакого дискомфорта от неестественного акта.
— Есть над чем поработать, — произнес вслух Алексей, оценив формы фотомодели.
— И я о том же, — бодро подхватил Костя. — Седьмой эпизод за год!
— В смысле? — Алексей развернулся.
— Леша, давай я поясню. Тут мой грех, если честно, — вздохнул Лев Семенович.
Он отложил ручку, скрестил руки на животе, закрутил большими пальцами.
— Дело в том, что дочь, а она, дурочка, пошла по моим стопам и стала врачом, на курсах повышения квалификации прослушала лекцию некого расстриги от нейрохирургии, — солидно сопя, начал он. — Текста не имею, излагаю в вольном пересказе. Итак, как-то вскользь был упомянут некий компьютерный вирус «VS-Raptor». Сразу оговорюсь, в компьютерах я — полный неандерталец, за что купил, за то и продаю. В общем, этот вирус заставляет мигать монитор на определенной частоте, что сначала приводит к гипнотическому трансу, а потом развиваются необратимые процессы в мозгу, приводящие либо к эпилептическому припадку, либо к инсульту. С точки зрения нейрофизиологии это реально, как сделать это технически — увы, не знаю. — Он развел руками. — Но только по СНГ, если верить лектору, за пять лет отмечено сто четырнадцать случаев со смертельным исходом.
— А в Москве семь за год, — вставил Костя. — Этот — восьмой.
Лев Семенович укоризненно покачал головой.
— Черт меня за язык тянул! — Он повернулся к Леше. — С дуру рассказал этому энтузиасту. Свободного времени у него, судя по всему, предостаточно, вот и вычислил, шельмец, семь похожих случаев.
Костя самодовольно крякнул.
— Если точно, то двадцать два. Но стыкуются по возрасту жертв, образу жизни, обстоятельствам только семь. Остальные происходили на рабочих местах, в офисах — в присутствии свидетелей. Все списали на смерть от естественных причин. А вот так, — он обвел рукой комнату, — без свидетелей в запертой квартире — семь. Точнее, уже восемь.
Алексей потер занывший висок.
— Да какой, на хрен, у них образ жизни! — Он ткнул пальцем через плечо, указав на спальню. — Секс, наркотики, рок-н-ролл и Че Гевара форевер. Вместо того чтобы похмеляться, как нормальные люди, они траву, не умывшись, шмалят!
— Разделяю ваше возмущение, Леша, — полил бальзама на рану Лев Семенович. — Кому охота делать дурную работу? Лично мне — нет. Но дело в том, что по просьбе Костика я навел справки у коллег. И вот за эту информацию ручаюсь полностью. — Он выдержал многозначительную паузу. — У всех семи жертв отмечены характерные поражения склеры левого глаза. Как и у нашей клиентки.
Костя выудил из кармана пластиковый пакетик и торжественно продемонстрировал Леше пластмассовую карточку в нем.
— Знаешь, что это?
— Моя карточка «VISA» с миллионом долларов. Вчера потерял, — мрачно пошутил Леша. Он уже понял, что неуемный Костик обнаружил еще одно пересечение.
— Членская карточка клуба «Стеллаланд».
— Ничего не говорит, — покачал головой Леша.
— Темный ты человек. Это алмазная вольница старателей в Южной Африке.[4] И соответствующего пошиба клуб в Москве. Место сбора хакеров. Много шушеры, но, по моим данным, костяк составляют серьезные ребята.
— Итак, все семеро погибших были членами клуба, — констатировал Леша. Догадался без труда, стоило только взглянуть на сияющее лицо Кости. — Что, кстати, с их делами? Неужели так «висяками» и остались?
— Закрыты по статье двадцать четыре, часть один, — не смутился Костя. — За отсутствием события преступления.
— Во! И это, к бабке не ходи, захлопнут на том же основании. Тоже мне — преступление в сфере высоких технологий! Если бы ей системным блоком голову проломили или, например, шнуром от «мышки» придушили — тогда все понятно. И мне. И начальству. — Леша намеренно добавил еще одну ложку дегтя. — Тебе уже, кстати, мозги вправили?
Но не подействовало. Костя продолжал светиться, как кастрюля фирмы «Цептор».
— Не-а! — улыбнулся он. — Тут до тебя отметился мой шеф. Дал добро на покопать как следует.
— И с чего его так переклинило?
— А он завтра в отпуск уходит!
Костя захохотал своим крякающим смехом.
Леша терпеливо подождал, когда он отсмеется.
— От ФАПСИ[5] давно люлей не получал? — с мрачным садизмом поинтересовался Леша.
— От них еще нет. — Костя продолжал нагло улыбаться. — А ты, что, мандражируешь?
— Да так…
В отместку Леша решил пока не говорить, что некоторое время назад впечатал в асфальт кое-кого, весьма подходящего под описание друга потерпевшей.
Они были с Костей погодками и однокашниками, только после юридического Лешу черт дернул пойти в уголовный розыск, а Костя устроился в прокуратуру. Как ни крути, а на уровень выше, хоть и работали на одной «земле». Из прокуратуры легко уйти в адвокаты. А куда деваться оперу? Как завещал товарищ Сталин: «У работника органов есть только два пути: или на повышение, или в тюрьму». Само собой, на нары Леша не хотел, а повышение не светило, пока по отделению расхаживал подполковник Пень.
— Сколько точно прошло с момента смерти? — спросил Леша.
— Если брать за отсчет крик, который слышала соседка, прошло полтора часа. Она время точно запомнила, как раз сериал кончился. Наряд приехал в десять двадцать, то бишь через пять минут.
— И такое иногда бывает, — задумавшись, обронил Леша. — По горячим следам в розыск дали?
— Само собой, — кивнул Костя. — И само собой — нулевой результат. Приметы типовые, и метро близко.
«Это точно, — Леша вспомнил своего наркошу. — Маловероятно, что это он девочку грохнул. Больше часа тусовался по району с такими умельцами на хвосте? Маловероятно».
При воспоминании о хватких действиях неизвестной опергруппы желвачок на затылке выстрелил жгучей болью.
— Задание уже себе представляешь? — спросил Костик.
— Представляю, но радости не испытываю. Если наша жертва входила в банду хакеров, можно представить, какие бабки и какие интересы в игре. — Он устало опустился в кресло, покатался на колесиках. — Предлагаю пока не поздно переоформить все как доследственную проверку, это беру на себя я. А ты, Костя, организуешь «отказник» ввиду смерти от естественных причин. Подполковник Пеньков будет несказанно рад, что «висяк» на отдел не повесили, а твоему шефу, как я понял, перед отпуском все по барабану. Как мысль?
— Я решил вынести постановление о возбуждении уголовного дела по признакам сто пятой статьи УКа, — тихо, но твердо произнес Костя.
Леша от удивления присвистнул.
— Интересно, дружище, из чего ты собираешься убийство лепить?
Костя наклонился, выдвинул из-под журнального столика коробку, доверху забитую всякой всячиной, изъятой в качестве вещдоков, достал из нее толстый блокнот.
— Вещдок номер раз, — как фокусник, объявил он. — Дневник потерпевшей.
— О господи, началось! — Леша скрестил руки на груди. — Каждой Лоре Палмер по агенту Куперу.[6]
— Прошу без комплиментов. — Костя раскрыл заложенную страничку. — «Погибли все: Ланс, Призрак, Эрик, Блад, Скунс. Осталась только я. Выхода нет. На пятый уровень одной не пробиться. Назад не выпустят. Значит — смерть», — прочитал он и перелистнул несколько страниц назад.
— В «Дум» детки играли, игра такая компьютерная есть, — вставил Леша. — За это уже сажают? Вон у нас весь отдел в нее рубится, и чего?
— Угу! — Костя достал из внутреннего кармана пиджака крохотную записную книжку. — Я на всякий случай выписал даты смертей тех хакеров из «Стеллаланда». Смотрю в дневник барышни и вижу: Призрак, рядом крестик и дата. Пятое мая. Смотрю в свою книжечку и вижу: Караваев Дмитрий Евгеньевич, двадцать два года, студент МАИ. Умер пятого мая. — Он перелистнул несколько страниц в дневнике. — Вот еще совпадение. Скунс, он же, как я думаю, — Павел Черемицын. Тринадцатого марта сего года.
— Остальные тоже совпадают?
— Увы и ура. Осталось только получить фотографии погибших и установить прямую связь с нашей покойницей. Чем ты и займешься. Работы на два дня, максимум. — Костя поднял взгляд на Лешу. — Что нахмурился?
У Леши действительно настроение упало до нуля.
— Решил у нашего любимого Льва Семеновича проконсультироваться. Пока есть время и возможность. Лев Семенович, можно?
— Слушаю тебя, Костя, — с готовностью отозвался патологоанатом.
— Скажите, когда голову прижизненно отрывают, это больно? — с серьезным лицом поинтересовался Алексей.
Лев Семенович хмыкнул.
— Ребята, вы тут спорьте, сколько хотите, я мне обедать пора. — Он вытащил грузное тело из кресла. — Кто со мной?
Леша под пристальным взглядом Кости отрицательно покачал головой.
Лев Семенович кивнул на прощанье и вышел из комнаты.
Костя достал сигареты, молча предложил Алексею. Минут пять они в полной тишине пускали дым.
— Чего ждем? — не выдержал Леша.
— Сейчас эксперт по компьютерам подбежит. Эдик из НИИ прокуратуры, ты его знаешь.
— И с какого Эдик сюда примчится, как подорванный?
— Я попросил. По дружбе, — с мягкой улыбкой ответил Костя.
Леша не удивился; при всех своих антикампанейских чертах — пить и острить Костик не умел абсолютно, — дружить он умел, как полагается, — круглосуточно и всепогодно. Многие могли нырнуть за ним в огонь и в воду. Леша в том числе.
Леша отвалился на удобную спинку кресла, закинул руки за голову.
— Шустрый ты, Кость. Как вода в унитазе. И как тебя начальство терпит?
— А оно не терпит. Оно считается с моими недостатками, которые есть продолжение моих достоинств.
Костя закудахтал, как тетерев. От его резкого курлыкающего смеха в правый висок Леши вонзилась каленая игла.
«Ботаник, блин! — поморщился Леша, прикусив фильтр сигареты. — Вот возьму больничный по сотрясению мозга, тогда узнаешь, сколько километров в день стоят твои версии».
Но Леша ничего вслух не сказал. Версия Кости была с м е р т е л ь н о опасной.
Глава вторая. Startgame.bat
Алексей вздрогнул, почувствовав толчок, и кино кончилось так же неожиданно, как и началось.
— Извини, зацепил, — обронил на ходу Костик.
Алексей встряхнул головой. Оказалось, он сидит в кресле, а Костя наискосок меряет шагами комнату, как раз закончил разворот и направляется назад. Алексей подтянул ноги.
— Что-то надумал? — спросил Костя.
— В смысле?
— Да ты вдруг притих. Я подумал, тебе мысль дельная в голову пришла, решил не мешать.
— Правильно сделал.
Сонливая вялость медленно покидала тело, голова почти очистилась от мути, и в сознании четко всплыл регистрационный номер джипа. Алексей был абсолютно уверен, что увидеть его в момент происшествия не мог, и тем не менее — увидел. В странном бредовом сне.
— Так, что мы имеем? — спросил Костя, встав за спиной у человека, сидевшего за компьютерным столиком.
Из-за спинки кресла Алексею были видны только покатые плечи и круглая голова с ранней проплешиной на макушке. Несколько секунд Алексей пытался вспомнить, кто это и как появился в квартире погибшей гражданки Одинцовой.
— Эдик, не тормози! — окликнул незнакомца Костя.
«Черт, вот склероз!» — выругался Алексей, до боли покарябав висок.
Все сразу же стало на свои места. За компьютером сидел Эдик Молчанов, в пожарном порядке привлеченный в качестве эксперта. Где и на какой почве пересеклись пути Эдика и Кости, Алексей толком не знал, но дружили они давно и плотно.
Эдик жил двумя интересами — любовью к компьютерам и к женщинам. Компьютеры отвечали ему взаимностью, а женщины на старомодные ухаживания Эдика отвечали улыбками Джоконды и предлагали остаться друзьями. Как ни странно, Эдик не воспринимал это как вежливый отказ и действительно дружил, превращаясь для каждой несостоявшейся пассии в поверенного, посыльного и жилетку для рыданий. Иногда — в мальчика для порки. Но Эдик покорно терпел, молча страдал и на что-то надеялся.
Алексей был глубоко убежден, что страдания Эдика не вечны и счастье обязательно ему улыбнется, но попозже. И все с той же двусмысленной улыбкой Джоконды. Когда подруги, подустав от вольной жизни, решат, что пора замуж, ставки на Эдика подпрыгнут до небес, как доллар в дефолт. И еще начнется жуткая конкуренция. Добрый, рыхлый, безвредный мамин сын, с собственной квартирой и хорошей зарплатой, способный сутками сидеть, уткнувшись в монитор, — это ли не мечта любой барышни, желающей остепениться и при этом сохранить возможность находить яркие, но необременительные приключения на стороне.
Леша посмотрел на круглую проплешину на макушке у Эдика, вздохнул и отвел глаза. Вскоре после свадьбы, он был уверен, на умной Эдика голове появятся ветвистые роговые образования, кустистые и мощные, как у оленя-секача. Профилактических и просветительных бесед Алексей с ним на эту тему не проводил. Эдика проще было родить заново, чем выбить из головы всю заумь по женскому вопросу, что заложили туда родная мамочка и великая русская литература. И вообще, вопреки общепринятому мнению, Алексей давно пришел к выводу, что в дружбе действует священный закон «омерта», как в итальянской мафии: молчи, если не хочешь погубить друга, потому что дружба дороже правды.
Эдик азартно простучал по клавиатуре, выдав длинное стаккато; сидел он, как все компьютерные гении, развалясь в кресле, пристроив клавиатуру на коленях, всем видом демонстрируя панибратские отношения с умной техникой.
— Итак, мужики, кое-что интересное я нарыл, — удовлетворенно заключил он. — Сколько лет было девочке?
— Девятнадцать, — подсказал Костя.
— Недурно, — глубокомысленно промычал Эдик. — Понимаешь, мой племяш, отрок одиннадцати лет, на пару со своим дружком на компе вытворяют такое, что я скромно помалкиваю и делаю умное лицо, хотя уже ни фига не понимаю. Другое поколение, что ты хочешь! Я всему учился, а они, паразиты, с этим родились. Я могу чего-то не знать, потому что в свое время не выучил и уже не узнаю, потому что времени нет. А они знают буквально все. Как птичка знает про полет все и в сто раз лучше Туполева. Понял мысль?
Поделиться книгой: